Мы встретимся

« — Ты нравишься мне любимым, нравишься слабым, гордым, с зонтом или без, даже сидя в кресле, когда смотришь на потолок или же просто читаешь что-либо, нравишься даже на фоне портретов. Нравишься за всё и сегодня я счастлив, я даже не пытаюсь искать причину, почему ты мне нравишься, ты просто нравишься, когда дождь моросит или же ясная погода! — От Дани это звучало очень искренне, по крайней мере, он говорил очень жестикулируя руками, сам он очень харизматичный парень и Илья всегда верил его словам. — Да, даже если бы ты был бабочкой, ты бы мне нравился, я бы купил специальный террариум для тебя, кормил, поил бы, а потом бы отпустил на волю, чтобы ты мог цветы какие-нибудь опылять к примеру. — Знаешь, я правда боюсь тебя потерять, мы любили друг друга с четвертого класса и уже пару лет встречаемся, надеемся, что в будущем переедем в другую страну, где сможем перестать скрывать наши чувства.. Вдруг мы расстанемся? я не вижу жизни без тебя, Дань, я буду вспоминать тебя все время, сравнивать с небом, я обещаю, что не выкину тебя из памяти, серьезно, сохраню фотографии и все твои подарки, они будут стоять у меня на отдельной полочке, я буду смотреть и вспоминать наши отношения, как нам было хорошо. Буду обязательно вспоминать как мы лежали на этом лугу, буду возвращаться сюда в будущем, лежать на траве и опять, и опять вспоминать, как я два года назад признался тебе в любви на рассвете, пока мы тут сидели и просто обнимались, потом уже буду возвращаться домой, пить кружку чая без сахара и с каким-то чёрствым пряником, вспоминая как мы сидели за столом и обсуждали всё на свете до четырех утра, а потом ложились спать. Ты все время спал на диване, а я ложился на кровать, а к десяти утра я ложился к тебе под бок и мы уже спали в обнимку.. Кашин глубоко вздохнул, понимая, что если они когда-то расстанутся, то они точно не смогут найти кого-то, кто будет даже близко похож на человека из прошлого. Ему даже думать не хотелось, что они когда-то расстанутся, он просто возненавидит Санкт-Петербург. Он надеялся на то, что пролетит год, а после десять и все останется, как и прежде, они будут вместе, но на этот раз им уже никто не будет мешать. » Тогда им обоим было по семнадцать, беззаботные дети, которых не волновало буквально ничего, но их до ужаса пугало расставание и вдруг, это случилось. « — Илья, мне нужно уехать на некоторое время, из-за учебы, я вернусь, правда, я обещаю, я приеду и мы будем вместе, Илюш.. Им уже по восемнадцать и им пришлось разъехаться, пока Кашин прощался с Коряковым слезы с глаз катились сами, они не собирались останавливаться. Когда уже пришло время он отдал ему конверт с письмом и сказал: — Илья, открой это письмо когда я уже уеду.. — Это было последнее их объятье на ближайшее время. Коряков не мог сдерживаться, он глазами щенка умолял Даню остаться, не уезжать, он боялся, что он забудет его. Просто забудет, найдет того, с кем будет счастливее. Мы никогда не будем готовы отпустить того, кто однажды сделал нашу жизнь лучше, или того, кто однажды сделал лучше нас самих. Мы никогда не будем действительно готовы попрощаться с тем, с кем, как мы думали, будем вместе всегда. Мы никогда не готовы расстаться с тем, кого все еще любим, несмотря на то, сколько боли эта любовь причинила нам. Мы никогда не готовы к смерти, не готовы попрощаться с кем-то навсегда. Мы никогда полностью не готовы потерять нашего лучшего друга, того, кто, как мы думали, любил нас безоговорочно и кто, как мы думали, будет любить нас вечно. Мы никогда по-настоящему не готовы к расставанию, или к боли и горю. Потому что мы не готовы просыпаться утром и чувствовать боль в груди, когда мы вспоминаем, что их больше нет в нашей жизни. Мы никогда не будем готовы идти по миру без них, без их поддержки или их любви. Мы никогда не готовы столкнуться с истиной, что мы больше не можем позвонить им, когда они нам нужны, или что мы не можем оставить беспорядочную голосовую почту, когда нам просто нужно, чтобы нас кто-то услышал. Мы никогда не готовы отпустить всю любовь, которую они испытывали к нам, особенно когда мы все еще любим. Мы никогда не готовы потерять их объятия или их теплую, успокаивающую руку вокруг нашей, или то, как они всегда могли заверить нас, что все будет хорошо. Данила уехал, глаза намокли ещё больше, следы капали на письмо в руках, спустя несколько мгновений концерт уже был разорван, а само письмо раскрыто. “В двоем нам теплее, помнишь как мы тут стояли с тобой год назад, когда нам обоим было по семнадцать? твои пальцы были холодные и я держал тебя за руку, что бы согреть, ничего не изменилось даже, я всё так же люблю тебя. Ветер играл с твоими волосами, я люблю тебя, в каком бы ты настроении не был. Попробуй не думать о плохом когда я уеду. Я помню когда мы держались за руки зимой и курили возле подъезда твоей квартиры, а она нас потом ещё и увидела! Каких же она нам с тобой пиздов дала)). Я не смогу найти лучше тебя, и нет, это не привязанность, я знаю точно. Я выбрал тебя. И я буду выбирать тебя снова и снова. Без колебаний, без сомнений. Я буду всегда выбирать тебя, Илья.„»Коммунальная квартира. Зима. Ужасно холодная и даже моментами тоскливая. С того момента прошли уже три года, Корякова только и посещали мысли, что всё, его бросили и к нему не вернуться, он даже не пытался искать замену Кашину, потому что знал, что не найдет такие же голубые глаза, в которых он утопал как в океане. Это было ожидаемо, что пути разойдутся, но "официально", это ещё не случилось. Илья прпвда надеялся, что Даня ещё приедет, он ждал. Пол Четвертого утра. Очередное мяуканье завертина смогло разбудить Корякова, из-за чего ему пришлось встать с кровати и выйти из комнаты. — Кот, какого чёрта.. — Сонным голосом промямлил Илья, заходя на кухню, откуда и раздавалось надоедающее мяуканье. Сам завертин сидел на подоконнике, за окном шел снег, Илья бы даже сказал снегопад, но это было в какой-то мере сказано слишком громко. По ту сторону окна виднелся фонарь, который светил тускло-тускло оранжевым светом, будто бы летний закат или наоборот, рассвет. Коряков подошёл ближе к окну и увидел знакомую фигуру, стоящую у подъезда держа в руках сигарету. Сначала глазам он своим не поверил, но протерев свои глаза до боли, Илья понял, что ему не могло показаться. Он побежал в коридор, обулся, накинул куртку и выбежал из квартиры, забыв, что он вообще в домашних штанах, а под курткой у него только футболка и больше ничего. Выйдя из подъезда он накинулся на фигуру с объятиями, зная на сто процентов, что это был именно он, тот, которого он ждал эти три года. — Дань, я знал.. — Объятья были слишком крепкие, от чего обоим парням казалось, что они сейчас задохнуться, если не отпустят, но этого делать не хотелось. Илья думал, что если он сейчас отпустить, то они не встретятся еще три года, но всё-таки он расслабил объятья и посмотрел прямо в глаза Кашину. — Я знал, что увижу ещё раз твои голубые глаза и знал, что ты не бросишь меня. — Я говорил, что приеду, я обещал тебе это.