Упавший духом гибнет раньше срока

Кисло-сладкий вкус мандарина вкупе с его узнаваемым цитрусовым запахом создавал вокруг воображаемого мирка девушки преддверие праздника, хотя новый год уже прошёл. Об этом говорили лишь цифры на календаре в холле техникума, но никак не всё ещё висящая мишура и множество конфет от сладкого подарка, который папа принёс ей с работы. Выкинув шкурку фрукта в мусорное ведро, Камалия устало зевает и потягивается в попытке вернуть мышцам былую подвижность. Пары закончились, а значит пора возвращаться к соблюдению приговора «из дома — на учёбу, с учёбы — домой». Спустя пару секунд Айдарова всё же открывает красные от недостатка сна глаза и вслушивается в пение одногрупника под деревянную гитару. Музыку она очень любит, хоть сама играть и не умеет, поэтому уходить сразу не собирается. Думает о событиях, произошедших за эти пару недель, о доме и, как ни странно, о матери. Та бросила семью пару лет назад, укатив в Москву с желанием «погулять и развеяться», от этого в голове Ками мысли об этом проскакивают всё реже. Даже будучи маленькой девочкой она понимала, что будь её биологическая мать порядочным человеком, любящим даже не мужа, а хотя бы дочь — осталась. От подобных размышлений татарку вновь клонит в дрёму, но знакомый голос, так звонко звучавший со стороны входной двери, в миг стирает остатки сна. — Гильза! — Камалия оборачивается, подумав, будто ей чудится. Мало ли. Вдруг пуля у кого выпала, а она тут рот разинула. Глупо конечно, но факт остаётся фактом, прозвище её в настоящее время довольно распространено, поэтому перестраховаться стоит. — Сеңлем! — Громче повторяет парень, а Айдарова, откинув сомнения, хватает своё пальто из гардероба и со всех ног летит к другу, ведь не боится уже от куратора по шапке получить. — Сәлам, кардәш! — Приветливо отвечает она, обменявшись рукопожатием и объятиями с группировщиком. — Маратик, ты чего здесь? — Ухмыляется Ками, предвещая, что школьник явно не за добрым словом пришёл. Адидас-младший лишь улыбается, видно, что не для себя просить собрался. Сообщает о том, что скажет позже и, деловито поправив кашемир на плечах Камалии, вместе с ней выходит из муниципального здания. — У нас там дело одно, Вован просил тебя позвать, — пожимает плечами Маратка, толком ничего не объяснив. — Мы дорогу крышевать стали, но сомневаюсь, что ты ему для этого нужна, — поясняет парнишка, широко улыбаясь, будто бы только что выиграв новый жигуль в лотереи. — Мне не нравится, как ты лыбишься, скорлупа, — подозревая неладное, хмыкает Айдарова, но всё же запахивает верхнюю одежду и отправляется следом за младшим. Всю дорогу до пригорода на автобусе Гильза молчала, любуясь видами. Длительные поездки с возможностью глядеть в окно завораживали её, особенно, если путь предстоял среди огней города. Из радио дяди Толи играла играла одна из её любимых песен, поэтому Ками тихо подпевала, мысленно прикидывая, во сколько вернётся домой и какое количество заданий ей предстоит выполнить дома. Сообщив о том, что они приехали, тянет подругу за руку Марат, выбегая на улицу. Транспорт едет дальше, а подростки остаются на остановке в компании Универсама. — Здорóво, пацаны, — приветствует товарищей Камалия и поправляет цветастый платок на голове. — Зачем звал? — Снизу вверх взглянув на Владимира, сразу спрашивает студентка, ведь тянуть время ей никогда не нравилось. — Поговорить надо, Матурым , — не теряет задора авторитет, кивает парням, чтобы не подслушивали и отводит Айдарову чуть в сторону от места остального «сбора». — Ну? — Приподнимает одну бровь девушка, ведь говорить Адидас явно не собирается, вместо этого закуривая сигарету из пачки, но предлагать её Гильзе не спешит. — Дискотека сегодня, — выдыхает дым из лёгких Вова и вновь затягивается. — Ты как относишься к тому, чтобы со мной пойти? — Максимально вежливо спрашивает он, от чего Ками на несколько секунд опешивает, чувствуя, что от смущения щёки начинают краснеть, а мандраж лёгкой вспышкой сковывает плечи. Да, мальчишки из школы или неизвестные ей парни пытались звать её куда-то, но никогда в их приглашениях не чувствовала столько уважения. Татарка знает — откажись она сейчас, Володя поймёт и настаивать не станет, только вот девушку он в дальнейшем другую выберет, а к ней и на метр не приблизится, дабы к ней, словно к младшей сестре относиться. Камалия знает, но всё равно спросить решается. — Почему ты меня зовёшь? — Смотрит на Владимира она, губы покусывая от ощущения, что получше кого-то Вовка выбрал бы, а студентка и не стала переживать бы, как на мероприятие тайко выбраться. Адидас будто бы и не думает, лишь к девушке разворачивается, да плечами пожимает. — Интересная ты девчонка, боевая, — делится Вован, решив правды всей не болтать пока. Потом скажет, когда видно всё будет. Знакомы то без году неделя, а он уже к девчонке несовершеннолетней яйца катит, не по-пацански. — Не видел тебя раньше, — глядит Ками в глаза парень и хитро их прищуривает, подозрительно снисходительно относясь к стоящей перед ним девушке. — Я о тебе даже не слышала, — показушно фыркает она, до конца не понимая, как отнестись к ситуации. То Вова серьёзен, как никогда, а тут смеяться над ней будто бы вздумал. — На дискач то пойдёшь? — Проигнорировав оскорбление из уст студентки, спрашивает группировщик. — Пойду.

***

Вернуться домой Айдаровой удалось лишь под вечер, но к счастью отец был на работе, поэтому возможность ускользнуть на дискотеку всё ещё оставалась доступной. Устало сев на кровать, Ками принимается расплетать косы, дабы уложить пышную шевелюру. В дворце культуры она не была уже лет сто, а с нормальным парнем и вовсе никогда, от чего выход в люди был ещё более волнительным. Уже сидя перед зеркалом, студентка поправляет золотые серёжки-кольца, подаренные тётей на её шестнадцатилетие и крутиться вокруг своей оси, дабы посмотреть, как на её бёдрах сидит новенькая юбка. Да уж, нарядилась на славу. Большая стрелка настенных часов показывает половину девятого, и Камалия обувает зимние ботинки, собираясь выскочить на улицу. Как вдруг в квартиру, к огромной неожиданности девушки, возвращается Дмитрий Сергеевич, чьи глаза удивлённо поднимаются наверх. — Ты куда собралась? — Напряжённо спрашивает мужчина, захлопнув дверь за собой. — Скоро вернусь, пап, — нервно отмахивается она, будто чувствуя что-то неладное, и накидывает коричневую дублёнку. — А не тебя ли там Вова Адидас у подъезда ждёт? Так позвони, скажи, что не идёшь никуда! — Хмурится Айдаров, закрыв замок на ключ. — Спешу напомнить, что ты, доченька, под домашним арестом, — саркастично произносит отец и уходит на кухню, объявив о том, что наказание продлится до того момента, пока девушка не осознает свою вину. И Ками действительно осознаёт. Только стыд накрывает её не по отношению к родителю, а к Владимиру, что, оказывается, уже стоит во дворе. Вернувшись в комнату, татарка распахивает окно, выглянув со второго этажа, и действительно видит глядящего на неё парня. — Ну что, ты скоро? — Кричит Володя, задрав голову вверх. А Айдарова даже издалека замечает, что молодой человек вышел в парадной форме, поверх неё нацепив полученные ордена, что делало его фигуру ещё более статной. — Меня папа не отпускает! — Голосит она, надеясь, что её слышно. Вова говорит ещё что-то, но Камалия совершенно не слышит этого, поэтому военный оглядывается по сторонам и, зацепившись руками за перекладины, начинает подниматься по пожарной лестнице. Уверенный вид приближающегося группировщика чертовски шокирует Ками, поэтому она удивлённо улыбается и прикрывает рот ладонями. — Ну что, куртка-шапка с собой? — Ухмыляется Вован, протягивая одетой девушке руку. — Не бойся, Матурым, не уроню, — предупреждает Айдарову он, крепко обхватив талию студентки руками, дабы помочь ей спуститься. Спустя пару минут «пара» уже стояла на заснеженной земле и продолжала смеяться над забавной для них ситуацией. «Прямо-таки похищение принцессы вышло», — шутит Гильза, а Вова лишь соглашается с тем, что она самая настоящая королева.