Тишина

      

***

      Элли сидела на холодном, влажном полу покосившегося здания где-то в мёртвом, давно заброшенном Сиэтле. Пространство вокруг казалось вымершим: треснувшие плиты, гнилые доски, ржавые каркасы мебели, куски стекла и давно забытый мусор, покрытый мхом и прорастающими сквозь щели побегами. Природа возвращала себе город. Люди — ушли, сгнили, исчезли. Осталась только тишина.       Снаряжение, за которое Элли держалась как за спасательный круг, исчезло вместе с рюкзаком — вместе с последними крупицами комфорта и контроля. Теперь остались только усталость, голод и неясная боль, сливающаяся с фоном, словно часть этого разрушающегося мира. Она медленно огляделась.       Вокруг — лужи, в которых отражались выцветшие куски потолка, и мокрые тряпки, некогда бывшие вещами. Всё казалось размытым, зыбким. Это место не укрытие — это воронка. Промозглая пустота давила на грудь.       Тишина казалась почти доброй — временное обещание, что погони больше нет. Но Элли знала: это обман. Она слишком хорошо знала, что за каждой минутой покоя всегда следует шум. Шаги. Вой. Выстрелы.       Назад, в театр, дороги нет — по крайней мере, не сейчас. Возможно, не будет и никогда. Нужно найти временное убежище. Хоть где-то, хоть ненадолго — спрятаться от холода, от воспоминаний. От них особенно.       Осторожно поднявшись, Элли с усилием стряхнула грязь с джинсов. Когда спина распрямилась, в плечо, словно гвоздём, вонзилась боль. Она резко сжала его рукой, зубы стиснулись. Постояв, склонившись вперёд, переводя дыхание, она направилась исследовать здание, как будто шаги впечатывались в вязкую, тяжёлую пустоту.       Одна из комнат показалась менее разрушенной, чем остальные. Почти целые стены, остатки мебели. Внутри пахло плесенью, старостью и чем-то едва уловимым — как будто кто-то когда-то был здесь совсем недавно. Элли вошла, затаив дыхание, и быстро огляделась. Рядом — старая кровать и тумбочка.       С усилием она отодвинула мебель, чтобы подпереть дверь — скрип был слишком громким, слишком живым, как будто здание вздрогнуло. Ноги подкашивались, но она всё же села на край матраса. Из неё вырвался глухой, вымученный вздох. Время теряло очертания.       Может, прошёл час. Может, два. Элли лежала, закрыв глаза, но сон не приходил. Он боялся приходить сюда, как и всё живое. Мысли, сначала медленные, вскоре превращались в бешеный поток: обрушившийся мост, заражённые, грохот шагов по бетону, крики друзей, разрывающиеся на части — и снова одиночество. Она осталась одна. Одна. И если бы она не был так беспечно в своей погоне. "Где Дина? Где Томми? Джесси? Они оторвались? Живы?» — Эти вопросы проносились, как эхо. Они могли быть мертвы. Или могли быть уже далеко. Но не здесь. Элли оставалось только верить — или притворяться, что верит. И вдруг.       Сквозь равномерный, почти успокаивающий шёпот дождя прорезался звук. Чужой. Резкий. Слишком чёткий, чтобы быть случайным. Не ветер. Не вода. Не животное.       Тело Элли отреагировало быстрее сознания: она вскочила, пригнулась, и, прильнув к стене, замерла, прислушиваясь. Пальцы дрожали, но взгляд был ясен, острый, как нож.       Медленно, почти не дыша, она подкралась к окну. Рваная занавеска скользнула между пальцев, открывая узкую щель. И там — среди мокрого, гниющего города — появился свет. Группа.       Несколько человек. Чёткие силуэты, вооружённые. Свет фонарей вырезал из тьмы их силуэты. Элли не знала, кто они. И это было хуже всего. Псы? Шрамы? Солдаты? Ей было всё равно. Все они представляли угрозу. А она — была ранена, с одним пистолетом, без припасов, без поддержки.       Группа двигалась методично, как поисковая команда. От здания к зданию. Всё ближе. Сердце Элли било в висках, как барабан. Когда они остановились прямо у её здания — оно почти остановилось. Раздался звон стекла. Резкий, как выстрел. Затем — тишина. Ненастоящая. Подозрительная.       Элли смотрела на дверь, как будто могла приказать ей не открываться силой воли. Её разум лихорадочно перебирал варианты. Бежать. Единственное, что пришло в голову. Руки потянулись к тумбочке, но в этот момент воздух прорезал вой.       Пронзительный. Нечеловеческий. Больной. Он разрывал тишину на клочья. Элли прижалась к стене, как будто могла спрятаться в ней, и затаила дыхание. А потом — крики. Сначала — голоса, имена. Потом — автоматная очередь. А затем — нечто совсем иное. Звуки, которые не мог издать человек. Ни один. Словно сама тьма взвыла. Кричала. Смех? Плач? Эхо боли и чего-то иного, чуждого. Того, что не должно существовать.       Элли съёжилась в углу. Грудь сжималась, дыхание сбивалось, а сердце стучало так сильно, что, казалось, выстрелит из груди. Всё в теле хотело исчезнуть, стать тенью. Или умереть.       Но потом — осознание. Медленное. Холодное, как лезвие. У неё нет выбора. Нет спасения. Есть только она. И дорога вперёд.       Она поднялась, дрожащая, но прямая. Рука вытянулась. Дрожит. Но всё равно сжимается в кулак. Белые костяшки. Элли запрокидывает голову, смотрит в потолок. Глубокий вдох. "Если хочешь жить — соберись. Сейчас здесь только ты…» Она считает — про себя. Молча. Один. Два. Три.       Вдох. Выдох. Ладонь медленно разжимается. Пальцы тянутся к кобуре. Сталь холодна, но надёжна. Пистолет. Последнее, что не подвело. Магазин. Патроны есть. Сухой щелчок. Всё готово.       Одна ладонь сжимает оружие. Другая — куртку на груди. Чтобы не дать себе развалиться. Тишина вокруг снова становится полной. Но теперь она не кажется безопасной. Она ждёт. Так же, как Элли.

***