Упавший духом гибнет раньше срока

По обыкновению шумный подвал в эту ночь и вовсе стал подобием бойцовского клуба. Спор между Кощеем и Адидасом, возникший из-за ситуации с напёрсточками и матерью Пальто, никак не хотел разрешаться. Поэтому Ками с замиранием сердца слушает весь диалог, особенно, когда кто-то из молодых людей начинал откровенно злиться и повышать голос. Способом признать правого в конфликте силой Айдарова тоже не была довольна. Во первых: ей уже давно стоило пойти домой, ведь время на часах перевалило за десять, а во вторых: отступать никто из мужчин не собирался и простые, казалось бы, дружественные разборки могли перерасти во что-то серьёзное. Но ей, девушке, что была гораздо меньше, чем толпа взрослых бугаев, исправить ситуацию не представлялось возможным, поэтому Камалия решила просто предупредить отца о том, что придёт гораздо позже обычного. — Ералаш, я пойду папе позвоню, — шепчет на ухо пареньку она, предупредив того о своём отсутствии. Айдарова уже разворачивается, чтобы пойти в сторону телефона, стоящего на одном из столов, но её окликают. — Малая, ты куда? — Спрашивает раззадоренный авторитет, обернувшись в сторону девушки. Кощей был единственным, кто никак не хотел воспринимать привычное "Гильза" и называл Камалию любыми вариациями прилагательного маленькая. Единственное, что радовало Ками в подобном — даже старшие воспринимали её, как свою девчонку, свою женщину и никогда не были против того, чтобы татарка периодически появлялась вместе с ними и всегда готовы были взять её под крыло своей опеки. — Бате звякнуть иду, иначе пиздюлей отхвачу, — в напускной уверенности усмехается Айдарова, по привычке переходя на жаргон при общении с автором. Накрутив нужный номер на диске телефона, девушка прижимает трубку к своему уху. — Алло, — произносит она, когда на другом конце провода отвечают. — Камалия, это ты? — Строго спрашивает родитель, и татарка уже нутром чувствует, как мужчина сейчас серьёзен. — Да, пап. Я у Арины сегодня останусь, а то мы к английскому готовились, засиделись, поздно уже. Одной боязно идти, — оправдывается Айдарова, надеясь на то, что отец поверит ей. — Знаю я, у какой ты Арины, — пресекает ложь Дмитрий Сергеевич, и Ками тяжело сглатывает. Да уж, такого поворота событий она не ожидала. — Лучше скажи мне, Андрей с тобой? Светлана Михайловна беспокоится, — не менее суровым тоном интересуется он, но враждебности в голосе становится гораздо меньше. — Эм.. — Мнётся девушка, не зная, что ответить, и оглядывается на группировку, что сейчас скандируют чьи-то погоняла и имена. Мало ли, какие намеренья в дальнейшем будут у папани, поэтому нужно понять — стоит ли говорить правду. — Да, пап, он со мной, — виновато отвечает Камалия, слыша тихий всхлип матери парня, что окончательно выбивает из неё правду. — Хорошо, я Светлану с Юлей до дома провожу, товарищ твой пусть сегодня у нас останется, — устало произносит Айдаров. — Береги себя, — просит он и кладёт трубку. Ками чувствует, как мигрень и усталость накатывают на неё с новой силой, поэтому она с силой трёт виски и идёт в сторону комарки, куда отправились поверженный Адидас и их ближайший круг общения. Врать кому-либо девушка не любила, а быть раскрытой особенно ненавидела. Совесть у неё всегда была слишком сильно развита,по крайней мере к важным для неё людям. Пообщавшись с группировщиками чуть больше года, Камалия почти полностью утратила чувство стыда по отношению к людям, у которых они периодически подворовывали. Для нынешних дней это было слишком удобно. — Пальто, можно тебя? — Зовёт Айдарова, облокотившись на косяк двери. Васильев уже привстаёт, чтобы пройти в нужном направлении, но его останавливает хмурый Владимир, положив руку на плечо. — Здесь говори, — хриплым голосом указывает и показушно откидывается на локти, как бы ожидая ответа. Ками хочет злиться, но понимает, что сама ввязалась в пацанскую компанию и не следовать слову старшего — себе дороже. Поэтому она скрещивает руки на груди, хитро щурится и, усмехнувшись выдаёт: — Андрей сегодня ночует у меня.