Часть 75
17 декабря 2025 г., 22:45
А следующим утром Журавль открыл глаза и даже успел порадоваться солнышку первые секунд двадцать. Уже потом его настигли головная боль, головокружение, тошнота и, что самое страшное, обрывочные воспоминания о вчерашнем дне. Дима не помнил всего, но там явно происходило что-то очень сверхъестественное: они с Вовой точно целовались, Дима почему-то плакал… вряд ли это связано с поцелуем… и точно ему было очень хорошо. А ещё Дима обнаружил у себя на руке обручальное кольцо, видимо, Вова всё-таки смиловался и вернул. И всё-таки нашего героя очень пугали эти два открытых воспоминания: поцелуй и слёзы. Может, они поцеловались по Диминой инициативе, Вове это не понравилось, он ушёл, и Дима, соответственно, начал плакать? И вариант был, к сожалению, крайне правдоподобным, ведь Вовы рядом почему-то не оказалось…
Но прежде, чем Дима успел довести себя до истерики, Вова всё-таки явился. И не просто явился — вышел из ванной в одних шортах и с красивейшим абсолютно нежным букетом из белых и светло-розовых роз. А у Димы аж дыхание замерло на мгновение.
— Это кто проснулся? — тихо посмеялся Вова, а тот уже на данном этапе абсолютно счастливо заулыбался.
— Это мне? — аж чуть засмущался Дима.
— Нет конечно, спать надо меньше, я уже к туркам присмотрелся, пока. — не менее позитивно ответил Вова, а тот, конечно, посмеялся. — Тебе, тебе, держи. Люблю тебя очень сильно.
Отдав букет, Вова ещё и в губы его чмокнул, а Дима поплыл уже окончательно. Наконец вспомнил, что вчера всё в итоге закончилось благополучно, и они теперь даже пара… Господи, невероятно.
— И я тебя, мой мальчик любимый, спасибо больше. — абсолютно умилённо произнёс Дима и, как только Вова плюхнулся рядом, стиснул его в своих крепких объятиях. А после с абсолютным восторгом во взгляде продолжил рассматривать свой новый букет. — Бля-я, какие красивые… Ты их даже подрезал сам?
— Ну да, к слову о том, что я делал в ванной с цветами. Просто я проснулся рано, потому что днём поспал много, встретился с Тимой, сходили тебе за цветочками, пришли, а ты спишь, ну я и решил ещё чем-нибудь заняться, я же у нас хозяйственный.
— Ты мой хороший. — тихо посмеялся Дима и мягко поцеловал его. — Люблю тебя не могу. А ты мне скажи, пожалуйста, я вчера адекватно себя вёл? Просто чё-то какое-то странное ощущение…
— Да-да, вообще нормально. — заверил Вова. — У меня видео есть. Хочешь посмотреть?
— Я помню. — уже смеясь вместе с ним, настороженно покивал Дима. — Что мы что-то снимали. Но я не помню содержание…
— Ничего страшного, Димулик, я напомню. — кивнул Вова и мигом включил видео.
Нормально пережил Дима только своё приветствие, а дальше у него начался психологический хоррор. Вова совершенно безбожно ржал, а Дима смотрел на всё это широко раскрытыми от шока глазами и прикрывал одну часть лица рукой, будто бы это могло хоть чем-то помочь. А когда он вчерашний полез к Вове в карман шорт, Дима в реальном времени вообще с головой занырнул под одеяло.
— Смотри, самое интересное!
— Володя, это насилие над личностью! — истерически закричал тот, а Вову прорвало окончательно.
И тем не менее Дима, конечно, досмотрел. С усилием, испытывая крайнюю степень стыда за собственное поведение, но всё-таки. А в конце видео было даже милым, ведь там они договаривались начать встречаться. Но по окончании просмотра Дима в любом случае скатился в истерику вместе с партнёром.
— Господи, прости меня, пожалуйста… — первым делом сказал Дима, лицом уткнувшись ему в плечо. — Это просто пиздец…
— Ну ты охуевший, конечно, я на воздержании уже месяц нахуй, а он мне чуть не в трусы лезет!
— Да не может быть, я же не такой… — с ещё теплящейся в глубине души надеждой произнёс Дима, а Вову накрыло окончательно. — Ну как же так?.. Где же пистолет?.. — пробормотал он и заглянул в тумбочку, куда Вова вчера тот пистолет и убирал. — Ты реально спрятал?
— Я подумал, что ты можешь слишком впечатлиться просмотренным… — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Нет, правда, Димуль, всё хорошо, не надо переживать.
— Ты уверен?.. Я же ёбаный кринж, блять, Господи…
— Так я же тебя всю жизнь и ждал, потому что я кринж и ты кринж, мы идеально друг другу подходим. — пытался донести Вова, а Дима всё-таки непроизвольно улыбнулся.
— Сука… «Мы с вами ещё пообщаемся»… — процитировал себя вчерашнего Дима и вместе с Вовой по новой скатился в истерику.
Разумеется, Дима прекрасно понимал, что действительно заработал себе клеймо на всю жизнь, и тем не менее стыдно ему быть в конце концов перестало благодаря Вове, который его нисколько не осуждал и только по-доброму смеялся над всей этой ситуацией. А ещё к Диме наконец вернулись все воспоминания, и теперь в своей любви к этому человеку он потерялся окончательно из-за совокупности всех факторов. Не сказать, конечно, что сегодня Дима сильно расстроился бы, если бы вчера они действительно переспали, но ему всё-таки искренне хотелось провести свой первый раз в трезвом состоянии.
А товарищи тем временем все вместе собрались на завтраке. Наверно, могли бы поесть и отдельно друг от друга, за разными столами, но коллектив был крайне дружен, да и отель явно неплох. Работники отеля очень быстро уловили суть происходящего — приехавшие одной компанией тридцать семь человек — и организовали для товарищей на веранде целый отдельный стол, занимающий буквально всю левую сторону. Вид отсюда открывался, конечно, потрясающий — на море и горы, а с друзей даже денег за эту небольшую услугу не взяли.
Ресторан тоже находился на первом этаже, как и веранда, и, разумеется, выглядел не менее впечатляюще. Куча блюд на выбор, миллион напитков в баре, и всё это практически без очередей, поскольку добрались до завтрака наши друзья только ближе к половине одиннадцатого. Последними к ним присоединились Арс с Антоном, теперь не хватало только Вовы и Журавля.
— Заебали чурки ёбанные. — выдал Серёжа, вернувшись к столу, а товарищей, прежде обсуждавших прекрасный интерьер, накрыло моментально. — Понаехали нахуй! Я стою, блять, пытаюсь взять себе оладушек, а какой-то ёбаный выблядок малолетний мне под руку лезет, я его задеваю, а он мне кипяток свой на ногу вылил!
— Я надеюсь, он был отправлен в свободный полёт? — спросил Шевелев.
— Конечно, улетел у меня нахуй.
— Серёжа, так нельзя. — вклинился Олег.
— Почему? — удивился тот.
— Ну ты… здесь так много плохого, что я даже не знаю, с чего начать… — вздохнул Олег. — Во-первых, слово «чурки» расистское. Ты тоже не совсем славянин, зачем же ты употребляешь это слово? Во-вторых, нельзя называть ребёнка так, как ты его назвал. В-третьих, он сделал это неспециально, ты тоже должен иметь какое-то понимание. В-четвёртых, насилие в целом неприемлемо. В-пятых, слишком много мата, ты слышишь свою речь?
— Бля, иди нахуй. — с таким красноречивым выражением лица выдал Серёжа, с секунду посидев, что товарищей накрыло по новой.
— Серёж, так нельзя говорить. — максимально мягко вклинилась Оксана. — Ты же знаешь, какие у нас с Олегом отношения.
— А какие у вас отношения?
— Мы решили, что романтические. — выдал Олег, а там Антон аж чем-то подавился и вилку из рук выронил. — Вчера.
— Поздравляем… — больше удивлённо, чем радостно оценили друзья.
— Спасибо.
— Как-то вы резко. — заметил Стёпа. — Если меня правильно ознакомили с ситуацией.
— Ну а чего ждать в нашем возрасте? — отмахнулась Оксана.
— Просто мы, в отличие от некоторых, здоровые и нормальные люди. — выдал Олег, а товарищи, в большинстве своём понявшие намёк, так выпали, что аж дара речи на секунду лишились. Ведь от Олега, до приезда в Турцию вообще ничего страшного не выдававшего, подобные вещи слышать было… удивительно. Но при том поразительно естественно и органично всё это звучало из его уст.
— Так вот, Серёженька. — успела вклиниться Оксана прежде, чем товарищи нашли что ответить. — В связи с данными обстоятельствами я бы хотела тебя попросить прислушиваться к тому, что говорит Олег. Он умный человек, он желает тебе только добра.
— Он типа мой отчим теперь? — удивился Серёжа.
— Ну типа того.
— Да вы гоните что ли? Какой нахуй отчим? — наконец опешил Антон. — Не слушай их нахуй, никаких отчимов, мы его не принимаем!
— Вот именно! — моментально включился Серёжа. — Почему он отчим? Он мне ничего хорошего не сделал.
— Так он пытается, вы ему не разрешаете. — развела руками Оксана.
— Не надо для меня ничего делать. — отрезал Антон, с сущей ненавистью глядя на того Олега. — Понял?
— А я так вообще не согласен. Мой второй опекун — Вова. Мы так договаривались. — напомнил Серёжа.
— Точно. — тут же одумался Антон. — У меня по документам есть отчим. И он мне нравится намного больше.
— Я вот ему сейчас про чурку расскажу, он скажет, что я молодец. — мечтательно улыбнулся Серёжа.
— Ладно, что хорошего для вас сделал Вова? — поинтересовался Олег.
— А мы с тобой не разговариваем. — оповестил Серёжа и показал ему язык. Антон же натянуто улыбнулся и показал средний палец.
— Но так продолжаться не может. Они и будут любить его, потому что он якобы «хороший» — не спорит с ними, не наказывает, не воспитывает. — рассказал Олег.
— Я на это не могу повлиять. — открестилась Оксана.
— Как ты не можешь на это повлиять? Ты их мать. Ты должна обеспечить детям полноценную семью, а не непонятно что. Сейчас у вас мать и отчим-гей, не имеющий к матери никакого отношения.
— А нам всё нравится. — оповестили Серёжа с Антоном.
— У детей путаются роли и ценности, что из них вырастет? — не понял Олег. — Видишь, они уже думают, что это нормально. Они думают, что всё, что он делает — это нормально. Они вырастут бандитами, ворами, преступниками — кем угодно, кроме нормальных людей.
— Да лучше уж террористом, чем таким, как ты. — хмыкнул Макс.
— А где вообще объект обсуждения? Они там в порядке эксперимента фотосинтезом питаться решили? — предположил Артём, глянув на время.
— Я бы не удивился. — вместе с остальными посмеялся Айдар.
— Так они же ругаться должны были вчера, Вова зеркало разбил. — напомнил Андрей.
— А я слышал, кстати, они орали чё-то ночью. — оповестил Антон.
— Да они смеялись. — поспорил Арс.
— Да нет, точно орали. Мы тоже слушали. — пояснил Паша.
— Так они постоянно орут. — напомнил Дима. — Димочка громогласный и ультразвуковой, крёстный просто с ебанцой.
— Не надо мне, нет тут никаких конфликтов. — быстренько раскинув карты Таро, оповестила Олеся.
— Да там Дмитрий Вячеславович плакал вчера, я сам слышал! — выдал Игорь, и если бы вы только видели выражения лиц товарищей. — Я просто мимо их двери проходил с Зоей и Ромой, они тоже слышали.
— Было. — активно закивали те двое.
— Вот, а мне тоже показалось, что кто-то плакал! — воскликнул Антон. — И потом Вова кричал ещё.
— Да-да, было. — подхватил Стас. — А потом начали бить посуду.
— Да, это я тоже слышал. — поддержал Арс.
— Скандал? — изумились все разом. — И без нас?!
— Вот вам и Вова ваш любимый. — покивал Олег.
— А почему у нас Темура сейчас разорвёт? — поинтересовался Ваня, а там все обратили внимание на Темура, действительно будто бы подавляющего истерический приступ.
— Я мем вспомнил… — выдохнул тот, приподняв взгляд к потолку с таким видом, будто бы сейчас всё-таки взорвётся от смеха. — Извините, продолжайте…
— Чё-то знает, пидорас. — тут же заметила Оксана, а Темур уже аж губы кусать начал. И слава Богу, что именно в этот момент из ресторана всё-таки вышли Вова с Журавлём.
— За ручки не держатся… — с ужасом пробормотали все разом.
— Конечно, не держатся, у Вовы сто тарелок нахуй. — нервно усмехнулся Витя, но товарищи явно придумали теорию поинтереснее.
— Шо с вами, кто умер? — сразу спросил Вова, да и Журавль выглядел озадаченно.
— Вы поссорились! — напомнили все разом.
— Ты его до слёз ебать довёл?
— А посуду вы зачем били?
— Вы уже помирились?
— А чё ругались-то?
— Что, блять?.. — просмеялись оба, а товарищи удивлённо переглянулись.
— Ну вы не отмазывайтесь, мы слышали! — оповестил Антон.
— Что вы нахуй слышали? — нервно усмехнулся Журавль. — Я плакал, потому что мы общались о моей травме, потом мы нахуярились и смеялись, поэтому орали, а потом этот еблан опрокинул стаканы и всё нахуй разбил…
— Блять. — переглянувшись, крайне красноречиво констатировали товарищи и уже в следующий момент тоже рассмеялись.
— А ты знал, гондон? — догадался Макс, обращаясь к Темуру.
— Ну конечно, блять, ебланы, я чуть не сдох… — просмеялся Темур. — Вы бы знали, с какими серьёзными ёблами они обсуждали ваш конфликт…
— Ну вы что, совсем не поругались? — не понял Паша. — Зеркало же!
— Точно, блять, я забыл, мы должны были поругаться! — одумался Журавль. — Всё ты меня сбил нахуй, Паш, ну извини, я в номер зашёл, он из шкафа выпрыгнул и орать начал как ёбнутый, я там всё забыл, кроме номера ритуального агентства!
— У этих стабильно. — сквозь смех махнул рукой Витя.
— Ты волосы уложил? — первым изумлённо заметил Дима, а там и остальные поразились, поскольку у Вовы, кажется, первый раз в жизни волосы лежали идеально, даже чёлочка была максимально аккуратно приподнята вверх. Обычно в связи, вероятно, с особенностями текстуры волосы у него торчали как угодно, только не так, как нужно.
— Это Димочка решил заняться вопросом.
— Я двадцать минут нахуй!.. — с таким бесценным выражением лица заорал Журавль, что товарищей накрыло уже на данном этапе, — пытался бороться с ними расчёской, нихуя не получилось, блять! Потом мы решили попробовать сделать масочку, ещё там кое-что, высушились, ну и плюс я заебашил ему воском специальным это всё. Зато смотрите, какая красота.
— Потрясающе. — подтвердили товарищи и даже похлопали отчаянному Журавлю.
— А ты у меня просто так самый красивый. — рассказал Вова, на что Журавль, конечно, улыбнулся и совершенно непринуждённо его поцеловал.
А товарищи настолько выпали, что на мгновение аж подзависли. Потом в самой крайней степени шока покосились друг на друга, дабы отмести вариант с галлюцинациями, и окончательно убедились, что это видели все. Буквально секунда, и всей толпой они уже поражённо-истерически-счастливо орали во весь голос. Вова, успевший начать есть, аж подавился, а Журавль просто вздрогнул.
— А-а. — наконец поняв, в чём дело, сквозь смех протянули оба.
— Вы чё нахуй?!
— Еба-ать!
— Блять, у меня инсульт! — проорал Антон, аж за сердце схватившись.
— Это инфаркт! — сквозь эйфорический приступ умудрился поправить Вася.
— И он тоже! — согласились чуть не все разом.
— Я вам, блять, говорю, мы все под чем-то. — всё пытался донести Шальнов, а товарищей всё-таки пробрало на смех.
— То есть, вы сосётесь нахуй и молчите?! — аж опешил Ярик.
— Мы ещё и встречаемся… — аккуратно добавил Журавль, а товарищей накрыл второй приступ истерического счастья.
Там половина от радости уже аж прыгала, другие просто орали, обнимались, в общем-то, праздновали как могли. Окружающие иностранные граждане явно были несколько шокированы, но и они к нашим буйным товарищам в какой-то момент привыкнут. Наверно. А после празднования друзья, разумеется, и в крайне красочных поздравлениях рассыпались, Журавль с Вовой только и успевали их благодарить. Там, разумеется, все потребовали подробностей, ну а те и рассказали, конечно, опустив некоторые детали в виде чрезмерной любвеобильности Журавля, например.
— Как быстро растут чужие Димочки. — даже с тоской вздохнул Витя по окончании повествования, а товарищи, конечно, посмеялись. — Как сына родного замуж выдаю, Господи…
— Ой, да не говори. — аж прослезившись, махнула рукой Олеся.
— Друзья, мы дожили ебать! — предельно радостно объявил Темур.
— Это ж, блять, даже не прикол, Надежда же так и не увидела, чем сериал закончился… — просмеялся Антон, а с ним и остальные. — Простите, пожалуйста…
— Царствие небесное… — от греха подальше добавила Лиза.
— Ну всё, теперь и сдохнуть можно, в целом. — решил Ярик.
— Подожди пока, мы ещё за это выпьем, а потом уже… — напомнил Андрей, а остальные тут же затянули воодушевлённое: «О-о».
В общем-то, запланированную ещё вчера пьянку никто не отменял, а тут ещё поводов добавилось, потому друзья уже на данном этапе с нетерпением ждали вечера. Но и день обещал быть весьма занимательным, ведь погода сегодня радовала — никаких штормов и ветров, только солнышко. Именно поэтому большая часть товарищей отправилась на море сразу после завтрака. Остальные же пошли по номерам работать, ведь здесь находился буквально весь рекламный отдел, без которого компания попросту не могла нормально функционировать. По этой причине ребята и распределились почти напополам и договорились работать день через день. Сегодня до самого вечера упорно трудиться предстояло Шальнову, Гороху, Игорю, Зое, Зайцу, Олесе, Саше, Ване и Айдару. Перспектива, конечно, не прельщала, но делать нечего.
А все прочие товарищи наконец добрались до пляжа. Абсолютно белый песочек, голубая почти прозрачная вода, удобные лежаки, ну что же ещё нужно для счастья? Ничего, конечно, потому все сразу нашли себе занятие: большинство тут же полетело в воду, а товарищи поспокойнее остались греться на солнышке.
И Паша с Журавлём тоже некоторое время составляли товарищам компанию в купании. Правда, ровно до того момента, пока не начались бои без правил. Там было принято обоюдное решение ретироваться, пока их не ушатали особо буйные друзья. Всё-таки этим двоим намного ближе было взять по пиву и принять горизонтальное положение. С берега и своих благоверных было попроще контролировать, честно говоря.
— Это кого там топят сейчас? — ужаснулся Паша, поскольку заметил, что Темур, Макс и Антон засунули под воду то ли Стаса, то ли Вову.
— Это моего. — уже даже особо не переживая, ответил Журавль. И не зря он был спокоен — Вова уже в следующий момент вынырнул и принялся топить Антона с Максом, а Темур моментально перешёл на его сторону.
— Как ты их различаешь? — удивился Паша. — Сейчас. Только лица же видно, они одинаковые!
— Ну я просто между бесящимся и орущим выбрал бесящегося. — пояснил Журавль и указал на Стаса, уже кроющего трёхэтажным матом Олега.
— А, да, мой. — с такой любовью произнёс Паша, что тот, конечно, посмеялся. — Прости, а можно очень бестактный вопрос?
— Ну раз уж ты даже извинился заранее.
— Да, я просто… а ты правда боишься сгореть или комплексуешь из-за веса? — рискнул поинтересоваться Паша, поскольку футболку Журавль не снимал вообще. По-прежнему даже купался в ней.
— Комплексую из-за веса. — признал тот, на что Паша только понимающе кивнул. — У меня очень некрасивое тело.
— Это ты сам так решил?
— Ну и вот эти додики помогли. — хмыкнул Дима, имея ввиду Витю, Андрея, Олега и Стаса.
— Ну Витя и меня как только не хуесосил, хотя я, в целом, с ним и согласен. Я, собственно, и спросил не из излишнего любопытства, просто у меня тоже были… и есть проблемы с принятием своего тела.
— У тебя? — удивился Дима.
— Ну это пиздец прозвучит, если честно… но это болезнь, я сейчас не пытаюсь как-то тебя оскорбить. Я считаю себя недостаточно худым. — таки выдал Паша, а Журавль непроизвольно состроил такое красноречивое выражение лица, что тот, конечно, посмеялся. — Я клянусь, я не прикалываюсь.
— Извини, я не хотел обесценивать… — пробормотал Журавль, тем не менее будучи не в силах изменить выражение лица. — Это что-то типа анорексии?
— Наверно, не знаю. Я не разговаривал об этом с Вовой. Чё-то вот… думаю всё сказать, но как-то… не знаю, короче, не решаюсь пока поднимать эту тему, хотя он догадывается, блять, задаёт наводящие вопросы.
— Ну, значит, он знает уже, просто ждёт, пока ты сам эту тему поднимешь.
— Ну у нас вот сегодня сессия… не знаю, блять, может быть поговорим, конечно. Это же РПП скорее всего. А у тебя, кстати?..
— Тоже.
— Ёпта, да я тебя люблю. — усмехнулся Паша и обменялся с ним крепким рукопожатием. — Как с желудком?
— Да пиздец, сдохну послезавтра. — махнул рукой Журавль, а тот, конечно, посмеялся. — Я не ем нормально уже месяц, вот жду, что случится быстрее — об этом узнает Вова и мне придёт пиздец или у меня откажет желудок и мне, в целом, всё тот же пиздец.
— Меня пугает, что мы живём одинаковые жизни, но тем не менее: я не ем нормально недели три и думаю, в целом, о том же. Вот здесь тяжело наёбывать, кстати, в Москве-Воронеже-Рязани я делал вид, что ем, просто не со всеми вместе.
— Да-да-да, но тут я тоже придумал тактику: говорю, что типа аппетита нет, а потом во время какого-нибудь второго завтрака, полдника или позднего ужина ухожу из номера типа есть, ну и при нём какое-нибудь яблоко по чуть-чуть съедаю, чтобы создать видимость. Пока вроде работает.
— Блять, Дима, храни тебя Господь. — совершенно искренне произнёс Паша, а тот только посмеялся. — Я уже думал вскрываться, меня мой заебал со своими подозрениями. Всё, теперь мы официально ходим на все эти доп. приёмы пищи вместе.
— Забились. — без вопросов согласился Журавль и обменялся с ним крепким рукопожатием. — Как всё вскроется, отпиздят нас вместе…
— Уже не так страшно.
— Ну да. А какой у тебя был минимальный вес, извини?
— Да похуй, тебе-то можно, как товарищу по несчастью. Тридцать девять килограмм был самый минимум. — выдал Паша и даже посмеялся с выражения лица товарища. — Да, это был пиздец, я в больничке лежал по этому поводу, там как раз булимия началась, я был похож на скелет ёбаный.
— А сейчас?
— А сейчас я вешу пятьдесят два. А у тебя?
— Ну у меня в обратную сторону, максимум я весил сто двадцать шесть, ну это лет десять назад, наверно, я тогда ещё даже со Стасом не был знаком. А сейчас девяносто три, это я ещё скинул чуть-чуть, но обычно до сотки.
— Ну, кстати, нормально, ты даже не выглядишь.
— Да? — удивился Дима.
— Да, я бы даже не сказал, что ты толстый, просто полненький. — пожал плечами Паша.
— Ну а ты вообще ебать красавец. — оценил Дима и, конечно, обменялся с Пашей крепким рукопожатием. — Но это я просто одежду широкую подбираю, чтоб выглядеть поменьше, так-то там пиздец.
— Да ну перестань. А Вова видел? — заинтересовался Паша.
— Нет, Боже, мне страшно. — нервно усмехнулся Дима. — Этот, блять, сказанёт так сказанёт, я ещё на год в депрессию впаду.
— Это да… Зато прикинь, он-то точно пиздеть не будет, так что если скажет, что ты красивый, ты будешь обязан ему поверить. Это я могу сомневаться в плане лести. — заметил Паша.
— Ага, блять, скажет он. — саркастично покивал Дима. — Даст Бог промолчит.
— Если бы ты ему не нравился, он бы с тобой не был.
— Ну он же ещё не видел, у меня, блять, живот висит буквально.
— Зато на тебе удобно лежать. — придумал Паша. — И вообще ты мягкий и комфортный. Вдруг он так и хотел.
— Да-да, мечта. — посмеиваясь, покивал Дима. — Блин, мне чё-то так жалко этого Арсения…
А Паша только в тот момент обратил внимание на Арса. Тот сидел в сторонке один и весьма печально пил коктейль, наблюдая за товарищами в море.
— Ебанутый? — догадался Паша, а тот, конечно, посмеялся.
— Ну смотри, какой он грустный.
— Бедный, ебать. Дима, он чуть твоего мужика не заебашил, алё!
— Да я помню. Ну он же раскаялся, он вон сам чё-то страдает. Ну нельзя же так, он тоже человек… в какой-то степени. — прикинул Дима. — Он один постоянно, никто с ним не общается. Жалко мальчика.
— Ну… если честно… чуть-чуть да. — таки согласился Паша. — Я же тоже как бы знаю, что он… ну не злой он человек и не маньяк тем более. Он просто долбоёб конченный. Только Стасу не говори, ради Бога.
— Не скажу. Арс! — крикнул Дима, а тот поражённо и крайне настороженно глянул в их сторону. — Иди сюда.
— Дима, я тебя ненавижу. — вздохнул Паша, а Арс тем временем быстренько подоспел.
— Чего? — не без нервов осведомился Арс.
— Садись к нам, чё ты там один сидишь? — выдал Дима, а Арс настолько заметно выпал, что даже Паша посмеялся.
— Это какой-то пранк? — предположил Арс, внимательно осматривая соседний лежак перед тем, как сесть.
— Да нет. Если не хочешь, можешь это…
— Нет-нет, я хочу, просто я… несколько удивлён… — всё ещё отчасти настороженно пояснил Арс и всё-таки сел.
— Человек смиловался просто над тобой ущербным. — оповестил Паша.
— Ну нет, просто ты сидел грустный, мы подумали, что это как-то нехорошо. — пояснил Дима.
— Спасибо. — видимо, аж расчувствовавшись, несколько умилённо улыбнулся Арс. — Дима, Боже… Прости меня, пожалуйста. Это искренне, честно, мне жаль…
— Я понимаю. Ничего. Главное, что ты понимаешь, что это пиздец.
— Я понимаю. — заверил Арс. — Всецело осознаю… И до сих пор шокирован тем, что некоторые из вас находят в себе силы меня прощать. Спасибо большое, правда. Я обещаю ваше доверие больше не подрывать. А тебе Стас ничего не сделает за общение со мной?
— Пока неизвестно. — вздохнул Паша. — Думаю, пизда мне, конечно… Но вот, понимаешь, тебя даже сам Вова простил, ну что ж такое-то?
— Он меня не простит. — покачал головой Арс. — Я даже не рассчитываю, я понимаю, почему так. Антон говорит, что он меня вообще убьёт.
— Не исключено. — совершенно просто согласился Дима, а те двое крайне истерически посмеялись. — Ну вы видели, что он с Олегом сделал?
— Вот я тоже об этом думаю. — вздохнул Арс. — Нет, ну подождите. Вы без шуток думаете, что он убьёт меня?
— Я вообще не понимаю, в какой момент вы все решили, что он милый и добрый мальчик. Ладно Вова, ладно Паша, эти просто ёбнулись. А ты в глаза долбишься? — не понял Дима. — Он сколько людей на твоих глазах убил?
— Но они были маньяками…
— Ну вот, что б ты знал, точно так же без сожалений он расправляется и с обычными людьми.
— Это правда. — судорожно выдохнул Паша. — По отношению ко всем, кто ему не друг, он очень жестокий человек, как выяснилось. Даже к друзьям… я пока не знаю, как это сформулировать даже. Я сам не всегда знаю, чего от него ожидать. Поэтому первый раз в жизни искренне не знаю, как решить твою проблему. Прости.
— Я сам виноват. — с сущим смирением проговорил Арс, а тем двоим даже стало как-то не по себе от того, с каким безучастием человек рассуждал о собственной смерти. — Надо было раньше думать.
— Ты же умеешь предсказывать его реакции на все события. — вспомнил Паша. — Что он сделает? И как? И когда?
— Ну я думаю, он будет использовать тебя в качестве живого щита и скидывать в самое пекло при любой возможности. — прикинул Дима. — У тебя есть смягчающее обстоятельство — ты ёбнутый, поэтому он злится не так сильно, как мог бы. Сам он тебя убивать не будет точно, только вот если на играх тебя грохнут. Если вдруг ты сможешь выжить, наверно, он отстанет. Но не факт, смотря, как ты себя вести будешь и в каком он будет настроении. А в каком он в последнее время настроении?
— Не знаю. Сегодня утром наорал на меня за то, что я раскидал свои носки. Это были его носки. — вздохнул Паша, а те двое даже посмеялись. — Потом орал, потому что я не повесил вчера сушиться его полотенце, типа он поздно пришёл, а я мог бы заняться.
— А я сегодня утром хотел вскрыться, потому что вынужденно оказался на концерте, извините, блядского Бейби Мело! — добил Арс. — Нет, я, конечно, сказал Антону, что он может делать всё что угодно, и я не буду возмущаться, но я не имел ввиду насилие над личностью! Но он на этом не успокоился, далее мы слушали Гуфа.
— Завали ебало. — попросил Паша прежде, чем Дима успел что-либо сказать.
— Сука… — вместе с товарищами просмеялся Дима.
— Ты не понимаешь, я скоро впаду нахуй в депрессию, если он ещё хоть слово скажет о том, какой Вовочка молодец. Потому что я нахуй выживаю, у меня каждый день как судный, а ему нахуй вкусняшки дарят, «Гарри Поттера» с ним смотрят, по ресторанам водят и вообще нахуй пиздец! — для Арса пояснил Паша.
— А сегодня было что-нибудь? — просмеявшись, заинтересовался Арс.
— Сегодня я проснулся, а он мне цветочки подарил… — аккуратно рассказал Дима.
— Да что ж за человек?! — заорал Паша, а тех двоих накрыло по новой. — Ёб твою-то мать. Опять?!
— Ну мы же вчера начали встречаться, и вот… Вот, смотрите, какие красивые. — рассказал Дима и показал фотографию.
— Ой, какая красота… — оценил Арс и вместе с Димой, конечно, рассмеялся, заметив, что Паша уже бьётся головой о лежак.
— Бля, реально охуенные. — таки прервав театральную паузу, сказал Паша. — Ну вот… Вот почему же именно за цветочками он не взял с собой прогуляться любимого сыночка?..
— По-моему, дело не в этом… — посмеиваясь, заметил Арс. — Мне кажется, мы час будем в цветочном стоять, он не додумается.
— И я не понимаю, почему. Вы понимаете, он нахуй миллионер, у него денег дохуя, он не знает, куда их тратить, и он не дарит мне нихуя. За весь период наших отношений, по-моему, ничего он мне не подарил. Даже вот когда, помните, он говорил, что дарил мне цветы?
— Ну. — согласились те двое.
— Это он имел ввиду одну розочку, которую из жалости купил у бабульки у вокзала и отдал мне, чтобы не нести самому. — рассказал Паша, а тех двоих непроизвольно накрыло.
— Ну он же жлоб последний. — напомнил Дима. — Не дай Бог ты ему ещё предъявишь за это, он будет истерить, что ты с ним из-за денег. У него же пунктик.
— Да, блять, я знаю. Ну вот, понимаете, дело же не только в этом. Вот там Дима сейчас принёс Серёже просто камень, блять, в виде сердечка, ну он же бесплатный! Мой бы до этого не додумался никогда в жизни, потому что ему похуй, он не понимает, что мне нужно внимание.
— А ты ему говорил? — уточнил Арс.
— Миллиард раз, бесполезно. — со вздохом махнул рукой Паша. — Раньше ещё было хоть что-то как-то, ну вот он, допустим, мило приехал за мной в лагерь посреди ночи. А сейчас он вообще хуй положил на всё, типа единственное его проявление какой-то любви сейчас — секс. И даже секс, блять…
— Что, секс плохой? — опешил Арс.
— Ну нет. Ну в другой раз расскажу, как-то сейчас… не место и не время. Но, в общем-то, да. Сейчас, блять, эти ещё ебаться начнут, и я всё-таки застрелюсь.
— Ну а вдруг мне не понравится. Верь в лучшее. — посмеиваясь, предложил Дима. — Вдруг у них по семейной линии с этим проблемы.
— Да нет, я уверен, что как раз там, где у меня претензия к Стасу, твой справится прекрасно. Ну, мне хочется верить, потому что если нет — это пиздец. — заверил Паша.
— Ну что он делает? — всё пытался понять Дима.
— Ну вот вы поебётесь, я расскажу. Для контраста, так сказать.
— А когда? — с таким нетерпением спросил Арс, что те двое, конечно, рассмеялись.
— Не знаю, не знаю, он меня обхаживает вон с самого утра. — тихо посмеялся Дима, с абсолютной любовью поглядывая на Вову. — Надеется, лох.
— Ну дай ему, пожалуйста, мне его уже жалко. — попросил Арс.
— Ну просто ради интереса. А вдруг там хуй конский? — выдал Паша.
— Он сам шутит, что у него маленький хуй. — посмеиваясь, оповестил Дима. — Да и я трогал, честно говоря…
— Что?! — настолько ярко опешили оба, что Диму накрыло окончательно.
— Это мы вчера выяснили, что я, когда пьяный, становлюсь сексуальным маньяком… Ну без лишних подробностей, да, просто мне надо было забрать у него из кармана кольцо, и я как бы… Ну нет там конского хуя.
— Угадай чё выкину, блять… — медленно покачал головой Паша.
— Так, и что, подожди? Ты к нему приставал, а он что?
— А он мне отказал, пидорас! — посетовал Дима. — Типа я пьяный. Всем он, блять, даёт, даже в хлам обдолбанным, а мне — нет! Ну это он так переживает за меня на самом деле. — уже без шуток добавил он.
— Паша, суицид — не выход. — успел сказать Арс прежде, чем тот пошёл топиться.
— Блять… это… хотите невъебическую историю? Я на таблетках вот сижу, сейчас уже получше, но сначала мне было просто пиздец как хуёво. Так он меня час уговаривал поебаться, потом мы всё-таки поебались, и он ещё обиделся, что я недостаточно, блять, рад этому был! А тут… а я… да блять, шли бы вы с Вовочкой нахуй!
— Если тебе станет от этого легче… — сквозь смех покивал Дима.
— Боже, какой он хороший. — даже умилился Арс.
— Да, он вообще моя радость, Господи, люблю его просто пиздец…
— Меня? — абсолютно довольно догадался Вова, внезапно образовавшийся позади, а Дима аж вскрикнул от неожиданности, с чего другие трое, конечно, рассмеялись.
— Да тебя, тебя. — тихо посмеялся Дима и, чуть привстав, чмокнул его в губы. — Чё ты?
— А я за мороженным ходил. — рассказал Вова и достал из сумки мороженное не только для Димы, но и для Паши с Арсом.
— Спасибо. — абсолютно умилённо сказали все трое.
— А себе не взял? — не понял Дима.
— Третье себе взяли? — догадался Арс.
— Ну я не видел, шо ты с ними сидишь. Ну не будут же они есть, а ты смотреть. А я ещё сбегаю. — совершенно просто решил Вова.
— Ты мой мальчик самый любимый. — абсолютно умилённо произнёс Дима и мягко его поцеловал. — Спасибо большое.
— Папа! — подбежав, абсолютно бесцеремонно вклинился Стас. — А пошли с горок кататься?
— Сынок, ну там же очень громко, толпа. А я себя и так не очень хорошо чувствую… — с сожалением пояснил Вова.
А Стас на это только цыкнул с огромным пренебрежением, глядя на Вову как на самого ущербного в мире человека, и побежал куда-то дальше. Дима, кажется, готов был его расстрелять, Арс просто несколько выпал, Паша с некоторым ужасом смотрел ему вслед, а Вова печально вздохнул. Но, благо, толком расстроиться он не успел благодаря Антону:
— Вова, быстрее, тут припев нахуй! — отчаянно заорал он, поскольку в данный момент играл их любимый CMH. Разумеется, неслучайно, просто Краб уже сместил диджея с места и выбирал треки сам.
— Беги, беги. — в ответ на Вовин умоляющий взгляд посмеялся Дима, а тот, улыбнувшись и наспех его поцеловав, действительно пулей улетел к ребятам.
— Это что нахуй было? — таки опешил Арс.
— Вот когда я говорю, что не знаю, чего от него ожидать, я имею ввиду это. — пробормотал Паша, явно ещё не совсем отошедший. — Понимаете, моя вера в то, что в нём есть хоть что-то человеческое, держится только на том, что он любит хотя бы своего отца и хотя бы к нему относится по-человечески. Но вот это…
— Он, по-моему, даже знает, что Вова всегда мечтал побывать в аквапарке, но не может, потому что очень много людей, новая обстановка и шумно, его кроет сразу. Ебанутый, блять. — махнул рукой Дима. — Я говорю, я не понимаю, в какой момент вы решили, что он нормальный.
— Он не был таким раньше. — в некоторой растерянности пожал плечами Арс. — Я тебе клянусь, мы вот встретились, он был самым добрым в мире человеком.
— А мы повелись как долбоёбы. — вздохнул Паша. — Ладно, хуй с ним, давайте не будем его обсуждать, пожалуйста, я правда вздёрнусь нахуй скоро.
— Так, ну определённо лучше, чем Бейби Мело. — абсолютно мастерски сменил тему Арс, уже жуя мороженное и прислушавшись к играющей у товарищей музыке. — Это что?
— Это CMH, если не ошибаюсь. — предположил Паша.
— Это CMH, трек: «А может да», альбом: «Kill this album» 2025-го года, идёт ровно минуту пятьдесят восемь секунд. — с таким отчаянием во взгляде рассказал Дима, что тех двоих, конечно, накрыло.
— А ты тоже фанат? — предположил Арс, а Дима настолько красноречиво приподнял брови и улыбнулся, что благополучно добил.
— Мне уже в кошмарах этот CMH снится, видите, я вот это всё знаю, а я не знаю, нахуя и откуда!
— Судьба у тебя такая… Вот, из положительного: у нас со Стасом хотя бы одинаковый музыкальный вкус. — придумал Паша.
— Рады за тебя, но не от всего сердца. А Антон тоже же вот это CMH любит, да? — догадался Арс. — Это вообще кто?
— Это друг Бейби Мело… — просмеялся Дима, и окончательно их с Пашей накрыло с выражения лица бедного Арса. — И Мазелова. И этого ещё… Господи… Букера, блять, точно. Один из самых популярных представителей ру рейва. Антон его тоже очень любит, можешь послушать, там не всё так критично, как ты себе представляешь после Бейби Мело…
— Да я вот и слышу, что это какая-то райская композиция по сравнению с, блять, она снимет с меня ремень Луи Ви… — напел Арс, и если бы вы только видели его выражение лица, когда у товарищей заиграла именно эта песня.
— От судьбы не уйдёшь… — еле выговорил Паша, вместе с Димой уже скатившийся в истерику.
— А это какая-то другая, утром я слушал что-то намного хуже… — недоумевающе рассказал Арс.
— Это просто типа шансон версия этой же песни. — таки пояснил Дима.
— А ты шаришь. — заметил Арс. — Можешь мне что-нибудь посоветовать? Из CMH, пожалуйста, я не переживу Бейби Мело.
— Итак, в тридцать семь лет я стал консультантом по творчеству CMH… — крайне красноречиво проговорил Дима, а те двое, конечно, рассмеялись. — Вова будет мной гордиться.
Взявшись за телефон, Дима, разумеется, начал советовать Арсу какие-то более-менее адекватные треки, а тот с максимально включённым видом всё это дело заносил себе в заметки.
— На такие жертвы ты решил идти ради восстановления контакта? — догадался Паша.
— Ну Антон как-то говорил, что у нас мало точек соприкосновения, вот, будет ещё одна. — пояснил Арс. — Хотя я подозреваю, что измену он мне, конечно, не простит… Но попытка не пытка.
— Ну ты искренне этим всем занимаешься? — уточнил Дима.
— Ну конечно. Я правда его люблю. Эта измена — вообще не показатель моих чувств, клянусь.
— Я всё ещё считаю, что любимым людям не изменяют. — оповестил Паша.
— Может быть, на тот момент чувства несколько… угасли. Ну ты сам видел наши отношения. — напомнил Арс. — Но сейчас всё иначе. Я всё переосмыслил, я признал свою вину в том числе перед ним, я понял, в чём был не прав.
— Я в любом случае не считаю, что ты достоин его прощения. Извини.
— И это я тоже понимаю. Но я в любом случае хочу попробовать. Ты же знаешь, что я искренне его люблю. Долбоёб — да, но чувства-то правда есть.
Паша был слишком принципиальным человеком в этом плане и явно не собирался пересматривать свою позицию, невзирая на все попытки Арсения ему что-либо объяснить. Дима по этому поводу особо не высказывался, то ли не желая делиться своей позицией, то ли боясь кого-то обидеть. Но Арс в любом случае был очень рад, что эти двое с ним хоть как-то коммуницируют. В коллективе его игнорировали так долго и упорно, что любое проявление внимания было уже на вес золота, а Паша с Димой ещё и общались с ним по-человечески. К слову, Арс на этом эмоциональном подъёме даже рассказал, что Антон пообещал ему по сути свидание.
— И чё, где? — не понял Паша.
— Он отмазывается активно, я вчера раза три напомнил, сегодня с утра напомнил. — пожал плечами Арс. — Не хочет, похоже.
— Так ты неправильно делаешь. Слишком доступно, а он и так сейчас на выебах, ты перед ним ещё на коленях поползай ебать. — нервно усмехнулся Дима.
— Ну ты не забывай тоже, о ком мы говорим. — попросил Паша.
— Ну этот гондон, конечно, а Шаст чё, сильно лучше? Ведёт себя как дебил, нет? По отношению ко всем. Как будто его травмировали, и он решил сливать своё негативное состояние на всех.
— Ну есть такое. — таки согласился Паша.
— А что ты предлагаешь? — заинтересовался Арс.
— Ну надо понять, выёбывается он для того, чтобы выёбываться, или реально не хочет с тобой никаких дел иметь. Если второе, то надо отъебаться от мальчика и не лезть. — вполне убедительно произнёс Дима, а Арс в ответ максимально согласно закивал. — А если он просто выёбывается, то надо его отучать так делать. Сейчас просто берёшь и отъёбываешься от него. Никаких напоминаний о его обещании, вообще ничего, сделай вид, что ты от него отъебался. Если он добивался не этого, а внимания и твоих унижений, то сам заинтересуется. А дальше разберёмся.
— Дмитрий, да вы… манипулятор. — нервно усмехнулся Паша.
— Думаешь, это сработает? — с сомнением спросил Арс.
— Ну мы по крайней мере точно поймём, чё он от тебя хочет. — вполне резонно рассудил Дима.
А Арс, обработав информацию, понял, что план, в целом, рабочий. Пространства для творчества в данной ситуации у него в любом случае толком не было, да и, как говорится, попытка не пытка. Хуже уже в любом случае не будет. Ну если Антон не обратит внимания, значит, и не нужно ему всё это, и Арс действительно должен прекратить его беспокоить.
В конце концов перерыв в купании был сделан только на обеденное время, и то очень относительно — половина из товарищей решила перекусить на пляже бургерами, картошкой фри, мороженным, пончиками, в общем, познать все прелести гастрита. Остальные буквально на полчаса вернулись в отель, быстренько оттрапезничали нормальной едой и благополучно вернулись. С момента начала всей этой эпопеи с маньяками сегодняшний день стал, вероятно, первым, когда друзья смогли расслабиться практически полноценно. Исчезло это давящее ощущение постоянного нахождения под прицелом, к которому большинство уже успело привыкнуть. И даже самые тревожные друзья ближе к вечеру перестали по привычке выискивать в кустах маньяков или подозревать каждого встречного-поперечного в недобрых намерениях. И тем не менее друг с другом друзья не расставались. Ходили исключительно группками хотя бы по два человека, отписывались в чат, когда добирались до нужной точки, всегда предупреждали компанию, что собираются отлучиться. Даже самые безответственные из коллектива этими правилами не пренебрегали.
А с моря друзья ушли только в шесть вечера, и то с горем пополам. Просто ужин уже начался, а всем перед походом на него ещё предстояло помыться и в целом привести себя в порядок. Радовало только то, что день ещё не заканчивался, а, можно сказать, только начинался, ведь после ужина у друзей планировалась тусовка.
К слову, как и посоветовал Журавль, целый день Арсений абсолютно игнорировал существование Антона. Ранее он старался как-то выходить на контакт, вечно тёрся рядом, не забывал напоминать про обещанное, скажем так, свидание. А сегодня залёг на дно. Понятия не имел, что об этом думает Антон, поскольку в его сторону от греха подальше даже не смотрел, но в глубине души очень надеялся, что план сработает. Нет, сработает-то он в любом случае — Арс узнает, как Антон относится к нему на самом деле и чего хочет… Но знать, что Антон действительно желает оборвать с ним все связи, если честно, не хотелось. И тем не менее Арс держался изо всех сил — даже в номер в конце концов вернулся чуть позже Антона, задержавшись у бара.
Антон уже ушёл в душ, ну а Арс смог совершенно спокойно переодеться. Ему мыться не требовалось — с головой в море наш товарищ не нырял, а ополоснуться от морской соли додумался ещё на пляже, где, конечно, были предусмотрены душевые кабинки. Встретиться на ужине друзья договорились в половину восьмого, то есть, у них в запасе имелся ещё час, потому надел Арс только шорты и, плюхнувшись на кровать, взялся за книжку. Телефона у него по-прежнему не было, вот и развлекался как мог.
Когда Антон вышел в номер, от чтения Арс не оторвался, продолжая играть в эту увлекательную игру, и тем не менее, конечно, мысленно был с Антоном, прислушиваясь к каждому его действию и предполагая, чем там товарищ занимается в данный момент. Зачем-то Антон побродил кругами, порылся в шкафу, сходил на балкон, вернулся в ванную, опять походил по номеру, снова вышел на балкон, посидел за столом, а уже после что-то очень громко уронил. А Арс на том моменте так зацепился за сюжет книги, что даже не успел сразу среагировать — чуть оторвался от чтения только спустя секунд десять и исключительно потому, что почувствовал на себе взгляд Антона.
Уронил он, к слову, другую книжку, тоже принадлежащую Арсу, и смотрел на товарища будто бы в ожидании хоть какой-то оценки ситуации. Но Арс даже внутренне на это никак не отреагировал, слишком уж втянувшись в очередной захватывающий сюжет Стивена Кинга, и моментально уставился обратно в книгу.
Антон же спустя пару секунд сел в небольшое кресло, которое ещё вчера притащил себе с балкона, и включил телевизор. Арс не обращал внимания минуту, две, три, а одумался только в тот момент, когда стал улавливать постепенное прибавление звука. Всё громче и громче чуть ли не с каждой секундой… Ещё и что-то на турецком этот гений решил посмотреть. Что к чему вообще?
И тем не менее Арс сегодня постиг полный дзен, потому решил не мешать образовательному процессу товарища и молча продолжить читать. Может, турецкий язык лучше усваивается при громкости сто, кто его знает?
Правда, с лингвистикой Антон закончил буквально через пять минут и снова смотался на балкон, где, слава Богу, обнаружил всех, кого только можно — Стас, Дима и Вова стояли на своих балконах и беседовали между собой. Вова курил, Стас развешивал вещи, Дима вообще сидел со сборником ЕГЭ по биологии.
— Блять, ну это просто пиздец! — сходу выдал Антон, а все трое непроизвольно прерывали светскую беседу и перевели взгляды на него.
— Да нормальные у меня трусы! — выдал Стас, а Антон даже сначала не понял, что к чему. Уже потом заметил, что Стас повесил на спинку стула сушиться свои розовые трусы со свинками, и понял, что было предметом обсуждения ранее.
— Вообще имба, бро… — вместе с остальными просмеялся Антон. — Да не о твоих я трусах, Господи-прости. У меня пиздец!
— Чё там? — моментально включились все трое.
— Ой, сплетники, ёб твою мать. Да он меня игнорирует! — таки рассказал Антон. — Вы понимаете, я нахуй… Нет, не то чтобы мне не похуй.
— Мы заметили. — покивал Вова, поскольку Антона аж трясло.
— Да меня, блять, бесит! Он весь день ведёт себя так, как будто это я мудоёб из нас двоих! Не разговаривает со мной, рядом не ходит, даже не смотрит! А сейчас выхожу из ванной, он лежит читает. Ну я хожу жду, пока доебётся до меня с каким-нибудь очередным странным вбросом, а он даже не смотрит на меня! Я уже его книгу на пол кинул, он даже не посмотрел почти! А потом я телик врубил на полную громкость нахуй, какую-то хуйню турецкую, так ему вообще поебать! Сидит в книге своей и даже не смотрит.
— Чё? — не поняли все трое.
— У него истерика нахуй, когда кто-то дышит громко рядом с ним читающим, это чё за хуйня? — нервно усмехнулся Дима.
— А тебя это вообще с хуя ебёт? — осведомился Стас.
— Да не ебёт меня, просто странно. Ну хуле он, блять, выёбывается? Бесит меня! — возмущённо рассказал Антон.
— Ну как будто он как раз этого и добивался. — задумчиво заметил Вова. — Ну либо ты его заебал, хз.
— Ну вообще он вчера говорил, что я стал очень злым… Может, он типа во мне разочаровался? Поэтому сократил контакт максимально?
— Да нет, реально похоже на манипуляцию. — сказал Дима. — Типа ты же его динамишь и выёбываешься, вот он и решил поиграть в дохуя загадочного.
— Да у него мозгов на такое не хватит. — нервно усмехнулся Стас.
— Ну хватило же всё это время играть с маньяками и не палиться. — развёл руками Дима. — Мальчик-загадка, ёпта.
— Та сто процентов манипуляция. — поддержал Вова. — Попробуй в ответку захуярить так же.
— Типа игнорить его? — догадался Антон. — А смысл?
— Ну рано или поздно он поймёт, что его манипуляция не работает, и успокоится. Ну либо это не манипуляция. — пожал плечами Вова.
— Ну да, выясним что-либо в любом случае. — покивал Стас. — Просто веди себя как обычно, короче.
— Базару ноль, буду держать в курсе, спасибо, мужики. — сказал Антон и, выдохнув, вернулся обратно в номер.
Арс по-прежнему лежал и читал, попивая какой-то коктейль, а Антон на этот раз действительно суетиться не стал. Взял свою консоль и, плюхнувшись на кровать рядом с ним, принялся преспокойно играть. Честно говоря, в глубине души ему было очень приятно думать, что Арс действительно решился на такую манипуляцию, дабы привлечь его внимание… И тем не менее дальше своего подсознания эти мысли Антон старался не выпускать. Ещё не хватало испытывать хоть какие-то эмоции по отношению к этому… Арсению.
А Арсу, к слову, очень не понравилось это внезапное прекращение суеты. Чего это он просто лёг и играет себе спокойно? Нормально же всё шло… Арсению даже начинало казаться, что Антон всё-таки беспокоится по поводу его молчания. Что же случилось?
Сам Арс понятия не имел, потому, отложив книгу, созвал на общий сбор на балконах Пашу и Журавля. Не ожидал, честно говоря, но реакция оказалась мгновенной — Арс вышел только спустя минуту, а те двое уже с нетерпением ожидали.
— Ну? — тут же спросили оба.
— Да это пиздец! — сходу начал Арс. — Я вообще не понимаю, что происходит! Сначала он как будто пытался вывести меня из себя: книгу мою, блять, на пол кинул, а потом телик на полную громкость выкрутил, а я читал в этот момент. Чё-то ходил всё, ходил… А потом вышел на балкон, вернулся и просто лёг спокойно играть. Ну и как это объяснить?
— Ну я не думаю, что это всё было специально. Ты же знаешь, он рукожопый и бестактный, поэтому книгу уронил и телик включил. — решил Паша.
— Да нет, это он сто процентов внимание привлекал, чтоб ты хоть что-то уже сказал. — поспорил Журавль.
— Ну вообще он очень ждал моей реакции, когда книгу уронил. — покивал Арс.
— Тогда… наверно, он вышел на балкон, с кем-то пообщался и кто-то ему мозги промыл… — задумчиво предположил Паша. — Кто-то нашу манипуляцию раскусил.
— Я даже предполагаю, кто. — вздохнул Арс.
— Ничё-ничё, мы сейчас им манипуляцию в квадрате ёбнем. — решил Журавль. — Скорее всего ему сказали, что ты так привлекаешь внимание, и теперь Антон ведёт себя как обычно, чтобы показать тебе, что манипуляция типа не работает. Соответственно, делай всё то же самое в обратку. Игнорируй.
— Он меня игнорирует, и я его игнорирую? — уточнил Арс.
— Ну он-то не знает, что ты знаешь, что он знает. — пояснил Паша, а Арс наконец протянул понятливое: «А-а».
— Да, есть шансы, что он подумает, что ты не манипулировал, а реально забил хуй.
Арс, в общем-то, без вопросов согласился и вернулся к себе, да и Паша с Журавлём разошлись, поскольку всё-таки пришло время собираться на ужин. К слову, вернувшись в номер, Журавль обнаружил, что Вова вообще уже полностью укомплектованный лежит на кровати — в чёрных шортах и чёрной рубашке.
— Лежишь, козёл красивый? — аж заулыбавшись просто от одного его вида, спросил Дима.
— Лежу. Давай тоже одевайся, а то мы чё-то опять опаздывать начинаем.
— Ну я чё-то теперь не знаю, чё надеть-то, чтоб рядом с тобой нормально смотреться… Ну пакет на башку странновато будет, наверно, да? — предположил Дима, подойдя к шкафу.
— Дима, ты ебобо?.. — подойдя ближе, просмеялся Вова, а с ним и второй. — Самый красивый ты у меня, личиком в том числе. Шо угодно надевай, всё будет красиво.
— Хочешь парный лук? У меня тоже есть чёрная рубашечка.
Вова, разумеется, с радостью согласился, а Дима, забрав всё нужное из шкафа, отправился переодеваться в ванную. При Вове он, конечно, по-прежнему переодеваться не решался. Димино тело в целом не видел буквально никто после того, как ему исполнилось двадцать. Он существовал в одежде двадцать четыре часа в сутки, по привычке даже будучи дома один на один с собой зачастую спал в одежде.
— Надо же, а вчера ты обещал снять трусы сразу после пробуждения. — из-за двери напомнил Вова. — Напиздел честному доверчивому человеку и радуется.
— А надо было пользоваться случаем. — посмеиваясь, ответил Дима. — Иди отсюда, маньяк, караулит он.
— Ну покажи мне!.. Что-нибудь. Это нечестно!
— А вот и не покажу. — поддразнил Дима, сняв футболку. — Чё ты мне сделаешь?
— А я вот захочу и посмотрю. — оповестил Вова.
— Давай-давай. — иронично посмеялся Дима.
Но если бы вы только видели его выражение лица, когда Вова начал взламывать дверь снаружи, что-то вставив в замок.
— Ты чё нахуй?.. — поражённо просмеялся Дима.
— А выёбываться меньше будешь. — ответил Вова и благополучно продолжил взлом.
— Шеминов, это… да ты не охуевай! — истерично заорал Дима, моментально прикрывшись рубашкой. — Володя, я тебя последний раз предупреждаю!.. Я буду драться!
— Если гора не идёт к Магомету, то Магомет пойдёт к горе. — совершенно спокойно проговорил Вова.
Дима с ужасом наблюдал за дёргающейся как в каком-то хоррор фильме дверной ручкой, добивало картину музыкальное сопровождение в виде скрежетания чего-то металлического в замке. Но это с одной стороны. С другой же, в глубине души Дима буквально грезил о том, чтобы эту дверь он всё-таки открыл и как можно быстрее. Потому что жить так было уже просто невыносимо. Дима каждую секунду своего существования думал, что Вова бросит его, как только увидит без одежды, начнёт испытывать отвращение, высмеивать, Дима станет ему неприятен… Да даже во снах он уже видел только эти сцены. Из-за этого Дима жил в постоянном напряжении и не расслаблялся ни на секунду, потому сейчас, конечно, был только «за» прекращение своих страданий. С другой стороны, обидно будет, конечно, если его первые отношения закончатся даже не спустя сутки… Обидно, но предсказуемо.
— Минуту тебе даю на взлом, маньяк, не успеешь — лавочка прикрывается. — посмеиваясь, пригрозил Дима.
— Э! — тут же возмущённо закричал Вова и принялся ломиться ещё активнее прежнего. — Та тут замки какие-то ёбнутые, какая минута?!
— Пятьдесят секунд. — оповестил Дима, отслеживая время по своим наручным часам. — Для мотивации: я без футболки и снимаю шорты.
— Да похуй, блять. — отчаянно выдал Вова и начал ту дверь выбивать.
— Не-ет, не считается! — сквозь смех заорал Дима. — Надо взломать аккуратно, а не сломать всё нахуй!
— Ну немцы так не издевались, Дима! — при истерике крикнул Вова, тем не менее продолживший по-честному взламывать замок.
А Диму, честно говоря, очень будоражило Вовино рвение, нетерпеливость и такое искреннее желание всё-таки посмотреть. Потому он и сам уже несколько нервозно наблюдал за секундной стрелкой и мысленно поддерживал партнёра как никогда.
— Десять секунд. — оповестил Дима, свободной рукой облокотившись о раковину, скрестив ноги и с абсолютно важным видом глядя на часы. — Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три…
Дима уже подумывал продлить этот аттракцион невиданной щедрости, как вдруг дверь плавно отворилась, а на пороге оказался абсолютно довольный Вова, улыбающийся так, будто Брэда Питта тут увидеть ожидал.
А Диму моментально охватил ужас. Вся прежняя игривость ушла, резко всплыли все комплексы и тот самый страх. К тому же, Дима по собственной воле оказался в самом уязвимом положении — в закрытом пространстве с перекрытым выходом и в одних трусах. Буквально в секунду у него в голове пронеслись все самые страшные кошмары, которые он успел смоделировать за всё время общения с Вовой: сейчас он должен с отвращением покривиться или начать смеяться, может быть, разочароваться, расстроиться, проматериться. А потом сказать: «Не, ну это пиздец» и уйти. В Диминой голове такой исход событий был самым логичным. Потому сердце у него заколотилось, дыхание перехватило, очень захотелось убежать, да вот дело в том, что бежать было некуда…
Но прошла секунда, две, три, четыре, пять, и вдруг Дима заметил, что в лице Вова почему-то не меняется. Он продолжал улыбаться совершенно довольно, глядя на него даже несколько завороженно. И Дима искренне не понимал, что происходит. Неужели Вове нравится… всё это?
Разумеется, да, поскольку всё было, конечно, совсем не так, как в меру кучи комплексов и неуверенности в себе успел напридумывать Дима. Его сознание было уже до такой степени деформировано, настолько он убедил себя в собственной отвратительности, что не видел очевидного. Зато прекрасно видел Вова. Дима был не «жирным», а несколько упитанным. Не было у него никакого огромного живота, свисающего до пола, как привык всё это дело описывать сам Дима. Живот определённо был и даже совсем немного свисал, но это, конечно, не делало его уродом. Но это ещё ладно. Окончательно Вову поразило, что Дима абсолютно игнорировал свои подкачанные руки, плечи, неплохо оформленные груди — было прекрасно видно, что человек занимается спортом. Но Дима плоды своих трудов в упор не замечал, зациклившись исключительно на цифрах на весах.
— Чё ты улыбаешься, козёл? — крайне смущённо и одновременно тревожно спросил Дима, тем не менее осторожно улыбаясь ему в ответ.
— Какой ты красивый, ебать! — аж чуть подпрыгивая от восторга, воскликнул Вова, а Дима, видимо, состроил крайне красноречивое выражение лица, поскольку тот рассмеялся.
— Я?.. — нервно усмехнулся Дима. — Вот это всё… норм? Тебе нравится?
— Вот это ты называл огромным пузом, да? — посмеялся Вова, легонько похлопав его по животу.
— А что, нет? — не понял Дима и собрал небольшую жировую складку. — Ну вот же!
— Жирочек, очень хорошо, мой в меру упитанный мужчина. — ответил Вова, с такой любовью глядя на него и так искренне это всё говоря, что Дима потихоньку переставал верить в реальность происходящего. — Хоть есть за что подержаться, Господи, да наконец-то!
А Дима, наконец немного смирившись с реальностью, был готов разрыдаться от облегчения и счастья. Вова искренне восхищался и наслаждался его телом, делал комплименты, теперь интересовался им, кажется, только больше прежнего… И Дима, если честно, до сегодняшнего дня даже подумать не мог, что это когда-нибудь случится. Что когда-нибудь один прекрасный мужчина будет смотреть на него с такой огромной любовью, любить его неидеальное тело, в целом делать всё то, что делал для него Вова. Бывает же такое…
Разумеется, напрочь поплывший Дима уже в следующую секунду подошёл ближе и сам втянул его в донельзя нежный поцелуй. И как же, оказывается, иначе ощущались всё те же поцелуи, когда Вова параллельно изучал его тело, медленно скользя по нему разгорячёнными сильными руками. Диму, честно говоря, и раньше взаимодействия подобного характера будоражили, а сейчас он вообще самого себя испугался. Вдруг его захлестнула такая волна возбуждения, что Диме захотелось всего. Буквально. Он был согласен на всё, готов был наброситься на Вову и, главное, наконец сделать всё, о чём тот так долго мечтал. Дима самого себя не узнавал… Куда же подевался тот целомудренный и стеснительный мужчина, боящийся слово «секс» вслух произнести?
В общем-то, сейчас думать об этом Дима не имел ни возможности, ни желания. Сейчас намного рациональнее было бы попытаться понять, как же они с Вовой оказались в кровати?.. Дима был настолько увлечён процессом, что искренне не помнил и даже не представлял, как вообще можно дойти до кровати, друг от друга не отрываясь… Ну и Бог с ним, в целом. В данный момент он в любом случае находился в самом желаемом положении — под Вовой, целующим его с огромной страстью. А Дима, конечно, отвечал не менее пылко.
— Мы к сексам всяким двигаемся, я правильно понимаю? — чуть оторвавшись, на всякий случай решил уточнить Вова.
— Да. — вообще без вопросов согласился Дима, будто бы немного озверевший. Желание было настолько сильным, что, ответив, он не медлил ни секунды и тут же втянул Вову в поцелуй снова.
— А у меня нет презиков. Но я не заразный, если что, у меня есть спра…
— Вова, мне похуй, выеби меня, в процессе можешь хоть СПИДом заражать. — выдал Дима, параллельно судорожно расстёгивая пуговицы на его рубашке и не переставая самому себе поражаться. А как удивлялся Вова — отдельная история.
— Сюрприз-бокс, блять… — нервно усмехнувшись, покачал головой Вова и, видимо, ещё больше заинтересовавшись, сам втянул Диму в ещё более пылкий поцелуй.
А товарищи тем временем собрались на ужине. Вообще-то чисто традиционно у них было принято ожидать всех, но Вова с Журавлём предупредили, что опоздают, потому их дожидаться не стали и преспокойно принялись за трапезу. Сегодня обсуждалось что-то неинтересное, поскольку линию переговоров заняли Олег, Сергей, Лёша, Артём и Вася, разговаривающие в основном о местной турецкой архитектуре. И ведь даже между собой друзьям было не побеседовать, поскольку все пятеро любителей архитектуры сидели на разных концах стола и разговаривали, соответственно, громко. Потому вынужденно образовывались сегодня все.
— А я вот слышал, что где-то здесь есть собор Святой Софии… — задумчиво произнёс Сергей.
— Это в Стамбуле. — подсказал Лёша.
— А это десятый век или одиннадцатый? — уточнил Артём. — Что-то я запамятовал.
Призадумались и все остальные любители архитектуры, а товарищи в большинстве своём оживились, готовясь вкинуть уже всё что угодно, только бы успеть занять диалоговое окно.
— Вот я тут сейчас хаваю макароны, а там кого-то лишают девственности. — в гробовой тишине и с таким мудро-меланхоличным видом проговорил Витя, что товарищей прорвало моментально. — Чем-то не тем я занимаюсь в этой жизни, блять… Ещё и макароны уёбские какие-то.
— Да ну нет. — подумав, поспорила Олеся.
— Да сто процентов. — посмеиваясь, покачал головой Антон.
— Да вы ёбу дали? Не может быть. — аж опешил Андрей.
— Да реально уёбищные макароны. — вклинился Заяц.
— Да мы про еблю. — вместе с остальными просмеялся Макс.
— Про чью? — моментально включился Заяц.
— Блять, сиди. — посмеиваясь, махнул рукой Дима. — Да миллион процентов, блять, ебутся.
— Вы себе это как представляете? — уточнил Рома.
— Я предпочитаю не представлять… — пробормотал Стас, глядя в стол с абсолютно бесценным выражением лица, а товарищей благополучно накрыло.
— Человек боится слово «секс» сказать чуть громче, чем беззвучно, какая ебля? — пытался донести Саша.
— Ну его там всему научат. На личном опыте. — добавил Стёпа.
— Ну зачем всё обязательно опошлять? Может, они там мило сидят на балкончике, пьют вино, держатся за ручки… — стала рассуждать Лиза.
— Да не дай Бог! — тут же заорали старые-добрые товарищи.
— Они месяц уже держатся за ручки, сколько ж можно? Надо как-то двигать сюжет. — развёл руками Темур.
— А ты, как лучший друг, как думаешь? — поинтересовался Шальнов.
— Я думаю, да. Вы просто немного не представляете, насколько Дмитрий раскрепостился за последнее время… Так что это было бы неудивительно.
— Павлик? — спросил Макс.
— Ну я тоже думаю… — сказал Паша и с абсолютно довольной улыбочкой покивал, на что товарищи тут же поражённо-восторженно разорались.
— Да не может нахуй быть! — настаивал Андрей.
В общем-то, там спор разгорелся не на жизнь, а на смерть. Все с пеной у рта отстаивали свою точку зрения, да так убеждённо, будто параллельно и свечку держать успевали. Так ещё и поделились почти поровну, с перевесом в один голос в сторону товарищей «за» секс, а далее какому-то одному гению пришла в голову светлая мысль: поспорить на деньги. А остальные решили, что ради такого события и не жалко. Потому все благополучно нашли у себя по десять долларов, пожали руки и продолжили дискуссию. Теперь уже даже любителям архитектуры не было интересно ничего, кроме обсуждения товарищеской личной жизни, а остальным и подавно.
Покончив с трапезой, друзья направились в номер Вани, Саши и Славы, поскольку у них он был самым большим. Выполнен был в том же стиле, что и у всех прочих друзей, но оказался двухкомнатным и с двумя двуспальными кроватями. Да и в целом номер оказался настолько просторным, что почти сорок человек даже без особых трудностей могли перемещаться в пространстве. Хозяева номера, к слову, уже заготовили огромное количество алкоголя и обычных напитков, но у друзей тут были дела поинтереснее — дошли до обсуждения самого процесса и еле-еле остановили Серёжу, чуть было не побежавшего к номеру Журавля и Вовы подслушивать.
— Да не ебутся они, блять, прошло уже… — начал Шевелев. — Дмитрий?
— Один час, сорок три минуты, двадцать семь секунд. — отрапортовал Дима, работающий у товарищей в качестве секундомера.
— Ну как-то дохуя. — согласился Ярик, на что Стёпа в тишине так загадочно посмеялся, что товарищей благополучно накрыло.
— Сидит он хихикает, сука, и молчит! — возмутился Айдар. Да, действительно, Стёпа не выдавал товарищам ровным счётом никакой ценной информации, хотя ей, конечно, обладал. И Лёша тоже молчал.
— Ну ты хоть скажи, блять, это в порядке вещей или реально мы вообще зря это всё обсуждаем? — попросил Андрей.
— Сорри, у меня секса дольше пятнадцати минут не было в этой жизни. — пояснила Вика.
— Ну там человеку за сорок, уже могут быть проблемы с потенцией. — предположил Артём.
— Не думаю… — истерически посмеиваясь, покачал головой Макс.
— Блять, я чувствую себя на цыганской свадьбе, где мы как ёбанные маньяки стоим над молодожёнами в первую брачную ночь… — закрыв лицо руками, рассказал Шальнов, а товарищи по новой рассмеялись. — Это лучшая ситуация в моей жизни, ребята, продолжаем, я хочу знать всё вплоть до длины хуя.
— Ну ребята… — всё пытался Стас, а друзей абсолютно безбожно крыло каждый раз, когда этот несчастный решался подать голос.
— Ну Стёпа! — воскликнули чуть не все разом.
— Это в порядке вещей. — таки сдался тот. — Всё там хорошо, не надо переживать.
— А почему так долго-то? — не понял Горох.
— Он что, по полтора часа держится? — изумилась Алина.
— Нет конечно. — с таким выражением лица усмехнулся Стёпа, что товарищи по новой рассмеялись. — Ну вы тоже думайте как минимум о прелюдии и о том, что потом людям надо в душ сходить, пообщаться, собраться, может, прибраться.
— А. — действительно одумались друзья.
— Ну может правда всё-таки что-то случилось у них? — спросила Зоя.
— Иди проверь. — предложили все разом и, конечно, засмеялись, когда Зоя с выражением сплошного ужаса на лице жестово открестилась.
Правда, проверять не пришлось, поскольку в номер наконец постучались, а товарищи, переглянувшись, чуть не всей толпой ломанулись открывать. Правда, на полпути всех обогнал Серёжа, потому остальные вернулись на места. К слову, большинство сидело в сектантском кружке на полу, остальные разместились на кроватях, стульях и прочей мебели, на которую сесть можно хотя бы чисто теоретически.
— Блять, да чем же вы сегодня гаситесь? — прямо с порога просмеялся Вова, а с ним и Журавль. Видимо, товарищи смотрели всё-таки слишком навязчиво и в упор.
— А что?.. — тем не менее тоже посмеиваясь, поинтересовался Вадим.
— Не, ребят, со стороны пиздец реально… — оповестил Серёжа.
— Как будто вы нас сжигать в центре этого круга собрались. — добил Журавль.
— У нас теперь такие меры за опоздания, еблом щёлкать не надо. — покивал Темур.
— А вы чем занимались? — абсолютно ненавязчиво поинтересовался Антон.
— Да фильм смотрели. — ответил Журавль, а товарищи тут же поражённо-расстроенно переглянулись.
— Какой? — поинтересовался Игорь.
— Ну «Гарри Поттера» мы досматриваем. — напомнил Журавль.
— Просто фильм смотрели? — уточнил Саша.
— Ну да. — абсолютно убедительно согласились оба.
— Ага! — тут же радостно заорала половина, голосовавшая против секса.
— Да пиздец, блять. — разочарованно констатировал Айдар.
— Мы смотрели фильм, а не резали ваши семьи, друзья. — на всякий случай напомнил Вова, поглядывая на них как на душевнобольных. К слову, к товарищам в кружок он благополучно уселся.
— Да иди ты нахуй. — тем не менее смеясь вместе с остальными, ответила Оксана.
— Бабки гоните. — потребовал Шевелев.
— Обожди-обожди. Дмитрий, ну вы присаживайтесь. — пригласил Макс. — Чё ты как не родной?
— Да я чё-то устал сидеть… постою. — выдал Журавль, а товарищи тут же переглянулись с максимально бесценными выражениями лиц. — Что? Нельзя стоять?
— Ну ты присядь, нехорошо. Что ты, один стоять будешь? — не понял Темур.
А там и Вова палил контору, поскольку уже аж губы поджал и максимально органично закрыл рот рукой, явно активно подавляя смех. Да и сам Журавль вдруг запрокинул голову назад, чуть содрогаясь всем телом явно по тем же причинам.
— Давайте я с ним постою, чтоб не грустил. — крайне сдавленно проговорил Вова и действительно отошёл к Журавлю. Оба причём старались друг на друга не смотреть, дабы не расколоться, очевидно.
— Вы зубы нам не заговаривайте, бабки гоните. — вклинился Заяц.
— Погоди-погоди. — уже крайне довольно попросили товарищи, в том числе и голосовавшие против. Вова тем временем, к слову, поправлял Журавлю воротник рубашки, и оба о чём-то активно перешёптывались.
— Засос, засос! — во весь голос заорал Антон, обнаружив свежий засос на шее Журавля как раз в тот момент, когда Вова поправлял ему воротник. И товарищи, благо, успели присмотреться до того, как те двое как-либо исправили ситуацию, потому уже в следующую секунду разразились истерически-эйфорическим ором.
— Бля-ять! — в один голос прокричали Вова с Журавлём, тем не менее, конечно, наконец спокойно смеясь.
— А я тебе говорил! — напомнил Вова.
— Ты говорил, блять, уже после того, как сделал… — просмеялся Журавль, лицом уткнувшись ему в плечо.
— Ну вот тоже, кто знал, что этот одноглазый и в целом контуженный хоть что-то в этой жизни разглядит уже?
— Сосать! — предельно радостно крикнул Антон.
— Подождите-подождите, это главный мировой вопрос на сегодняшний день. Секс был? — таки сформулировал Ваня.
— Да! — не менее счастливо наконец согласились те двое, а товарищи разорались ещё громче прежнего, схватив какую-то массовую истерику. Сергей, конечно, активно крестился, Лёша явно был очень мало доволен происходящим, Олег тоже особо не участвовал, но остальных крыло знатно.
— Мужики, да нельзя же так, ну у меня сердце слабое!
— Блять, мы в честь этого сегодня должны выжрать всё нахуй!
— Бабки гоните! — тут же напомнила победившая часть коллектива.
— Вы спорили, ебались мы или нет?.. — сквозь смех уточнил Журавль, а окончательно их с Вовой прорвало, когда товарищи абсолютно серьёзно согласились.
— Угадайте, что мы обсуждали полтора с хуем часа. — предложил Ярик.
— А ты говоришь, я маньяк… — напомнил Вова. — Боюсь спросить, к чему в итоге пришли?..
— Да вот вообще не пришли, поэтому и поспорили. — пояснил Артём, уже отдавая десять долларов первому попавшемуся Вите. Остальные, к слову, тоже расплатились, вообще ни разу не расстроившись.
— Ну рассказывайте! — потребовали товарищи, а Вова с Журавлём подобной просьбе уже даже не удивились.
— Блять, ну я не могу это… — просмеялся Дима, а с ним и остальные, поскольку Журавль всё не рисковал садиться.
— Ну не бойся, всё уже прошло у тебя, садись аккуратненько. — тоже посмеиваясь, сказал Вова и, конечно, помог Журавлю осторожно усесться рядом.
— Вовочка, ну можно вообще было и поаккуратнее. — заметила Олеся.
— Та я, блять, вообще как с хрустальной вазой с ним обращался, он просто заранее себе придумал, что всё у него будет болеть, и вот теперь страдает.
— Мне же надо хоть по какому-то поводу волноваться! — пояснил Журавль. — У меня всё слишком хорошо, меня это пугает, блять, вот у меня не болит даже ничего!
— Ну чё, Димка, как оно? — абсолютно довольно спросил Витя.
— Ну охуенно. — не без смущения ответил тот, а товарищей по новой пробрало на восторженные визги. — Особенно рандомные вбросы анекдотов, конечно…
— Ты, блять, анекдоты ему в процессе рассказывал? — вместе с остальными просмеялась Оксана.
— Я разбавлял неловкие паузы. — совершенно просто пояснил Вова, а друзей накрыло окончательно.
— Прости меня, Стас, проверьте ему пульс, ради Бога, но я там стону как ёбнутый, чуть не в конвульсиях бьюсь, и он в этот момент говорит: «Бля, такой анекдот вспомнил»… ну расскажи.
— Летят в самолёте трое бойскаутов, их вожатый, адвокат и священник. Самолёт начинает падать, а на борту только три парашюта. «Давайте отдадим парашюты мальчикам!» — говорит вожатый, «В жопу мальчиков!» — орёт адвокат, «А успеем?» — спрашивает священник. — рассказал Вова, ещё и отыграв это всё прекрасно, и благополучно добил бедных товарищей.
— Да-да-да, я нахожусь вот в этом состоянии, а меня продолжают ебать, такой, блять, смеси эмоций я ещё не испытывал… — просмеялся Журавль, сжав пальцами переносицу.
— Сыночек, ты сходи куда-нибудь… — попытался Вова.
— Не-не-не, я уже максимально заинтересован. — с трудом выговорил Стас.
— А под какой анекдот он был зачат? — с трудом взяв себя в руки, поинтересовался Шевелев.
— А его мать никогда не смеялась с моих анекдотов, там даже не поговоришь с человеком по душам, так шо в тишине, как на кладбище.
— Кошмар, а как же… — начала Зоя.
— «В жопу мальчиков»… — всё пытаясь просмеяться, напомнил Дима, а товарищей прорвало по новой.
— Во дура, такой бриллиант под носом был, а она… — махнул рукой Шальнов.
— Да не то слово, он ещё поёт и ведёт философские беседы о бренности бытия, там вообще песня. — покивал Журавль.
— Ну ты хоть в тему музыкальное сопровождение подбирал, опездал? — спросила Оксана.
— Конечно. — абсолютно убедительно ответил Вова.
— Конечно. — саркастично покивал Журавль. — Сначала у нас заело: олений пенис мой талисман. Ну после пятнадцатого раза я уже говорю: «Бля, мой хороший, а давай сменим пластиночку». И он выдаёт…
— Бык тупогуб, тупогубенький бычок… — просмеялся Вова, а с ним и остальные. — Ну я виноват, шо эту хуйню у меня под ухом ёбанный Антон весь день поёт?!
— Сколько надо заплатить, чтобы посмотреть, как вы трахаетесь? — сквозь смех поинтересовался Айдар.
— Ну хотя бы домашнее снимите, мы не будем смотреть, просто послушаем. — заверил Антон.
— Нет уж, своим бриллиантиком в этой жизни наслаждаюсь только я. — решил Журавль и чмокнул Вову в губы. Тот, конечно, в момент довольно заулыбался, а товарищи затянули умилённое: «О-о».
— Ну расскажите ещё мемы, пожалуйста. — чуть не взмолился Заяц.
— Или хотя бы, как ты вообще всё-таки решился. — добавил Стёпа.
— Я? С Божьей помощью, блять, я же там в порно, в кино видел, как это всё происходит, а я типа вообще далёк от вот этого всего, поэтому я лежу, паникую, уже думаю, каким буду кринжом и какой это всё пиздец, и вот пока я обо всём этом думаю, он берёт свой хуй, чуть-чуть взмахивает, как волшебной палочкой, и говорит: «Авада Кедавра!» Вот где-то в этот момент я перестал волноваться, потому что понял…
— Что кринж из нас двоих не он… — просмеялся Вова, а Журавль активно закивал ровно в том же состоянии, пока товарищи бились в истерике.
— А ещё я замечаю в процессе у него на заднице прям синяк жёсткий, я испугался, подумал, что это я, может, как-то пережал, спрашиваю у него… И тут начинается демонстрация крайне талантливого этюда о том, как он шёл-шёл по лесу, полез в норку к лисичке, с лисичкой же обязательно надо поздороваться, он же, блять, воспитанный, а лисичка оказалась бешенной и побежала за ним, в итоге он залез на дерево и с этого дерева наебнулся. А синяк — это он с утра просто с лестницы улетел нахуй.
— Ну просто историю смешную вспомнил… — попытался Вова.
— Я просто напомню, что он при этом голый… — добил Айдар.
— Не слезай с тяжёлых никогда… — чуть не взмолился Витя.
— У нас, по-моему, сейчас умрёт Антон… — заметил Слава.
— Я… я не могу пережить «Аваду К… Кедавру»… — еле выговорил Антон, уже весь красный и плачущий от смеха, и благополучно убил всех остальных.
— У него ещё трусы… ну блять, это лучше увидеть, конечно…
— Покажи! — тут же потребовали товарищи.
Вова в свою очередь без вопросов встал и снял шорты, под которыми оказались голубые шорты-трусы в виде слоника — с глазами, с ушами и, разумеется, с плюшевым хоботом в области паха. Товарищи и без того уже по полу катались, но там Журавль ещё и на этот хобот с пищалкой пару раз нажал.
— Останься в них, я тебя Христом Богом прошу… — выдал Сергей и благополучно добил.
— Как скажете. — без вопросов согласился Вова.
— Теперь понятно, почему долго… — сквозь смех покивал Игорь.
— Я поэтому и молчал, хотел, чтоб вы насладились моментом… — пояснил Стёпа.
— Спасибо. — совершенно искренне произнесли все разом.
— Друзья, а у нас тем временем плюс один повод устроить вечеринку и нахуяриться в хламину! — абсолютно счастливо объявил Антон, а ребята тут же не менее радостно заорали.
— Мы реально будем выпивать за то, что мы поебались? — на всякий случай уточнил Журавль.
Как выяснилось, реально. Хронологический порядок решили не соблюдать, потому первым делом выпили именно за это важнейшее событие. По пиву почти все уже выпили ещё до, потому сейчас в большинстве своём выпивали мартини, кто-то добрался до вина, кто-то вообще шампанское открыл, а кто-то решил не мелочиться и начать с виски. Но выпили в конце концов в любом случае все, кроме, конечно, непьющего Олега. После тоста «Горько» додумался начать кричать Серёжа, остальные моментально подхватили его настрой, а Журавль с Вовой, конечно, поцеловались и продержались аж до двадцати пяти. Там решили, что двадцати пяти лет счастливого брака им достаточно, дальше уже имеют все шансы не дожить.
Начиналось всё абсолютно стабильно: товарищи уже спокойно начали выпивать и сегодня решили поиграть в правду или действие на ещё более-менее трезвую голову. Ну, по крайней мере по началу. Раскручивать бутылку было проблематично в связи с количеством людей, в круг все не умещались, потому Дима создал рулетку с именами всех присутствующих и благополучно запустил.
— О-о! — абсолютно воодушевлённо затянули товарищи, увидев имя «Темур» на экране телефона.
— Да что же это такое? — пробормотал Темур, только успевший отойти к мини-бару за водкой. — Ну спрашивайте, я тут это… создаю себе настроение.
— Надо что-то про жену сто процентов. — решила Вика.
— О, я придумал! — оповестил Вадим.
— Светлая головушка наша, излагай. — предложил Андрей.
— Смотри, такой тест. Только честно. На краю обрыва висят Ангелина, Дима и Вова. Ты можешь успеть спасти только одного. — сразу обозначил Вадим. — Кого ты спасёшь?
— Вот такие у нас теперь игры?.. — аж оглянувшись, пробормотал Темур, а друзья, конечно, посмеялись. — Ну, блять… с одной стороны, я, конечно, несу какую-то ответственность за своего сына…
— Пап, блять, я же знаю, что ты меня не то что не спасёшь — ещё и скинешь специально, не надо вот это. — вклинился Дима.
— Будет жаль, конечно, терять такого реалистичного малого… — покивал Темур. — Ну правда тяжело, мне все трое очень дороги. Но Вова дороже всех, извините.
— Вместо семьи ты выбираешь друга? — уточнил Олег.
— Бля, отъебись. — с таким бесценным выражением лица взмолился Темур, что друзей накрыло по новой. — Я плохая, ты хороший, пока.
— Нет, ну почему ты не хочешь обсудить этот вопрос? Ты правда считаешь нормой, что тебе друг дороже семьи?
— Он тоже член нашей семьи. — напомнил Темур. — Во-вторых, я, если честно, могу представить свою жизнь без Ангелины и Димы. А без него нет. Мы вместе столько прошли, сколько даже близко не проходили с моей основной семьёй. Он всегда рядом со мной, это мой самый близкий человек в мире вообще. Только он всегда рядом при любых обстоятельствах и в любых моих состояниях. Поэтому я не могу к нему по-другому относиться. Вы же хотели честно.
— Мы слушаем и не осуждаем. — заверили товарищи.
— Какие вы хорошенькие… — абсолютно умилённо оценила Алина.
— А почему вы никогда не рассказываете, как познакомились? — одумался Антон.
— Блять, если бы вы знали, сколько раз я спрашивал! — воскликнул Дима. — Они всегда нахуй съезжают с темы! Потом начали говорить мне рандомные версии типа: «На автомойке», блять, «В аэропорту», «В баре» и так далее.
— Да-а, я тоже спрашивал, он мне не рассказывает! — подхватил Журавль.
— Да мы не помним, ну пацаны. — попытался Темур.
— Да не пиздите! — тут же ответили все разом, а те двое только крайне красноречиво переглянулись.
— Ну что там такого? Вы ебались? — предположил Саша.
— Или труп прятали? — придумал Краб.
— Если честно, мы просто предпочитаем… никогда об этой ситуации не вспоминать. — таки сдался Вова, уже на данном этапе очень напрягшийся и помрачневший. А товарищи заинтересовались только больше прежнего.
— Потому что это… ну, пиздец. — добавил Темур. — Просто вот мы познакомились в очень… странных обстоятельствах, скажем так.
— Ну блять, ну пожалуйста! — уже чуть не взмолились друзья, аж немного подпрыгивающие от нетерпения.
— Ну один раз!
— Я могу заплатить!
— Мы все!
— Блять, они теперь не отъебутся. — констатировал Темур, на что Вова только истерически посмеялся. — Ну ё-моё… ну хорошо. Один раз рассказываем, у вас есть шанс задать все вопросы по этому поводу, больше мы это не вспоминаем никогда.
— Хорошо. — крайне ответственно согласились товарищи, хоть и не понимали, что там такого страшного может быть.
А окончательно их заинтриговало, что Вова с Темуром ещё некоторое время собирались с духом и мыслями, прежде чем начать повествование. Будто случилось действительно что-то страшное. А раз об этом не рассказывали никому, даже Диме, Оксане, Журавлю… может, история действительно настолько ужасающая? А именно такие наши друзья и любили больше всего.
