Тлеющая Эра

Тоже самое время На душе Люмин было неспокойно. Само собой, что события последних месяцев не для кого не были легкими, но для нее это ощущалось особенно сильно. Камень прошлого словно сдавил все тело, не позволяя сделать хоть шаг. Руки словно онемели, а губы потеряли способность двигаться. Люмин Вайлианхарт застыла, содрогаясь от собственных воспоминаний. Любая попытка к движению заставляла все ее тело болезненно содрогаться. Она пыталась кричать, но рот словно зашили. Даже малейший хрип не мог выйти из горла, так сильна была боль. Секундой после она ощутила себя будто в центре океана. Вода вначале приятно охлаждала кожу, давала успокоение, какую-то гармонию, баланс и спокойствие. Как жаль, что это оборвалось в тот же миг. То, что раньше казалось водой, оказалось кровью. Люмин лежала в центре огромного кровавого океана. Все ее тело, от пят до головы, буквально начало тонуть в вязкой и тягучей горячей жиже. — Нет! — наконец, найдя в себе силы закричать, Вайлианхарт пыталась руками зацепиться хоть за что-то в этой кровавой бездне, лишь-бы на секунду удержать себя на поверхности, а не утонуть, оказавшись погребенной под толщей крови. — Это твое наказание, Люмин Вайлианхарт! — со стороны послышался звонкий, певучий голос. — за все то, что ты сделала против этого мира! — из тени начала медленно выплывать фигура. — за всю ту боль, что ты причинила всем живым существам Тейвата! — перед ней появилась беловолосая женщина в роскошных одеждах с блестящими наплечниками. — прими же это, за все свои грехи против нас, высших существ! В глазах Люмин все плыло. Она тонула в крови, практически захлебываясь багровой жижей с металлическим привкусом. — Пайм....-девушка было открыла рот, чтобы что-то сказать, да вот только не смогла: кровь залила все горло, не позволяя говорить. Она чувствовала, как все ее тело буквально разрывается изнутри. Вскоре даже перед глазами уже не было того черного неба, лишь багровые толщи над головой, в которые она проваливалась все глубже. — Прими же наказание Паймон, высшего рыцаря Селестии, за мое убийство! — из-под толщи крови Люмин услышала лишь обрывки инфернального смеха, пока силы не покинули ее окончательно. Закрывая глаза, она видела лишь алую бездну вокруг, и больше ничего. — Мин.... — вновь послышался чей-то, но уже не инфернальный голос. — вай....-опять голос. — жалуйста.... — с каждой секундой голос был все более отчетливым. —не....вляй....ня....ного.... — Аякс! — каким-то образом выкрикнув имя под толщами крови, Люмин забарахталась, пытаясь всплыть обратно. — А....кс... === Вскочив с кровати, Люмин с ужасом осмотрела все вокруг себя: комната, дверь, кровать, окно. Поняв, что нет никакого намека на те океаны крови, девушка захрипела, пытаясь откашляться. Внезапно, Люмин почувствовала, как со спины ее кто-то обнимает, а затем легким движением ладони стучит по спине, пытаясь помочь. — Кхах....-наконец, сумев откашляться, Люмин повернула голову в сторону, все еще плывущим взглядом пытаясь разглядеть того, кто ей помог. — спа....сибо... — говорить все еще было трудно, особенно после такого кошмара. — Эй, Люмин.... — послышался со стороны юношеский голос. — что..... — голос осекся на полуслове. — что произошло? Ты....ты кричала во сне... — положив руку Люмин на плечо, юноша c осторожностью, и, может быть, робостью начал немного гладить кожу девушки. — А....-Вайлианхарт осеклась, наконец, увидев того, кто помог ей ранее.-Аякс...что.... — девушка вновь осеклась, пытаясь прийти в себя. — что ты тут делаешь? Услышавший эти слова юноша вначале впал в ступор, а после отчего-то начал глупо улыбаться. — Ну....как бы тебе сказать.... — слегка покраснев, юноша скосил глаза в сторону, осторожно застучав пальцами по мягкому одеялу. — знаешь, судя по нашему виду, ну.... — застенчиво смотря в сторону окна, Аякс долго собирался с силами, пытаясь что-то сообразить. — ну.....посмотри на нас сама, наверное, все поймешь... Осмотрев юношу еще раз, Люмин, казалось, только сейчас заметила, что его рубашка была не застегнута, равно как и брюки были без ремня. Пройдясь взглядом по телу юноши, Люмин заметила то, что заставило ее покраснеть: след от губ на плече юноши. След ее губ на плече Аякса. — Мы... — девушка осеклась, осмотрев себя, а после, увидев то, что и ожидала, продолжила. — мы что, переспали? Аякс вновь виновато скосил глаза в сторону, глупо улыбаясь, а после почесал затылок. — Ну....на свадьбе Перуэр и Сугуру ты перебрала, а потом.....ну — мальчишка покраснел еще сильнее. — ты...начала приставать...ко мне... Лицо Люмин тут-же стало красным, а глаза в панике заметались по комнате от стыда. — Боже....блядь... — бессильно ударив по зазвонившему будильнику, Люмин обреченно схватилась руками за голову. — что мы наделали? Что я наделала? — быстро зашурудив руками по кровати, девушка дотянулась до лежавшего в стороне телефона. — еще и проспали до полудня, вот блин! — посмотрев в сторону Аякса, Вайлианхарт обреченно улыбнулась. — мой отец убьет нас обоих за такое, я тебе серьезно говорю. Помявшийся на одном месте пару секунд юноша, казалось, обрел уверенность в себе. Своей ,хоть и худой, но сильной рукой юноша схватился за запястье Люмин, горделиво улыбаясь. — Не переживай на этот счет, Люми... — наклонившись, юноша оставил поцелуй на губах девушки, улыбаясь уже более смело. — если будет нужно, я отвоюю право на тебя у твоего отца на дуэли, обещаю тебе! — видя, как Аякс словно-бы воспылал, Люмин не могла не засмеяться. — Только не перестарайся сильно, Chevalier de mon cœur... — теперь уже сама девушка наклонилась к юноше. — иначе мне некого будет целовать после этой дуэли.... === Медленно вставая с кровати, Дайнслейф пустым взглядом оглядел комнату вокруг него. Простая, но элегантная строгая мебель, роскошные золотые люстры на потолке, скромное убранство на столах и комодах. Комната не говорила о достатке владельца, но и не предвещала какую-нибудь бедность из-за нехватки денег. Пройдя несколько шагов вперед, мужчина осмотрел себя в зеркало: выцветшие за года когда-то ярко-золотые волосы, но все такие-же ярки голубые глаза с двумя белыми четырехконечными звездами. Четверть лица мужчины от переносицы до верхней брови правого глаза была четко расчерчена черной линией с голубыми прожилками. Рана, нанесенная ему Рыцарями Черного Змея 500 лет назад. Его личными солдатами, что поддались проклятию. Смотря прямо в зеркало, мужчина в очередной раз думал, а скольких он уже потерял за свою долгую жизнь. Сколько людей приходило и уходило из жизни, пока он просто бесцельно брел по миру, скованный муками совести. "Интересно, хотела ли Фредерика видеть меня таким? — воссоздав в своей голове образ молодой красноволосой женщины в очках и белом лабораторном халате, Дайнслейф болезненно сжал зубы. — слабым, бесцельно бродящим по миру... — протягивая руку к зеркалу, мужчина словно пытался за что-то ухватиться, но не сумел этого сделать. — неужели я настолько сильно подвел Каэнри'Ах, что даже после его падения я не могу умереть... — зацепившись взглядом за небольшой нож, мужчина дрожащей рукой взял его в руку." — Этого вполне хватит — осматривая свое тело, бывший капитан стражи Короля испустил раздраженный вздох: практически все правое предплечье и часть грудной клетки также были покрыты черным с голубыми прожилками проклятием, неустанно напоминая мужчине о тех днях, когда он все потерял.-хватит уж, пора заканчивать. Встав на колени, Дайнслейф смотрел на нож в своих руках: слабое оружие. Маленькое и легкое, но этого вполне хватит для того, чтобы избавить себя от страданий. Не дрожащей, монолитной рукой мужчина поднес лезвие к собственному горлу. Он смотрел на этот нож без страха, без упрека и без какой-либо растерянности. — Ну-же, давай! — поднеся нож прямо к коже, рука Дайнслейфа задрожала — давай, ну! — попытавшись надавить ножом на шею, Капитан лишь выронил его из ослабевших пальцев. Клинок упал лезвием в сторону мужчины, словно призывая продолжить. — черт..... Вновь беря нож уже дрожащей рукой, Дайнслейф смотрел на собственное лицо в бликах лезвия: потерянный, забытый, ненужный. Потерявший все, что можно было в этом мире, бесцельно идущий куда-то непонятно куда. — Нет уж, хватит! — вновь поднеся нож к горлу, Дайн что есть силы воли надавил на лезвие: острые клинок прорезал легкую рану на коже, потекла струйка крови. — я устал бесцельно бродить по свету! — уже готовясь продвинуть нож дальше по горлу, перед взглядом мужчины всплыл образ: светловолосая высокая девушка с лучистой озорной улыбкой и искренними широкими медовыми глазами. — Люми... — воссоздав в голове образ дочери, Капитан Стражи выронил нож из руки. — я должен жить, хотя-бы ради нее. Поднявшись с пола, мужчина начал одеваться: как он сразу заметил, рана практически мгновенно затянулась. Накинув белую рубашку на плечи, Дайнслейф быстрыми отточенными движениями руку застегнул все пуговицы. Взяв черные строгие брюки, мужчина повторил все те-же действия, одеваясь рекордно быстро. как и подобает солдату. — Нужно повидаться с дочерью. — набрасывая на плечи черный строгий пиджак, мужчина быстрым движением рук завязал на шее синий строгий галстук. — иначе что из меня за отец такой. — зашнуровывая коричневые лакированные туфли, Дайнслейф в очередной раз оглядел себя в зеркало. — выгляжу хотя-бы презентабельно... — потерянный взгляд мужчины впился в тот угол, где лежали его вещи: рыцарский мундир и маска на пол лица. — обойдусь без этого. Открывая дверь, мужчины скрылся в коридоре, оставляя лежащий кровавый нож на полу. === Выскользнув из спальни девушки, Аякс гордой походкой направился в сторону большого зала. Его лицо так и лучилось светом, а на губах блестела счастливая улыбка. — Позвольте узнать, молодой человек, что именно вы делали в спальне моей дочери... — позади юноша услышал стук каблуков дорогой обуви, после чего до его ушей донесся и достаточно хриплый, но тихий мужской голос. — дважды я не повторяюсь, господин Одиннадцатый Предвестник. Услышав столь щепетильное для него прозвище, Аякс обернулся, с гневом в глазах смотря на говорившего мужчину. — Хочу подметить, господин Одиннадцатый, что я также не приемлю молчания в свой адрес, когда задаю вопросы... — медленной элегантной походкой приближаясь к Аяксу, Дайнслейф хмурился все сильнее. — в случае чего, я даже готов применить силу. Аякс нахмурился, готовясь применить силу, равно как и Дайнслейф: отставив руку в сторону, юноша призвал водяной клинок, угрожающее перекидывая его в обратный хват. — А ты попробуй, я всегда готов к битвам. — рот юноши растянулся в широкую улыбку, а глаза так и пылали азартом. Все вело к битве. и это его невероятно веселило. — Ваш настрой мне не слишком нравится, юноша... — игнорируя боевую стойку Аякса, Капитан Стражи все также стоял на одном месте и смотрел парню в глаза. — мне нужен лишь один ответ, и все. — Ага, как-же, один ответ... — глаза Аякса загорелись ярко-голубым светом, что сразу-же насторожило мужчину. — вначале один ответ, потом один удар, а после моя смерть! — голос юноши начал видоизменяться, словно это был уже совсем не юноша, а нечто другое, потустороннее. Что-то почувствовав, Дайнслейф одним точным движением вынул меч из ножен, угрожающе наставляя его в сторону парнишки. — Ты не Аякс! — Дайнслейф продвигался все ближе, практически держа острие меча у горла юноши. — что ты такое, и почему используешь тело невинного мальчишки для своих деяний! Внезапно Аякс расхохотался. Каким-то потусторонним, инфернальным громким смехом. Глаза его из голубых стали практически черными, словно-бы пустыми. Тварь, уже поняв, что ее раскрыли, более не пряталась. — И все-же слухи о тебе не врали, драконоборец Дайнслейф, десница Короля... — совсем заважничав, тварь вальяжной походкой начала словно-бы юлить, провоцируя мужчину на удар. — и все-же наша встреча даже спустя столько сотен лет вызывает у меня не меньший экстаз, чем ранее. — Ты.... — заслышав последние слова, Дайнслейф тут-же воззвал к силам Бездны, а его глаза засветились. — что ты такое? Откуда тебе известно обо всех подобных фактах? — Серьезно, не помнишь меня? — тварь, используя тело Аякса, будто специально злила Капитана. Несколько раз процокав языком, губы юноши сложились в ехидную, злобную улыбку. — не думала, что ты сможешь забыть меня, драконоборец Дайнслейф, особенно после падения твоей любимой страны! Глаза мужчины округлились, а после тот с гневом набросился на тело юноши, что есть силы толкая того ногой в центральный зал. Тело Аякса на огромной скорости влетело в бетонную колонну, оставив после себя дыру. — Не думай, что можно просто так врываться в мою жизнь, уничтожая все то, что я годами нажил! — на огромной скорости приближаясь к телу Аякса, Дайнслейф занес меч для удара. — чертова Паймон! === — Хах, заметил все-таки? — тварь продолжала говорить голос юноши, оскверняя все своим инфернальным смехом. — вначале, я планировала использовать тело твоей дочери, но раз уже этот парень помешал мне, я использую его тело, чтобы отомстить тебе! Отбив выпад Дайнслейфа, тело Аякса инстинктивно сделало один четкий удар кулаком прямо под дых капитана, отчего Дайн закашлялся, но все-же сдержал удар юноши. — Я сожгу все это место, и вместе с ним сгоришь и ты! — сбивая канделябр со свечой на пол, чудовище в теле Аякса рассмеялось. — ты познаешь всю ту боль, которую познала я, когда ты убил меня! — пол начал покрываться пламенем, а тварь в теле мальчишки лишь смеялась все больше и больше. — Давай, капитан Дайн! Только ты и я! Посмотрим, сможешь ли ты отстоять жизнь собственной дочери! Наблюдая за тем, как огонь расползается по большому залу, Дайн нахмурился, увереннее держа рукоять меча. Завидев в стороне смотрящую на них в шоке Люмин, мужчина что есть силы крикнул в сторону дочери: — Зови сюда Отто и Зандика, вопрос первостепенной важности! И вот, напротив Дайна стояла тварь, захватившая тело невинного мальчика. Та тварь, что разрушила когда-то его страну, заставившая его самого вкусить боль от смертей десятки товарищей. Высший Рыцарь Паймон. Дух мертвой твари, что вознамерился покончить с ним раз и навсегда. === — Ну-же, господин Десница Короля умершей страны... — пританцовывая на месте, Паймон в теле Аякса расхохоталась еще сильнее.-счет идет уже на минуты, иначе сгоришь вместе со всем этим домом! — тело Аякса ринулось вперед, занося водные клинки для удара.-где твой боевой запал, Дайнслейф? Лавируя между горящими падающими обломками, Дайнслейф отразил удар клинков, после чего сам занес клинок для удара. — Я покажу тебе боевой запал, мерзкая ты сука! — ударив тело мальчишки ногой, Десница Короля откинул Паймон в стену, тут-же налетая на проклятого духа с мечом наперевес. — покажу тебе, почему ты, грязная тварь, зря разрушила мою страну! — тяжелый выпад был остановлен водным клинком, а уже через секунду самому Дайнслейфу пришлось уворачиваться от летящих в него горящих досок. — Вот, вот это мне нравится! — инфернальный голос падшего Рыцаря Селестии уже просто резал слух, но Дайнслейф лишь крепче взялся за оружие, слегка прокручивая рукоять вбок. — настоящая дуэль насмерть! Оттолкнувшись от тлеющей стены, дух влетел прямо в капитана, откидывая того в угрожающую близость к горящему полу. Закашлявшись, Дайнслейф поднял голову, смотря на духа, наслаждающегося своим триумфом. — Шоу только начинается! — резанув по упавшим сверху тлеющим доскам, Паймон тут-же швырнула их в Дайна, вынуждая того на оборону вместо атаки. — ты стал слабым, бесполезным, ненужным! — подходя все ближе и ближе, дух в теле Аякса сделал быстрый удар по ногам Дайнслейфа, отчего тот потерял равновесие, но защитил себя от выпада клинком. — Вот тут ты ошибаешься, мразь! — воззвав к силам Бездны, Дайн кровожадно усмехнулся. — оно закончилось, для тебя так точно! — пропитав свой меч энергией Бездны, Капитан сделал один уверенный взмах. Пол вокруг покрылся трещинами, а прямо в сторону духа полетела волна космической энергии. — Играем по грязному, Капитан? — толкнув Дайна рукой, Паймон в теле Аякса схватила Десницу Короля за горло, подняв над землей. — но, какая жалость, это тебе не помогло. — сжимая горло Капитана все сильнее, Паймон расхохоталась. — Nex Sacramentum! — голос со стороны, казалось, разрезал все пространство вокруг, заставляя Паймон в ужасе отступить назад, пятясь все дальше и дальше к стене. — тебе пришел конец, тварь... — медленно вставая с Земли, мужчина кровожадно улыбнулся, снимая с головы капюшон. — теперь то точно да. — в его синих глазах блестели две четырехконечные звезды, отчего Паймон буквально задрожала от гнева. — Анфортас Альберих.... — губами Аякса, дух буквально был готов разорвать их изнутри, но сдерживалась, угрожающе наставляя клинки в их сторону. Внезапно, вверху послышались множественные шаги, после чего у перил показались Отто и Зандик. — Аякс одержим, быстрее, сюда! — подзывая врачей к себе, Дайн наставил меч в сторону Аякса. — а еще... — показывая в сторону новоприбывшего, Дайн улыбнулся еще шире. — Король вернулся, господа! === Когда осколки сна лишь начинают рассыпаться, Яэ силой воли заставляет себя спать дольше. Грёзы — не залог жизни, но в них проще всего структурировать полученную информацию. Она в океане мыслей видит воспоминания: целые и обломанные, похожие на просмотренные много раз фотографии или наоборот покрытые пылью ненужности, имеющие много начал и концов. Шёпот ветра и опадающие лепестки цветов, прохлада снега и волн, искры от огня в глазах — много ли, мало ли времени это отмеряет? Жизнь состоит из мелочей, а всё запомнить не удастся никому. Реминисценции переплетаются, встают на места ложь и правда. Чувства сгорают и вырастают заново, не оставаясь прежними. Сожаление, неприятие, злость, обида занимают место любви и ненависти, но пустота остаётся. === Рано или поздно всегда приходит время проснуться: сон идёт трешинами и рушиться, сознательное берёт верх над бессознательным. Яэ просыпается резко, когда слышит довольно громкий и неприятный крик, который разрезает блаженную тишину сна. Сначала она хочет опять вернуться в грёзы к воспоминаниям, но приходит чёткое понимание необходимости обратить внимание на реальность. — Тише, — говорит Мико, открывая глаза. Затем она садиться, с неудовольствием замечая боль в теле. — Яэ? — неуверенно зовёт её Аято. Локи рядом с ним усмехается, приветственно салютуя ей банкой с алкоголем. — Ох, — вздыхает она, — ещё один... Напоминаю, что использовать нецензурную лексику в доме Каслан нельзя, даже если никто этого не видит и слышит. Сальные шутки оставляй при себе, их вообще никому не приятно слушать. Ками ты или нет — без разницы, кицунэ, включая меня, все равно признают в первую очередь прародительницу всего живого. Вопросы? — Слишком дерзко себя ведёшь, — скалится Локи. — Не боишься, что я щелчком пальцев тебя сотру? — И дашь своей копии мотивацию для твоего свержения? — приподнимает брови в знаке преувеличенного вопроса Яэ. Они оба знают, что ответ «нет». — Спектакль весел пока есть сценарий и зрители, а место выступления цело. Когда актёр переходит грань сцены всё ломается. — Но представление становится интереснее с появлением импровизаций, — щуриться Локи. — Может быть да, может быть нет, — кивает Яэ. — В любом случае не вижу смысла спорить об этом сейчас — время всё расставит по местам, выявит правду и сотрёт ложь, — она переводит взгляд на часы, которые ясно показывают, что уже пять. — Думаю, мне имеет смысл идти заниматься менее философскими вопросами, — встаёт Яэ. — Поэтому до встречи, Аято, — не прощаясь с Локи, она идёт к выходу. — Что ты решила насчёт моего предложения? — летит ей в спину вопрос Аято. Она останавливается, вспоминая о каком предложении говорит он. «Раз уж это последний год моей жизни, то единственное, чего я хочу, так это узнать тебя получше», — сказал Аято до стрельбы в лаборатории. Слишком эгоистичная просьба, заключённая между слов, заставляет её теперь лишь еле заметно прикрыть глаза да вздохнуть. — Игра остаётся игрой и у нас не получилось этого изменить, — говорит Яэ. — Чувства зависят от воспоминаний, а я устала постоянно падать из одной крайности в другую. Поэтому я отказываюсь, — она смотрит через плечо на Аято: — Разводиться или нет решишь сам. В любом случае я останусь твоим союзником, может быть другом или товарищем, но не более, — взмахивает волосами Яэ и идёт дальше. === Камисато молча смотрел в след уходящей жене, не произнося не слова. Казалось, в один момент он протянул руку, чтобы, возможно, остановить ее, но после рука тяжелым грузом упала на диван. Некогда яркие фиалковые глаза потускнели, плечи поникли, а сам мужчина уронил голову на грудь, практически падая спиной на диван. — И ты просто так ее отпускаешь? — в глазах Локи что-то поменялось. Казалось, Бог стал излишне сентиментальным, ибо как по-другому объяснить тот факт, что прежде ехидная морда теперь была полностью озадачена. — после всего того, что вы вместе прошли? — швырнув банку пива в сторону, Локи что есть силы сжал кулак, ударив по стене. — вот же стервозная сука! Просто так оставить собственного мужа в такой момент! Смотря на беснующегося Бога, Аято поднял уголки губ в какую-то слабую, жалкую, всего секундную улыбку, а после окончательно рухнул на диван. Смотря в потолок, Аято медленно двигал глазами, стараясь хоть за что-то зацепиться взглядом. " — Это был ее выбор — даже в голосе сознания что-то надломилось, он стал совсем тихим, ледяным. — она итак слишком многое для меня сделала, чтобы я смел просить большее... — подняв руку вверх, Аято что-то изучал глазами в собственных пальцах. — она вытащила меня из того Ада, в который я едва не провалился...теперь же... — поднявшись с дивана, Аято ослабленной походкой добрел до балкона. — я не знаю, что буду делать дальше." Открыв ослабевшими пальцами пачку сигарет, Камисато вычиркнул одну. Зажав фильтр между губ, мужчина потянулся к зажигалке на столе. Надломленное состояние явно не позволяло ему мыслить трезво, или хотя-бы поувереннее управлять своим телом. — Знаешь, а может это и к лучшему... — осев рядом со своим протеже, Локи сочувственно улыбнулся Аято. — кто знает, куда эта сучка бы завела тебя... — хлебнув пива из банки, Локи положил свою неосязаемую сейчас руку мужчине на плечо. —слишком мы, Камисато, доверчивы, знаешь... Откинувшись на спинку дивана с зажженной сигаретой, Аято неосознанно сделал первую затяжку, тут-же выдыхая дым. Не хотелось вообще ничего, даже жить. Хотя он и ожидал любого исхода, этот был особенно болезненным. " — Мы не вправе решать за нее...даже если ты мать его Бог этого мира... — болезненно усмехнувшись, мужчина в очередной раз выдохнул дым. — хотя, знаешь....мне немного страшно...ну...за будущее клана... — безысходно улыбнувшись, Камисато сделал очередную затяжку. — я умру через год, и все... — пустой взгляд был направлен точно в окно, за которым сейчас шел снег, словно по заказу. — я исчезну из этого мира, как и вся история клана Камисато...." — И все-же великий Камисато Аято боится смерти.... — свесив голову со спинки дивана, Локи мягко улыбнулся. — как жаль, что мы ничего не можем сделать, чтобы этого избежать... — раскинув руки в стороны, Локи осторожно встал, облокачиваясь на боковину. — смерть-материя, которая даже мне не подвластна... — щелкнув по кнопке на очках, Локи впервые в жизни смотрит на Аято своими глазами. Настоящими глазами. — ты пойми: я рассматриваю всех остальных людей как кукол, но не вас... — отхлебнув пива, Локи пусто улыбнулся. — этого не было в сценарии, но...блядь...да какая уже разница? — откидывая еще одну банку в сторону, Локи беглым взглядом проходится по комнате вокруг него. " — Даже ты не всесилен... — усмехнувшись, Аято встал с кресла... — знаешь, думаю, что нам пора. — смотря на заснеженные горы вдалеке, Аято мягко улыбнулся. — ты бы знал, как сильно я не хочу этого делать.... — подобрав пистолет с пола, Аято мягко улыбнулся. — Зандик, конечно, будет психовать... — прислонив оружие к виску Аято мягко улыбнулся. — прости, Локи." — Ты еблан что щас делаешь блядь? — послышался выстрел. — сукин сын блядь! —ринувшись к телу, Локи тут-же испарился, открывая глаза уже в теле Аято. —какой-же ты уебок блядь! — зацепившись за гору ножом, Локи гневно матерился. — я тебя еблана теперь сука с того света не верну, уебан блядь! — со стороны казалось, будто Аято орал сам с собой. — ну нет, сученок! Так просто ты не сдохнешь! Локи телепортировался вперед. На все силы, что у него были. — Локи...что ты? — со стороны послышался удивленный голос. — Закрой ебало, Саня... — показывая на дыру от пули в голову, Локи прикусил язык от гнева. — мой протеже пустил себе пулю в башку, но пока я в его теле, он не может сдохнуть. Смотрящий на живой труп, Самаэль раздраженно ударил по стене собственного особняка. — Заноси...Посмотрим, что я смогу сделать. — Аято, ну ты и еблан... — разговаривая с самим собой, Локи облокотился о стену. — ты настолько сильно любил эту суку, что после ее слов решил свести счеты с жизнью раньше времени? Ответа Локи,понятное дело, не дождался. Жизнь Аято Камисато висела на волоске, и сейчас только от Самаэля зависело, а что-же будет дальше. === — Итак, значит....ты пригласил меня выпить чаю? — осматривая помещение вокруг себя, девушка брезгливо цыкнула. — не густо живешь, для того, у кого миллиарды моры на счету... Смотря в сторону гостьи, Арес лишь беззлобно улыбнулся, пропуская женщину к столу. — Здесь ценятся доллары...не мора... — разливая чай по чашкам, мужчина мягко улыбнулся. — не ожидал, что ты явишься сюда так быстро, малышка Аня... Услышав столь безобидное прозвище, Царица обернулась в сторону Ареса, но увидев его взгляд, казалось, стушевалась. — Я уже давно не ребенок, и ты это знаешь, папа... — смотря в лицо прошлого Крио Архонта, Царица лишь показала на лице смущение, тут-же закрываясь от отца чашкой чая. — Ты ведь знаешь, что всегда будешь для меня ребенком, Аня... — коснувшись ее охолодевшей руки, мужчина улыбнулся. — и все-же мы здесь не для этого... — вернув на лицо прежний холод, Арес тут-же принялся говорить заново. — мы здесь, чтобы обсудить твои военные операции в Лас-Голден. — Хм, и что конкретно ты хочешь сделать, чтобы помешать мне? — ехидный взгляд дочери ни заставил ни единый мускул на лице Ареса измениться. — может, убить прямо тут, или-же....ох.. — деланно прислонив руку к лицу, Анна состроила самое безобидное лицо на свете. — украсть меня? Смотрящий за этим цирком Арес лишь еще раз улыбнулся. — Мне ни к чему тебе мешать, Анна... — останавливая весь этот цирк на полуслове, Агарес хитро усмехнулся. — в конце-концов, я не покровитель тех земель, да и нет там никого для меня важного...разве что те, кто и сам сможет за себя постоять... — Ты сейчас даешь мне вольную на военные операции, так что-ли? — уловив во взгляде отца хитрый блик, Царица раздраженно склонила голову. — ты всегда на десять шагов вперед, сколько бы лет тебе не было... — Я просто надеюсь, что ты готова к этому, Анна. — доставая из-за спины бумаги, Арес еще раз хитро улыбнулся. — думаю, это нужно тебе, Аня... Быстро взяв в руки бумаги, Царица начала быстро их просматривать. — Нота Войны, ты серьезно? — в голосе так и прорезалось удивление. — Все чиновники эвакуированы три дня назад... — с блаженной улыбкой ставя кружку на стол, Агарес на секунду показал свои демонические холодные глаза. — остальное за тобой, Шариак... — щелкнув пальцами, Агарес испарился из комнаты, оставив после себя лишь снежный след и документы, что все также лежали в руках Царицы. === Дальнейшие события происходили настолько быстро, что было сложно предугадать, а кто все-таки станет первым в этой смертельной гонке. С каждой секундой выпады Дайна и Паймон лишь ускорялись, пока и вовсе не превратились в вихрь, слышен из которого был разве что лязг клинка. — Когда-же ты сдашься — отскакивая от падающей балки, Паймон быстро преодолела расстояние до Капитана, практически припечатывая его к земле водными клинками. —этот особняк скоро превратится в пепелище, а ты все никак не отступишь! — с каждым ударом Паймон все больше доминировала над Дайнслейфом, то и дело припечатывая того к стенке. Отскакивая от удара в сторону, Дайн лишь кинул меч вверх, тут-же перехватывая его обратным хватом. — Никогда... — занося клинок для удара, Капитан Стражи пустым взглядом смотрел на Паймон в теле Аякса. — никогда я не сдамся, особенно тебе! — отклонив голову в сторону, Дайн никак не отреагировал на то, что пылающие доски пролетели лишь в паре сантиметров от его головы. Паймон в теле Аякса гневно посмотрела на Дайнслейфа, откашливаясь. Но уже вскоре ей пришлось смотреть сразу на троих оппонентов, ибо Зандик и Анфортас тоже присоединились к битве. — Ты сохранил мой меч, старый друг... — мрачно улыбаясь, Анфортас с готовностью крутанул огромный клеймор в руках. — хах, еще не забыл, как управляться с оружием. — буквально исчезнув с места где только что стоял, Анфортас тут-же появился над головой Аякса, занося клинок для удара. — покончим с этим! Паймон отпрыгнула в сторону, вот только тут-же получила удар волны, что оставил внушительные порезы на теле Аякса. — Не списывайте меня со счетов, друзья мои... — скинув белое пальто на пол, Зандик с готовностью размял затекшие руки, слегка похрустев суставами. — хоть я и врач, но убивать мне никто не запрещал. — подкинув в воздух ножны, Доктор с готовностью поймал меч, угрожающе наставляя лезвие в сторону Паймон. Оглядывая старых товарищей, Доктор хищно улыбнулся, демонстрируя акульи зубы. — наша цель Паймон. Старайтесь не навредить телу Аякса. Трое практически мгновенно сорвались с места, отчего Паймон была вынуждена буквально демонстрировать всевозможные чудеса хореографии, лишь бы не попасть под выпад тяжелого клеймора Анфортаса или острых клинков Дайнслейфа и Зандика. Сделав сальто назад, Рыцарь Селестии ринулась вперед, тут-же сталкиваясь в бою с Анфортасом. — Я покончу с тобой! — отбивая выпад Аякса, Король Каэнри Ах с готовностью рванул вперед, что есть силы швыряя клеймор вперед. — раз и навсегда! — окончательно забыв про что-либо на свете, Король Каэнри'Ах появился позади тела Аякса, толкая его по направлению к летящему мечу. Внезапно помещение вновь словно рассекли молнии, а через секунду Анфортас увидел Куникудзуши, что оттолкнулся в сторону, утягивая за собой и тело Аякса. — Что ты делаешь! — гневный выкрик Анфортаса, наверное, был слышен далеко за пределами дома.-я почти убил эту тварь, но ты как всегда мешаешь! Обернувшись к Анфортасу, Куникудзуши ответил тому лишь взглядом, угрожающе сверкнув глазами морского перелива. — В погоне за своей местью, ты готов убить невинного мальчишку... — почувствовав, что Паймон в теле Аякса пытается вырваться, Куникудзуши лишь пусто улыбнулся. — не зря хранил на такой случай. — оттолкнув Паймон в сторону, Куникудзуши тут-же сорвал с шеи цепочку. — получи, отродье, что пытается отнять у меня друга! Паймон с непониманием смотрела на то, как Куникудзуши просто стоит и, казалось, ждет чего-то. — Ха, и это все! — опустившись на землю и подняв то, что бросил юноша, Паймон и вовсе расхохоталась. — крест, ты серьезно? — расставив руки в стороны, Паймон гордо улыбнулась. — я создание Божье, он не действует на меня! Вытерев кровь, что начала капать с губ, Куникудзуши лишь улыбнулся, осторожно идя вперед. — Тогда скажи мне вот что, создание Божье... — снимая очки с глаз, Куникудзуши мгновенно появился за спиной Аякса. — почему ты словно пылаешь от касания к нему! — толкнув Паймон прямо на крест, Шестой самодовольно улыбнулся. — свали из тела моего друга, потаскуха. Паймон в теле Аякса закричала, но уже через секунду глаза Аякса перестали гореть, а само тело юноши упало наземь без сил. — Мы...кхах...смогли..— улыбнувшись, Дайнслейф рухнул без сил, выронив меч рядом с собой. === Когда все удостоверились, что Паймон окончательно покинула тело Аякса, то быстро начали переглядываться между собой. — Опрометчив был ход с крестом, друг мой.... — послышались медленные тихие аплодисменты со стороны. — однако, вынужден признать, вы показали себя с лучшей стороны. — тихий смешок Отто достаточно резко контрастировал с его безэмоциональным лицом. — вы спасли жизнь Аякса, можете собой гордиться. — Да, но теперь эта тварь опять улизнула! — тяжелой поступью Анфортас быстро двигался к Шестому. — и если бы не твоя выходка по спасению всего одной жалкой жизни, я бы отомстил за сотни тысяч мертвых подданых! — хватая Скарамуччу за плащ, Король Каэнри'Ах поднял того на уровень глаз.-отвечай, какого дьявола ты решил вмешаться! Оскалившись, Куникудзуши нанес точный удар ногой Анфортасу в пояс, заставив того себя отпустить и отступить на несколько шагов назад. — А я думал, что ты умен, старик... — поправив очки на глазах, Куникудзуши сверкнул глазами сквозь линзы. — что для тебя один человек, для меня дорогой друг... — заведя руки за спину, Шестой хищно усмехнулся. — и что для тебя месть, для меня лишь убийство невинного... Чувствуя напряжение, что создавалось в горящем зале, Зандик появился в центре, останавливая обоих. — Сейчас у нас есть более важные дела! — указывая на горящий зал, Доктор сжал зубы от гнева. — нужно остановить огонь, хотя-бы так, чтобы на остальные залы он не разросся! — швыряя меч в сторону, Зандик быстро создал сотню водяных шаров, которые тут-же устремились к очагам пламени. Осматривая зал вокруг себя, Анфортас лишь брезгливо скорчил лицо, осторожно переступая меж уже тлеющих досок. — В таких ситуациях нет дел иных, чем те, что важны для короны! — смотря прямо в лицо Зандика, Анфортас гордо усмехнулся. — посмотри, во что ты превратился! — толкнув Доктора в сторону, Король Каэнри'Ах осторожно переступил вперед. — ютишься в особнячке при Снежной, доживая жалкие годы собственной жизни! — швырнув меч в сторону, Альберих сверкнул своими глазами. — ты разочаровал меня, Зандик Каслана! — появляясь на том месте, куда рухнул его меч, Альберих быстро поднял его, закинув себе на плечо. — ты не достоин имени своего отца... — Анфортас скрылся во вспышке, будто его только что и не было. === Вот уже какое-то время тело Аято Камисато лежало на лабораторном столе, вокруг которого ходил туда-сюда Самаэль, в очередной раз перечитывая какие-то высокопарные научные труды, написанные на десятках языков. — Иисус всемогущий — швыряя очередную книгу в сторону, Самаэль раздраженно взмахнул крыльями, отчего некоторые книги попадали с полок. — ни одна мать его книга не описывать возможность воскресить мертвеца, даже если я повелитель всех живых существе Тейвата! — раздраженно ударив кулаком стену, мужчина протяжно выдохнул. — Только не говори, что этого урода уже не вернешь! — появившись в стороне, Локи раздраженно взглянул в закрытые глаза Аято. — этот мудак пустил себе пулю в башку, и все из-за этой лисицы вертихвостки! — зажимая сигарету меж губ, Локи щелкнул зажигалкой. Обернувшись, золотые глаза Самаэля начали что-то внимательно изучать в поведении старого друга. — Помнится, когда-то я также оттащил тебя от края крыши... — пытаясь разрядить обстановку, Самаэль приподнял уголки губ. — тоже хотел сброситься с крыши из-за нашей Яэ Исии, когда она послала тебя на три буквы с предложением выйти за тебя. Сделав затяжку, Локи перевел свой взгляд на верховного демона, но в словах Самаэля не было ни капли ярости или желания сделать больно. — Ага, а потом через пару дней ты плакался мне о том, что тебя бросила девушка... — хмурое лицо Бога сменилось на вполне себе стандартную дежурную улыбку. — куклы похожи на нас, не находишь? Устало вздохнув, Самаэль слегка дернул крыльями, а после открыл очередную книгу. — Да, друг мой... — отведя взгляд куда-то в сторону, верховный демон улыбнулся. — эти люди и впрямь похожи на нас. — открывая страницу, Самаэль тут-же изменился в лице. — мой друг, у нас есть две новости: хорошая и отвратительная. С какой начать? —усевшись в кресло, демон щелкнул пальцами, материализуя чашку кофе. Удивившись таким переменам на лице друга, Локи быстро щелкнул кнопку и визор разъехался в стороны, а после и вовсе скрылся под невидимыми щитами. — Начинай с хорошей. — Хорошая новость в том, что я нашел как вернуть человека с того света. — А плохая какая?-сделав затяжку, Локи протяжно выдохнул. — Это будет уже не тот человек, а один из моих сыновей рангом Лорда, но есть нюанс. — читая книгу, верховный демон раздраженно дернул крыльями. — для этого нужна кровь демона принца, которые рассеяны сейчас черти где — сжав кулак, Самаэль уже приготовился ударить им по стене, как вдруг.... — Может быть, я смогу в этом помочь? — со стороны послышался грубый мужской голос, а после и медленные тихие шаги. — как-никак, а вам очень сильно нужен хоть какой-то способ вернуть мальчишку с того света. Шаги продолжались еще некоторое время, пока в дверях не показался высокий не слишком опрятный мужчина в длинном черном кожаном плаще и широкополой шляпой на голове. — Кто ты такой! — наставив крылья в сторону незваного гостя, Самаэлья оскалился. — как посмел войти в обитель верховного демона! В ответ послышался лишь тихий приглушенный мужской смех. — А ты, похоже, совсем уже забыл, как отличить маскировку от реальности. — щелкнув пальцами, мужчина улыбнулся, а уже через секунду начал преображаться. Короткие бордовые волосы начали быстро расти, а само лицо смягчалось заостряя скулы. Прежде мужское уже совсем не было похоже на мужчину, оставив лишь одежду от прежнего образа. — папа. — прозвучал уже женский мелодичный голос. Смотрящий теперь в глаза женщины, Самаэль пришел в шок, неосознанно протянув руку к женскому лицу. — Элизабет — в глазах верховного демона читалась небывалая доселе радость. — я думал, что потерял тебя, тогда, сотни лет назад... Щелкнув зажигалкой, Элизабет улыбнулась, прикуривая сигарету. — У меня были и есть причины исчезнуть, однако слухи о моей смерти были сильно преувеличены Альсиэлем и Камаэлем... — зайдя за спину верховного демона, женщина выпустила дым изо рта — белые крылья...неужто снова достоин считать себя всевышним — хихикнув, женщина вновь появилась перед Самаэлем — уверена, у вас обоих тонны вопросов... — указывая пальцем на проекцию Локи, Элизабет мягко улыбнулась. —задавайте. — Как... — Локи остановился, а после, выдохнув дым изо рта, продолжил — как ты блядь спрятала такие сиськи под мужской маскировкой! — указывая на грудь Элизабет, скрытую лишь черной стеганой рубашкой, мужчина практически сразу подошел своей проекцией ближе — серьезно, каким могуществом надо обладать чтобы такие сиськи не выпирали из-под маскировки! — Локи! — гневно смотря в глаза старому другу, Самаэль сжал зубы — может быть ты забыл, но это как-бы моя дочь. Единственная моя родная дочь! — еще раз дернув крыльями от гнева, верховный демон перевел взгляд на женщину. — прости за эту сцену, Эли... — Ничего такого, чего я бы не могла услышать от дяди, я и не услышала... — легкомысленно улыбнувшись, женщина сделала очередную затяжку. — а вот насчет мальчишки....я могу дать ему свою кровь... Услышав последнее предложение, Самаэль резко поднял опустившуюся голову, всматриваясь в глаза женщины. — Ты уверена в этом, Лиза? — внимательно читая эмоции на лице дочери, Самаэль говорил осторожно подбирая слова. — этот юноша ведь для тебя никто, тебе нет нужды нам помогать — Элизабет остановила Самаэля, прислонив палец к губам отца. — Тише, папа... — хихикнув, Элизабет уселась на диван, перекинув ногу на ногу. — как раз мне и есть нужда вам помочь. — выдыхая дым от сигарет, женщина улыбнулась уголками губ. — в конце-концов, двух своих сыновей я сберечь от ссор так и не смогла. — сверкнув золотыми глазами, Элизабет вновь заговорила. — но на этого юношу есть планы у моих коллег, и покровителей... Услышав последнее предложение, Локи и Самаэль мгновенно переполошились. — Какие такие покровители в МОЕМ мире? — гнев в голосе Локи теперь был отчетливо слышен. — какой-такой шавке пришло в голову, что отвлекать Бога от спектакля хорошая идея? — по лицу Локи было видно, что он хотел еще что-то сказать, но сдержался. — Все в мире относительно, и даже Боги... — добродушно улыбнувшись, Элизабет сделала очередную затяжку. — ты не единственная могущественная сила этого мира, Локи... — переводя взгляд в сторону дяди, женщина беззлобно ухмыльнулась. — Су тоже было очень интересно посмотреть за этим миром, так что мы-лишь воля светочи мудрости Земли... Услышав знакомое имя, Локи вначале был шокирован, а после беззлобно улыбнулся. — Вот ведь старый ехидный мудак... — рассмеявшись, Бог махнул рукой в сторону — ну, раз этому мудню что-то так интересно так интересно в этом спектакле, так милости блядь просим, занимайте первые места! Разделив улыбки отца и дяди, Элизабет наконец повернулась в сторону Аято. — Думаю, настала пора начинать — проходя мимо Самаэля, женщина встала прямо напротив мертвенно-бледного тела Аято. — отныне и до самого конца — вспоминая, как начать, Элизабет продолжила. — я, Элизабет Лилит Брэдшоу... — открывая рот Аято, женщина сделала надрез на собственной руке — провозглашаю тебя частью своей семьи... — вливая кровь в рот Аято, женщина улыбнулась, коснувшись пальцами руки лба Аято. — Джон Брэдшоу... Пространство вокруг Элизабет и Аято словно-бы засияло, а после мужчина лежащий на столе начал преображаться: лицо стало менее серьезным, казалось, став юношеским, волосы окрасились в бордовый, а открывшиеся лишь на секунду глаза обрели ярко-лаймовый цвет. — Ну, моя роль здесь окончена. — смотря вначале на Аято, потом на Локи и Самаэля, Элизабет с улыбкой положила руку на грудь Аято. — сердце начало биться... — улыбаясь новообретенному сыну, Элизабет посмотрела Самаэлю в глаза. — запиши его в семью Аластора. — увидев шокированное лицо отца, Элизабет остановила верховного демона жестом руки. — мне небезопасно тут находиться — щелкнув пальцами, женщина сотворила портал... — а, и да, отец... — смотря точно в глаза Самаэлю, Элизабет в первый раз за встречу стала серьезной. — остерегайся Альсиэля... Уже через секунду Элизабет Брэдшоу пропала, будто ее и не было, оставляя лишь Джона Брэдшоу на лабораторном столе, и шокированных Локи и Самаэля вокруг. — Тебя только что нагнула собственная дочь, Саня — добродушно улыбаясь, Локи поднял банку пива вверх. — ну, мне пора, скоро мое появление! — смотря в глаза друга, Локи добродушно улыбнулся. — не пропусти! Проекция растворилась, будто ее и не было, оставляя Самаэля и Джона одних в комнате... === Фэн Сяо сидит на крыше здания полиции, прислушиваясь к словам ветров. Ничего интересного нет, лишь повседневные скучные вещи, не касающиеся его. Мысли пусты, разум уставший: пусть детектив и относится к бессмертной расе, но спать и отдыхать нужно всем хотя бы пару часов в сутки. Постепенно сознание клонит в сон. Фэн Сяо зевает, смаргивает выступившие слёзы с ресниц, смотрит вниз, под ноги, и замечает в очередной раз: земля далеко так, что упадешь и конечности выгнуться под неестественным углом, а содержимое мозга неаккуратно размажется по асфальту — сколько людей умерло таким способом, когда Хэйцелю это было выгодно? Дверь на крышу открывается с громким хлопком по стене. Слышаться шаги — не лёгкие, но тихие. Не обращая внимание на ещё одного посетителя крыши, детектив ещё раз зевает. — Добрый вечер, — смутно знакомым женским голосом говорит посетитель... посетительница, — сын. Детектив сначала не обращает внимания на слова, но спустя несколько секунд он понимает их смысл. Удивлённо поворачивает голову в сторону голоса, «всматриваясь» в силуэт. Лицо с тонкими чертами, жёлтые глаза, бордовые волосы, кресты и прочие «ангельские» атрибуты — почти никаких изменений за восемь с лишним веков. Видимо его мать всё-таки не умерла, сколько бы доказательств не находилось раз за разом. Фэн Сяо усмехается, чувствуя, как усталость уступает место лёгкому азарту: — Добрый. Что-то случилось, раз мертвецы начали оживать? — наверное, нормальный сын бы говорил иначе, но он так давно отдалился от всех и перестал играть в поддержание семейной идиллии... Да и смысла нет её поддерживать, если все стали отдаляться друг от друга, погрязнувшие в своих делах, проблемах и поисках выгоды. — Мёртвые всегда находятся ближе к концу, — Элизабет разводит руками. — Но наш род идёт плечом к плечу со смертью, помнишь? — она достаёт сигарету. — Хотя нет, не отвечай, ещё одну лекцию на тему сирот при живой матери я не выдержу. — Неужели хоть одна из них подействовала да ещё не забылась за почти тысячу лет или больше? — поднимает брови Фэн Сяо. — Расскажу кому, не поверят. — Опять ты за своё, — его мать морщится. — Я далеко не идеал родителя, но разве не заслуживаю хоть немного уважения? — она щелкает зажигалкой, поджигая конец сигареты. — Нет, нет и нет, — качает головой детектив. — Всё ещё не уверен, что мои детские слова о тебе не были чистейшей правдой, — он перестает «всматриваться», закрывает глаза. Темнота уже много лет не вызывает чувства потерь, став одной из многих констант жизни. — Лучше расскажи, что происходит и зачем ты пришла сейчас. Элизабет молча докуривает, тушит бычок о стену башни — гулкий стук сопровождает лёгкий удар. После подходит к краю крыши и тоже смотрит вниз. О чем она думает? Словно отвечая на мимолётную мысль Фэн Сяо, его мать говорит: — Мир рушиться, артерии земли гниют, парадоксов становиться слишком много. Су приказал предупредить сильнейших, в том числе и тебя, о ситуации. Как видишь, я выполняю приказ, — она становится серьёзней: — Стороны ещё не определены, но лучше реши в ближайшее время, что для тебя важно: долг, семья, друзья или что-то другое? — вздыхает Элизабет. — Как говорят последователи философии Самигины, сделай выбор, который приведёт к нужной случайности и поможет бренному миру. — И почему же конец света начался сейчас? До тепловой смерти вселенной ещё бесконечно далеко, а вторые объятия хонкая будут веков через пять или больше, — ссылается на расчёты землян Фэн Сяо. Он игнорирует втору часть слов матери: время для раздумий над ними будет позже. — Тейват — и сцена, и планета, и целый мир, но вовсе не вся вселенная, — в её голосе слышится насмешка. — Власть над ним в руках Асгарда в большей степени, чем хотелось бы многим. Сложишь кусочки пазла в цельную картину? Детектив думает всего лишь пару мгновений. Говорит, констатируя факт: — Локи. — Верно. История с несколькими началами и одним концом близиться к кульминации. Но, — Элизабет переходит на шёпот, — даже один конец можно изменить в последний момент. Могу предположить, что ты предпочтёшь присоединиться к оппозиции. Фэн Сяо вздыхает, не отвечая на незаданый вопрос. Вслушивается в пение ветров вновь — их голоса повествуют о согласии со словами матери. Это даёт горько-сладкий привкус на языке: раньше ветра не поддакивали ей. Но, видимо, времена изменились. — Они говорят, что тебе можно верить, — Фэн Сяо хмыкает. «Вглядывается» в мир опять. Видит: дёрнувшись от его фразы, мать сидит и сжимает в ладонях крест. — Считаешь ли ты так же? — Да. — Тогда, если будет надо, то я прийду на помощь в час, когда ты позовешь меня, — обещает детектив. — Но до этого... До этого я буду идти путём, который смею звать своим, — он усмехается. — До следующей встречи, — и исчезает в рое бирюзовых светлячков, замечая в последний момент руку матери, что тянется к нему. === Отдаленный район Аурумгаарда тих могильно — в прямом смысле: поверх свежих тел наспех насыпанна земля. Трупной вони ещё нет, но запах пороха, крови и чего-то ядовитого висит в воздухе. Кэйа брезгливо переступает ржавые пятна на тратуаре — ещё один след бойни, которая совсем недавно прошла тут. Когда он вернётся в гостиницу, то определенно примет ванну — с кучей мыла и излишне ароматными маслами из Сумеру. От мыслей о скором будущем его отвлекает скрежет металла. Кэйа оборачивается на звук, беспокойно сжимая ладонь вокруг ещё несуществующей рукояти меча. Вокруг ничего нет, но тени сгущаются. Кажется, что солнце тускнеет. — Кэйа, — произносит кто-то мужским голосом, — верни мне его! — скрежет звучит ближе. «Сверху», — понимает Альберих, отшатываясь назад и в бок. Вовремя — спустя секунду мужчина оказывается на тратуаре. Покорёженный клинок в его руках воткнут в щель между плит. Всего мгновение, и оружие могло бы быть в голове или теле Кэйи. — Что? — спрашивает Альберих, отходя дальше от мужчины. Метр, второй, третий... — Отдай мне Цепеш! — мужчина поднимает голову и Кэйа шокировано застывает — он видел это лицо так часто в своих снах — кошмарах, — что может с лёгкостью понять, кто напротив него. — Отец... — шепчет Альберих онемевшими губами. Призрак прошлого, исчезнувший одиннадцать лет назад, вернулся к Кэйе — или же не к нему? «Цепеш?.. Цепеш... Неужели он тут только ради этой... Безделушки?» — думает Альберих. — Цепеш! Отдай мне его! Верни! «Да», — разочарованно прикрывает глаза Кэйа. Из открытого глаза стекает слеза. Со следующим выдохом эмоции исчезают. Первый замах отца Кэйа встречает лишь с холодом во взгляде и блеском ледяного лезвия. Следом следую все остальные, но они так же легко отбиваются Альберихом. Отец как одержимый кричит о Цепеше, нападает и нападает и нападает. В один момент Кэйа выбивает из рук отца покорёженный клинок, в следующий уклоняется от кулака, что летит в лицо. Нет единого восприятия боя, только фрагменты: жжение царапины на щеке — единственный раз, когда отец его достал, — хрипы, отблеск бездны в чужих глазах... Внезапно фиолетовая тьма движется к Кэйе... А в следующий момент он понимает, что лежит на свежих «могилах». — Цепеш. Мой Цепеш, — с горящими глазами говорит отец, снимая брошь с лацкана Альбериха. — Как же я по тебе скучал, — безделушка меняется. Детали увеличиваются и спустя несколько долгих секунд брошь становиться трезубцем. Кэйа закрывает глаза, зная, что будет дальше — в конце концов смерти он не боялся никогда. Но кожу опаляет жар, а до ушей доноситься знакомый голос: — Не смей причинять боль моему брату. Несмело приоткрыв глаза, Кэйа с облегчением видит Дилюка — тот стоит, выставив окутанный пламенем меч перед отцом. Это так напоминает картины из детства, когда Дилюк защищал Кэйу от соседских мальчишек... Отец замахивается на них трезубцем, но Дилюк успевает отбить мечом грубую атаку. Его глаз бога вспыхивает, огненный феникс летит к отцу — но он исчезает в портале из энергии Бездны. Птица разбивается о стену противоположного здания, разбивая хрупкие стёкла окон. На этом бой заканчивается и виснет хрупкая, напряжённая, тишина. — Кэйа? Как ты? — спрашивает с заминкой Дилюк, опуская меч. Кэйа только тогда замечает, что это не стандартное оружие ордена, а какой-то дешёвый клинок не самого лучшего качества — такие даже на самых первых тренировках им никто не давал. — Жив и, вроде, цел. Секунду, — опирается ладонью о рыхлую землю Кэйа. Рука не подгибается и не болит. «Уже хорошо», — думает Альберих. Следом следует вторая. Тоже нормально. Затем Кэйа приподнимается на руках, подгибает ноги и встаёт на них. — Кости целы, — кивает он брату, но Дилюк все равно аккуратно ощупывает его, убеждаясь. — Хорошо. Идём, — говорит Дилюк, отстраняясь. В его голосе чувствуется беспокойство, и Кэйа поджимает губы, понимая это. А ещё вспоминая, что Дилюка быть на Востоке не должно — он остался в Монде из-за дел капитана кавалерии. — Почему ты тут? — хмурится Кэйа. Дилюк непонимающе наклоняет голову набок: — А? — Почему ты на Востоке, — конкретизирует вопрос Кэйа. — Ну... — мнётся Дилюк. — Я случайно потерялся на корабле, когда он готовился к отплытию? Кэйа молчит. И молчит. И молчит. Но всё-таки не выдерживает и начинает смеяться: более неправдоподобной отмазки сложно придумать. — Понятно. Тогда идём, — он заговорчески подмигивает Дилюку: — Надо написать отцу о твоём местоположении. Готов поспорить, что его удар хватит после этого. Подумать, Дилюк не в очередной экспедиции с Варкой, а на Востоке! — Не смей, — шипит Дилюк, слабо хлопая Кэйу по руке. — Да-да... С чего бы начать письмо? «Дорогой мастер Крепус» или «Здравстуй, отец, у меня тут интересная новость»... — дразниться Кэйа. В конце концов всё хорошо: они живы, здоровы, а об ушедшем биологическом отце Кэйа теперь может спокойно забыть — мастер Крепус все равно заслуживает быть его отцом больше, чем этот... мужчина. Главное чтобы Дилюк не решил начать задавать вопросы сейчас — Кэйа не думает, что сможет дать на них ответы, которые позволят им остаться братьями. — Знаешь, Дилюк, я очень рад, что ты мой брат, — говорит Кэйа невпопад. Дилюк подозрительно смотрит на него, но ничего не отвечает, кивая головой в знак согласия. ===        Дотторе чувств не скрывает, плачет, пусть и голову склонив вниз так, что волосы прикрывают лицо. Ему больно — слова короля вспарывают на душе новые раны, что полны воспоминаний. Когда-то они вместе шли вперед, к прекрасному и далекому будущему, но всё изменилось: мечты о рае не были исполнены. После катастрофы Каэнри’ах начался отсчет новой эпохи — беспощадной, тлеющей постепенно, готовой вспыхнуть в любой момент. Никто из них не предсказывал такого варианта событий. Этим они и поплатились — многие собственной жизнью. Обычно Зандик не вспоминает те давние дни до падения своей Родины. Видимо зря. Или нет. Он не пытается анализировать сейчас эти чувства. — Друг мой, отдохните, — говорит Отто, кладя ладонь на плечо Дотторе. — Мы разберемся с остатками пламени. Зандик качает головой, сжимает кулаки. Он не хочет погружаться сейчас в пучину мыслей. Время для них будет позже. Когда-нибудь никогда в идеале. — Я способен справиться с этой мелочью, — поднимает он голову, упрямо смотря в глаза Апокалипсиса. Лучшая защита всегда остается нападением, но Отто лишь хмыкает в ответ, не отвечая. Дотторе благодарен ему за это. Он опускается на колени рядом с Дайнслейфом. Его дыхание спокойно, а глаза закрыты, и выглядит он спящим. Но всего несколько минут назад Дайн сражался с Паймон, и едва ли он мог так быстро уснуть. Что-то не так. Зандик приступает к его осмотру. Всё нормально, всё хорошо, нет ничего необычного: ни подвоха, ни предчувствия, ни намека на странность. Но эта нормальность Дотторе и настораживает. — Да что же случилось? — восклицает он, ничего не найдя. — Ничего, — открывает глаза Дайнслейф, словно ожидая только этого вопроса. — Но не могу не отметить свою радость от слабого действия крестов на меня. Мгновение Зандик непонимающе смотрит, а затем оказывается откинут к стене. Его ребра хрустят, а спина, кажется, покрывается мгновенно гематомами. Он шипит от боли сквозь стиснутые зубы, мыслено ругает свою беспечность. Паймон нельзя недооценивать. Никогда. Не при каких обстоятельствах. Но они все забыли об этом за века. — Берегись! — слышит крик Куникудзуши Дотторе, но не успевает уклониться от атаки ангельского создания: энергетическая волна плотнее вдавливает его тело в стену. Зандик видит красные пятна перед глазами, слышит звон в ушах. По его скулам и шее стекает тоненький ручеек крови. «Барабанные перепонки повредились», — думает Дотторе, выходя из шокового состояния. Использует только магию глаза бога для исцеления впервые за несколько лет. Постепенно зрение приходит в относительную норму, в ушах перестает звенеть. Зандик обращает внимание на бой Паймон и Скарамуччи. Первая атакует, второй уходит в сторону. Взмах, шаг вбок, волна энергии, прыжок, фраза, молчание. Нет ни изящества, которое воспевали каэнрийцы, ни красоты. Все движения Паймон хаотичны, но легко предсказываются. Дайн сражается совсем по-другому, соблюдает каноны искусства меча обычно. Дотторе легко замечает эти различия — их бы не заметил только слепой, — понимает, что Куникудзуши в одиночку не справиться. «Значит пора возвращать себя в строй», — морщится Каслана, направляя энергию глаза бога к грудной клетке. Он чувствует, как осколки ребер становятся на правильные места, как они скрепляются временной костной тканью, как грудная клетка возвращается к прежней форме. Сердце и легкие не были задеты, но задача сложна и долгая. Слишком долгая для текущей ситуации. Впрочем, скоро к Зандику подходит Отто, стараясь быть незамеченным Паймон. Он прихрамывает на праву ногу, поэтому держится за стену. Достает что-то из кармана плаща, случайно роняя небольшой диск, похожий на значок Фатуи. — Выпейте, — говорит Апокалипсис, отвлекая Дотторе от бессмысленной мысли. Подносит капсулу янтарного цвета к его рту. — Там нет ничего токсичного. Просто обезболивающее. Каслана не отказывается — Отто его не отравит в любом случае, он не такой человек. — Надо помочь Скарамучче, — ставит цель Зандик. — Паймон... — Очень опасна, верно, — перебивает его Апокалипсис. — Не тратьте силы на слова. Я помогу, — он касается кончиками пальцев шеи Дотторе, встраивая на время в его организм энергию гео, что заменяет временную костную ткань. Постепенно становится проще дышать. — Сможете встать? Каслана кивает, начиная подниматься на ноги. Вещество капсулы уже начинает действовать, боль слабеет. Он может сражаться, пусть и не в полную силу. Они вместе идут в сторону боя. Паймон теснит Куникудзуши, стараясь загнать его в угол. Зандик переходит на бег, касаясь нескольких кнопок визора. Линии на линзах вспыхивают на мгновение, а после гаснут. «Твою ж мать», — лаконично думает Дотторе, снимая визор и откидывая его в сторону — тот все равно теперь бесполезен. Скарамучча бросает на них взгляд, отвлекаясь от боя. В считанных сантиметрах от его головы проходит меч Паймон. Ангельское создание замечает Каслану и Апокалипсиса, и широко улыбается. —Что ж, — смеется она, — пора перестать тянуть время, — за ее спиной разворачиваются покрытые свежей кровью крылья, разрывая пиджак и рубашку Дайнслейфа. Паймон взмахивает крыльями и поднимается в воздух, продолжая веселиться. Она летит к окнам. Дотторе поддается вперед, не способный в текущем состоянии остановить ее. Отто пытается на конструкциях гео добраться до нее. Куникудзуши молнией оборачивается, стремиться Паймон хоть за что-то схватить... Все бесполезно: Паймон уходит вновь. === Туманная ночь была в Аурумгаарде редкостью, настолько большой, что удавалось увидеть подобное разве что раз в десятилетие. В столь поздний час город, однако, все еще изобиловал шумом громкой музыки, автомобильными выхлопами и яркими неоновыми вывесками на всех зданиях. Завернув в переулок, Отто медленным шагом продвигался вперед, то и дело подмечая хирургическим взглядам все пятна крови и остатки чужого мозга на стенах и асфальте, наспех присыпанные землей тела убитых людей, убитых в бойн, отрубленную голову, что закатилась за трубу и уже наполовину сгнила. Апокалипсис поморшился, случайно сделав глубой вдох, полный трупной вони, что буквально просачивалась сквозь одежду и оставалась на коже. Поправив ворот фиолетового камзола, Апокалипсис ускорил шаг, пытаясь не запачкать сапоги во всей гадости, что копилась тут месяцами. Пустой взгляд доктора, наверное, можно было сравнить со звездным небом, в сей час беззвездным. — И все-таки, представь как дедушке Эберхарту будет интересно послушать про великое похождение Дилюка Рагнвиндра, который оказался в тысяче километров от дома, прямо в гуще готовящегося военного конфликта! — взгляд Апокалипсиса зацепился за двоих идущих к нему навстречу юношей: одним, очевидно, был штурбанфюрер Кэйа Альберих, что сейчас утрированно-весело рассказывал что-то идущему рядом с ним рыжеволосому юноше, в котором Апокалипсис признал молодого наследника мондштадской династии Рагнвиндр, и это разбудило в нем доселе приглушенные воспоминания. О тех безоблачных днях, когда все было хорошо Было лето. Небо над Фаустберном радовало отсутствием облаков и лазурным цветом. Солнце палило, люди купались в Сидровом озере. — Господин Гунхильдр, сегодня как обычно зашли перед работой?— стоило лишь Отто открыть двери кофейни, как официант приветливо махнул рукой, а после с широкой улыбкой слегка поклонился. — Ну что вы, Эрхарт, я пока не глава... — сняв цилиндр с головы, блондин смущенно улыбнулся, приглаживая лацканы фиолетового камзола с золотой росписью — однако да, мне как обычно, будьте так любезны... — открыв кошелек, Гунхильдр положил на стойку купюру. — Конечно, сэр. — поклонившись, кофевар быстро подошел к кофемашине, засыпая туда зерна.— сахара как обычно? — Да, пожалуй. — улыбнувшись, Отто присел на стул за стойкой, раскрыв сегодняшнюю газету.— о, преподобный приезжает из Эркенвальда? — воскликнул удивленно Гунхильдр, прочитав зааголовок и краткую заметку. Направив взгляд в сторону Эрхарта, мужчина продолжил:— не слышали что-нибудь об этом? Переливая заваренные молотые зерна арабики в чашку, кофевар молчал. Поставил чашку, полную напитка, с блюдцем на стойку. — Разумеется слышал,- сказал, добродушно хмыкнув, Эрхарт, пододвинул блюдце к Отто. — приезд его святейшества-не просто пустой звук, господин Отто. Церковь что-то старательно разыскивает в наших краях, а учитывая, что его превосходительство не препятствует этому, то, видимо, все согласовано с короной. Взяв чашку в руки, Гунхильдр сделал глоток, наслаждаясь вкусом напитка. И ещё несколько , пока кофе не закончился. — Неспокойно однако в наше время, Эрхарт, совсем неспокойно. — поставив посуду на стойку, мужчина улыбнулся. — благодарю за кофе, он превосходен как и всегда. — встав со стула, Отто продел руки в рукава камзола. — ну, мне пора, до встречи. — вернув цилиндр на голову, мужчина развернулся и покинул кофейню. === -Отто, ну как так можно!-встретившись с мужчиной взглядами, беловолосая девушка отчитывала Отто, как маленького ребенка.-и что сказала бы твоя семья на те вольности, что ты допускаешь в работе? -Каллен!-виновато улыбнувшись, мужчина уклонился от легкого удара ладонью.-ну прости, допустил пару ошибок, с кем не бывает?-расставив руки в стороны, мужчина был практически впечатан объятиями в лавочку, на которой сидел. -Какой же ты дурак!-зарывшись лицом в рубашку Гунхильдра, Каллен постепенно успокаивалась.-ты ведь понимаешь, что можешь потерять свою престижную должность старшего инженера, если будешь также халтурить, лишь бы успеть на свидание... У слышав слова девушки, мужчина вначале замолк, но уже через секунду заливисто рассмеялся: мягкий смех Отто распространился наверное, по территории всего парка, но никто даже и не подумал бы, чтобы подойти и нарушить эту хрупкую идиллию двух влюбленных душ. === -Поднимем бокалы! За столь чудесное событие, что подарил нам этот день!-поднявшись из-за стола, рыжеволосый мужчина продолжил:-сей праздный день связал узами брака Отто Гунхильдра и Каллен Каслану, а посему поздравим самую красивую пару всея Тейвата! -Эээрхарт, ну право...-не находя, что сказать в ответ, Отто лишь прикрыл смущенное лицо бокалом вина.-ты явно перебрал еще до моей с Каллен свадьбы, Рагнвиндр называется!-игнорируя широкую улыбку на губах Эрхарта, Отто продолжал.-ну серьезно, как можно было сказать что-то настолько смущающее? Каллен лишь хихикнула, смотря на порозовевшее лицо жениха. Смело пригубила бокал с вином. -Поле-е-е-егче, дорогуша.-сидящая рядом голубоволосая женщина лишь осторожно улыбнулась, наблюдая за тем, как Каслана пьет.-не хватало еще, чтобы Отто нес тебя домой убитую в хлам!-золотые глаза с азартом блеснули, обращенные точно к рыжеволосому мужчине. -А, что я то?-непонимающий взгляд Эрхарта сопровождался аккомпанементом из заливистого смеха Отто, Каллен, да и всех остальных тоже.-ну Сильвия....ну хоть не сегодня.-обреченно склонив голову, Рагнвиндр испустил вздох раздражения. -А чего ты хотел?-улыбнувшись, Сильвия наколола мясо на вилку.-мы, Лоуренсы, знаешь, добиваемся своих целей...-отправив кусочек мяса в рот, девушка улыбнулась еще шире. -Не упускай свой шанс, мой друг.-хриплый смех Отто был встречен ликующей и обезоруживающей улыбкой невесты. -Вижу, вы тут веселитесь.-осторожно переступая порог, мужчина в белоснежном костюме с такого же цвета волосами лишь мягко улыбнулся присутствующим.-поздравляю, Отто. Переведя взгляд на говорившего, Отто чуть было не поперхнулся кусочком мяса. -Г..Господин Каслана.-быстро прожевав мясо во рту, Отто продолжил.-не ожидал, что его святейшество посетит нас в этот день.-виновато склонив голову, Отто усмехнулся. -Каллен — моя дочь... Я не могу не участвовать в столь важном доя неё дне, -пододвинув к себе стул, Господин Каслана уселся за стол вместе со всеми.-ну, за счастье молодых!-поднимая бокал с вином, мужчина широко улыбнулся. === -Отто, у нас будет ребенок...-предложение, сказанное буквально с порога, тут же отозвалось в мужчине оргомным количеством радости. Спустя секунду Гунхильдр обнял жену так крепко и нежно, как мог. -Это лучшая новость во всем Тейвате для меня, родная...-пряча улыбку в плечо пальто Каллен, Отто затих, просто молча поглаживая супругу по спине. === В больничной палате было тихо. На кровати лежала уставшая, но широко улыбающаяся Каллен. -Это Элизия, Отто. — радостно сказала Каслана, приподняв сверток с новорожденной.-знакомься Элизия, это твой папа. Когда малышка на секунду открыла глаза, то Отто потерял дар речи, но лишь затем, чтобы после улыбнуться шире, чем когда-либо в своей жизни. -У нее твои глаза, Каллен.-подойдя ближе, Отто принял сверток из рук жены.- Здравствуй, Элизия... === Над Фаустберном сгущались тучи, когда молодой Гунхильдр бежал домой, сорвавшись с работы. Чем ближе Отто был к дому, тем больше служителей правопорядка и рыцарей он видел. Подбежав к зданию, в котором находилась их квартира, он увидел как из здания выводят Каллен в наручниках, а после ставят её на колени. -По какому праву вы трогаете мою жену? — гневный выкрик Отто был заглушен ударом полицейской дубинки по телу. -Молчать, не то пойдете сообщником по делу!-подошедший к Отто инспектор лишь криво усмехнулся.-ваша шлюха-жена разболтала тайну государственной важности, а посему будет сейчас же казнена! -Не смейте!-вырываясь из рук скрутивших его солдат, Апокалипсис кричал, в глазах начали скапливаться слезы.-не смейте этого делать! Подошедший к Каслане полицейский ничего не сказал, лишь что есть силы замахнулся острым рыцарским мечом. Спустя миг тот коснулся головы Каллен. -Каллен!-все еще пытающийся вырваться Отто был в шоке: рядом с трупом Каллен стояли его мать и отец. Подошедшие Господин и Госпожа Гунхильдр склонили головы к сыну, смотря с презрением. -Может быть, хоть так ты научишься уважать традиции, сын, -выдохнув дым от сигары, отец развернулся и пошел в противоположное от сына направление. -Это сделано для твоего блага, Отто.-развернувшись, Госпожа Гунхильдр подозвала к себе полицейского.-и девчонку тоже убейте.-отсыпав полицейским деньги, дама презрительно улыбнулась, после чего пошла вслед за мужем. -Не трогайте мою дочь!-в момент ярости что-то произошло: глаза Отто загорелись золотым, а после он вырвался из хватки полицейских, срубив тем пальцы призванным клинком.-не смейте трогать мое дитя! Подорвавшись с места, убитый горем и полный ярости мужчина сорвался вперед. Он вонзил меч в грудь полицейского, после чего поступив также и со вторым. Осмотрев трупы троих человек вокруг себя, а также труп инспектора, Отто задрожал, посмотрев на свои руки. -Я....Я убил....всех их убил....-тяжело дыша, Отто вновь пытался посмотреть на руку, в которой только что держал клинок.-но...меча нет....почему...? Поднявшись на ватных ногах, мужчина зашел в дом, беря плачущую Элизию на руки. -Ничего не бойся, солнышко...-мягко улыбаясь, Отто коснулся окровавленными губами макушки дочери.-папа с тобой. Папа тебя защитит. === Над особняком рода Гунхильдр лил дождь, а раскаты грома отпечатывали небывалые всего секундные узоры среди облаков. -Господин Отто, что привело вас обратно в дом?-увидев мужчину в черном балахоне перед дверьми особняка, слуга поклонился молодому господину.-ваши отец и матушка в доме, Господин.-открывая дверь, слуга пропустил все также безмолвного блондина внутрь дома. Идя вперед по коридорам, Отто вспоминал все, что было связано с этим домом: пьющий отец, вертихвостка мать, издевающийся над ним все детство старший брат. Проходя мимо портретов всех глав дома, Отто оскалился: все свершится сегодня, здесь и сейчас. Молча открыв дверь в кабинет отца, мужчина не дожидаясь ответа вошел. -О, мой сын-бездарь вернулся!-пыхнув сигарой, Господин Гунхильдр скривился.-бесполезный выродок, неспособный хотя бы пойти по родительским стопам! Игнорируя все выкрики отца, Отто молча призвал золотой меч в руку. -Замолкни уже.-ледяной взгляд глаз Отто встретился с шокированными глазами отца, когда молодой наследник пробил сердце мужчины мечом.-навсегда.-вынимая меч из трупа, Отто отшвырнул тот с кресла. === Выйдя из кабинета отца, Отто медленно пошел вверх по ступеням: с каждым скрипом половицы, мысли молодого человека менялись столь стремительно, что становилось тошно. -Отто?-ну конечно, куда же без него.-как ты посмел сюда вернуться!-в глазах старшего брата, спускающегося с лестницы читалась ярость, но мужчина в ответ лишь криво усмехнулся. -Привет.-срываясь с места, Отто что есть силы вбил призывной топор в голову брату, разрубив тому голову.-и прощай, Эльс....-обходя труп брата, Отто перешагнул последнюю ступеньку и открыл дверь в покои матери. Госпожа Гунхильдр обернулась на звук, а после, увидев Отто, скривилась в лице. -Зачем пришел, наследник-предатель?-гордо подняв голову, женщина мерзко улыбнулась.-неужто плакаться о смерти своей шлюхи? — Попрощаться, — улыбнулся мужчина, не обратив внимания на изменившееся выражение лица матери. Создав копье, он швырнул то в её голову, пробил ту насквозь и пригвоздив труп к стене. === -Господин Отто, уже уходите?-смотря на молодого наследника пожилой слуга поклонился.-ваш визит был столь недолгим. Подняв руку, и уже готовясь призвать топор, Отто одернул себя. -Сегодня я даю вам выходной, Саймон...-смотря старику в глаза, Отто дружелюбно улыбнулся.-идите домой, проведайте свою семью. Старичок лишь улыбнулся в ответ, а после, поклонившись, действительно вышел из особняка. -Вот и все, Каллен.-смотря в дождливое небо, Отто усмехнулся.-ты отомщена, моя звездочка... === Царивший во всем Заполярном Дворце холод, так знакомый и привычный каждому жителю Снежной, вдруг словно бы улетучился. С каждым слышимым звуком металлических шагов за тронным залом. -У тебя какие то проблемы с контролем подчиненных, Пьеро?-сверкнув холодными ледяными глазами, Царица закинула ногу за ногу, слега царапая подлокотники трона ледяными когтями. До сего момента безмятежно-стоящий подле трона Первый из Фатуи вначале напрягся, а спустя всего секунду и вовсе пришел в ярость. Все лицо его дрожало от гнева. -Кхм-кхм, вам ни о чем не стоит беспокоиться, ваше Величество...-смотря, как дрожит челюсть у Пьеро, Анна улыбнулась шире.-это....это лишь незначительный инцидент, который я немедля улажу.-поправив съезжающую половину маски, старик сжал зубы. -Уж постарайся, иначе этот пожар сожжет нас обоих.-перейдя на шепот, Анна усмехнулась, сотворив рукой небольшой снегопад, за которым, казалось, старательно наблюдала. Не прошло и секунды, как дверь в тронный зал была выбита, а ее остатки уже летели в сторону трона. -Опрометчиво было заходить ко мне так, Капитан.-взмахнув рукой, Анна разрубила летящие остатки ворот острым льдом.-а еще опрометчивее после ожидать, что я помилую тебя и прощу этот акт вандализма.-хотя слова Анны и звучали грозно, что-то заставило ее сильнее вжаться в трон. -Опрометчиво было считать, что ты - хозяйка положения Снежной, Шариак....-с каждым тяжелым шагом рыцаря по всему залу раздавался металлический голос из-под маски. Каждый шаг, казалось, плавил лед во дворце, отчего где-то вдалеке даже слышалась капель.-и это - лишь одна из всех твоих ошибок на посту руководителя, дурная девчонка... Хотя Анна и прекрасно все слышала, но, казалось, специально ничего не отвечала. Чем-то этот разговор напоминал встречу с Сугуру, пусть напряжение и было большим. Аура Десятого Предвестника, казалось, давила сильнее любой божественной. -Ничтожный глупец, что ты о себе возомнил!-выйдя вперед, Пьеро взмахнул рукой, тут-же вызывая за собой десятки шипов магии Бездны.-выступаешь против Архонта и Первого Предвестника...-щелкнув пальцами, старик усмехнулся.-ты ведь понимаешь, что за этим последует? Шипы сорвались с места, на огромной скорости летя в сторону Десятого Предвестника. -Похоже, что это именно ты забылся в своей власти...— с легкостью взмахнув рукой с тяжелым клеймором в ней, Капитан разрубил все летящие в него шипы.-ибо, возможно, вспомнил бы иначе, кто я такой....-сойдя с места и оставляя за собой пламенный след, Капитан занес клинок для удара. -Зазнавшийся солдат!-создавая клинок из энергии Бездны, Пьеро кинулся в сторону летящего к нему Капитана.-я покажу тебе, чего стоит твоя ничтожная дерзость!-готовясь нанести удар, Пьеро вздрогнул от боли.-кха.....! Приземлившийся лишь немного в стороне Капитан никак на это не отреагировал, лишь взмахнул клеймором, смахивая с клинка кровь. -Ты размяк, Сигмайер...-смотря на то, как Пьеро пытается дотянуться до отрубленной руки, Капитан лишь что есть силы вонзил меч в пол тронного зала, поворачиваясь к Царице.-ты забылась в собственной власти, Шариак...-обходя меч со стороны, Капитан крепко схватился пальцами в латной перчатке за рукоять.-и если ты думаешь, что я помогу тебе в этой атаке, то сильно ошибаешься.... -У тебя нет выбора, Капитан!-смотря в то место, где у Рыцаря под маской должны быть глаза, Шариак напряглась.-ты не выйдешь живым из дворца, если посмеешь убить меня! Ты дал клятву Фатуи! Склонив голову, Рыцарь посмотрел на шеврон фатуи, что служил застежкой для плаща. -Я давал клятву лорду Агаресу, а не тебе,-сорвав шеврон с груди, рыцарь сжал его в руке.-прав был Алхимик..-посмотрев в сторону товарища, Капитан выдернул меч из пола, закидывая себе на плечо.-Я покидаю ряды Фатуи....-швыряя шеврон в ноги Царице, Рыцарь развернулся в сторону окна.-у тебя нет чести, Шариак — это тебя и погубит.... Царица хотела что-то сказать, вот только вокруг Капитана закружился вихрь огненных бабочек, что мгновенно унес его из дворца, а после послышался звук разбитого стекла. -Подумай....почему ты приказала убить Розалину.-от стен, казалось, отражалось эхо голоса бывшего Предвестника, а через секунду весь его путь загорелся пламенем. Царица перевела взгляд на рассыпавшуюся стеклянную крошку, упала обратно на трон, а после задрожала всем телом. Не этого она хотела, ой как не этого. === -Ужасная трагедия, Герр Гунхильдр...-стараясь подобрать слова, чтобы не напоминать сидящему напротив мужчине о трагедии, женщина-инспектор перелистнула страницу блокнота, продолжая строчить ручкой по бумаге.-вы не видели убийцу своей семьи? Отто поднял дрожащую руку, а после отрицательно покачал головой, стараясь выглядеть очень подавленным и удивленным смертью своих родственников. — Нет.-Отто сжал зубы, словно испытывая гнев из-за мысли о убийце-в тот день я приехал навестить мать и отца. Пересекая дверь в кабинет отца, я нашел лишь его труп, скинутый с кресла. В панике вбежав по лестнице, я столкнулся с мертвым телом брата, лежащим на ступенях, а совсем невдалеке, пригвозденный к стене, висел труп матушки без головы. И, знаете....-сделав свой голос максимально с надрывом, Отто всхлипнул.-там было столько крови... Инспектор сочувственно покачала головой. Она дала мужчине время успокоиться, явно имея не малый опыт в опросе свидетелей. -Спасибо за информацию, Герр Гунхильдр.-щелкнув зажигалкой, инспектор прикурила сигарету, отворачиваясь от лица Отто в другую сторону.-ваша информация, конечно, несомненно поможет нам найти преступника.-закрывая блокнот, инспектор открыла дверь Отто.-вы можете быть свободны, Герр Апокалипсис. === Выйдя из полицейского участка, Отто заметил, что провел там достаточно много времени, ибо сейчас на улице было уже далеко за полдень. Спрятав руки в карманы брюк, Гунхильдр медленно брел вперед по городским улочкам, наблюдая за улыбками и радостью на лицах людей. «Таким образом, наша страна перевыполнила квоту по сельскохозяйственной продукции в этом году!-прозвучали из радио слова короля.-вы-гордость нашей нации, народ Мондштадта!» Почему-то, Отто сам не мог даже сказать почему, после слов короля, прогремевших по радио, его лицо скорчилось в гримасе гнева, но лишь на секунду. Стараясь не смотреть на улыбки взрослых и смех детей, Гунхильдр ускорил шаг, намереваясь как можно скорее пересечь квартал и дойти до района особняков. === На улице уже собирался дождь, когда Отто, теплее укутавшись в камзол, пересек ворота городской арки. Проклиная себя за то, что не забыл взять с собой зонт, мужчина таки дошел до нужных ворот. Открыв стальную широкую дверь, ведущую в приособняковые угодья, Отто быстрым шагом двинулся в сторону роскошного двухэтажного массивного особняка — имения рода Рагнвиндр. Коснувшись пальцем кнопки электрического дверного звонка, Гунхильдр принялся ждать, пока не услышал по ту сторону резной деревянной двери шаги. Затем послышался щелчок замка, дверь открылась, и из коридора на Отто посмотрел рыжеволосый высокий, достаточно сильный на вид мужчина. -Отто...-протягивая мужчине руку, рыжеволосый сочувственно улыбнулся, явно понимая настроение своего друга.-проходи, небось весь промок. Благодарно кивнув Эрхарту, Гунхильдр пересек порог дома друга, тут же снимая в прихожей насквозь влажный камзол, который занял свое место на вешалке. -Пойдем, составишь нам компанию за ужином!-улыбаясь, в попытках создать для друга благоприятную обстановку, Эрхарт поправил съезжающий с глаза серебряный монокль.-Сильвия как раз накрыла на стол, но, думаю, что она будет не против, если ты отведаешь ее готовку. -Не нужно пытаться сглаживать углы моего положения, Эрхарт.-положив руку другу на плечо, Отто слабо улыбнулся.-я прекрасно понимаю, в какую Бездну проваливаюсь...-скосив глаза в сторону, Гунхильдр замялся.-и....поэтому....Сильвия точно не обрадуется моему визиту. Наблюдая за тем, как Отто старательно подбирает слова, Эрхарт положил ему руку на плечо, намереваясь что-то сказать. -Кто пришел к нам в столь поздний час, милый?-послышались тихие шаги, после чего за спиной мужа появилась голубоволосая высокая женщина, чьи золотые глаза округлились, стоило ей увидеть Отто в том состоянии, в котором он был.-батюшки светлые, ты же весь промок!-подбегая к другу, слегка толкнув мужа в плечо, Сильвия, в прошлом Лоуренс, а ныне Рагнвиндр, уставилась в глаза Гунхильдра с волнением:-так и заболеть недолго! Идем, тебя надо напоить горячим чаем. И даже не смей сейчас говорить что-то против, - она уперла руки в бока, всем своим видом выражая непоколебимость. Отто оставалось только смириться и последовать за супругами на кухню. === -Вооот, угощайтесь!-гордо задрав нос, Сильвия широко улыбнулась, наблюдая за тем, как мужчины с интересом рассматривают блюда, выставленные на столе.-можно сказать, в честь того, что ты, Отто, выжил! Едва не подавившись кусочком мяса, Эрхарт с неодобрением посмотрел жене в глаза, а после как-бы невзначай тряхнул головой в сторону подавленного Отто. -Ничего страшного, Сильвия...-заметив в глазах друга неодобрение, Гунхильдр слабо улыбнулся.-я правда не хочу, чтобы мой случай что-то менял в вашей домашней идиллии. Если я мешаю, я тотчас уйду...-уже готовясь встать из-за стола, Отто был перехвачен Сильвией, что ощутимо сжала его плечо. -Никуда ты в таком состоянии не пойдешь, Отто.-отчеканя каждое слово, Сильвия усадила того за стол обратно.-и, более того, может быть ты забыл, но оставил у нас свою дочь перед тем, как заявится в полицейское управление! При упоминании дочери, Отто словно замер, но спустя секунду словно бы просиял, подорвавшись из-за стола. -Где она?-кинувшись с расспросами к женщине, Отто практически сбил ту с ног.-скажи мне, Сильвия, где моя дочь! -Успокойся ты уже..-получив несильный удар от Эрхарта, Отто немного согнулся, но тут же был подхвачен рукой друга.-прости, но это было необходимо, чтобы успокоить тебя. Не найдя в себе силы ответить, Отто лишь вымучено кивнул, после чего с помощью своего друга уселся на стул. -Эрхарт, понимаешь в чем дело...-стараясь подобрать слова, Отто порылся в карманах камзола в поисках чего-то.-вчера, мои родители погибли не своей смертью...-найдя в камзоле пачку сигарет, мужчина решительным движением пальцев сдвинул крышку в сторону.-я убил в ту ночь...-достав из кармана бензиновую зажигалку, Гухнильдр чиркнул по кремню, вызывая искру пламени.-они были теми, кто заказ убийство Каллен...-сгорбившись, Отто задрожал.-и....я просто не мог поступить иначе.. Вместо ответа, Эрхарт лишь сел рядом, положив руку другу на плечо. Сигарета в губах Отто тлела, а мужчины так и не произнесли не слова. Им нужно было многое обдумать. === -Кэйа, еще одно слово, и я не побоюсь врезать тебе так сильно, как только смогу!-закипев словно чайник, молодой Рагнвиндр стукнул улыбающегося Альбериха по голове, отчего тот театрально приложил руку к голове, имитируя то, что ему больно. -Ах, как это гнусно с твоей стороны!-оказавшись у Дилюка за спиной, Кэйа как бы невзначай поставил брату подножку, отчего Дилюк тут же оступился.-по аккуратнее будь, братишка!-подхватив того за рукав белого пальто, Альберих мигом поставил брата обратно на ноги. Штурмбанфюрер поспешил быстро ретироваться в сторону от кипящего злостью Рагнвиндра, который с уже практически полностью красным лицом смотрел прямо Кэйе в глаза, а рука незатейливо тянулась к клеймору. -Воу-воу, братец, полегче.-подойдя к Дилюку, Альберих по-дружески положил тому локоть на плечо, слегка растормошив огненно-рыжие волосы Рагнвиндра.-я же любя, то-то ты не знаешь. Оттолкнув брата в сторону, Дилюк при всем при этом уже явно не источал той юношеской пылкой ярости, какую Отто заприметил за секунду до этого. -На нас вообще смотрят, идиот...-беззлобно хлопнув Альбериха по плечу, юноша перевел свой взгляд в сторону стоящего вдали в переулке Отто.-вас видно, если вы еще не поняли... Отто же, не скрывая удивления, лишь медленно пошел вперед, начиная безмолвно аплодировать, и с каждым шагом хлопки становились все звонче и слышнее. -Браво, молодой человек.-сверкнув моноклем, Апокалипсис улыбнулся.-не каждый смог бы заметить человек с такого расстояния, если конечно мы не говорим о наследнике рода Рагнвиндр..-учтиво поклонившись, Отто продолжил.-чем обязан тому, что вы обратили на меня внимание. По видимому переглянувшись с Кэйей, словно обсуждая что-то важное, Дилюк вышел вперед, вынув руки из белоснежных брюк. -Штандартенфюрер предполагал, что вас можно будет встретить здесь.-подняв руку прямо, юноша улыбнулся.-от имени Мондшадтского кайзеррейха, а также непосредственно от Эберхарта Рагнвиндра, мы приветствуем вас, граф Гунхильдр. Вначале встав в ступор, а уже через секунду осознав свое положение, Отто предпочел избежать так называемой «игры в дурачка», вместо этого предпочитая лучше осознать состояние дела. -Кэйа, Дилюк!-со стороны послышался звонкий женский голос, после чего на юношей буквально накинулась девушка, зацепившись за плечо Альбериха.-я везде вас обыскалась, а вы даже и словом не обмолвились обо всем! -Кхм...-высвободив руку из хватки девушки, Кэйа приложил руку к собственной, съехавшей набок серой фуражке.-Оберштурмфюрер Гунхильдр, вам ли не знать, что в такой момент не слишком вежливо показывать ребячество?-сверкнув ледяными глазами, Кэйа коварно улыбнулся. -Не пытайтесь воздействовать на меня, штурмбанфюрер Альберих.-подняв руку к груди, девушка гордо запрокинула голову вверх.-и, покуда я служу кайзеррейху, вы останетесь не единственным моим начальником. К тому же...-поддев пальцем орден на кителе, Гунхильдр улыбнулась.-герои быстро продвигаются по карьерной лестнице, не так ли? Смотрящий на все это со стороны, Отто пытался не замечать того, насколько эта девушка была похожа на Каллен, а еще больше, на Элизию. Блондинистые бледные волосы, и ярко-голубые глаза. А вдобавок эта мягкая, ни с чем не сравнимая улыбка, так любимая Отто, дарующая еще больше воспоминаний о погибшей жене. -Но погодите, мы здесь не одни.-переведя взгляд на Отто, Гунхильдр вначале широко раскрыла глаза, а после закрыла рот ладонью, пытаясь скрыть шок.-этого....не может быть....-переступая с ноги на ногу, девушка подошла к Отто ближе.-но....вы не могли остаться таким же, как на картинах! -Кхм, возможно, я могу путать, но, мне кажется, что мы не знакомы, юная леди.-улыбнувшись, Отто поправил монокль, сверкнув зелеными глазами.-меня зовут Отто Апокалипсис, а вы кто? Отойдя немного в сторону от Отто, девушка собралась с силами, вздохнула, а после подняла голову, смотря точно Отто в глаза. -Я Джинн Гунхильдр...-приложив руку к сердцу, девушка гордо посмотрела Отто в глаза.-дочь Элизии Гунхильдр, и ваша внучка....-замявшись на секунду, девушка продолжила.-мама....она....она погибла, защищая честь Мондштадта. Отто потерял дар речи, просто смотря вперед. Казалось, что все это просто не может быть правдой, но чем дольше он вглядывался в лицо Джинн, тем больше находил сходств с любимой дочерью и женой. А когда он посмотрел на китель, то все сомнения и вовсе отпали: там был старый, покрытый небольшой ржавчиной металлический крест с мечом в центре. Это был герб Гунхильдров, это был именно тот герб, какой Отто подарил Элизии на двадцатилетие. Вместо тысячи слов и десятка расспросов, Отто лишь молча подошел к девушке, а через секунду обнял, позволяя себе тепло улыбнуться: -У тебя глаза Каллен...-пропустив удивление двух юношей впереди, Апокалипсис лишь осторожно обнимал Джинн. Единственного человека в этом мире, кто остался частью его истории. === Размышляя над тем, что он все-таки сделал в этой жизни, Капитан предпочел бы не упоминать сотни необдуманных поступков и ошибок. Да вот только проблема была в том, что из этих ошибок его история и состояла.из этих ошибок. Да что уж говорить, он и сам был «ошибкой». Искусственный получеловек, ради шутки названный создательницей «своим дитя, частью Золотой Династии». Уж сколь давно это было, сказать трудно. Однако, говоря обо всем более точно, Капитан просто привык говорить о себе в мужском роде, на деле уже давно забыв собственный голос, скрытый под толщей доспехов и шлема. Да и доспехи эти были не отдельным латным комплектом, а буквально частью его тела. С этой броней его создали, с ней он и жил. Она как вторая кожа, только тяжелая, не ощущающая боль. Сейчас, сидя здесь, в элитной ложе Центрального Оперного Театра, он во всей красе лицезрел пьесу, разыгрывающуюся на сцене. Рядом с креслом стоял уже давно ставший родным черный широкий клеймор, покрытый золотыми рунами, словно напоминание о том, что обычным человеком он не был, и никогда не будет. Латные перчатки сменились обычными кожаными, но все такими же закрытыми, лишь бы не видеть свои руки. Не еще раз. На сцене заиграл оркестр: зазвучала скрипка, клавиши рояля, трубы и тромбоны всех видов и форм. Ловко размахивая палочкой в воздухе, дирижер в солидном черном фраке практически заставлял всех завороженно смотреть только лишь на него и его оркестр. Уже даже позабыв, что происходит в центре сцены, Капитан смотрел только на музыкантов, завороженный красотой музыки. Это был эпический мотив. И чем дальше шла музыка, тем более грандиозной становилась мелодия, изливаемая музыкантами, тем больше становилось видно их мастерство. Не сбивая темпа и ритма, музыканты подходили к кульминации: Капитан услышал, как усилилась скрипка в мелодии, как замолк рояль, отдавая первенство трубачам и скрипачам. Как все с каждой секундой музыка становилась громче, а потом внезапно словно бы прервалась, но лишь за тем, чтобы через секунду пианист исполнил заключительный акт: тихие, медленно-певучие мотивы клавиш рояля заставили Капитана забыть обо всех проблемах хотя бы на мгновение, давай себе возможность наслаждаться тем, что имеешь. И вот, музыка прекратилась. Зажглись электрические лампы, и весь зал стал ослепительно-ярким, удивляя грациозностью своей архитектуры: Белые каменные колонны, обшитые резным деревом с золотыми вставками, роскошные кроваво-красные ковры, украшенные гербом Снежной и символом Фатуи, стены из лакированного красного дерева, обставленные шедеврами живописи, резная каменная плитка на полу, сцена из орехового дерева — все это было символами роскоши и могущества Снежной. Переведя взгляд немного влево, Капитан вначале удивился, а потом лишь устало вздохнул: по бокам от сцены, стояли две каменные статуи его самого, опирающегося на меч двумя руками. Весь его образ источал изящность, аристократичность и стойкость, как бы показывая, что с таким солдатом как он, Снежной нет причин бояться любых врагов, хоть внешних, хоть внутренних. Зал взорвался аплодисментами, показывая, что весь труд оркестра был проделан не зря. Но вся публика замолкла, стоило им лишь услышать тяжелые медленные аплодисменты Капитана, транслирующиеся динамиками на весь зал. Теперь, все взгляды были обращены на него. Поднявшись из своей ложи, он подошел ближе к перегородке, показавшись перед публикой театра. -Это был поистине шедевр, господа и дамы...-динамики транслировали грубый голос бывшего Предвестника, так что тот долетал до сцены.-я глубоко очарован и заворожен вашим мастерством..-согнув руку в локте, Капитан выставил ладонь вверх.-позвольте мне передать вам свою благодарность, и, само собой, поздравить лично. Публика замерла в ожидании, медленно смотря на то, как Капитан покидает балкон, лишь затем, чтобы через минуту появиться уже в дверях, медленно спускаясь по лестнице прямо к сцене. Тяжелый черный плащ слегка влачился по коврам от каждого шага рыцаря, а практически каждые несколько рядов можно было услышать благоговейные вздохи и звуки восхищения. А ведь когда-то давно именно он заложил и построил этот театр, полностью взяв расходы на себя. Хотел дать людям место, где они могли бы наслаждаться музыкой, пьесами, чувствовать себя спокойно и роскошно. И у него получилось: Центральный Оперный Театр Снежной, пожалуй, был одним из самых главных и важных исторических зданий во всей стране, символизируя экономическую и культурную мощь государства. Поднимаясь по деревянным ступеням на сцену, Капитан немного ускорил шаг, уже через минуту оказавшись на деревянном полу. -Позвольте выразить вам свою благодарность лично, господа и дамы.-на глазах у всей толпы, рыцарь встал на одно колено, слегка склонив голову в шлеме.-за всю ту магию, что вы сегодня проделали на этой сцене...-встав на ноги, рыцарь медленно обошел каждого из музыкантов, пожимая тем руку.-вам полагается денежная премия в размере пятисот тысяч моры каждому! Не буду забывать и про актеров, продемонстрировавших вам все, что они умеют. Они тоже не уйдут без наград!-огласив свой вердикт, Капитан повернулся к публике, сидящей с благоговейным трепетом.-я благодарю вас всех. За то, что вы наслаждаетесь искусством в стенах этого учреждения. За то, что вы цените человеческий труд и мастерство.-расставив руки в стороны, Капитан остановился на секунду.-спасибо вам за все, народ Снежной! === Покидая сцену под ликующие крики публики и слова благодарности музыкантов и актеров, Капитан лишь медленно шел вверх, пока не скрылся за дверьми, выходя из оперного зала. Своими действиями, он словно прощался с народом Снежной. Этими разносторонними людьми, талантливыми и не очень, но ставшими ему за это время словно бы родными. Он отдал этой стране сотни лет службы, и все обрывается по щелчку, лишь из-за решения избалованной девчонки. -Капитан, мы готовы выступать.-выйдя из театра, он увидел, что во входной галерее стоят его солдаты, гордо вскинув ружья и клинки вверх.-только дайте приказ, и мы последуем за вами. Остановившись в стороне, Капитан словно бы замер, смотря сквозь шлем в лица солдат. -Некрасов, вы ведь понимаете, что это будет, возможно, вашим последним шансом отказаться от похода за мной?-смотря в лица солдат, Капитан продолжал.-я выбрал добровольное изгнание, но вы все еще можете остаться здесь, и служить своей стране верой и правдой. Услышав слова Капитана, солдаты ничуть не изменились в лице, лишь перекинули винтовки на плечи. -Наша родина там, где вы укажите, Капитан.-встав на одно колено, Некрасов улыбнулся, слегка поправив седеющую бородку.-мы последуем за вами даже в Ад, если вы отдадите приказ. Все еще продолжая смотреть в лица солдат, Капитан видел там лишь непоколебимую решимость, готовность идти за ним до конца. Этот порыв вызывал в рыцаре восхищение. -В таком случае, стройте солдат, Николай.-повернувшись в сторону старого солдата, Капитан кивнул Некрасову.-нам предстоит долгий путь к новой жизни. И вот, уже второй раз за тысячелетия, Капитан решился изменить свою судьбу. Интересно, а чтобы выбрал брат, будь он на его месте? === -То-есть как это вы знали, что Герр Гунхильдр будет здесь?-сощурив единственный глаз, Кэйа недоверчиво смотрел на товарищей.-ладно Джинн, но ты мог сказать мне, что едешь, брат...-укоризненно сверля Дилюка глазами, Альберих после перевел взгляд на Джинн.-это не снимает с вас всех вопросов, Оберштурмфюрер Гунхильдр... В ответ на выпад друга, Джинн и Дилюк лишь хитро улыбнулись, подмигнув друг другу, из-за чего у Штурбанфюрера начал немного дергаться глаз. -Не ссорьтесь, малыши...-сверкнув золотым моноклем, Отто мягко улыбнулся, немного растрепав прическу Рагнвиндра и Альбериха.-в первую очередь, вы должны думать о том, что вы-это семья, а уже после все остальное.-порывшись в карманах камзола, Отто раздраженно цыкнул.-что ж такое-то!-вытянув руку из кармана слишком сильно, Отто выронил на землю какую-то металлическую брошь. Осторожно приглядевшись к предмету на земле, Кэйа и Дилюк вздрогнули, удивленно смотря на Джинн, которая и сама не слишком ожидала подобного: выпавшей брошью оказался металлический шеврон, похожий на шеврон, который носили Предвестники Фатуи, только заметно старее, словно именно он был прототипом сегодняшнего варианта. Заметив, что все смотрят на него и на шеврон, Отто нахмурился, оставаясь все таким же невозмутимым. -То, что вы сейчас увидели — предмет из довольно долгой истории, не подвластной времени и смерти.-как бы показывая пальцем на себя, Гунхильдр криво улыбнулся.-мне весьма лестно, что вы используете фамилию моего рода для обозначения моего статуса, однако...-сверкнув глазами, Отто поменялся в лице.-не стоит, правда.-смотря слегка угрожающе, Апокалипсис выдал хищную улыбку.-теперь меня зовут Отто Апокалипсис, и пускай с Джинн меня действительно связывают родственные узы, я не горю желанием возвращаться в Монд. Альберих и Рагнвиндр быстро обернулись в его сторону. Их взгляды выражали непонимание, и немой гнев. -У нас еще есть дела здесь...-держа шеврон в руке, Отто медленно поднес свой Дендро Глаз Бога к броши.-надеюсь, что вы откликнитесь на призыв, друзья мои...-стоило только Глазу Бога вступить в контакт с шевроном, как тот тут же засветился, выстреливая лучом света вверх.-я буду ждать вас, как и всегда. Луч формировал четырехконечную звезду, которая после была обрамлена в круг, и заканчивалась на шестеренке, примыкающей к центру. === -Капитан, куда держим путь в этот раз?-обращаясь к бывшему Предвестнику, Некрасов поравнялся с командиром, смотря тому прямо на забрало шлема. Капитан, продолжая шаг, слегка приподнял голову вверх, смотря на звездное небо. Миг, и в небе появился столб света, начинающий принимать очертания. -У нас одна цель, старый друг...-вынув из-под плаща железный шеврон, Капитал сжал его в латной перчатке, которая покрылась Пиро.-прийти на помощь, согласно старой клятве. Вверх, прямо над армией Капитана, поднялся красный столб света, сложившийся в такую же четырехконечную звезду в круге, к которой примыкало широкое лезвие меча. -Не беспокойся, друг мой...-понимая, чья это эмблема, Капитан отчего-то сжал рукоять клеймора сильнее.-я буду там, как и обещал. Повернувшись к солдатам, Капитан выпрямился.-мы держим курс в сторону Лас- Голден! === Смотря на шпиль башни, Куникудзуши устало вздохнул. До совещания совсем чуть-чуть, а он опаздывает, как вдруг его глаза округлились от шока. В небо вонзился голубоватый столб света, сформировавший эмблему, а спустя всего минуту, поднялся и красный. Силуэты шестерни и рукояти меча сразу же вмиг освежили голову бывшему Шестому Предвестнику. «Когда мы будем нуждаться в помощи, то используем элементальный резонанс Глаз Бога и шеврона, что создаст его проекцию высоко в небе. Все те, кто увидел ее, должны сделать тоже самое, а после немедленно выдвигаться на помощь товарищу»-воспоминания давно минувших дней вспыхнули в голове Куникудзуши, отчего тот словно на автомате вытянул шеврон из кармана плаща. -Я исполню клятву, как и было обещано.-зажигая свои руки Электро, Куникудзуши запустил в небо столб фиолетового света, который быстро формировал уже знакомую эмблему с пером в центре.-не беспокойтесь ни за что, друзья мои.-быстро спрятав шеврон, бывший Шестой исчез в фиолетовой вспышке, оставляя после себя лишь черное пятно на асфальте. === -Ну надо же, я уж думал, что не дождусь команды, повелитель!-обернувшись, Отто услышал тихие аплодисменты, доносившиеся откуда-то с крыши.-хвала Богам, что я не прогадал!-оттолкнувшись от стены, неизвестный на всей скорости полетел вниз, практически у самого места падения зацепившись когтями за кирпичную кладку здания.-я так рад, что вы вернулись! Апокалипсис, смерив пришедшего хмурым взглядом, ничего не ответив, лишь вытянул руку, как будто чего-то ожидая. -Ты знаешь, что мне нужно, Моргот.-смотря в серые глаза пришедшего, Отто щелкнул пальцами.-я действительно вернулся, мой верный камердинер. Просияв, Моргот дернул черными волчьими ушами, вмиг вынув из кармана серого пальто небольшую золотую пластину с множеством украшений. -Почту за честь вернуть вас в строй, господин!-встав на одно колено, зверочеловек оскалился.-это требуется как никогда раньше. Взяв пластину в руки, Отто приложил ту к лицу, осторожно щелкая по кнопке. Всего секунда, и вот пластина начала разъезжаться в стороны, обрамляя все лицо, пока полностью его не закрыло. -Единственный раз, когда с тобой согласен, Моргот.-издав гулкий смешок, Апокилпсис скинул с плеч камзол.-враги не ждут, а ведь прав?-посмотрев в сторону зверочеловека, Апокалипсис сложил руки на груди. Быстро вынув из кармана сюртука небольшие серебряные часы, камердинер ярко улыбнулся, практически сияя от радости. -Осталось всего четверть часа до атаки, господин!-демонстрируя свои острые когти, камердинер хищно улыбался. -В таком случае, нам пора.-Отто зажег свои руки золотой энергий, поворачиваясь к все еще стоящим в ступоре офицерам из Монда.-предупредите леди Яэ. Враг уже на пороге!-срываясь с места, Отто взлетел вверх, устремляясь к городской арке. «Лишь бы успеть! Нужно остановить их, хотя бы на некоторое время! Буду надеяться, что они исполнят клятву.» === Куникудзуши со скукой во взгляде наблюдает суматоху от появления Паймон. Все суетятся, бегают, паникуют — чего ещё можно ожидать от встречи с противником, чьи силы почти неизвестны? Он сидит на одной из балок под потолком — на них висят все люстры и всякие декоративные украшения, которые почему-то любит Сатору, — поэтому к нему не лезут с расгребанием всего этого. Но едва ли он может чем-то помочь сейчас: повреждения у дома такие, что без строителей уже не обойтись, а в разговорах с другими он ничем не может помочь. Все равно это не его история, не его враг, не его... Впрочем, какая-то часть вины лежит и на нём — не проконтролировал, не рассчитал, не успел остановить Паймон уже в теле Дайнслейфа... Но Анфортас тоже не сумел, а после Бездна помутнила его разум и он в мгновение ока ушел в портал, сказав лишь одно слово: «Цепеш». Куникудзуши тогда поморщился, но ничего не сказал — не он должен останавливать короля Каэнри’ах. От воспоминаний его отвлекает громкий выстрел. На мгновение все в комнате — скорее всего и в остальном доме тоже — застывают. После, переглянувшись, Дотторе и Отто бегут в сторону гостевого крыла. Старший Каслана кричит: — Не отвлкайтесь, мы разберёмся. Куникудзуши вздыхает с оттенком сомнения и спускается вниз. Идёт следом за Дотторе и Отто. Конечно, они не дураки, но происшествия с Аято вызывают сильное беспокойство: бой на корабле, пожар, методы выполнения приказов Хэйцеля... К тому же Яэ находится в той же комнате, что и Аято — кто знает, что могло прийти кому-то из них в голову? === Аято в комнате нет, но есть Мико, которая выглядит слишком отстранённой. Её взгляд не тёплый и не пустой, но в нём много остроты. — Я решила пойти на кухню почти сразу после пробуждения. Шла по коридору, услышала выстрел, вернулась. Аято тут уже не было, — чёткий рапорт. Пока что ситуация выглядит подозрительной, и Скарамучча начинает предполагать, каким будет расклад в скором времени. Чем обернётся всё для Яэ уже понятно: конкретно к ней никто не привязывается, будто бы она просто дополнение к Аято, и она слишком легко станет изгоем... Если только сама не будет всех подталкивать к этому. Куникудзуши догадывается, что в голове Аято было что-то изменившие обоих Камисато — это ожидаемо. — Вы не говорили? — спрашивает Отто. Его монокль поблёскивает под холодным светом ламп. — Нет, говорили, — прикрывает глаза Мико. Она выглядит бездушным механизмом — и это Куникудзуши не нравится: Яэ не должна выглядеть куклой. — О чём? — Апокалипсис угражающе надвигается на Мико. Возможно, Скарамучча должен его остановить, но если он прав... Если Яэ и вправду хочет всех от себя отстранить... — Аято, незадолго до его стрельбы, рассказал мне о своих сроках жизни и планах на них, вложив между строк вопрос, останусь ли я с ним до конца. Сегодня он попросил ответа, и я его дала, — она замолкает. — Ты его отвергла и ушла, — констатирует Куникудзуши. — Дальше, могу предложить, Аято остался один и, не справившись в ответом, которого он не предполагал, выстрелил. Но не в этой комнате: следов нет. Значит где-то рядом, — хмыкает он. — Дождёмся пока Дотторе осмотрит балкон. Отто нехотя кивает. Не обращая внимания на его недовольство, Яэ садиться на стул и закрывает глаза. Скарамучча опирается на стену и думает: «Она слишком спокойна. Но вряд ли предполагала, что из-за решения Аято решит опять что-то выкинуть. Так устала? Или изменилась? Или наоборот изменился Аято, а Яэ понадеялась на это изменение? С чем они столкнулись?» === Дотторе возвращается в скором времени. Его лицо перекошенно странной смесью горя и презрения. В левой ладони он сжимает телефон — Куникудзуши с лёгкостью может предположить, что это средство связи принадлежит Аято. — Поздравляю, Яэ, — выплёвывает Каслана, — ты добилась своего, — он поднимает руку, показывая экран Мико. Та что-то читает и... Только приподнимает брови? Скарамучча заходит к ней за спину и читает сообщение Аято. Видимо, последнее. «Яэ, ты сделала выбор. И я тоже сделал свой. Я не думал, что твой ответ будет таким — что ж... Это моя вина. Всё могло быть иным... Я бы мог всё сделать лучше и, как выражается Аякс, правильнее. Хотя ты тоже могла... Но почему же не сделала этого? Прошу напоследок, найди Дзина и позаботься о нём, если он жив. Не думаю, что господин Сэйун оставил бы умирать последнего Камисато, чью верность можно легко изменить в выгодную Инадзуме сторону. Не лишай Дзина шанса на родительское тепло, не дай им вырастить вторую Сару. Если ты хочешь попросить прощения у моего хладного тела, то не надо. Я не виню тебя, ты делала то, что могла. К сожалению я был так глуп, даже не смог увидеть то, что превращало меня в марионетку. Интересно, как давно ты поняла это? Но повторюсь: я тебя не виню. Прощай.» Мико молчит. Куникудзуши, предчувствуя следующие события, делает несколько шагов назад. Вовремя. — Чего же ты не радуешься? Не смеёшься, не плачешь, ничего не говоришь, Яэ? — у Дотторе дрожат руки, а голос звучит выше обычного. — Что тут говорить? — спрашивает в ответ Мико, смотря непривычно острым взглядом на Каслану. — Это было ожидаемо. От пощёчины Яэ дёргается в сторону. На мгновение Скарамучче кажется, что её шея сломана — но нет, всё почти нормально, только щека ярко-красная. — Молись, чтобы Аято был жив, — говорит Дотторе, сжимая кулаки. По экрану телефона Аято ползёт трещина, и это кажется дурным предзнаменованием: словно знак, что Камисато уже мёртв. Изо рта Скарамуччи вылетают смешки: сначала еле слышные, но постепенно становящиеся всё громче и громче. Он опирается спиной о стену и запрокидывает голову назад. Эта ситуация так сильно напоминает прошлое. Как он — тогда ещё только Куникудзуши, адмирал инадзумского флота — окропил стены Тэнсюкаку кровью тогдашних высших чинов из-за смерти Нивы, а после ушёл, оставив Эи лишь погнутое золотое перо. Или как он уплыл с Ватацуми поздней ночью, увидев обратную сторону правления повелителя электро. Или... Впрочем, не важно. Просто Яэ теперь поступает так же. — Дотторе, — говорит Скарамучча, смаргивая слезы с глаз, — Аято было уже не спасти. И ты это знаешь, поэтому медлишь с поиском его тела, — он смеется, уходя в сторону от кулака Касланы. — Но «достопочтенный лорд», — показывает кавычки пальцами Куникудзуши, — Камисато пытался умереть раз за разом, не так ли? Он лез под пули и мечи, травился таблетками, сжигал себя, а теперь... — он делает небольшую паузу, останавливая руку Дотторе со скальпелем. — А теперь он застрелил себя из того самого револьвера, который ты ему подарил, да? Лезвие инструмента всё же оставляет порез на щеке Скарамуччи. В этот момент в жалкую драку вмешивается Отто: сковывает Дотторе и Куникудзуши цепями, смотрит нечитаемым взглядом. Виснет недолгая тишина, которую разрезает своими словами Апокалипсис: — Дорогой друг, я согласен с твоими словами, но сейчас у тебя шок. Пожалуйста, убери оружие, — говорит он. — Не стоит делать поспешных выводов, лучше спуститься вниз и поискать Аято — он всё ещё может быть жив. На Скарамуччу или Яэ Отто больше не обращает внимание, смотря глаза в глаза Дотторе. Спустя несколько долгих минут, Каслана вздыхает: — Ладно. Ладно. Идём. === Аято — мёртвого или живого — нигде не оказывается. Есть лишь его кровь и револьвер на земле. Скарамучча усмехается горько, думая над превратностью судьбы: все рано или поздно умрут, даже бессмертные, но кто-то сильно раньше других. «Интересно, сильно ли мать расстроиться смертью... хах... принца Инадзумы?» — мелькает мысль, но он отгоняет её. Дотторе собирает почти всех в гостиной. Он ничего не говорит, но его взгляд почти прожигает спину Мико. Отто сидит в дальнем кресле, делая заметки в блокноте. В глазах Сугуру есть тень печали, но проблески обеспокоенности о чём-то ином затмевают её. Тем не менее, он отвлекает от грусти самых младших в доме, старается их воодушевить. Это слабо работает, но Аякс перестаёт рыдать, Гето вылезает из книги, а Сатору не носиться сдувающимся воздушным шаром. Люмин натянуто улыбается, смотря на это, но ничего не говорит: в отличии от других, она горюет не по Аято. Куникудзуши не видит Перуэр — та заперлась в своей комнате, — но уверен в её спокойствии. Так же он не думает, что грустит Меньшов или Чернышевский — они с меньшей силой привязываются к людям. Ады тоже нет в гостиной, но она из тех людей, которые не льют слезы из-за плохих инцидентов. Яэ остро смотрит на переживания из-за Аято. Её маска хороша заставляет играть эту роль, но Скарамучча видит трещины. Мико тоже грустит — но иначе, словно она не знает Аято. Словно всё, что их связывает, было только долгим сном для неё. Словно... Куникудзуши не спрашивает о случившихся изменениях; когда Яэ захочет рассказать, она расскажет. Но не сейчас. Может быть, не ему. Он касается свежего пореза — тот уже заживает, через пару часов останется лишь белесый шрам. Но... Само ощущение раны от скальпеля Скарамучче не нравиться: его ранили так лишь однажды, много лет назад. В тот раз это тоже был Дотторе. === На следующий день Люмин говорит: — Я отправляюсь на охоту за Паймон. Не хочешь присоединиться ко мне? Куникудзуши хмыкает, отрицательно качая головой. В его руках блестит стакан с каким-то алкоголем из запасов Дотторе — не самое лучшее время чтобы пить, но он устал от висящей в воздухе недосказанности. — С таким предложением тебе к Аяксу. Заодно и сблизитесь нормально, — говорит Скарамучча. — Но Аякс не... — Вайлианхарт смущённо замолкает, недоговаривая фразу. — Не что? Не готов к этому? — спрашивает Куникудзуши. — Не беспокойся, дело поможет ему пережить потерю. Даже такое. И о своих чувствах тоже не переживай, Аякс всё ещё подросток, но тебя он любит и готов к следующей ступени отношений. — Я старше его минимум на сто лет, — качает разочарованно головой Люмин. — Ему же только шестнадцать. — Но ведёшь и мыслишь ты как юная девушка, а не умудрённая жизнью старушка. Конечно, со временем это измениться — в какой-то момент он вырастет и постареет... Но людской век не столь короткий, поэтому попытайся, раз хочешь, — говорит Скарамучча. Он хорошо знает мимолётность времени, но краткосрочное счастье всегда остаётся счастьем благодаря ценным воспоминаниям. — Очень уж ты знающий, — вздыхает Вайлианхарт. — Но я приму это к сведению, — она направляется, но разворачивается у порога и говорит: — Спасибо, — перед тем, как уйти. Куникудзуши в глубине своей души надеется, что смог помочь ей. В конце концов кому, как не ему, знать тяжесть поиска отгадки на такой вопрос? === Яэ начинает активно заниматься делами партии — не то чтобы она раньше все делала спустя рукава, но такого рвения не было, — и Скарамучча видит, как она меняется. Споткнувшись в чём-то один раз, в следующий не спотыкается. Столкнувшись с отпрором или упрёком, меняет слова, создаёт другую их суть. Но она сильно похожа на умную куклу. Не на кицунэ. Мико говорит с людьми — с самыми бедными и богатыми, глупыми и умными, эмпатичными и не очень. Она составляет таблицы, ругается с оставшимися на Востоке чиновниками, строит полицейских нужным ей образом. Находит нужный ключ ко всем каким-то образом. Как механизм. Её изменения идут на пользу партии, но Куникудзуши беспокоится. Как можно не беспокоится, если она ведёт себя совершенно иначе, чем неделю назад? Никак. === Спустя неделю они хоронят пустой гроб — тело Аято не нашли. Яэ пропускает похороны, занятая разработкой политического курса Востока — после побега Хэйцеля и его приближенных власть в свои руки берут партии. Но на похоронах собираются многие аристократы, перешёптываясь о происходящем. — Ах, я слышала, что маршал был задушен своей женой!.. — восклицает одна из дам, и Скарамучча понимает какие завтра будут заголовки у газет. — Могу предположить, почему госпожа Камисато даже не пришла на похороны мужа... И почему тела Восьмого не показывают, — соглашается господин рядом с дамой. — А если на самом деле это Второй решил устранить своего коллегу?.. Куникудзуши перестаёт вслушиваться в разговоры. Люди любят сплетничать, а жёлтые газеты не проходят мимо таких сенсаций. Дотторе, видимо, тоже не рад тому, что говорят об Аято, но Каслана сбежать не может — его почти облепили аристократы, пророчащие его следующим маршалом. Скарамучча хмыкает, зная насколько они не правы: насколько бы доктор не был талантливым, он остаётся доктором. Да и едва ли сейчас будут искать нового маршала — президент сбежал, его министры улетучились следом, а значит страну ждёт долгая делёжка власти. — Ада!.. — возмущено восклицает Сатору, отвлекая Куникудзуши от мыслей. Он разворачивается в сторону младшей Касланы и лицезреет чуть ли не самую удивительную картину за последнюю неделю: обычно серьезная Седьмая одета в бежево-серую рубашку, чёрные брюки, грязно-зеленый плащ. На ее голове голубой парик, на носу очки. Скарамучча протирает глаза. Но нет, чудное видение никуда не исчезает. Ада все еще в парике, очках и одежде сильно смахивающей на повседневный наряд Аято. — Сатору, — кивает Седьмая, — моя дорогая сестра, как же я рада видеть тебя! Пойдем выпьем бокальчик вина за нашу встречу, — она утаскивает младшую Каслану к столу с напитками и закусками. Куникудзуши следует за ними, беспокоясь о ситуации. «Что нашло на Седьмую?» — думает он. Сатору идет за, фактически, своей племянницей покорно, но оборачивается на Скарамуччу. В ее взгляде обеспокоенность смешана с паникой — она тоже не знает, почему Ада ведет себя так. Вот и легко предсказуемые похороны, да. Картина «Приплыли», не иначе. === У стола с едой стоит Гето, и Скарамучча вовсе не удивлён — Сатору редко появляется на людях без сопровождения брата, пока Дотторе отыгрывает роль Предвестника и скрывает свою семью от внешнего мира. Сатору следует за Адой, продолжающей дурачиться, растягивать губы все шире в улыбке, здоровается со случайными людьми и ввергает их в удивление. Седьмую в ней никто не узнает, что к лучшему по мнению Куникудзуши. — Что на неё нашло? — спрашивает он Гето, опираясь на стол. — Аластор, — вздыхает тот. Скарамучча осоловело моргает. Косится под скатерть, но там никого нет. — Что случилось, шляпник? — тот же голос доносится откуда-то со столешницы. — Стол, молчать, — приказывает Гето с обречённостью в голосе. Значит, Куникудзуши не показалось: стол и вправду говорил. — Аластор заколдовал тут часть мебели, включая его, — кивает Гето на стол, объясняя происходящее — и чем-то напоил Аду. — А её одежда и прочие элементы образа? — вздыхает Скарамучча, вычленяя главное в словах подростка и устав удивляться от сюрреализма вокруг. Подумаешь, говорящий стол — пока ему не дают имя и не делают частью семьи ничего страшного нет. — Спроси Фэн Сяо, — пожимает плечами Гето. — Это он их притащил. Куникудзуши трёт переносицу. «Фэн Сяо? Серьезно?» — думает он. Лучше бы это был сам Аято — смысла было бы больше. — Ага. Понятно, — кивает Скарамучча. Замечает алый проблеск рядом с пустым гробом Камисато. — Последи за... — он вздыхает. — За этим цирком. Я поищу сам знаешь кого. — Удачи, — кивает Гето. — Поколоти их, шляпник, — поддерживает общее настроение стол. Куникудзуши его даже немного жаль, но надо выяснить мотивы Аластора и, может быть, Фэн Сяо. === — Яэ сделала не тот выбор, а Аято... — чуть ли не восклицает Зандик. Скарамучча морщиться, предчувствуя проблемы: одно дело почти безвредные сплетни жёлтых газет, другое это почти официальное заявление, которое запросто используют более серьезные журналисты. Дотторе, что, пьян, раз разбрасывается такими словами? — Да-да, — кивает Аластор. На его лице есть грусть, но любопытства больше. Сильно больше. А ещё он ощущается знающим что-то важное, но неприятное. — Опять хороню друга... — сильно тише говорит Дотторе. Маска скрывает его глаза, но не слёзы на щеках. — Ты уверен... что Аято мёртв? — спрашивает Аластор. — Нет. Я буду его искать — я уже ищу его. Не может Аято умереть, ему чертовски сильно везёт. Скорее поверю в то, что Хэйцель его похитил, чем в смерть Аято, — Каслана неуклюже поддается к Аластору. «Пьян», — констатирует Куникудзуши. — Я помогу, — заверяет Радио-демон. — И я, — выдыхает Скарамучча, делая последние несколько шагов к гробу. Тот пуст, как и должно быть. — Как и все, впрочем. — Но не Яэ, — почти утверждает Дотторе. — Почему же? — Куникудзуши достаёт пачку сигарет. — Яэ тоже. Но для неё важнее сохранение дел Аято. Можно быть... Сохранение его дома, — он закуривает. — Тогда почему же она отказалась от его предложения? — спрашивает Каслана. Аластор приобнимает его, давая опереться на себя. — А ты знаешь, какой он дал ей выбор? — спрашивает Скарамучча. Дотторе красноречиво молчит. — Вот и я тоже не знаю. Знают лишь они двое. И если один неизвестно где, а вторая больше похожа на разумную машину, чем на кицунэ, то нет смысла кого-то сейчас обвинять, не находишь? — Не нахожу, — соглашается Дотторе с тем упрямством, что присуще только пьяным Касланам. — Ожидаемо, — Куникудзуши неаккуратно сжимает сигарету: она ломается. — В любом случае, со временем всё прояснится, — он растирает обломки сигареты носком ботинка, туша искры. — И тот цирк, который сейчас устраивает Ада, тоже. Точнее его причины, — переводит взгляд на Радио-демона Скарамучча. — Гето сказал мне, что Аластор опоил Аду, оживил мебель... Эти слова не были ложью, верно? — Куникудзуши очень добро смотрит на Радио-демона. Очень добро. И понимающе. И улыбается он так же. Будь на месте Аластора обычный человек, то он бы уже бежал без оглядки куда-нибудь подальше. Дотторе нажимает какие-то кнопки на маске, промахиваясь пару раз — посреди его лба открывается ярко светящий фонарь, быстро сменный на странной формы сенсор. На третий раз перед левым глазом Второго появляется линза, а нижний край маски становится почти прозрачным. Спустя недолгое время, разглядев в толпе аристократов Аду, Зандик ёмко говорит: — Твою ж... — и, покачиваясь, идёт к людям. Беспокоясь о нём, Аластор поддерживает его за руку, следуя в том же направлении. === У гроба пустого, ожидающего участи быть закопанным в землю, Куникудзуши стоит долго, находя в ровных линиях нелогичное спокойствие. Кажется, он когда-то тоже быть в таком гробу. Может быть, в прошлой жизни? Скарамучча хмыкает, подпаливая конец новой сигареты. Аято дал ему обещание убить Райдэн. Отомстить ей. А в итоге... — Здравствуй. А в итоге клятвы рушатся. — И ты пришёл, — издаёт смешок Куникудзуши, оборачиваясь к нежданному мужчине. — Миран. === Скарамучча сидит рядом с Аластором в студии радио, перечитывая каркас своей речи. Напевая незамысловатый мотив, Радио-демон настраивает оборудование. Стрелки часов отсчитывают ход времени — двадцать минут до начала утренней программы. Сегодня не будет ничего необычного, просто новости и объявления. Или нет. На стенах висят картины с птицами: павлин, два ворона и фламинго, цапля, снегирь — странный выбор, но Куникудзуши не задерживает взгляд на изображениях надолго. — Готово, — говорит Аластор. Скарамучча молча кивает. Радио-демон привычно ведёт программу, сообщает не очень интересные новости — должности президента и маршала упраздняются, армия Снежной начинает обживаться на границе, дипломат Мондштадта останется ещё на месяц, что-то там ещё... — и делает музыкальные паузы. Сначала Куникудзуши внимательно следит за всем, но потом возвращается к перечитыванию основных моментов речи. Все равно он и так знает почти все важные новости Аурумгаарда и работает над возвращением стабильности в составе «Люстры», поэтому смысла вслушиваться нет. — Основные новости закончились, дорогие слушатели, — улыбается Аластор и разворачивается к Скарамучче. — Но не программа, — вздыхает Куникудзуши. — Я — Сказитель, дезертировавший Шестой из Предвестников Фатуи, — начинает он речь. — В данный момент являюсь частью молодой партии «Люстра». Совместно с госпожой Роу и аналитическими отделами полиции разрабатываю план обороны и эвакуации столицы. И я обращаюсь к вам, к самым обычным людям, с очень нескромной просьбой, — Скарамучча замолкает на несколько секунд, — Пожалуйста, позаботьтесь о своей готовности к непредвиденным ситуациям. Соберите сумку со всем необходимым на всякий случай, объясните происходящее детям и старикам. Будьте готовы буквально ко всему — конфликт Востока и Снежной перейдёт в острую фазу в лучшем случае через несколько недель, но счёт уже идёт на дни. Он не берется предсказать последствия своей речи: народ Аурумгаарда редко слушает власть и приближенных к ней. Куникудзуши их понимает, но сейчас от действий обычных людей зависит многое. — Думаю, так же надо дать официальный комментарий о маршале Камисато. На данный момент его местонахождение неизвестно, тело не найдено. Снежная в пропаже маршала не замешана. Если у вас есть сведения, то обратитесь в полицию, — заканчивает говорить Скарамучча. — Теперь осталось лишь сделать традиционное объявление наград за некоторых личностей и прослушать последнюю песню на это утро, — кивает Аластор спустя пару секунд. — Что ж... Награда за голову неизвестного упала до девятисот тысяч моры. Загадочный серийный убийца наоборот вырос в цене, почти миллион и семьсот тысяч за него. Это связано с нашим маршалом? — спрашивает Радио-демон, ухмыляясь. — Частично, — спокойно пожимает плечами Куникудзуши. — Тем не менее стоимость всё ещё определяется в первую очередь аристократами, а не партиями или остатками правительства. Когда текущий хаос закончится, цена за убийцу скорее всего понизиться. — Именно! — смеётся Аластор. — Самые ценные награды объявлены, остальные можно посмотреть на информационных досках или в газетах, — он прикрывает глаза. — Программа подходит к концу, поэтому давайте послушаем песню. «Созданные желания» авторства Махик Мэйд. Скарамучча прикрывает глаза, слыша резонирующие с его мыслями слова песни: «Тяжесть того греха я искупить смогу только лишь кровью с боя? Или земля моя не примет назад меня под деревьев своих высокие своды?». Когда песня заканчивается, а Радио-демон прощается со слушателями, Куникудзуши собирает свои вещи, собираясь уходить, но Аластор кладёт руку ему на плечо. — Дорогой друг, — говорит он, — не переживаешь ли ты, что серийный убийца может нацелиться на кого-то близкого тебе? Скарамучча смотрит внимательно, обдумывая пришедшую в голову мысль. Достаёт сигарету и закуривает, не обращая внимание на то, что стоят они в центре тесной комнаты с приличным количеством сложного оборудования. — Есть ли основание для такого предположения? — спрашивает он, выдыхая дым. «Если я прав, — думает Куникудзуши, — то это получается почти угрозой. Но если не прав, то...». — Хотя... Да, определенно они есть. И стоят прямо напротив меня, верно? — Догадайся, — улыбается шире Аластор, и это становится ответом. Верно. Верно. «Ох», — думает Скарамучча. — Фэн Сяо знает? — Возможно. Нет. Не знаю, — заходится смехом Радио-демон. — Ты ходишь по очень тонкому льду, — говорит Куникудзуши. — Но текущее положение дел не допускает ещё одной трещины в структуре ещё даже не сложившейся власти. А с учётом твоей «популярности»... — делает затяжку он, переставая говорить. Выдыхает дым. — Пока что ты жив и на свободе. Но потом всё может измениться. Ты предупреждён, — открывает дверь и идёт к выходу Скарамучча. Либо Аластор услышит, либо... Что ж, выбор в любом случае будет зависеть только от него. === На следующий день Куникудзуши с улыбкой подписывает договор об аренде небольшого офиса для «Люстры» — Дотторе не выгоняет партию из дома Каслан, но оттуда слишком далеко до здания полиции и многих важных мест города. Миран, присутствующий на встрече в качестве — Скарамучча, думая об этом, каждый раз насмешливо хмыкает — стажёра наоборот хмурится, смотря на цифры залога и еженедельной платы: суммы приличные, но чего-то лучше все равно не найти. Когда владелец помещения уходит, обращаясь к Исии Куникудзуши говорит: — Теперь это твой новый дом на ближайшие пару лет. Понадеюсь на твоё благоразумие и чувство ответственности, — он обводит взглядом светлую комнату, в которой стоят несколько пока что пустых столов, стульев и шкафов. Две соседние комнаты являются условно жилыми — одна для Мирана, вторая на всякий случай. Чуть дальше по коридору находится будущий кабинет для приема важных гостей, наполненный сейчас устаревшим хламом прошлых арендаторов. — Конечно. Я чту договоренности, — с грустью смотря на толстый слой пыли Исии кивает. Скарамучча представляет какое количество работы ему предстоит в скором времени. Но Миран знал на что идёт в своём желании сблизится с Яэ. — Хорошо. Обживайся и начинай уборку. Не спеши. Если в чём-то будешь не уверен, то спроси меня или подожди, — повторяет ему общий план Куникудзуши. — Список необходимого пришлешь Сугуру, он занимается бухгалтерией партии. — Помню, господин Предвестник. Вы можете не повторять. Скарамучча морщится, услышав свой нелюбимый титул. — Я теперь не предвестник и для тебя не господин, — говорит Куникудзуши резко. — Пожалуйста, вспомни кто ты, страж. Думаешь, лесть красит твои слова? — он скрещивает руки на груди. — Ты остался таким же, — сдается Миран. — Или так кажется мне из-за Сангономии? — Если на протяжении всех поколений жрицы воспитываются по той же методике, по которой учил меня Рэйдан, то мне очень жаль их, — хмыкает Скарамучча, словно не злился всего минуту назад. Смотрит на часы, болезненно хмурясь: — Мне скоро надо быть на совещании. Вернёмся к диалогу, например, вечером, — он идёт к двери. — До встречи. — Удачи, — желает Исии эхом. Выйдя из комнаты и прикрыв дверь, Куникудзуши, вопреки своим словам, останавливается на месте. Спустя пару десятков секунд он слышит как Миран издаёт звук средний между рыком и уставшим стоном полным разочарования. Скарамучча разворачивается и идёт к выходу из здания. Он получил всё, что хотел. Теперь пора поспешить к башне полиции на очередной период разработки плана эвакуации. Царица ждать ничего не будет, и её терпение уже на исходе — это Куникудзуши знает слишком хорошо. «Только бы Капитан не изменил своим принципам», — думает он, заметив шпиль башни. === Яэ скучающе зевает, рассматривая большую и полную подробностей карту города: на ней оставлены десятки пометок, записей, ссылок на другие карты... План эвакуации города прорисовывается в них. По расчетам Ванарана, при удачном стечении обстоятельств получится спасти более восьмидесяти процентов населения Лас-Голден. Яэ считает это недостаточным, но лучше не сделать. Зато хуже запросто. Юлиан в стороне готовит речь для граждан, Хуань набирает текст инструкции. Жанн спорит с Люманрахао о необходимости спасения культурного наследия — первый считает, что нет толку спасать картины и статуи, если в таком случае выживет меньше людей, второй кричит о ровно обратном. Цзкай бросает на этот спор суровые взгляды над книгой, но быстро возвращается к справочнику подземных коммуникаций. Яэ знает: скоро до башни доберутся Роу и Санс, приведя на собрание старого библиотекаря и второго ведущего радио по совместительству — старик умен, а во времена своей молодости облазил окрестности города вдоль и поперёк. Возможно он сможет помочь. Или нет, но не будет информация от опытного человека лишней. Скарамучча запаздывает. Это немного беспокоит Яэ, ведь ее, наверное, брат (как еще назвать Франкенштейна, сшитого отцом), является эталоном пунктуальности, да к тому же нес с собой несколько важных документов. Да и Миран непредсказуем, а сил для убийства Куникудзуши ему хватит с лихвой. За окном зажигаются огни — два вдали, а один совсем рядом с башней. Яэ беспокойно встает со стула. — Всем приготовиться! Что-то случилось, — она рывком добирается до окна, вглядываясь в эмблемы на поверхности неба. — Кажется, нам пора использовать план эвакуации. Ванаран? — Есть ли другой выход? — философски спрашивает мужчина, тяжело вздыхая. Яэ понимает почему: план сырой, вероятность успеха невелика. Но... Обломки стекла сыпятся на пол, Скарамучча, окутанный молниями, влетает в Мико. — Быстро! — кричит он. — Капитан приближается. Все бледнеют. Юлиан выбегает из зала, видимо, направляясь в комнату с радио-оборудованием. Ванаран идет следом, но сталкивается в дверях с красноволосым молодым человеком. — Враг на пороге, — хрипит юноша, хватаясь за грудь. — Пят... Пятнадцать минут. — Уже меньше, — поправляет его светловолосая девушка, отталкивая застывшего Ванарана в сторону. — Дедушка отправил сигнал о подмоге. Но... — теперь уже ее и молодого человека оттаскивают в сторону пара солдат армии Аурумгаарда. Габриэль уверено заходит в зал. Обводит глазами собравшихся, задерживая взгляд на главах партий. Подает безмолвный знак солдатам: те оцепляют комнату, встают парами и тройками за спины всех членов партий, исключая Яэ — рядом с ней встает Фэн Сяо. — Объявляю военное положение. Все решения принимает армия. Несогласные сейчас же будут убиты, — говорит Чернышевский. — Это касается всех. Люманрахао достает из внутреннего кармана пистолет и пытается выстрелить в Габриэля, но пуля попадает в фасад двери. В следующую секунду глава партии неверяще смотрит в пустоту, сжимая рубашку на груди — по ткани расползается темное пятно. — Спасибо, — говорит Чернышевский солдату, делая несколько шагов к центру зала. — Есть кто-то готовый попытаться повторить попытку вашего коллеги? — он смотрит на Яэ с широкой ухмылкой на лице. Мико улыбается в ответ на мгновение, а после отворачивается к разбитому окну. Столбы света и эмблемы на небесах уже не видны. Но с окраины Лас-Голден доносятся тихие, далекие взрывы. Армия Царицы прибыла. Отвлекшись на ситуацию на улице, Яэ упускает момент смерти Жанна, оборачиваясь на громкий выстрел. Глаза Простина стекленеют почти мгновенно. Уже два трупа. Через секунду к ним присоединяется третий — Хуань пытается убежать, но смертоносная пуля в его голове мешает ему. — Сэр, Юлиан отказался сотрудничать, — в зал входит полицейский, говоря о смерти Вангога словно о неважном факте. Мико уверена, что все солдаты в этой комнате — скорее на этом этаже или во всем здании — сказали бы так же. — Печально. Он успел добраться и объявить о ситуации по громкоговорителям? — спрашивает Габриэль. — Нет, сэр, — отвечает полицейский. — Тогда займись этим. Нам пора начинать эвакуацию, — Чернышевский смотрит карту. Солдаты повинуются его приказу, выходят из комнаты. — Шестой, вы согласны нам содействовать, выйдя на поле боя? — Да, — кивает Скарамучча. — Я тоже! — восклицает Альберих, засовывая голову в проём двери, но его мгновенно оттаскивают в сторону солдаты совместно с молодыми людьми, передавшими послание Отто. Яэ мысленно сочуствует мондштадцам, оказавшийся на войне в достаточно юном возврасте. — Фэн Сяо, проследи за гостями города, — говорит Габриэль. — Шестой, мы на передовую. Леди Яэ, вы... — С вами, — безаппеляционно заявляет Мико, скрестив руки на груди. — Толку от меня здесь не будет, а вот с боем я могу помочь. Еще не успела растерять все навыки, — она смотрит в окно на улицу. Армию Царицы, кажется, что-то задерживает, но с столь дальнего растояния нельзя сказать точно. — Хорошо, — кивает Чернышевский. Внезапно он отшатывается назад, выставляя руку с пистолетом в сторону. Звучит выстрел, и Яэ смотрит на оседающего Ванарана, попытавшегося обрушить на голову Габриэля меч. С глухим стуком мужчина и холодное оружие оказываются на полу. — Идем, — переступив через труп, говорит Чернышевский. Яэ, Скарамучча и Фэн Сяо повинуются ему. Война перешла в активную фразу. Бежать некуда. Остается лишь один выбор — бой на смерть. === Яэ торопится. Очень торопится. Почти падает, споткнувшись о камень, когда пересекает очередной квартал. Она использует силу Электро, пробивая глухую стену переулка впереди себя, оказываясь на центральной площади. То, что было когда-то величественной, монолитной площадью, теперь похоже на руины древнего города. Покосившиеся таблички торговых домов, упавшие тут и там, неоновые вывески, брошенные разбитые автомобили, продолжающие сигналить болезненным для ушей звуком. -Не останавливайся, Яэ!-Куникудзуши толкает ее в сторону, едва успевая спасти от упавшего артиллерийского снаряда, что разрывается. Взрывная волна откидывает их немного в сторону.-по нам бьют из артиллерии. Встав обратно на ноги, Яэ лишь кивает Скарамучче, стараясь бежать быстрее, чем до этого. Ее ноги начинают болеть, но сейчас нет смысла обращать на это внимание — усталость и раны будут важны позднее. -Рассредоточиться, поднять щиты!-Чернышевский разворачивается, немедля отдавая команду двум солдатам. Те беспрекословно достают из-за спины металлические пластины, раскрывая защитный экран над площадью.-Это задержит наступление, на некоторое время.-смотря в сторону Скарамуччи и Яэ, Габриэль хмурится.-я постараюсь собрать людей здесь, а ваша задача состоит в том, чтобы как можно скорее добраться до главных ворот! Смотря на Габриэля, Яэ не верит, что это тот самый отзывчивый и добрый секретарь ее умершего мужа. Как будто со смертью Аято все изменились. Холодный и отстраненный взгляд Чернышевского теперь сильно напоминает Яэ о самом Камисато, который становился столь же собранным и решительным в подобных ситуациях. -Спасибо, что помогаешь, Габриэль.-отдав честь Габриэлю, Мико развернулась в сторону арки главных ворот, что вот уже виднелась по прямой, только пересечь длинную дорогу. -Я делаю это не ради вас, леди Яэ.-смерив женщину хмурым взглядом, Чернышевский развернулся к солдатам.-но потому, что сам Лорд Камисато сделал бы тоже самое. Мой долг-исполнить его незаконченную волю. === -Осталось совсем немного.-перескакивая через обломки машин, Куникудзуши разрезает летящие в кицунэ обломки лезвием, наполненным Электро.-почти добрались! В них летит с десяток ракет артиллерии с скоростью столь быстрой, что заблокировать все физически невозможно. Мико вскрикивает, когда один из снарядов разрывается почти под ее ногами, отбрасывая ее в дом, чьи стекла падают осколками на землю. -Яэ!-в голосе Куникудзуши появляется беспокойство.-ты цела?-подбежав к впечатанной в стену здания кицунэ, Скарамучча проверяет ее пульс. -Кхах...-отхаркивая кровью, кицунэ по-лисьи улыбается, кладя руку Куникудзуши на плечо.-я не умру так просто, тебе на зло...-с губ льется струйка крови, но Яэ выглядит уверенной.-иди же, я тут как-нибудь сама, братец. — слово — результат ее долгих размышлений — слетает с губ непроизвольно, но менее весомым оно от этого не становится. Куникудзуши смотрит на нее удивленно, но через секунду уверенно кивает, отпустив запястье Мико. Окутывая тело энергией Электро, Скарамучча внимательно смотрит Яэ в глаза. -Ты не помри здесь, сестренка.-Шестой улыбается нежно и мягко, после чего исчезает в фиолетовой вспышке, оставляя Яэ одну. Она болезненно хрипит, отлепляясь от стены здания. Из порезов, оставленных осколками стекла, вытекает кровь. Надо бы хоть что-то с этим сделать, но сил не хватает. -Ну, моя роль выполнена.-оседая на ломаном тротуаре, Яэ смотрит в небо, где все также горят три символа.-надеюсь, что вы сможете защитить город, и людей.-она тянется вперед, к пачке сигарет, выпавшей из кармана Куникудзуши. «Никогда не была курильщицей. — думает она, поддевая пальцем крышку коробочки. Достает сигарету.-но сейчас как будто б иначе нельзя».-кровь все еще тонкой струйкой вытекает изо рта, но она сейчас не обращает это внимание.-в какое дерьмовое время мы с тобой жили, Аято.- говорит Яэ, щелкая зажигалкой. Прикуривает сигарету.-ну, хотя бы там встретимся.-делая затяжку, Мико беззлобно и слабо улыбается.-и тогда уж будем вместе навсегда. -Никогда бы не подумал, что это услышу.-Яэ даже слегка вздрогнула, поворачивая голову в сторону такого знакомого голоса.-ну, хотя бы в конце своего пути ты стала похожа на меня.-мягко улыбнувшись, Камисато медленно подходил к жене. -Я уже умерла, а все это — лишь моя галлюцинация?-обращаясь к Аято, кицунэ протянула вперед руку, которая прошла сквозь Камисато.-странно...если ты галюцинация, то почему я не могу до тебя докоснуться.-откашлявшись кровью, Яэ опустила руку, сделав вторую затяжку, которая отразилась болезненным кашлем. -Важно не какой я, а что я здесь.-ладонь Аято опустилась на голову Яэ и неосязаемым движением как бы растрепала волосы.-бродящий в тенях ночи, не правда ли поэтично?-мягко улыбаясь, Аято положил свою руку поверх упавшей руки жены. Смотря в сторону умершего мужа, Мико болезненно усмехается, делая третью затяжку. Легкие горят, но, кажется, об этом уже и думать не придется. Ей осталось немного. Совсем чуть-чуть. -Кхах...конечно, любовь моя.-подняв дрожащими движениями голову, чтобы рассмотреть лицо Аято, кицунэ мягко улыбнулась.-из сотен тысяч вариантов событий той ночи, девяносто девять тысяч, девятьсот девяносто девять раз я бы ответила «да»...-сделав четвертую затяжку, Яэ зашлась в приступе кашля.-и лишь единичный стал нашим... -Не печалься за это, любовь моя...-усевшись рядом, Аято усмехнулся.-мир, в котором мы жили и впрямь был дерьмовым. А все остальное, уже явно было не нашей заботой.-чиркнув зажигалкой, которая тут же испарилась из его руки, Камисато закурил.-однако, судьба позволила нам быть вместе, даже в конце пути.-сделав затяжку, Аято улыбнулся уголками губ, потихоньку начиная светиться.-не правда ли это подарок? Практически не соображающая Яэ уже лишь только кивнула. Силы покидали ее. Все-таки, она жалела о многом. О том, что так и не смогла наладить отношения с отцом и братом. О том, что так и не посетила могилу матери, после ее смерти и вовсе отрекаясь от любого упоминания Сайгу в контексте родителя. Что не смогла остановить лучшую подругу, когда та нуждалась в поддержке. О том, что она не ценила то, что имела. И конечно же о том, что она все потеряла, даже не пытаясь что-то с этим сделать. -Нет нужды отвечать, любовь моя.-улыбаясь, Аято положил ладонь на ее лицо, застилая взор кицунэ.-знай, что на той стороне мы обязательно встретимся. Проваливаясь будто бы в пучину Бездны, Яэ уже не думала ни о каких проблемах. Она воображала себе лишь одну картину: Она, Аято, отец, мать и брат. Все стоят на крыльце небольшого деревянного домика у берега океана, ловя шум волн и покой. На лицах нет сожаления или боли, лишь мягкая, добрая улыбка. Как жаль, что все это лишь сладкий сон, и ничего больше. Наверное...ей стоит сказать миру....прощай? === Смотря на оставленное жизнью тело Яэ, Аято лишь еще раз мягко улыбнулся, проведя ладонью вниз, и закрывая мертвенно-стеклянные глаза жены. -Нам пора в лучший мир, моя звездочка...-мягко улыбаясь, Аято медленно шел вперед. С каждым шагом, он становился все ярче и ярче, пока и вовсе не растворился в яркой вспышке, слившись с дуновением ветра, что сбил подбежавшему к мертвой кицунэ Чернышевскому фуражку. Их жизнь окончена. Пора другим брать на себя роль спасителей. Все же прав был Агарес, они не справились со своей работой...