Кеды, косички и барабанные палочки

Сяо раздражённо пинает камень на дорожке к общежитию. Камень, конечно, ни в чём не виноват, но сейчас проще всего найти крайнего и выплеснуть всю свою злость. А её накопилось предостаточно. Начать можно с того, что он толком не ел сегодня, закончить — абсолютно провальной репетицией. Синь Янь опять пару раз сбилась и спела второй припев вместо первого, Чун Юнь — налажал с несколькими аккордами и в завершение ещё и порвал струну. Только Юнь Цзинь не косячила. Даже к самому себе у Сяо были вопросы: как всего за пару ударов по крэшу он умудрился сломать палочку? И ладно, если бы это были обычные палочки — не так обидно, ситуация рядовая, — но именно сегодня он забыл их дома и в итоге играл теми самыми. Которые ему подарил Итэр. Не супер дорогие, при этом качественные, из гикори, ещё и расписанные красками вручную. Парень нарисовал на них крохотные золотые звёздочки на бирюзово-сером фоне, и это стоит дороже самых крутых брендовых дров. Но теперь… Карман-кенгуру, в котором лежат многострадальные палочки, ощущается тяжёлым, словно там пара тонн кор ляписа, а не две тоненькие деревяшки. Конечно, успокаивает себя Сяо, пока ждёт лифт, это не лучшие палочки. Он может купить другие, более удобные и долговечные, но ведь дело не в этом. Больше всего он сейчас не хочет рассказывать о случившемся Итэру — чтобы не видеть разочарование на его лице. Ему и так было трудно придумать подарок Сяо: что может подарить обычный парнишка, живущий в общежитии и на стипендию, сыну ректора крутого универа и по совместительству бывшего главы правительства Ли Юэ? У Сяо с детства было всё. Хорошие преподаватели, дорогая техника, одежда, обувь, крутой ремонт в не менее крутой квартире в самом центре города и круглая сумма на карточке и сберегательном счёте. Самого Сяо это не то чтобы волновало. Отец всегда много работал и делал это точно не ради денег — иначе не отказывался бы от многочисленных предложений о взятках. Он обеспечил сына всем, что было нужно, и Сяо ценит только это. Остальное — понты. Как, например, дорогущие брендовые джинсы, которые Чжун Ли принёс ему, когда увидел потёртые колени на старых — и до дрожи любимых. Правда, Сяо в тот же вечер раздербанил их: дорогая джинса очень плотная и идеально подходит для кастома. Возможно, отец втайне принимает успокоительные, возможно, уже привык к таким выходкам, но он ничего не сказал, лишь улыбнулся, увидев, как сын, довольный проделанной работой, рассматривает результат в зеркале. Вот поэтому Итэру сложно. Он всё время почему-то думает о том, сколько стоит телефон Сяо, который они роняют с кровати, пока целуются, сколько стоит футболка, которую он умудряется испортить в общажной прачечной, сколько стоят кеды, которые покупает им Сяо. Парные — белые и чёрные. Сяо предусмотрительно снимает все бирки и ценники, прежде чем вручить Итэру его коробку, но тот всё равно лезет в интернет и в ужасе закрывает вкладку с каталогом магазина. Так что он точно расстроится. Даже не самому факту поломки, а тому, что выбрал недостаточно хорошие палочки, не смог купить что-то попрочнее — тем более, знает же, как иногда его парень играет. А меньше всего Сяо хочет видеть Итэра расстроенным и разочарованным в себе. Он заходит в блок без стука — о каком стуке может идти речь, когда у него буквально есть дубликат ключей и здесь он ночует даже чаще, чем дома? — и скидывает обувь в коридоре. Чёрные кеды остаются валяться рядом с такими же — но белыми — кедами Итэра, а Сяо босыми ногами шлёпает по линолеуму в комнату. — Привет, — Итэр сидит на кровати с кучей бумаг, задумчиво рассматривает их, что-то откладывает в сторону. — Я думал, ты сегодня домой поедешь? Сяо ничего не говорит: молча сгребает все листочки в сторону и падает на привычно скрипящий матрас, кладёт голову на колени парню и закрывает глаза. — День херня. Итэр вздыхает. Его тонкие пальцы осторожно начинают перебирать тёмные волосы Сяо, и тот от удовольствия жмурится. Отросшие бирюзовые пряди медленно переплетаются с чёрными — как и всегда в такие моменты, Итэр заплетает ему косички. Удивительно, но это успокаивает их обоих — даже не особо тактильного Сяо. Руки пару раз пробегаются от макушки к вискам, а потом исчезают. — У меня завтра коллоквиум, — звучит почти виновато. — Я просто полежу, — Сяо закрывает глаза и чуть откатывается вбок, чтобы не мешать. Правда, Итэр всё равно немножко возмущается. Кажется, Сяо опять помял его конспекты. Кажется, ему ни капельки не стыдно. Итэр очень серьёзно относится ко всему, что считает своей зоной ответственности. А он считает абсолютно всё. Староста, председатель студенческого управления, отличник, примерный студент и в целом исключительно положительный парень, на которого можно положиться всегда и везде, — вот кто такой Итэр. Они даже познакомились, когда он пришёл с очередным рейдом в курилку. Где был один Сяо. Сяо… Окружающие говорят, что он — тёмное пятно на репутации своего выдающегося отца, но самому Сяо плевать. Ему достаточно знать, что отец так не считает, а остальные могут идти нах… — Сяо, — из мыслей о том, куда и как отправятся все недоброжелатели, парня выдёргивает недовольный голос Итэра. Что на этот раз он сделал не так? — М-м-м? — Ты не просто лежишь. — А? — чёрные брови недоумённо сводятся к переносице. — Ты стучишь. По моей ноге. — Я… — Сяо переводит взгляд на свои руки и понимает: он действительно стучит. Действительно по ноге Итэра. Буквально подушечками указательных и средних пальцев, но, видимо, ощутимо, раз парень отвлёкся от невероятно занимательной… — Какая тема? — Что? Если бы он не был таким уставшим, наверное, рассмеялся бы от их диалога. Но сейчас только терпеливо, медленно переспрашивает: — Какая тема? — и добавляет, — у коллоквиума. — А… Да ничего особенного, — Итэр заправляет прядку за ухо, — «Возможности использования оросительных систем в пустынях Сумеру». — И что думаешь? — Хм… Думаю, что имеет смысл в некоторых районах создавать искусственные оазисы, так не будет нарушена экосистема в целом, но жизнь людей и многих животных будет проще. И дольше. — Может быть… — Что скажешь? — Не знаю, я вообще не понимаю, почему люди там живут, — Сяо поворачивается и ложится на спину. Он складывает руки на животе, нащупывает карман и… — Ты сегодня совсем убитый, — осторожно начинает Итэр. — Да просто… — Чунь лажает, Син Цю отвлекает, Синь Янь понтуется и играет в рок-звезду, а ты недостаточно стараешься, — кивает он. — Знаю. Но обычно ты злишься, а сейчас скорее грустишь. Как Итэр умудряется распознать его состояние и настроение по всегда одинаково индифферентному выражению лица — загадка даже для самого Сяо. Но он ещё ни разу не ошибся. Возможно, именно эта проницательность в нём и привлекает. Хотя ладно, в Итэре Сяо привлекает всё. И именно поэтому он решает честно рассказать. Набирает воздух в лёгкие, формулирует мысль и… КРКХКХРХ! Он не успевает ничего сказать, потому что Итэр, очевидно, в попытке поддержать, просто плюхается на него сверху. И раздаётся этот жуткий звук. — Сяо..? Я надеюсь, это не твой позвоночник..? — парень сдавленно и нервно смеётся. — Хуже, — севшим голосом отвечает Сяо и про себя молится всем Архонтам, чтобы от палочек хоть что-то осталось. Он сохранит в качестве амулета. — Это палочки. — Палочки? Светлые волосы щекочут шею, заставляя фыркнуть: — П-ф, да, — он откидывает пряди назад, пробегаясь кончиками пальцев по мягкой коже. — Барабанные палочки. — Оу… — Итэр подскакивает, — дорогие? — Ага. Очень. — Блять… Прости, я куплю тебе новые, ладно? Хотел сделать как лучше, а в итоге… — Эй, хватит, — ладонь Сяо ложится ему на щёку, ловя его и возвращая обратно. — Они уже были сломанные. — Ты пытаешься меня утешить? — Нет. Я об этом и собирался тебе рассказать… — Так. Он не отодвигается, но немного хмурится. И Сяо с трудом удаётся сдержаться, чтобы не притянуть его ещё ближе для поцелуя. Они вообще-то не целовались с… утра? Ладно, палочки подождут. Уж теперь с ними точно ничего не случится. Приподнявшись на локте, парень быстро, пока Итэр не сориентировался и не сбежал, целует его. Медленно, осторожно, нежно — как они оба любят. И так, что сил на сопротивление не останется. Уж что-что, а слабые места собственного бойфренда Сяо знает не на сто — на миллион процентов. Губы у Итэра мягкие, пахнут карамельным бальзамом и, как всегда, контрастируют с его собственными, обветренными, искусанными и хранящими терпкий аромат сигарет. Этот контраст в их паре сводит Сяо с ума: паинька, хороший парень и он, ударник паршивой группы и «плохая компания». Идеальный тандем. Пальцами забираясь под футболку — кажется, ту самую, которую Итэр неудачно постирал, — он легонько пробегается подушечками по коже, а затем кладёт целиком ладонь на спину. Он с закрытыми глазами может указать на все родинки и шрамы на этой спине, да и на любой другой части тела Итэра, может предсказать, что от такого простого жеста, у него будут мурашки, а если он слегка потянет за растрепавшуюся косичку, он тихо вздохнёт, а если… — Сяо, — но закрепление изученного давным-давно материала прерывается, и теперь точно не отвертеться. Придётся отвечать. — Я сломал палочки. Которые ты подарил. — А… — Я, когда заезжал домой, забыл свои репетиционные… Подумал, что ничего страшного не случится. — Доставай. — Только привстань, — и он послушно вытаскивает из кармана то, что ещё недавно было лучшим подарком от лучшего парня. Обломки. Целых пять штук. И если одна палочка переломилась от удара примерно на середине, то вторая сломалась в двух местах и выглядит теперь совсем плачевно. — Что ж… Наверное, я долж… — Молчи. — Что? — Я сказал: молчи, — пальцы сжимаются на талии Итэра. — Это были хорошие палочки, просто я накосячил. Такое бывает, потому что это расходный инструмент, мне нужно было быть осторожнее. Вот и всё. Ну, — после паузы спрашивает Сяо, — и что ты молчишь? — Ты сказал мне молчать, — Итэр слабо улыбается, но в ореховых глазах всё равно мелькает грусть. — Если я куплю новые палочки, распишешь мне их? Будут трофейные, для особых случаев. — Распишу, — призрак грусти отступает, и Сяо с облегчением выдыхает. — Не зря же мучил Альбедо с занятиями по живописи. Упоминание Альбедо — этого заучки с выпускного курса — можно считать запрещённым приёмом, потому что он… Скажем так, он не нравится Сяо. По разным причинам, но в основном потому, что часто ошивается рядом с его парнем и недвусмысленно зовёт на пленэры. — Если он приложит руку к моим палочкам, я отрекаюсь от ударных и перехожу на гитару, девчонкам гитаристы всё равно больше нравятся. Ещё один запрещённый приём. В эту игру можно и нужно играть вдвоём, тем более Итэр так забавно дуется. В отличие от него самого, Сяо никогда не идентифицировал себя не то что как гея — даже как бисексуала. Впрочем, ему в принципе мало кто нравился. Зато он сам в глазах многих девушек — тот самый лакомый кусочек, который так и хочется отхватить. Хотя он и сейчас не может сказать, что он гей: геи любят парней, а Сяо любит Итэра. Всё просто. — Уверен, что готов пустить Чуня за ударные? — Блять… Ладно, нет, сдаюсь. Я не смогу видеть и слышать, как он терзает установку, — Сяо хрипловато смеётся и притягивает Итэра опять чуть ближе. — А эти палочки буду хранить как память. — Знаешь, — задумчиво тянет блондин, — я могу попробовать их починить. С помощью эпоксидки. Играть ими уже не получится, но они хоть будут выглядеть целыми. — Положу на полку рядом с кубками. — Кстати, особые случаи — это..? — Итэр совсем расслабляется и кладёт голову на грудь Сяо, отчего сердце парня начинает биться чаще. — Ну, не знаю… Если «Клинки дождя» позовут выступать куда-нибудь, где зрителей больше, чем Син Цю, ты и Сян Лин. В общем, не пригодятся, — хмыкает он. — Не говори так. У вас хорошая музыка, просто нужен… Не знаю, пиар? — Ага, Синь Янь уже вроде запрягла одного парня рисовать нам афишу. На будущее. — Ты же знаешь, что я скажу? — Знаю. «Всё обязательно будет», — Сяо для наглядности пальцами в воздухе обозначает кавычки, чтобы лишний раз подчеркнуть: он так не считает. Но Итэр — оптимист. Он как цветок-сахарок, растущий везде и всюду, даже на Драконьем хребте, и тянущийся к солнечному свету. И ведь по цвету похожи: волосы у Итэра такие же золотисто-жёлтые, как лепестки цветка. — И о чём ты опять задумался? — М? — У тебя всегда такое лицо, когда ты уходишь в себя, — Итэр пробует повторить это выражение, но выходит либо не очень похоже, либо Сяо пора поработать над мимикой, закостеневшей после многих лет безэмоциональности. — Да я просто… Он не успевает договорить, потому что в кармане косухи, брошенной на вешалку в прихожей, начинает не звонить, а орать телефон. Громкий голос поёт — кричит — о несправедливости мира и разбитых сердцах, а Сяо подскакивает, ударяется подбородком об лоб Итэра, шипит, матерится и летит к источнику звука. Достаточно одного беглого взгляда на экран, и он принимает вызов. — Алло? Да, привет, пап. «Здравствуй, сын. Я недавно пришёл, хотел спросить, ты скоро? Или могу есть без тебя?» Сяо поднимает глаза и вновь смотрит на Итэра. Оглядывает с ног до головы, задерживает дыхание, когда он потягивается и кусочек золотистой кожи живота оголяется… —Ужинай без меня, ладно? Я… Я приеду завтра. Услышав эти слова, парень замирает, словно его застали врасплох. Но он не такой хороший актёр, а Сяо не настолько дурак, чтобы повестись. «У тебя всё в порядке?» Чувство вины укалывает между бровей, и Сяо хмурится. Отец действительно переживает, а он не ночует дома несколько ночей подряд. Обычно старается хотя бы раз в два дня появляться в квартире, чтобы дать понять: он жив и здоров. Ну и переодеться, захватить нужные вещи и вновь слинять в общежитие. — Да, конечно. Всё в порядке, — ещё один взгляд на Итэра. — Всё хорошо. Итэр улыбается. И в его глазах загораются искорки. Сяо никогда не врёт отцу.