В твоём тихом омуте

Тёмный, местами покрытый еле заметными тонкими трещинами в некоторых местах потолок — всё, что встретило Дазая сегодня утром, стоило ему только открыть глаза. Уже которое утро он встречал в подобных условиях, и каждый раз после этого, как правило, день не представлял из себя ничего нового. Такой же тёмный, безжизненный и монотонный, как и потолок. Прошла уже неделя с того дня, как было принято решение остаться тут. Неделя. И в целом уже две недели со дня их превращения. Две недели. И хоть бы что-то изменилось, хоть бы их отношения вышли хоть на ступень выше… Но разве этим кто-то будет заниматься? Всё это время Достоевский практически не выходил из своей комнаты; только лишь иногда можно было заметить его мелькающий на кухне силуэт, явившийся туда за новой чашкой кофе, которого, впрочем, тот запасся чуть ли не на полгода вперёд. Всё остальное время тот проводил у себя в комнате, практически непрерывно печатая что-то на ноутбуке. И как у него ещё голова не вскипела от этой каждодневной работы? Даже ни разу он не предложил выйти на свежий воздух хотя бы на пару минут, чтобы совсем не сгнить в этом логове. Но ему же совершенно параллельно на это, правда? Главное, чтобы у него был ноутбук и кофе — и этого, Дазай более чем уверен, ему вполне хватит для жизни. По крайней мере, для жизни в этом логове. Но самый главный вопрос, который, похоже, волновал одного лишь Дазая всю эту чёртову неделю: почему Фёдор совсем не уделяет ему время и внимание, чтобы узнать его получше и поближе, позволить их отношениям подняться хоть на полступеньки выше? Хоть на четверть ступеньки? Не он ли потом пожалеет, что не уделил Осаму достаточно внимания, если они не поменяются внешностями спустя три положенных месяца? Что-то не верится, что Фёдору на это действительно всё равно. И почему же он всё-таки не выбрал вариант «убить»? Ведь это, кажется, было бы намного-намного легче, чем всё то, чем им теперь приходится страдать. Если тот не проявляет никакой инициативы со своей стороны, придётся проявить её самому. Откинув одеяло и радостно вскочив с кровати с одной новой мыслью, возникшей после получаса раздумий, Осаму забежал в ванную; сделав все нужные водные процедуры, он направился в комнату к Фёдору. — Тук-тук, войти можно? — он постучал в дверь и, не дождавшись ответа, сразу же вошёл в комнату. — Можно, можно. Тебе всегда можно, такой уж ты человек, — не отрывая взгляда от экрана, являющегося единственным источником света в этой комнате и освещающего лицо брюнета, тот продолжил поспешно печатать что-то на клавиатуре, поглядывая иногда на монитор. — Сколько же ты собираешься торчать в этой комнате? Да и хоть бы свет включил, что ли… — оставив дверь приоткрытой, чтобы из коридора в комнату хоть немного попадал свет, Дазай присел на небольшое кресло, стоящее неподалёку от той кровати, на которой находился Достоевский. — Проторчу тут столько, сколько посчитаю нужным, — оторвавшись от экрана на пару секунд, он неспеша обвёл детектива взглядом, затем возвращая его обратно на монитор. — Ты чего пришёл-то? — Да так, спросить хотел… — закинув ногу на ногу, Дазай с деловым видом посмотрел на него. — Ты хоть есть-то будешь? — вместо сперва задуманного вопроса он спросил почему-то именно это. И зачем… Нельзя было спросить сразу то, что хотел с самого начала? Фёдор медленно перевёл взгляд на него. — Тебя это что, серьёзно волнует? — Ну… да, почему бы и нет. — Нет, я не хочу. — Ты за все эти две недели вообще ел хоть что-нибудь? — Каждый день ел в агентстве, так что неделю да. — А дальше? — Не так часто. — А тогда я тебе приказываю сейчас же пойти и поесть. — Я сказал, я не хочу. — Если ты не будешь нормально питаться, то от моей внешности потом тоже останутся только кожа да кости. Теперь ещё раз спрошу: есть будешь? — Ладно, допустим, что буду. — Иди тогда на кухню, сейчас всё будет готово. Хм, а на самом деле с ним не так трудно договориться. Вздохнув и поспешно встав с кресла, Дазай направился в сторону кухни, по пути уже придумав новый план насчёт того, как заставить Фёдора уделить ему хоть немного внимания. Спустя пару минут после прихода на кухню шатен уже успел заварить две чашки чая и поставить в микроволновку какую-то еду. И только потом в дверном проёме появился Достоевский, сразу жмурясь от такого яркого для его привыкших к темноте глаз света в комнате, и прошёл ко столу, ставя на него ноутбук. — Что же у тебя там такое супер интересное, что ты его везде теперь с собой носишь? — проходя мимо, чтобы поставить еду на стол, Дазай заглянул в экран. — Это тебя уже не касается, — чуть прикрыв крышку ноутбука и отставив его в сторону, он притянул к себе кружку с чаем, грея о неё уже успевшие отчего-то замёрзнуть руки. — Хах, ладно, — отпив немного напитка из кружки, детектив взглянул на него. — Но вот что касается уже не только тебя, а нас двоих… Ты же, думаю, знаешь, что прошло уже две недели с того, как мы поменялись внешностями? И почему же ты до сих пор не действуешь? — А ты разве действуешь? Этого не делаю не один я. — Ну… я хотя бы несколько раз пытался сделать так, чтобы ты обратил на меня внимание, но ты заперся в своей комнате. Или мне нужно было бегать за тобой? — Бегать необязательно, ты мог просто мне сказать об этом. А я, может, не замечал этого и всё ждал, пока ты сам инициативу проявишь. — Оо, вон как. Тогда проявляю, — опустив с негромким стуком уже опустевшую чашку на стол, он перевёл взгляд на брюнета, — пойдём погуляем? В ту же секунду поперхнувшись чаем, Фёдор в удивлении приподнял брови, смотря на него. — Ты это сейчас серьёзно? Нам в принципе нельзя выходить отсюда, нас же могут заметить. — Но нам ведь необязательно гулять в каких-то людных местах. Мы можем походить где-нибудь там, где практически нет людей; думаю, вряд ли нас тогда кто-то заметит. — Да я всё равно никуда с тобой не пойду. — Но ты же понимаешь, что нам нужно уделять друг другу как можно больше времени. А прогулка — как раз один из вариантов, если ты, к примеру, не хочешь уделять мне время и внимание тут, в логове. — Да и погода, знаешь, сейчас не самая лучшая для прогулок, — повернув ноутбук экраном к Дазаю, он показал ему прогноз погоды на текущий день. — Всего лишь плюс четыре, так ещё и дождь. — Так это же наоборот отлично! Большинство людей в такую погоду будет сидеть дома, так что шанс, что нас заметят, равен чуть ли не нулю. Отвернув ноутбук обратно и уткнувшись в него, Фёдор буркнул: — Я всё равно никуда не пойду. Снова начав что-то печатать, он не сводил взгляд с экрана и клавиатуры, в то время как Дазай сидел напротив него и придумывал, что бы такого можно было сделать, чтобы наконец вытащить его на улицу. Придумал. Вздохнув и встав из-за стола, он направился к раковине, моя свою кружку и затем делая вид, что он собирается выйти из комнаты. Но как только он проходил мимо брюнета, он быстро протянул руку к его ноутбуку и нажал на кнопку выключения. — Дазай! У меня так файлы могут не сохраниться, что ж ты делаешь, — подняв строгий взгляд на его улыбающуюся морду, он захлопнул крышку ноутбука. — Что тебе от меня надо? — Так всё очень просто: я хочу гулять. — А один ты никак не можешь? — Да я бы с превеликим удовольствием погулял один, если б не был с твоей внешностью, а ты с моей, — наигранно разочарованно ответил он, опираясь плечом о стену. — Так что придётся нам пойти вместе; зато, может, сможем поговорить и узнать друг друга хоть чуточку получше. Пойдём! Не дав Фёдору сказать и слова, он развернулся и выскочил из кухни, направляясь в прихожую. Что ж, придётся-таки пойти с ним.

***

Как только дверь в логово сзади захлопнулась, Достоевский сразу же пожалел, что всё-таки согласился пойти с ним на улицу. В этом коридоре уже было достаточно прохладно, так что представить, насколько тогда холодно снаружи, кажется, было невозможно. Как только Дазай открыл люк, лицо сразу же обдал прохладный ветер, затем пробираясь и под одежду, отчего Фёдор поёжился. В голову уже прокрадывались мысли, не закрыть ли за Дазаем люк и не пойти ли обратно в логово, оставив детектива гулять одного. Но мысль об их совместно проведённом времени всё же заставила его на секунду задуматься и затем вылезти наружу вслед за Осаму. Благо, пока что они находились в хоть каком-то помещении, состоящем из полуразрушенных стен и потолка, так что холодный ветер и капли дождя сюда практически не добирались. — Ну что? Подышал свежим воздухом? Теперь обратно? — укутавшись в плащ получше, Фёдор с надеждой посмотрел на него. — Какие «обратно»? Мы только вышли, а нам ещё гулять и гулять! Ты только посмотри, как на улице прикольно! После этих слов шатен выбежал из здания на улицу, расставляя руки в стороны и поднимая лицо кверху. Еле слышно цокнув, Фёдор поплёлся за ним, про себя отмечая, что в одежде Дазая хотя бы не слишком холодно за счёт бинтов. На улице в такую погоду и правда никого не было. Небо было хмуро-серым, отчего складывалось ощущение, что сейчас совершенно не день, как показывали недавно часы в его ноутбуке. Солнце скрывали тёмные тяжёлые тучи, не оставляя даже ни единой щёлочки, и ни один луч не проникал сквозь них, отчего местность оставалась практически не освещённой. Мелкие холодные капли часто-часто падали вниз, несильно били по лицу, щекам, попадали в глаза и каждый раз заставляли мысленно ругать себя за согласие пойти на прогулку именно в такую погоду. Холодный ветер то и дело задувал под одежду, вызывая кучу мурашек и заставляя кутаться в одежду получше. И почему у них нет никакой тёплой одежды и даже простого зонта? Слегка затуманенные верхушки многоэтажных домов где-то вдалеке, птицы, маленькими тёмными тенями время от времени мелькающие где-то наверху и разбавляющие тишину дождливого вечера карканьем, смешивающимся с нежным монотонным шумом моросящего дождя. Всё это несомненно было в некоторой степени прекрасно и даже слегка завораживающе, но холод, пробирающийся по всему телу, говорил о совершенно обратном. — Когда мы будем возвращаться? — еле слышно спросил Фёдор, осматриваясь по сторонам в поисках уже куда-то пропавшего Дазая. — А? — тот, оказывается, стоял неподалёку от него, всё так же подняв лицо кверху и теперь ещё ловя капли языком. — Когда пойдём домой, спрашиваю, — уже чуть громче повторил свой вопрос Фёдор, даже без улыбки наблюдая за дурачествами детектива. — А ты уже хочешь домой? Да брось, мы же только что вышли! — А мне, между прочим, уже очень холодно, — поправив плащ и для виду ещё получше закутавшись в него, он скрестил руки на груди. — А ты, я вижу, решил покончить жизнь самоубийством, замёрзнув насмерть? — Ты совершенно прав! — с улыбкой скинув со своих плеч плащ, он накинул его на плечи Фёдору, даже не замечая его слегка удивлённого взгляда, секунду спустя поменявшегося снова на серьёзный. — Спасибо… — чуть слышно пробормотал Достоевский, устраивая на плечах плащ поудобнее. Кажется, тепло стало даже в груди. Он продолжил уже в полный голос: — Ладно… у тебя есть какое-то определённое место, куда ты хотел бы сходить, или мы просто так будем ходить где-то? — Хм… вообще каких-то определённых мест у меня нет, так что пойдём просто гулять по округе, — он махнул рукой в сторону, неспеша направившись просто вперёд. Фёдор пошёл за ним. — Кстати, раз уж нам нужно узнавать друг друга как-то получше… ты ж не против поотвечать на некоторые мои вопросы? — медленным прогулочным шагом они уже отошли довольно далеко от логова, и тишину, повисшую между ними с самого начала пути, всё же решил прервать Дазай, поскольку молчать, кажется, всё-таки не в его репертуаре. — Если что, не беспокойся, и ты тоже сможешь у меня потом что-нибудь спросить. — Хорошо, я не против. — Хм, тогда… твой любимый цвет или цвета? — Чёрный, белый и фиолетовый, — слегка даже не ожидая столь простого для него вопроса, тот ответил спустя пару секунд размышлений. — А твои? — Все, какие угодно, только чтобы светлые, — тот, убрав с лица промокшую прядку волос, улыбнулся. — Мм… твоё любимое блюдо? — Чай можно считать за блюдо? Если да, то чай. А твоё? — Хм… вообще я всеядный, — тот, посмеявшись, сложил руки за спину. От такого простого разговора почему-то становилось как-то… вроде и уютно, и не по себе. Он даже подумать не мог, что когда-то со своим же врагом будет болтать на такие простецкие темы. — Ой, я слышал, у вас в России есть такое блюдо… ммм… я забыл, как оно называется. Что-то на «б»… — Борщ? — Да-да, он. Как его… бощ.. бо… бошч… — Б-о-р-щ, — по буквам произнёс Фёдор, не вынося уже коверканий этого слова. — Б, о, р, щ… Дазай внимательно слушал, чуть ещё замедлив шаг и опустив взгляд на асфальт, пытаясь про себя выговорить каждую букву, пока брюнет уже шёл спереди и, даже не оборачиваясь, пытался научить выговаривать это слово. После трёх неудачных попыток выговорить букву «щ» Дазай поднял взгляд вперёд, чтобы сказать об этом до сих пор что-то говорившему Фёдору — и сразу чуть не врезался в фонарный столб, так сливающийся с окружающей обстановкой своей серостью. Но хорошо, что он ещё так вовремя посмотрел, а то так бы и врезался прямо лбом. Пару раз моргнув и обойдя его, он зачем-то посмотрел ему ещё вслед. Взгляд сразу же зацепился за приклеенную к нему бумажку, уже наполовину промокшую от дождя. На самой бумаге, кажется, была чья-то фотография, и Дазай поспешил сорвать её, чтобы рассмотреть. Ему всегда было интересно, что и о ком пишут в таких объявлениях. Так это же… На фотографии красовалось его же лицо, а внизу было крупным шрифтом написано:

«Пропал работник агентства — Дазай Осаму.

Видевшим его просьба позвонить по номеру: (ххх)-ххх-хххх»

Сердце на мгновение будто остановилось, а губы затем отчего-то растянулись в улыбке. — Фёдор! — крикнув чуть ли не на всю улицу, он позвал всё ещё что-то говорящего про произношение слова Достоевского. Тот замолк и мгновенно обернулся, неспеша подойдя к нему и взяв у него из рук бумагу. — Серьёзно? И тебе ещё смешно? — пройдя по объявлению взглядом, он перевёл его на улыбающееся лицо Дазая, затем передавая бумагу ему обратно. — Тебя ведь уже ищут. Я что-то не вижу в этом ничего, что могло бы вызвать даже улыбку. И я ж говорил, что идея без вести пропасть — не слишком удачная. Но улыбка с лица Дазая так и не пропала — кажется, даже наоборот стала ещё шире. — Но ведь теперь я — это ты, так что ищут же по факту тебя, — чуть облокотившись плечом о фонарный столб, шатен с улыбкой смотрел на Достоевского. — Так это уж тем более не смешно. Ведь, я думаю, я буду постоянно теперь рядом с тобой находиться, вернее, ты рядом со мной, а я, не забывай, вообще-то преступник, так что если найдут тебя — найдут и меня. А я клянусь, я тебя собственными руками придушу, если из-за тебя найдут ещё по факту и… Не успел Фёдор договорить, как глаза внезапно ослепила яркая вспышка света, заставляя моментально зажмуриться и инстинктивно прикрыть глаза ладонью. Под веками сразу же начало слегка жечь, поскольку за довольно долгое время глаза уже привыкли к темноте. Но свет так никуда и не пропал — он продолжил освещать Достоевского, и притом не его одного — Дазая тоже, отбрасывая две их длинные тени на позади находившееся здание. Спустя несколько секунд, когда глаза уже чуть привыкли к свету, впереди стал виден еле различимый силуэт машины, чьи фары и были источником этого света. Также внезапно, как появился свет, раздался оглушительный скрип настраиваемого громкоговорителя, а после и голос: — Дазай Осаму, пожалуйста, останьтесь на месте. Молодой человек, стоящий рядом, просим вас поднять руки и не делать резких движений. Посмотрев удивлённо на Дазая, Фёдор встретился с его ничуть не менее растерянным и удивлённым взглядом, смотрящим на него в ответ. Он же говорил, что их рано или поздно поймают. Дазай, поскольку, кажется, его и восприняли за этого «молодого человека, стоящего рядом», медленно поднял вверх руки, переводя взгляд с машины на Достоевского и обратно. Фёдор уже начал обдумывать сотню вариантов насчёт того, что делать, и, конечно, все исходы, так и продолжив неподвижно стоять на месте. Через пару мгновений послышался глухой звук захлопывающейся машинной двери, еле различимый среди шума уже усилившегося дождя; из машины вышел мужчина, быстро раскрыв зонт и неспеша направившись в их сторону. Догадки подтвердились — в очертаниях вышедшего к ним человека Дазай с ужасом распознал одного из работников агентства. Видно, он был послан директором или ещё кем-то на его поиски. — Это работник агентства, — шёпотом сказал Дазай брюнету, переводя на него взгляд. Не успел Фёдор переспросить, что он сказал, как Осаму внезапно схватил его за руку и рванул с места, бегом направляясь куда-то в сторону. Честно, среди всех придуманных Фёдором вариантов такого не было, да и просто даже подумать о нём, кажется, было бы слишком глупо, ведь их запросто могли бы догнать на машине. От такой неожиданности он пару раз чуть не запнулся, хватаясь за руку Дазая крепче и стараясь поспевать за ним. Что ж, оставалось только надеяться, что их и вправду не догонят. Сзади же сразу послышалась пара каких-то выкрикнутых мужчиной слов, после чего снова хлопок дверью, а затем звук заводящегося мотора и скрип колёс о мокрый асфальт. Дазай, очевидно, услышавший это, заметно ускорился, сжимая ладонь на запястье Достоевского крепче, чтобы тот не отставал. Объявление о пропаже шатена, ещё более промокшее под дождём, вылетело из рук Дазая где-то по пути, покружив в воздухе пару секунд и затем падая на мокрый асфальт, даже не заостряя на себе внимание; даже не беспокоясь о том, будут ли запачканы белые брюки брызгами луж, шатен будто специально старался при каждом наступлении на асфальт наступить в лужу, всё ещё ничуть не замедляясь. Кажется, ещё никогда в жизни не было ему так весело скрываться от кого-то, даже во времена его пребывания в Мафии такого он не припоминал. Или, может, это из-за того, что раньше он делал это один, а сейчас мог разделить эту некую радость с кем-то ещё… Внезапно за руку его резко потянули назад, заставляя моментально остановиться и заскочить в небольшой переулочек, образованный маленьким расстоянием меж двух домов. Фёдор, облокотившись спиной о стену, прижал его к своей груди и прикрыл ладонью рот, стараясь не издавать ни единого звука и чуть ли не слиться в одно со стеной дома, не привлекая к себе внимание. Уже совсем недалеко послышался звук постепенно приближающейся сирены. Оу, ради них даже сирену включили? Забавно. Спустя несколько секунд улицу осветил красно-голубой мерцающий свет, постепенно проезжающий мимо вместе со звуками сирены. Из некоторых окон пары домов повыглядывали люди, провожая взглядом проезжающую машину и о чём-то переговариваясь меж собой. Интересно, кто же смог нарушить их покой в такой промозглый день? Минуты две спустя сирена уже совсем стихла, уже не заглушая этим противным звуком шум дождя. Небо, кажется, заволокло тучами ещё больше, так что наверняка дождь не прекратится ещё ближайшие пару часов. Облегчённо вздохнув и всё ещё пытаясь восстановить к чертям сбившееся дыхание, Дазай замечал такие же попытки и у Достоевского — над головой слышалось его тихое и достаточно уже спокойное дыхание, но под ухом было слышно его частое-частое сердцебиение. И, кажется, только сейчас до Дазая дошло, как, где и с кем он вообще стоит. Пальцы Фёдора были запущены в его волосы, крепко, но несильно держа и слегка прижимая к себе до сих пор, вторая рука лежала на его плече, сжимая ткань уже насквозь промокшей рубашки, будто боясь отпустить. Сам же Дазай, вцепившись в накинутый на плечи брюнета плащ, обвивал руками его талию, несильно прижимаясь к нему. Кажется, это был первый раз, когда он действительно не знал, что делать дальше. Но стоило ему только прикрыть глаза и опять начать попытки успокаивать снова слегка сбившееся дыхание, как руки Фёдора пропали с его плеча и головы, а секундой позже в его шею крепко вцепились его пальцы, прижимая к противоположной стене. — Я тебе говорил, что нас могли заметить. И что? Всё точно так и произошло. И ты не мог придумать что-то получше, чем просто сбежать оттуда? Нас же вполне могли догнать на машине, ты подумал об этом? Тогда было бы во сто раз хуже, если бы так произошло. Зачем ты так рискуешь? Да мы могли хотя бы просто убить его, ведь он был там один, и никто бы об этом в ближайшее время не узнал, а мы могли бы уже скрыться оттуда спокойно. Ты хочешь, чтобы нас поймали? Хочешь в тюрьму из-за меня попасть? — недовольно прорычал Фёдор, нахмурившись и серьёзно смотря на Осаму, после чего чуть ослабил хватку, затем и вовсе убирая руку с его шеи и собираясь отстраниться. Тот же лишь спокойно улыбнулся, заправив промокшую прядь его волос за ухо и опустив руки на его плечи, соединяя их за шеей в замок. Остановившись, Достоевский лишь приподнял брови в немом вопросе. — Я думал об этом, но мне просто было скучно, а убивать мне никого не хотелось, — улыбка на лице шатена расцвела ярче, пока он наблюдал за забавной, на его взгляд, реакцией Фёдора. — Ну скажи же, было весело? — Нет, — расцепив руки Дазая, тот отстранился и облокотился плечом о противоположную стену, скрестив руки на груди и переведя взгляд на улицу, стал наблюдать за уже начавшимся ливнем.

***

Раздалась пара негромких стуков в дверь, на секунду разрезая абсолютную тишину кабинета, а затем и такой же тихий скрип двери, после чего в помещение вошёл мужчина. — Фукудзава-сама, я… по поводу вашего поручения… — проговорил полушёпотом мужчина, закрывая дверь и оставаясь неподвижно стоять у входа. Юкичи сидел за своим рабочим местом, после чего поднял взгляд с каких-то бумаг на него и, молча кивнув, пригласил подойти чуть ближе. Мужчина подошёл к его столу, склоняя голову вниз, и старался не смотреть в глаза директору, начав таким же, как и до этого, тихим голосом: — Я… я… — Ты уже нашёл его? — Фукудзава внезапно перебил его, уже не в силах больше терпеть этих невнятных слов. — Да, да, конечно, я нашёл его, но… — И ты даже поймал его и привёл сюда, в агентство? И где же он? — оглядев кабинет, директор вопросительно посмотрел на него. — Я… Я почти поймал его, но произошло кое-что… совсем непредвиденное… — То есть, я понимаю, ты его так и не поймал? — Да, я его всё-таки не поймал. Он… — А где же он был? — стараясь говорить как можно более спокойно, Юкичи нервно выдохнул, выпытывая ответы у работника. — Он… Он был тут, недалеко, на одной улице… — А почему же ты тогда не поймал его? — Он… он просто сбежал от меня… — Вот оно что. Сбежал? Почему же? Может, ты его чем-то напугал? — Я… я не знаю… но ещё он был там не один… Юкичи слегка нахмурился, убирая чёлку с глаз и удивлённо смотря на него. — А с кем же он был? — Он… рядом с ним был тот русский преступник, которого мы как раз не можем поймать уже долгое время… Фёдор Достоевский…