SOFT

***

Проснувшись утром, Марат принял единственное, по их с Андреем мнению, верное решение. Он отправился в штаб Комсомола, чтобы дать своё согласие на вступление. Да, по отношению к старым принципам, это предательство. Но, как и сказал Адидас, он сейчас действительно лёгкая и желанная мишень для уличных банд. Во-первых, он отшитый младший брат старшего из Универсама, и каждый посчитает возможность его достать, подарком с небес. Во-вторых, если он присоединится к комсомолу, то сможет иметь возможность двигаться по "карьерной" лестнице дальше, во благо будущего, и самостоятельно щемить тех, кто желает ему зла. Плюсов было гораздо больше, чем минусов. Терпеть нападки бывших товарищей дальше, чтобы не предавать их кодекс? Точно нет. Он их кодекс предал тогда, когда впервые посмотрел на Андрея не как на обычного пацана из группировки. У него есть планы на будущее, и ради них стоит перетерпеть внутреннее сопротивление к изменению жизненного уклада. Пообщавшись с Коневичем, Марат понял, что ввязывается в фактически такую же группировку, только более глобальную. Да, он думал раньше, что пионерия и прочее это просто пшик, но смотря на систему изнутри он подмечал всё новые и новые детали. Они реализовывали подпольное производство варëнок, продавали товар на огромные деньги, не всё из которых шли на благо государства. В их рядах числились те самые, ранее отшитые люди, из других группировок. Оценивая происходящее, до Марата наконец дошло, вся сила не в группировках на улицах. Они просто делят асфальт, не получая за это ничего, кроме увечий и постоянных войн между собой. Сила в ВЛКСМ, именно они сейчас диктуют правила, именно им всё по плечу. Они могут безнаказанно подделывать вещи, и им за это ничего не будет. Они сами — правительство, и именно они говорят что можно, а что нельзя. В них сейчас вся сила и мощь, и здесь его точно никто не посмеет тронуть, тем более, что им лично заинтересовался комсорг их района. Быть "под крылом" такого важного лица, это сплошные плюсы. Внимательно оглядывая новых товарищей, сидящих за столом, он подметил, что ни один из них не выглядит несчастным. Они довольны своей жизнью и нынешним положением. А он юркий, быстро сможет влиться в процесс. Вальяжно падая за стол, он кивнул Коневичу, давая понять, что он с ними. Дальше новая жизнь.

***

Андрей, тем временем, еле отрывая голову от подушки, осознал, что так и не получил весточку от таинственной девушки, которая забрала Юлю. К Ильдару он обращаться за помощью не будет, и снова его последней надеждой становится Ирина Сергеевна. Одеваясь на скорую руку, и периодически шипя от соприкосновения больной руки с предметами, он проклинал вселенную за свою невезучесть. Стуча в дверь кабинета инспекторов, он мысленно построил речь, с помощью которой попробует выпросить у Иры помощь, но речь не понадобилась. В кабинете находилась только Кира, которая подняв голову, и посмотрев на пришедшего, сразу сообщила Андрею, что Ирины сегодня нет, и в ближайшее время не будет. У неё какие-то семейные обстоятельства. Выходя из здания, и направляясь к её дому, он молился, чтобы дома она была одна, без своих дружков — музыкантов. Не известно, станет ли она помогать ему, если они начнут настраивать её против него. Тихо постучав, он скрестил пальцы на здоровой руке, на удачу. Удача ему сейчас точно не помешает. Открывшая дверь Ирина с радостью улыбнулась блондину, но улыбка быстро сошла с её лица, когда она увидела его состояние и повреждения. Она без слов распахнула дверь, приглашая внутрь. — Здравствуйте, не хотел беспокоить, но я по делу, — опустив глаза проговорил Андрей, ему было стыдно, что он постоянно врывается в её жизнь тогда, когда ему что-то нужно, или когда у него проблемы. — У меня Юлю забрали, когда я её с дядей Ильдаром оставил. Я утром в приют пошёл, а там сказали, что её уже забрали, и адрес сказать не могут. — Что с тобой приключилось опять? — Девушка перебила его, разглядывая разбитую бровь и синюю скулу. — Это сейчас не важно. Всё в порядке, правда. — он старался звучать убедительно, иначе Ира может начать докапываться, а снова врать ему не хотелось. — Сейчас только Юля важна! Я не знаю, где она, и с кем. Вы можете узнать, у кого она? Можете не говорить мне адрес и имена, просто нужно уточнить, что с ней всё в порядке. — С ней всё в порядке, — слегка улыбнувшись ответила девушка, — она спит, а я готовлю ей завтрак. Кстати, она творог ест? Последнюю фразу Ирина бросила через плечо, направляясь на кухню, а Андрей молча пытался срастить информацию в своей голове, и переварить услышанное. Юлю забрала Ирина Сергеевна. Принесла характеристику с работы, написала заявление, а сейчас собирает пакет документов для оформления опекунства. Эта девушка святая, не иначе. — Ест, — ответил блондин, разуваясь. — Она всё ест.

***

Увидев его руку тогда, когда попросила перемешать содержимое миски для приготовления сырников, Ира ужаснулась. Хватая его за локоть, и буквально тыкая конечностью ему в нос, она выражала негодование повышенным тоном шёпота, чтобы не разбудить спящую Юлю. — Это что такое, я тебя спрашиваю?! Тебя на день одного оставить нельзя! Ты с этими своими Универсамовскими скоро в ящик сыграешь! — Она шипела над ним, так грозно смотря в глаза, что на секунду он подумал, будто миф о Медузе Горгоне был правдой, и он сейчас обратится в камень от её гневного взгляда. — Быстро развязывай, я посмотрю что там! — Я уже всё обработал, Ирина Сергеевна, — стушевался Андрей, пытаясь отдернуть руку, — не стоит волноваться, правда. — Я тебя запру на сто замков, или в милицию сдам, если ты прямо сейчас не покажешь мне, что там. Аккуратно снимая бинт со своей многострадальной конечности, он мысленно ужаснулся, представив реакцию Иры. Она его в порошок сотрёт, выгонит и Юлю не покажет. Или наоборот, отведет в ментовку, как мать, писать заявление на виновного. — Господи, это же ужас, — казалось, будто она сейчас расплачется, — как же ты так? Может в больницу? Тут стрептоцидом не помочь, шрамы останутся. Она подняла на него взгляд полный слез, и его совесть сжалась комочком где-то в желудке. Он так сильно всех подвёл за это время. — Не нужно в больницу, давайте со стрептоцидом и шрамами лучше. Уже не так болит. Он безбожно врал, но другого выхода не было. Иру нужно убедить в своих словах, иначе всё станет ещё хуже. Обработка руки заняла немного времени. Ира справлялась быстрее чем Марат, и он сам. Аккуратно замотав повязку, она выдохнула, и встала за плиту, повернувшись к нему спиной. Молчание было тягостным, но прерывать его никто не спешил. Пытаясь уничтожить неловкость, Андрей задал самый важный на данный момент вопрос. Заодно и тему с рукой закроет. — А вы почему Юлю взяли к себе? — Жалко её стало, — тихо ответила девушка не оборачиваясь, — и тебя жалко. Но тебе 16, и без твоего согласия я не могу оформить и на тебя документы тоже, поэтому здесь сложнее. — А мама? — А маму вашу пока выпускать не планируют, — произнесла Ира с сожалением, и пожала плечами, — положительной динамики нет, и скорее всего, она там задержится надолго. Лучше так, и потом вернуть вас ей, чем допустить ваше попадание в детский дом, ты так не считаешь? — Считаю. — Значит вопрос закрыт. Я оформляю опеку над Юлей, после — займусь и тобой тоже. Тебе нужно понимать, что группировщики твои не вынесут, если в их рядах будет числится "сынок ментовской", и выбор делать придется. Ты или жизнь свою нормально строить будешь и жить с нами, или скитаться поберушкой, отбирая мелочь у беззащитных. Я тебе уже выбор давала однажды, ты его сделал не в свою пользу. Сейчас головой подумай. Юле нужен нормальный брат, живой и здоровый, а не преступник. — Я понимаю. — ответил он, опустив глаза в пол, и не зная как действовать дальше. — Сейчас ты ничего не понимаешь. — Девушка отрицательно покачала головой, выключая газ на плите. — Я планировала зайти к тебе после того, как отведу Юлю в сад, но ты пришёл раньше, так что в сад пойдем вместе. У меня предложение было, завтра заседание ВЛКСМ, набор в комсомол, можешь сходить. Это хороший шанс выбиться в люди, после комсомола все дороги открыты, и я бы настояла, будь в этом смысл. Андрей задумался, буквально вчера они с Маратом обсуждали этот вариант для брюнета, а теперь Ирина предлагает и ему. — Я Юлю пошла будить, а ты подумай над моим предложением. Если ответ будет положительным, после садика зайдем к вам домой, заберешь форму. У Андрея сомнений не оставалось, он пойдёт туда хотя бы для того, чтобы посмотреть на Марата, вступающего в партию.

***

У брюнета никогда не было своего пионерского галстука. Точнее был, но утерян уже давно, за ненадобностью. Кому в группировке нужен красный платок, если они и так друг для друга, словно красные тряпки для быка. Отбирая галстук у несчастного парня в мужском туалете, он подумал только о том, что его правильный путь начинается как-то неправильно, но сделанного не вернуть. Заходя в зал вместе со всеми, как прилежный ученик своей школы, он наткнулся взглядом на знакомое лицо. Андрей, улыбнувшись уголком губ, сделал вид, будто очень увлечён рассматриванием растяжки с девизом комсомола. Он Марата не предупредил, что тоже будет здесь. Садясь на сидение, находящееся прямо перед блондином, Марат внимательно посмотрел на сцену. Там, среди комиссии, сидела Ирина, то и дело стреляя глазами в Андрея. Закрадывающиеся подозрения разожгли кровь, но не мог же Андрей снова с ней связаться, когда у них всё, вроде-бы, стало понятным. От мыслей его отвлекла открывшаяся дверь, в которую попытался ворваться тот пацан из туалета. Он старался объяснить, что у него отобрали галстук, и ему нужно быть на собрании, но секретарь вывела его, даже не послушав. — Это он про меня, — подал голос Марат, встав перед председателем комиссии, — он просил одолжить ему галстук, так как свой он потерял. Но ведь я не мог, как же я без галстука, а он видимо затаил обиду, и решил отомстить при всех. Коневич что-то шепнул председателю, и Марата вызвали на сцену. Пришло время ответить на главные вопросы комсорга, их он учил почти всю ночь, и очень надеялся не облажаться. В комсомол его, в итоге, приняли без проблем. Не часто за кого-то поручается лично глава комсомольской организации района. Из зала Марат вышел одним из первых, нужно было поймать Андрея на выходе, и выяснить, что он здесь делал. Планы были нарушены догнавшим его Коневичем, который попросил дождаться его недалеко от актового зала. Чтобы не было скучно — навязал ему Розочку, одну из девчонок, ранее состоявших в комсомоле. Облокотившись на стену, Марат терпеливо ждал, надеясь, что Андрея он не упустит, и Коневич придёт, не сильно задержавшись. Его уши заполняло щебетание Розочки, которая с восторгом рассказывала какой он молодец, и как им всем хорошо живется, что в обиду они его не дадут, и что-то ещё, чего он уже не расслышал. Марат повернулся к ней, чтобы попросить хотя бы на минутку замолчать, и дать ему прийти в себя после пережитого стресса, но не успел. Девушка была старше, и явно не из робкого десятка. Ей Марат был интересен, и она решила сразу ему это продемонстрировать. Они ведь все от девушек чего хотят? Поцелуев и объятий как минимум, она же сразу ему это даст. Роза, не предупреждая, притянула Марата к себе за "его" алый галстук, и впилась в его губы своими. Это не было похоже на поцелуй с неопытной и скромной Айгуль, и тем более не было похоже ни на один из поцелуев с Андреем. Слишком слюняво, напористо, и в целом мерзко от того, что без согласия. Марат механически отозвался, прибывая в шоке, но опомнившись — отпрянул от неё. — Это что сейчас было? — Спросил он, с отвращением и негодованием вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты совсем больная? За кого ты меня принимаешь вообще? — За парня, которого отшили свои же, — с улыбкой ответила она, и накрутила кончик хвоста на палец, — и, по моим источникам, ты давно одинок. Так что не кипятись. Я просто обозначила свои намерения насчет тебя, а ты думай сам. Если захочешь повторить, теперь знаешь где меня искать. Слушать этот трëп у Марата не осталось никакого желания, и тем более сил. Вчера весь день, и полночи, он учил этот устав ВЛКСМ. Утром пришлось притащиться в администрацию, чтобы получить этот злосчастный значок. А сейчас, после всего, что для него и так чуждо, его поцеловала девушка, которую он видел пару раз, и не испытывает к ней никакой симпатии. Вылетая из здания, словно пробка от шампанского, он наткнулся взглядом на Андрея, разговаривающего о чём-то с мило улыбающейся Ириной. Это не выглядело как разговор посторонних людей, они явно на своей волне находятся, что-то обсуждая. Этого ещё не хватало, Андрей же говорил, что с Ириной всё закончено. Тогда какого лешего он с ней трётся? Явно он сюда не сам пришёл, а она его привела. Глотая ревность и злость, он пролетел мимо них, и скрылся за углом. Если сейчас не покурит, разнесёт тут всё, и начнёт с лица Васильева, и без него побитого. Буквально падая на высокий бордюр, он отточенным годами движением прикурил сигарету. Да, он теперь комсомолец, и курить им не положено, тем более около здания администрации, но ему на эти правила было плевать, слишком раздражен он был сейчас. Докурив почти до половины он размышлял, о чем Андрей мог так мило беседовать с инспекторшей. Они же точно не погоду обсуждают так долго. Теряясь в догадках, он боковым зрением увидел подходящего к нему Васильева. Ну конечно, он выглядит как надо для таких сборищ, даже галстук красный имеется на этот случай. Хотя, после вступления в группировку к универсамовским, он на нем его ни разу не видел. — И что ты тут забыл? — Лучшая защита, это нападение. Именно так считал Марат, начиная этот разговор. — Пришел на тебя посмотреть, — спокойно ответил блондин, и подошёл ближе, — не часто увидишь тебя при параде. Кстати, поздравляю с новым статусом, мы на шаг ближе к нормальному будущему. — Ага, ты — так вообще впереди планеты всей, — саркастично бросил Марат, — для достижения целей ничем не гнушаешься, да? — Хотел бы я знать, что ты несёшь, — закатил глаза Андрей, и продолжил, — но кто бы говорил о достижении целей нестандартными методами. Мы всего день не виделись, а ты себе уже подружку завел, быстрый однако. — Какую..., — до Марата наконец дошло, о чем говорил Андрей, и почему он подошёл к нему изначально с таким недовольным видом. Он видел их с Розочкой. — Я понял про что ты, и это не то, чем кажется. — Ага, сейчас мне сказку наплетëшь, что она сама полезла, а ты белый и пушистый, стоял в сторонке. — Да, так и было, — начал оправдываться Суворов, напрочь забывая по какому поводу он сам злился на Андрея несколькими минутами ранее. — Ага, рассказывай. Не, я понимаю, новая компания и прочее, но за один день? Пацаны так не поступают, мог бы мне сразу сказать. — А давно ли ты сам пацаном стал? — Препираться уже не хотелось, Андрей ему не доверял, и слушать не хотел. — С Ириной ты тут как оказался? Просто случайно встретились, скажешь? — А ты Ирину не приплетай сюда, она мне помочь хочет. — А, вон оно что, я понял. А я, значит, тебе помочь не хочу. Конечно, Андрей, высший балл! Заступайся за свою подружку дальше. Не по-пацански я поступил, ага. — Марат взбеленился ещё больше. — Вот именно, не по-пацански. Потому, что ты сам не пацан уже, и видимо все заповеди правильного пацана забыл. — Есть законы выше пацанских. — Нет таких законов. — Андрей, казалось, совершенно не собирался идти на примирение, и все больше закапывал их только установившиеся отношения в яму. Марат подскочил с места, им обсуждать нечего больше. Оба идиоты? Да! Но недоверие Марат вытерпеть не мог, он Андрею никогда не врал, и тот это знает. Видимо, в этой ситуации забыл. Сделав несколько шагов от Васильева, он передумал. Хоть он пацаном и не считается, но за себя постоять обязан. Да, со спины, но вряд ли Андрей не ожидает нападок после подобного разговора. Не давая себе осмыслить свои же действия, Марат оборачиваясь бьет блондина. Тот в этот момент как раз обернулся тоже, и удар пришелся прямо в разбитую до этого скулу. Было больно физически, но гораздо больнее было осознавать, что человек, которому он доверял, и из-за которого похерил свою устоявшуюся жизнь, так с ним обходится. Да, Андрей стал шире и выше, но это абсолютно не означает, что Марат стал слабее. Нанося удар за ударом, Марат все больше стискивал зубы. Боль от ударов по старым ранам Андрея ощущалась больнее, чем обычно, но и сам Андрей не отставал, пытаясь дать сдачи оппоненту, защищая больную руку. Им обоим обидно и больно сейчас. Но кого это волнует, если внутри болит в несколько раз сильнее. Повалив Андрея, и зажав его шею коленом, Марат до последнего ждал, что тот что-то скажет, извинится, или попросит остановиться. Надеялся, что он будет настроен на нормальный диалог, но чуда не случилось. Казалось, за это время в Андрее наоборот набралось еще больше силы для сопротивления. Теперь настала очередь Марата отбиваться от ударов. Дыхания, как и сил, не хватало. Сказывалась почти бессонная ночь, стресс, голод и яростное начало боя. Он стал сдавать позиции. Оттесняя его все дальше, Андрей наносил удары одной рукой, точнее и больнее, стараясь не выдавать лицом, как ему самому больно сейчас, и у него успешно получалось. Ударив Марата так, что тот повалился на бордюр, и опустил лицо, чтобы сплюнуть накопившуюся во рту кровь, он сам старался отдышаться от прилетевшей ему ментальной "ответочки". Марат поднял глаза на медленно подходящего Андрея, и будто замерз. Но не от талого снега под своим избитым телом, а ото льда, который плескался в глубине глаз блондина. Такого взгляда он не видел никогда раньше. Его глаза буквально кричали о том, что все кончено. Несмотря на особенность их ситуации, родственность душ, пройденное прошлое, и совместные планы. Между ними сейчас рушилось все, и на этом же месте вырастала глухая стена. Выплюнув слюну, перемешанную с кровью, на асфальт, недалеко от брюнета, Андрей произнес только одно слово, ставя жирную точку. — Свободен. В голосе больше не было привычной теплоты. Сглатывая горечь, и опираясь руками о бордюр, для того чтобы подняться, Марат не отводил взгляда от спины блондина, которая отдалялась все дальше. — Блять, это конец.

***