Мой котёнок

Чонгук проснулся утром с чувством полного удовлетворения: как физического, так и морального. Рядом с ним мирно посапывал маленький комочек счастья, доверчиво прижимаясь к груди и оплетая всеми конечностями своего альфу. Сегодня ночью еще недавно девственный Тэхён выдержал только один заход безудержного секса, правда с узлом, который продлил удовольствие на добрых минут двадцать. Течка отступила, но ненадолго. И судя по вновь усилившемуся запаху омеги и недовольно сморщившемуся личику, новая волна не заставит долго себя ждать. Вчера ночью котёнок впервые произнес имя своего мужчины. В это поверить до сих пор было сложно. Чон прикрыл глаза и, зарывшись носом в растрепанные красные волосы, вновь погрузился в тот момент. Бархатный сладкий голос, произнесший заветное: «Чонгук…» врезался в память, и сердце в груди трепетало каждый раз, когда мозг прокручивал прошедшую ночь. После малыш снова не мог выдавить из себя ни слова. Он только жутко смущался, улыбался и отвечал на аккуратные поцелуи альфы. Нежное существо под боком закопошилось и до безумия сладенько мурлыкнуло. — Доброе утро, котёночек, — прошептал в макушку Чонгук и оставил на ней легкий поцелуй, — ты как себя чувствуешь? Тэхён открыл глазки, проморгался и двумя голубыми бусинами уставился на мужчину. В его головке, видимо, шёл усиленный мыслительный процесс, подразумевающий воспроизведение вчерашних воспоминаний. Мальчик тут же покраснел и, тихонечко пофыркав, чмокнул Чона куда-то в подбородок. — Вот и отлично, — прекрасно понимая, что ему «сказал» котёнок, Гук крепче прижал его к себе, — а сейчас нам надо быстренько сбегать в душ, чтобы все хорошенько смыть и привести себя в порядок. Нужно успеть, пока тебя снова не накрыло желанием сесть на… Вовремя остановившись, альфа прочистил горло легким покашливанием, но Тэ уже, скорее всего, прекрасно понял продолжение и закрыл ладошками розовые щечки. Сейчас мозги пока что хорошо работали и позволяли все обдумать… Какой кошмар! Тэхён же вел себя как омега легкого поведения! Расставлял широко ноги, царапался, кусался (красные полосы на плечах мужчины сейчас очень легко было разглядеть), да еще и слишком громко стонал и кричал… Малыш глубоко ушел в свои мысли, и, когда Чонгук поставил его в кабинку душевой и включил воду, глазки покраснели от подступающих слез. — Боже, ты чего, мой маленький? — забеспокоился Чон, заглядывая в лицо. Он выглянул из кабинки и взял телефон, лежащий на раковине и (как удачно!) обладающий водозащитными свойствами. Тэ, уже плача, открыл заметки и набрал нужный текст, кулачком утирая слезы, а потом протянул устройство альфе. «Я так ужасно развратно вел себя ночью! Мне очень стыдно, прости меня, пожалуйста» — Тэ, крошечка моя, ты с ума сошел? — искренне недоумевал Чон, прижимая к себе плачущего мальчика, — ты был самым прекрасным, самым лучшим, самым… самым… — для продолжения было сложно подобрать слова, — самым красивым, самым нежным. Ты ни за что не должен стесняться себя, своего тела, тех звуков, которые издаешь, когда тебе хорошо. Тэхён был настолько сосредоточен на переживаниях, что даже не заметил, как они, полностью обнаженные, вдвоем уже стояли под струями теплого душа. Когда же пришло осознание, котёнок выкрутился из крепких объятий и, прижав ручки к груди, оперся спиной о стену. Стройные ножки сжались, хвостик прильнул к паху в попытке прикрыться, перепуганный взгляд застыл на альфе, а ушки прижались к голове. — Ну чего ты, маленький, — с улыбкой продолжил Чонгук, уже чувствуя новую волну течки, — ты не представляешь насколько ты прекрасен, малыш. Тэ смущенно уставился в пол, пока мужчина подошел к нему вплотную и положил руки на талию, ощущая прошедшую по молодому телу дрожь. — Твое тело великолепно… — Гук скользнул ладонями выше, одной поглаживая спину, а другой — часто вздымающуюся грудь и вставшие розовые соски, — ты восхитительно чувствителен, — продолжал медленно говорить мужчина, мельком замечая уже твердеющий член омеги, который тот усиленно пытался скрыть. — Тебе было приятно, когда я касался тебя ночью? — получая активные кивки при все еще опущенном взгляде, альфа мягко улыбнулся и пальцами приподнял подбородок Тэхёна, серьезно смотря в его глаза. — Значит, твое тело реагировало абсолютно правильно на всё. Понимаешь? — неуверенный кивок. — Я твой альфа, котёнок, — от такого заявления малыша прошила дрожь. Он тяжело сглотнул, но продолжил выдерживать восхитительное давление черных глаз напротив. — А это значит, что мне до безумия нравится, как ты выгибался подо мной, раздвигал свои очаровательные ножки, отчаянно царапал мою спину, как громко стонал от удовольствия… С каждым словом омежка краснел все больше и больше, при этом к своему стыду понимая, что очень сильно возбудился, опять. Капля смазки скользнула по бедру, тут же смытая струями воды, но из сжатого колечка продолжала выделяться вязкая жидкость. — Я никогда не забуду, как ты прошептал мое имя на пике своего оргазма, — продолжал издеваться Чонгук под шумное дыхание котёнка, — изливаясь мне в руку и запирая мой узел глубоко внутри… Тэхён сходил с ума от таких развратных разговоров. Он явно поймал фетиш на эти слова, которые с небольшой хрипотцой порыкивал ему на алеющее ушко альфа. ЕГО альфа. Хвост уже не прикрывал пах, а обвился вокруг ноги мужчины, ручки уперлись в горячую грудь, наслаждаясь упругостью мышц. Когда омега осмелел, то все же опустил взгляд и тихонько заскулил, оценив размер. «Он был во мне сегодня ночью? О боги…» — Я хочу, чтобы ты когда-нибудь обязательно вновь прокричал мое имя, судорожно кончая, а перед этим умоляя взять тебя на любой доступной поверхности, — Чонгук, видимо, сегодня хочет остановки сердца малыша, который от таких фантазий намок еще сильнее. — Я хочу брать тебя на весу: сожму твою мягкую попку в руках и не дам пошевелиться, пока буду вдалбливать тебя в стену, — в доказательство сказанного, мужчина опустил ладони на пышные половинки под рваный выдох младшего. — А еще, — уже более тихо сказал Гук, убирая пошлую ухмылку и отстраняясь от ушка, — я хочу, чтобы ты навсегда стал моим, Тэ. Они замерли, не двигаясь под струями воды и смотря друг другу в глаза. Мальчик ждал продолжения. — Я хочу, чтобы ты стал моим омегой, котёнок. Я хочу поставить тебе метку, целовать тебя каждое утро, приносить завтрак в постель, водить в кафе и рестораны, делать комплименты и дарить цветы. С каждым мгновеньем глазки Тэхёна расширялись, а внутри расцветали цветы. «Чонгук хочет, чтобы я стал его омегой? Значит, я ему очень-очень нравлюсь?» — Я никогда ничего не сделаю против твоей воли, малыш. Я не буду ставить тебе метку в эту течку, чтобы ты мог хорошо обо всем подумать. Договорились? — мальчик растерянно кивнул. — Отлично. А пока я предлагаю заняться не менее интересными вещами, — заурчал Чон, заканчивая монолог и сладко целуя активно отвечающего омежку, так как котёнок перед ним уже вовсю был готов принять альфу…

***

— Как ты думаешь, у них там все хорошо? — Чимин ходил по кухне туда-сюда и взмахивал руками. — Господи, булочка, прекращай нервничать, — с улыбкой закатил глаза Юнги, сидя за столом с кружкой чая, — тебе нельзя, нашему сыночку нужен покой его папочки. — Юни, я переживаю за Тэ! — блондин надул губки и с трудом забрался на колени к своему альфе, придерживая восьмимесячный живот. — Ну и зачем за него переживать, булка? — Мужчина искренне не понимал этих волнений, придерживая своего неповоротливого омегу, чтобы тот не свалился. — С ним Чонгук, он опытный, он знает, что нужно делать с девственниками. — Когда я был девственником… — начал Чим под тихий смех старшего, который его перебил: — Когда ты был девственником, я сделал все максимально хорошо. Разве ты не помнишь? — Ох уж этот лисий взгляд Мина и хитрая ухмылочка. — Да, помню, помню! — возмущенно взвизгнул омега. — Ты вот лучше вместо того, чтобы свои заслуги в постели вспоминать, лучше принеси мне персик. — Я сейчас закажу доставку, не отрываясь от моего любимого сына, — заурчал Юнги, гладя круглый животик мужа. — Нет. Мне нужно, чтобы принес именно ты. Я хочу, чтобы ты за мной поухаживал, — пухлая нижняя губка блондина вновь капризно выпятилась. — Ладно, я понял…