Любить тебя, даже если не веришь

      Потеряв слишком много, вскоре находишь то, что кажется нереально много. Он понял это, держа чужую руку в своей, слушая тишину вокруг.

💖

      Горячее солнце пекло, не жалея никого. В метро не продохнуть, а шумные улицы наполнены людьми, что спешили на работу раньше, чем обычно, чтобы не попасть в самое пекло, хоть и в такое раннее время было довольно жарко. Но тем не менее, это было обычное июльское утро в Лос-Анжелесе.       Минхо уже сотый раз пожалел, что сунулся в метро, надеясь, что тут будет хоть немного попрохладнее. Ох, как же он ошибся. Он готов был умереть от жары и нехватки воздуха.       Он не был фанатом дождей, но жару он не переносил ещё больше. Стоит ему постоять хоть на минуту дольше под солнцем, он сразу же теряет сознание.       Минхо может с уверенностью сказать, что жить в Америке была его давняя мечта и ему нравится. Возможно, за то, что сейчас он живёт тут нужно благодарить его бывшего, что выгнал Ли из собственной квартиры. Сколько истерик и нервных срывов он тогда пережил — не сосчитать. Но это послужило ему хорошим пинком, чтобы переехать сюда, в Калифорнию.       Он заходит в знакомое здание, здороваясь со всеми, кто попадётся на пути.       Минхо работал психологом, и несмотря на свой небольшой стаж, он добился многого. Многие коллеги, так же, как и клиенты, считали его профессионалом, на что он только отмахивался. Помогать людям — его работа.       Его мать работала хирургом в больнице неподалёку от их дома. Она часто рассказывала о том, как ещё на третьем курсе хотела сменить направление, но не решилась. Но даже так психология стала для неё что-то типа хобби. И когда женщина узнала, что её сын решил посвятить свою жизнь этой науке, она была очень рада.       — Джереми, пожалуйста, успокойся, — пытается успокоить сына женщина.       Мальчик лет одиннадцати явно не горел желанием идти на приём. Он всячески выкручивался из рук матери, пытаясь куда-то убежать. За всю свою жизнь Минхо смог не раз убедиться, что дети не горят желанием посещать подобные места, как эти. Многие просто не понимают, что психолог, это не психиатр, и если ты ходишь на приём к психологу, это не значит, что ты какой-то больной неуравновешенный псих.       Он подходит к мальчику и садится возле него на корточки, протягивая шоколадный батончик, который сам не знает, зачем взял с собой.       Мальчик с недоверием покосился на Ли, не спеша забирать протянутую ему сладость.       — Ты знаешь, что за непослушными мальчиками приходят злые дяди и уводят их в лес, чтобы съесть?       — Не правда, это всё выдумка! — буркнул мальчик, прячась за мамой. — Скажи ему, мам.       Женщина лишь неловко улыбнулась, но ничего не ответила.       — Ещё как правда, — заверяет его Минхо, — А хороших мальчиков эти дяди угощают всякими сладостями.       Он снова протягивает батончик ребёнку, и когда тот потянулся, чтобы забрать конфету, Ли резко убирает руку.       — Я отдам тебе его, если ты пообещаешь всегда слушаться свою маму. Обещаешь?       — Обещаю, — отвечает мальчик.       — Честно? — щурит глаза Минхо.       — Честно-честно! — обещает он и берёт конфету.       — Джереми, что нужно сказать дяде? — спрашивает женщина, и мальчик снова переводит глаза на Ли, произносит почти что шёпотом:       — Спасибо.       Минхо в ответ лишь улыбается, трепля парнишу по голове. Он любит детей, с ними просто найти общий язык. Не со всеми это получается сразу, но кто сказал, что это должно быть легко?       — Простите за задержку! — буквально влетает в коридор Рюджин, чуть ли не снося с ног какого-то мужчину. — На дорогах огромные пробки.       Шин Рюджин — весёлая и понимающая девушка и лучшая подруга Минхо. Они познакомились на первом курсе, тогда жизни двоих пересекала чёрная полоса. Они быстро нашли общий язык, а после учёбы устроились на одну работу. Сейчас они со смехом вспоминают о том, как их сводил весь поток, хотя уже ко третьему курсу у девушки появился молодой человек, с которым она тут же познакомила лучшего друга.       — Вы можете пройти в кабинет, устраивайтесь, как вам угодно, — улыбается Рюджин, указывая на дверь.       — Пробки говоришь, — хмыкает Минхо, когда мама с мальчиком скрылись за дверью.       — Да, пробки. А что, сомневаешься в моей честности? — щурит глаза девушка, отдавая куртку в гардероб.       — Есть немного.       — Молодой человек, вас не должна волновать моя личная жизнь. Я в твою не лезу же, — возмущается она, надевая белый халат.       — Да что вы говорите, прям не лезете, — язвит Ли.       Рюджин глаза закатывает, и язык высовывает, как маленький ребёнок.       — Кто у тебя первый? — решает поменять тему девушка.       — Догадайся.       — О, неужели, — хихикает она, — Не думаешь дать ему шанс?       — Мечтай, — закатывает глаза Ли, а Рюджин только больше заливается смехом.       — Ладно, давай, а то меня уже заждались, — прощается она, подходя к кабинету, — Передай привет Джисону, скажи, что я держу за него кулачки.       Минхо глаза закатывает в очередной раз, пока девушка быстро ретируется, чтобы её, не дай Бог, не убили за эти слова.       Ли знал, что люди бывают настырными, но когда он познакомился с Хан Джисоном, он понял, что все те люди — цветочки. Умный, успешный, молодой альфа буквально привязался к нему, беся одним своим присутствуем. Минхо до сих пор не может понять, то ли Джисон слишком тупой, то ли слишком самоуверен. Казалось, что слова "нет" для него не существует.       Со временем Минхо просто привык не обращать внимания на эти тупые подкаты и дебильный флирт, но чем больше он старался, тем больше его становилось. А ещё раздражало то, что не один подкат за всё время не повторялся, будто этот парень был ходячим "сборником тупых подкатов".       Но у этого раздражающего альфы были и свои плюсы. Он был и правда умён и действительно знал, что хочет. У Минхо в голове не укладывается до сих пор, как у этого человека может быть социофобия. Но тем не менее, он и правда пытается с этим бороться и следует всем рекомендациям Ли.       — Привет, выглядишь отпадно, как и всегда, — подмигивает мужчина и проходит в кабинет.       К тому, что он не стучится, Минхо, как ни странно, тоже привык. Он достаёт блокнот, куда пишет все приёмы, чтобы продумывать методики лечения каждому индивидуально, и пишет число.       — Чёрт, как хорошо, что я купил себе страховку, потому что когда я увидел тебя, моё сердце остановилось, — Минхо смотрит на него, как на идиота, а альфа лишь подмигивает очередной раз.       Ладно, подкат был вовсе не плохой.       — Если бы ты не подмигнул, возможно он бы пошёл в корзину прикольных подкатов, но, увы... Но так уж и быть, дам тебе попробовать ещё раз, — Ли облокачивается об спинку стула, складывая руки на груди.       В глазах альфы сначала появляется полное недоумение, что вскоре сменяется на огоньки в глазах.       — Ты случайно не путешественник во времени? — Минхо помотал головой, — Тогда почему я вижу тебя в своём будущем?       — Наверное, потому что ты слишком самонадеянный придурок, — пожимает плечами омега, беря ручку.       — Неужели я потерял шанс понравиться тебе? — грустно вздохнул Джисон, что Минхо чуть не поверил.       — У тебя никогда его не было, смирись, — хмыкает Ли.       — Ты разбиваешь мне сердце, — театрально прикладывает руку к груди Хан, на что омега глаза закатывает.       — Мы так и будем обсуждать эту хрень не по делу? — хмурится Минхо.       — А ты против? Разве работа психолога не заключается в том, чтобы выслушивать других?       — Моя работа заключается в том, чтобы помогать людям решить психологические проблемы, а не вот это всё.       — Неужели я ни капельки тебе не интересен? — усмехается Джисон, и кладёт свою руку поверх руки Ли. — Если бы ты не был во мне хоть немного...       — Джисон, нет.       Альфа тяжело вздыхает, но руку убирает. И Минхо знает, что тот всегда остановится, когда он зажжёт красный цвет, но не перестанет. Джисон был раздражающий и в то же время понимающий. И это цепляло, интересовало. Да, Хан был прав, он интересовал Ли, и это пугало. Он боялся влюбиться и быть преданным второй раз. Второго разбитого сердца он просто не переживёт.

💖

      Минхо не понимает, зачем он надел чёрную футболку. Что им двигало, когда он выбрал эту вещь из всего своего гардероба? Возвращаться желания не было, поэтому он пошёл туда, куда планировал с самого начала — в кофейню.       Маленькое уютное здание находилось на другой стороне улицы от его дома. Он часто зимой после работы ходил туда. Что может быть лучше, чем горячий кофе в мороз? Минхо не знает.       Кто-то быстро проносится на велосипеде мимо Ли, буквально сбивая с ног омегу. Минхо никогда не спотыкался об свои ноги и очень хорошо владел своим телом. И в том, что сейчас он буквально запутался в собственных ногах виноваты это дебильное солнце и долбаёб, что чуть не сбил его.       Он зажмуривается, готовясь к неприятным ощущениям, но ощущает только чьи-то руки на талии, а потом плотную грудь, к которой его прижали. Минхо распахивает глаза и видит перед собой никого другого, как Хан-что-ты-тут-блять-забыл-Джисона.       — Будь аккуратнее, милый, — ухмыляется альфа, прижимая Ли ближе.       Ну да, ёбаная ирония судьбы, кто же это мог быть, если не этот придурок?       — Джисон, блять, отпусти, — шипит омега от неприятных ощущений, потому что Хан сжимает его талию слишком сильно.       — А я не знал, что ты такой нежный, — шёпот прямо в ухо.       Минхо уже хочет открыть рот, чтобы наорать на надоедливого альфу и послать его к чертям собачьим, но рядом раздаётся чей-то детский голос:       — Дядя Джисон, а это кто?       Мальчик хлопает своими глазами-пуговками, держа в руках велосипед. Минхо про себя подмечает, что Джисон и этот паренёк довольно сильно похожи.       — Шон, разве тебе не говорили, что когда ездишь на велосипеде, нужно быть внимательным? — хмурится Хан, ослабляя хватку, но не отпуская полностью. — А если бы ты человека сбил?       — Прости...       — Знаешь, что мне сделали бы твои родители..?       — Джисон, — останавливает альфу Минхо. Тот глазами своими хлопает, а потом смотрит на мальчика, который ещё чуть-чуть, и заплачет.       — Ладно, я переборщил, — вздыхает альфа, отпуская Ли. Он садится на корточки рядом с Шоном, что пытается стереть подступающие слёзы с глаз. — Прости, — говорит он и разводит руки, приглашая мальчика в объятия, на которые ребёнок отвечает, не задумываясь. — Но будь аккуратнее в следующий раз.       Шон кивает пару раз, утыкаясь носом в шею Хана и тихо шмыгая. Минхо еле сдержал умилённую улыбку, что так стремилась появиться на лице.       — Дядя Джисон, а мы можем пойти домой и порисовать? — спрашивает мальчик, смотря на альфу.       — Прости, Шон, но если мы пойдём ко мне домой, это займёт слишком много времени, а твои мама и папа точно не будут в восторге, если мы им помешаем, — объясняет Джисон, и мальчик грустно вздыхает. — Давай в дру...       — Вы можете пойти ко мне, — неожиданно даже для себя говорит Минхо, встречаясь с недоумённым взглядом альфы.       — Ты сейчас серьёзно? — спрашивает Джисон, на что омега кивает.       — Вполне. Мой дом находится не так далеко, так что почему бы и нет?       Шон воодушевляется, чуть ли не хлопает в ладоши от счастья, и тянет Хана в сторону. Смешок слетает с губ Минхо от этой милой картины.       Он, если честно, не знал о чём думал, когда предлагал это, но счастье на лице мальчика стоило того.       — Дядя Минхо, смотри, — протягивает мальчик рисунок, — Красиво?       — Очень, — отвечает Минхо, хотя не понял, что он изобразил. — А кто это?       — Это мама и папа, — показывает Шон на человечков, что стоят рядом и держатся за руки, — А это дядя Джисон и я, — показывает он на других.       Минхо кивает и треплет мальчика по голове, на что тот заливисто смеётся.       — И где же твой дядя? — спрашивает Ли, вставая с дивана.       — Он в комнате! — бежит к двери Шон, но потом резко останавливается, что-то вспомнив. — Но тебе туда нельзя.       — Почему? — не понимает омега. Что этот кретин решил сделать у него в комнате?       — Это сюрприз! — говорит он, — И дядя Джисон попросил не пускать тебя, пока всё не будет готово!       Минхо уже страшно увидеть то, во что превратится его комната. Что этому идиоту взбрело в голову, Ли страшно представить. Но тем не менее, он идёт обратно на диван в сопровождении мальчика.       Он включает телевизор и находит мультик, сам же отходя на кухню, чтобы сделать себе кофе, который так и не купил. Из комнаты слышится сильный грохот, из-за чего омега чуть ли не проливает на cебя кофе. Он убьёт его и заставит комнату вылизывать, если что-то будет не так.       Он делает пару глотков, видя, что Шон заснул и видит уже, наверное, десятый сон. В комнате что-то опять гремит, чуть ли не доводя омегу до инфаркта. Минхо это терпеть не намерен, потому что, во-первых, какого хуя он лазает без разрешения хозяина по комнате, чем-то грохоча, а во-вторых, Ли, вообще-то, интересно.       Он открывает дверь, и то, что он видит, шокирует. Посередине комнаты — Джисон, что сидел и тёр задницу. Чуть поодаль, возле кровати — шалаш из одеял и подушек, Минхо такие в детстве с мамой делал, на стенах — оригами из бумаги. Освещают это всё гирлянды, — откуда он вообще их, нахер, достал?! — которые и пытался приделать альфа.       Минхо хлопает глазами, не веря, что то, что он сейчас видит — реально. Вроде и просто, а всё равно завораживает.       — Сюрприз, — подаёт голос всё ещё сидящий Джисон, — было бы круто, если ты пришёл на несколько минут позже, я бы уже, наконец, повесил это тупую гирлянду.       — Как ты вообще додумался до этого? — хмыкает Ли, проходя в комнату и всё время заворожённо смотря по сторонам.       — Ну знаешь, посмотрев на тебя, мне хочется всю планету на колени поставить. А это так, пустяки, — отмахивает Хан.       — Знаешь, чего тут не хватает? — спрашивает омега. Джисон головой мотает. — Твоего очередного дурацкого подката.       Альфа хмыкает, расправляет плечи и улыбается так подленько.       — Твой отец случайно не был боксёром?       — Я беру свои слова назад, не надо.       — Потому что ты сногсшибательный!       Минхо глаза закатывает, но улыбку, что так стремится осесть на губах, сдержать не может. Да, Джисон редкостный придурок, которого ещё суметь найти надо, но это не делает из него плохого человека. Ли уже давно признался себе, что если бы этот альфа не появился в его кабинете однажды, его жизнь однозначно была менее красочной. И так явно считает не только он.       — Ты знал, что Шон к тебе сильно привязан? — неожиданно говорит омега.       — С чего ты взял? — удивляется Джисон, вставая с пола.       — Иногда детские рисунки говорят больше, чем кажется, — загадочно отвечает Минхо.       Хан сначала хлопает глазами, а потом начинает заливисто смеяться.       — Чего ты ржёшь? — хмурится Ли.       — Ничего такого, — оправдывается Джисон, вытирая выступившие слезы из-за смеха, — просто даже в таких ситуациях ты пытаешься найти скрытый смысл, где его, казалось бы, нет. Это одновременно и мило, и смешно.       — Привычка, — пожимает плечами омега и выходит из комнаты, направляясь в сторону балкона.       — Ты что, обиделся? — спрашивает Хан, увязавшись за Минхо, но получает в ответ лишь тишину. — Ну прости, я не хотел тебя зацепить своими словами.       — Я выгляжу, как человек, который обижен? — поджигает сигарету омега.       — Не знал, что ты куришь.       — А я и не курю, — пожимает плечами Минхо.       Повисает тишина, но не давящая, а наоборот, спокойная и комфортная. Мысли меняются одна за другой, но зацепиться ни за какую не получается. Минхо каждой клеточкой тела ощущает взгляд на себе, изучающий его. Ли поворачивает голову, беззвучно спрашивая, мол, "что?".       — Ты веришь в любовь? — омега давится дымом от такого вопроса.       — Зачем тебе? — откашлявшись, спрашивает он.       — Просто ответь.       Минхо смотрит в глаза напротив, выискивая ответы на свои вопросы. Ничего не найдя, он тяжело вздыхает, опираясь спиной о дверцу балкона.       — Любви не существует, это просто привязанность и ничего более, — говорит Минхо, вдыхая едкий дым в лёгкие.       — С чего ты взял? — поднимает в удивлении бровь Хан, — не всегда всё можно судить с точки зрения психологии.       — Ты когда-нибудь чувствовал это?       — Чувствовал, — отвечает альфа, вставая рядом, — и чувствую всегда, стоит только посмотреть тебе в глаза. И я не знаю, какая тварь ранила тебя так сильно, но я докажу, что то, что я чувствую, является настоящим!       У Минхо дыхание перехватывает и пульс подскакивает. Он давно уже не верит в эти слащавые сказочки, но слова Джисона осели прямо в душе и сердце. И почему-то он верит, что Хан это непременно докажет.

💖

      Минхо понимал, что слова Джисона о том, что он докажет искренность своих чувств, не были брошены на ветер. Но он даже не представлял, как Хан будет это делать. И лучше бы не знал. Он думал, что Джисон настырный? Кажется, тогда он не знал по-настоящему надоедливого Хан-я-положу-к-твоим-ногам-весь-мир-Джисона.       Этого альфы было слишком много. На каждый приём он делал Ли подарки, от обычного кофе, до букетов цветов. Бесконечные сообщения, потому что одна тварь, по имени Рюджин, дала ему телефон Минхо. Он правда хотел его заблокировать, но каждый раз его что-то останавливало. Он и сам не знал что.       И сегодняшний день не был исключением. Перед ним Джисон, в одной руке у которого букет пионов — что ещё успела распиздеть эта тварь?! — в другой нелепый брелок с тремя котами, которые очень похожи на его, что сейчас живут с мамой. И Минхо знает, что этот значок сделан под заказ, и знает, что эти три кота и есть его Суни, Дуни и Дори.       Минхо трёт переносицу, на которой красуются очки, что подчёркивали его сегодняшний образ. И какая, сука, ирония, у Джисона тоже очки, круглые, с золотой оправой. И они, если быть предельно честным, очень сильно идут альфе.       — Тебе ещё не надоело? — забирает букет Ли, ставя его в вазу, что стояла на краю стола. Выбрасывать-то жалко.       — Ни капельки, — хмыкает Хан, садясь на свой излюбленный диван.       Минхо не понимает, хоть и пытается. Что находится в голове этого альфы, кажется, навсегда останется для Ли загадкой.       — У тебя нет дел после работы?       Омега поднимает глаза, смотря на Джисона с неким подозрением.       — А что?       — Хотел пригласить тебя на ужин, — как что-то обыденное говорит Хан.       — На свидание меня зовёшь? — хмыкает Минхо.       — А если и так?       Ли удивлён, но быстро берёт себя в руки.       — А что, если откажу, — ухмыляется омега.       — Милый, боюсь расстроить тебя, но ответ "нет" я не рассматриваю, — улыбается альфа, а в глазах демоны пляшут. И это пугает и захватывает одновременно.       Минхо усмехается. Джисон вызывает чувство опасности и интерес. Это странно, но Ли нравится. Он понимал, что влюбляется в этого идиотского альфу, что так просто открывает все замки к его сердцу, которые он так упорно вешал на протяжении не одного года. И он понимал, что сумасшедший, так как готов был снова наступить на ошибки прошлого, но кто ему запретит?       Минхо закрывает дверь, относя ключи охраннику. Рабочий день, наконец-то, закончен, теперь можно немного расслабиться.       Стоит ему зайти за угол парковки, как его припечатывают к стене. Ли не сразу понимает, что происходит и хочет уже закричать, как на рот ему ложится чья-то рука. Он открывает глаза и видит перед собой Хана. Ёбанное чувство дежавю.       Он смотрит ещё какое-то время, и Джисон убирает руку с его рта, понимая всё без слов.       — Ты идиот? — первое, что говорит Минхо, смотря прямо в глаза альфе.       — Почему как что, так сразу идиот-то? — дуется он.       — Потому что нормальный человек не выскакивает из-за угла, — язвит омега.       — Ладно, прости, — отпускает Хан Минхо, отходя от стены, — не сильно ушибся?       — Порядок, — всё, что отвечает он, после чего они идут к машине.       Ночной Лос-Анжелес был невероятен. Вывески почти что на каждом доме горели разными цветами. Было ощущение, что в такое время город просто оживал по-другому. Это казалось волшебным.       Улицы быстро сменялись друг другом, пока перед взором не появился явно не дешёвый ресторан азиатской кухни. Минхо давно не ел такую кухню, поэтому он был бы не прочь съесть что-нибудь острое.       — Если честно, я до последнего не верил, что это была не шутка, — хмыкает Ли, проходя за свободный столик.       — Неужели я так сильно не внушаю доверия? — удивляется Хан.       Минхо качает головой, хихикая.       — Нет, тут дело даже не в тебе. Просто... Не знаю, поверишь ли ты в это, или нет, но я никогда не был ни с кем в таком месте.       — Правда?       Минхо плечами лишь в ответ пожимает.       — Ну, раз так, то мне выпала огромная честь, — хихикнул альфа, передавая меню Ли.       Блюд было так много, что глаза разбегались. Казалось, тут есть буквально всё. Ну или просто омега был слишком голоден, что не удивительно, так как на обед ему буквально не хватило времени.       — Может, расскажешь о себе? — спрашивает Джисон, сделав заказ.       — А что обо мне рассказывать?       — Не знаю. Но про мою жизнь ты знаешь гораздо больше, чем я про твою.       Минхо знал, что вино очень хорошо развязывает язык, особенно когда рядом с тобой хороший собеседник. Они говорили обо всём, и ни о чём одновременно. Ли рассказывал неловкие моменты из студенческой жизни, о том, как познакомились с Рюджин, о своих котах. И это всё сопровождалось звонким смехом. Взгляды всех посетителей были направлены на их столик, но они не обращали на это внимания. Вокруг них будто образовался их собственный мир, где нет больше ни души.       Время летело быстро, а бутылка вина уже заканчивалась. Животы болели от смеха, но это не мешало. Минхо никогда не признается, но это и правда было его самое лучшее свидание, хоть их, как таковых, было не так много.        — У тебя когда-нибудь были отношения? — звучит как гром среди ясного неба.       Минхо за минуту испытывает целый спектр эмоций. Он даже не помнит, когда ощущал что-то подобное. Обида, боль и ненависть смешались в одно целое. Он, конечно же, знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит и считал, что готов к нему, но ошибся.       — Были, — отвечает он, спустя некоторое время, сглатывая ком в горле, что дышать нормально не даёт.       — Расстались не на самой лучшей ноте?       — Можно и так сказать, — нервно хмыкает омега.       Он не хочет вспоминать то, о чём грезил забыть. Быть обманутым — больно, но быть обманутым и преданным — больнее вдвойне.       Чужие тёплые руки берут его холодную, привлекая внимание. Джисон нежно целует тыльную сторону ладони, заставляя рой мурашек пройтись по коже и затаить дыхание.       — Я не знаю, что именно сделал с тобой этот человек, но в любом случае, он не заслуживает твоих страданий, — говорит Хан, переплетая пальцы их рук. — Просто знай, что если даже весь мир встанет против тебя, я всегда буду рядом. Знаю, звучит слащаво, но это именно то, что я думаю и чувствую. Ты самая яркая звезда во вселенной, Ли Минхо. И плевать, что многие так не считают, для меня ты именно такой.       Слова застревают в горле большим комком, который проглотить не получается. Потеряв слишком много, вскоре находишь что-то, что кажется нереально много. Он понял это, держа чужую руку в своей, слушая тишину вокруг. Весь мир, казалось замер, только нежные глаза кофейного цвета, в которых утонуть хочется.       Первая слеза стекает по щеке, а после неё и вторая. Омега пытается стереть их свободной рукой, но получается довольно плохо.       Нежные руки обвивают спину, притягивая в тёплые и такие нужные объятия. Минхо утыкается носом в изгиб шеи альфы, тихо всхлипывая, пока тот поглаживает его по спине, успокаивая.       — Пошли домой? — предлагает Джисон, чуть отстраняясь и смотря прямо в глаза Ли, вытирая мокрые дорожки на щеках.       На улице тихо, а на ночном небе миллиарды звёзд, что освещают город. В этом районе было не так много магазинов и заведений, поэтому здесь они виднелись ещё лучше. Тихо, спокойно и красиво. Рука на его талии выглядит так правильно, будто для полной краски её там только и не хватало.       Минхо смотрит на Джисона, встречаясь взглядом. Завораживающий. Невероятный.       Хан наклоняется медленно, а Минхо, кажется, забывает, как дышать.       — Можно? — шёпотом спрашивает альфа, останавливаясь в нескольких миллиметрах.       Короткий кивок, и губы Джисона на его. Хан аккуратно сминает сначала верхнюю, а потом нижнюю, вовлекая в медленный и чувственный поцелуй. Сердцебиение подскакивает, пульсируя где-то в висках.       Возможно, он идиот, а возможно, просто везунчик. Минхо и сам не знает, но плевать. Потому что рядом человек, который уже отдал сердце, и которому хочется отдать своё. И он отдаёт, всего себя, полностью. И надеется, что не пожалеет об этом.

💖

      Минхо смотрит на парня и не понимает, что ему делать с ним. Месяц назад к нему записался он, но как бы Ли не старался, тот всё время молчит.       Время проходит мучительно долго. Он пытается завести разговор и задаёт всяческие вопросы, но в ответ получает только тишину. Когда время сеанса заканчивается, парень, всё также ничего не говоря, уходит, а сразу после него заходит Джисон — откуда он вообще тут взялся? — сразу же идя к омеге, чтобы обнять его со спины и, оставив короткий поцелуй, положить свою голову ему на плечо.       — Сложный день? — спрашивает Хан, опаляя ухо своим дыханием.       — Угу, — мычит Ли и устало вздыхает.       Джисон ведёт своей рукой по груди, играясь с пуговицами рубашки. Минхо смотрит на альфу, как бы взглядом заставляя прекратить, но Хан хлопает своими глазами так невинно, будто не он сейчас расстёгивает пуговицы на рубашке Ли.       — Джисон, я на работе, — говорит Минхо, прилагая все силы, чтобы голос не дрогнул.       — Думаю, это не проблема, если ты сможешь быть тихим, — шепчет прямо на ухо альфа.        Ли нервно сглатывает. Он может, и Джисон это знает. И пользуется.       У него течка уже второй день, и Хан осведомлён об этом. Но из-за работы ему приходится пить эти тупые подавители, от которых только хуже становится. Мысль о сексе на работе будоражила и возбуждала.       Альфа резко поворачивает Минхо к себе лицом, и грубо целует. Ли не может сдержать стона. Ему нравится, когда Джисон такой — грубый и властный, что колени подгибаются. И хорошо, что он сидит, а то бы валялся уже на полу, потому что ноги не держат.       Хан тянет Ли на себя, заставляя подняться, чтобы перейти на диван, что стоял напротив. Минхо не противится, садясь на бёдра альфы.       Джисон расстёгивает пуговицы, выцеловывая каждый сантиметр на груди, прикусывая сосок, заставляя омегу застонать.       Он, кажется, пропустил момент, когда остался без штанов и нижнего белья, но его это не сильно волновало.       Хан подносит два пальца к кольцу мышц, из которого буквально льётся смазка, и начинает массировать его. Минхо стыдно за это, но все мысли испаряются, когда Джисон проникает сразу двумя пальцами, из-за чего омега прикусывает губу, чтобы не быть слишком громким. Альфа раздвигает пальцы на манер ножниц, вызывая тихие поскуливания со стороны омеги.       Минхо прогибается в спине, насаживаясь на член Джисона до основания. Ему хватает пары минут, чтобы привыкнуть к наполненности, после чего он начинает двигать тазом.       Он прокусывает губу, пытаясь заглушить стон, когда головка попадает по простате, стоит Хану податься бёдрами навстречу.       Изнывающий орган просит внимания, а на ягодицах, что так сильно сжимает альфа, разводя в стороны, обязательно останутся синяки. Но на второе ему плевать. Он обвивает член рукой, быстро находя нужный ритм. Внутренности скручиваются в тугой узел, а в голове пустота. Кабинет наполнен запахом апельсина с корицей.       — Джисон... — скулит омега, утыкаясь в шею Хана.       — Давай, милый.       Хватает ещё пару толчков, и Минхо изливается прямо себе в руку, прикусив шею альфы, где теперь виднеется отпечаток зубов. Джисон продолжает двигаться, продлевая оргазм Ли и гонясь за собственным.       Громкий скулёж, и Джисон кончает прямо в Минхо. Они валятся на диван, нежась в объятиях друг друга, пока по бедру омеги стекает сперма.       — Какая же ты тварь, Хан Джисон, — несильно ударяет Ли в грудь альфы, на что тот только хихикает.       — Прости, детка, но ты был слишком сексуален в этой полупрозрачной рубашке. Если честно, то я еле сдержался, чтобы не трахнуть тебя дома прямо перед зеркалом.       Минхо глаза закатывает, а потом чувствует чужие губы на своих. И он заканчивается, как человек, потому что поцелуи с Джисоном — это отдельный вид искусства. Их губы, как две детальки пазла, что обычно теряются. Но они смогли найти друг друга.       Минхо счастлив и нисколечко не жалеет о своём выборе. И он знает, что так будет всегда.