Этот мир можно изменить?

Два года назад Карла и Эрвин начали встречаться. Они не афишировали свои отношения, но ближний круг так или иначе догадывался, что между ними пробежала искра. Оба умели четко отделять службу от личной жизни. В присутствии подчиненных девушка обращалась к Эрвину на «Вы», не подавая ни малейшего знака их близости. Поначалу это казалось непривычным, но со временем стало происходить само собой. Как-то раз Эрвин пригласил Карлу на свидание в городке неподалеку от штаба. Оказалось, их ждал театр. Хотя для многих знатных особ театр был лишь местом для светских сплетен, Карла ценила прежде всего искусство. Она целиком погружалась в постановку, оценивала игру актеров и проживала вместе с персонажами каждый напряженный и спорный момент. В этот раз она, кажется, немного перестаралась: когда на сцене погиб герой, вызывавший у нее симпатию, по щеке Карлы непроизвольно покатилась слеза. Эрвин заметил это не сразу — его внимание привлекли как раз интриги, кипящие в ложе. Он не сразу понял, что могло расстроить его спутницу. — Что случилось? — тихо спросил он. Слова доносились до сознания Карлы словно сквозь толщу воды. Она медленно повернулась к нему. — Он умер, а у него жена с ребенком остались одни. Мне их так жалко. Эрвин на мгновение опешил. Он, конечно, следил за сюжетом, но в начале все шло хорошо. Мягко взяв девушку за руку, он прошептал: — Может, он еще не умер? Ты видела тело? — Нет… но это явно намекнули. — А что, если он просто сбежал, испугавшись ответственности? Кто теперь расскажет правду? Я, кстати, читал оригинал. Теперь пришла очередь удивляться Карле: «Как сбежал? Разве мог Домеро Альтини бросить свою любимую?» — Он не мог. — Откуда ты знаешь? — Он хороший. Эрвин улыбнулся и, слегка наклонившись, легонько стукнулся лбом о висок Карлы. — Я шучу. — Плохая шутка. Я ведь поверила. Врунишка. — И что же ты сделаешь с этим врунишкой? — Угол подойдет? — Если поставишь, то, разумеется, как я посмею перечить? Карла закатила глаза и снова обратила внимание на сцену, но теперь она отлично чувствовала на себе взгляд Эрвина. Тот, словно ни в чем не бывало, сидел и любовался вовсе не спектаклем, а девушкой, которую привел на этот вечер. В самом конце постановки, когда все актеры вышли на поклон, Карла первая вскочила с места, захлопав в ладоши. Рядом с ней тут же поднялся Эрвин. Когда гости начали расходиться, он, взяв Карлу под руку, повел ее не к выходу, что, конечно, удивило девушку. — Эрвин, мы куда? — Сейчас увидишь. В его голосе звучала загадка. Они поднимались по лестнице, и Карла терялась в догадках. Наконец они вошли в прекрасный зал, который, казалось, был частью самого театра. Эрвин подвел ее к балкону, открывавшему вид на закат. Посредине стоял накрытый стол, в центре которого красовалась алая роза. Карла потеряла дар речи. Эрвин пригласил ее, галантно отодвинув стул, усадил и занял место напротив. — Эрвин, у меня просто нет слов... Это так красиво. Спасибо, это лучшее свидание в моей жизни. — Мне очень приятно это слышать. — Нет, правда! Меня никогда раньше не водили в театр, хотя я обмолвилась о своей любви к нему всего один раз. Спасибо. — Это ты еще запеченную утку не пробовала. Подожди. Их ужин был на удивление легким и свободным, не таким, как того требовали условности высшего общества. Они пили вино, делились историями, и казалось, что знают друг друга целую вечность, понимая с полуслова. Они и не заметили, как совсем стемнело, а теплый летний ветерок сменился ночной прохладой. На столе теплилась свеча, город медленно погружался во мрак, и лишь несколько фонарей освещали путь редким прохожим. — Карла, закрой глаза, пожалуйста. Девушка без лишних вопросов повиновалась. Она слышала, как Эрвин встает, подходит к ней, чувствовала его теплое прикосновение к своей руке. — Карла, спасибо тебе за то, что ты появилась в моей жизни. Девушка открыла глаза и увидела Эрвина, стоящего перед ней на одном колене. В его руке была маленькая бархатная коробочка с кольцом. — Ой, Эрвин... — Ты выйдешь за меня? Сердце Карлы заколотилось. Она нервно убрала его ладонь со своей руки и начала перебирать его пальцы, отводя глаза. — Это... как-то слишком внезапно. Я не знаю... Поняв, что Эрвин может неправильно истолковать ее слова, она заторопилась с извинениями. — Нет, ты не подумай! Я люблю тебя, как никого прежде, я готова идти за тобой куда угодно, но свадьба... все это... Я не готова. Эрвин выслушал ее, и на его губах играла мягкая улыбка. Все так же стоя на колене, он продолжил: — Если ты примешь это кольцо и мое сердце, это не значит, что мы завтра же пойдем под венец. Мы можем подождать. Сыграем свадьбу, когда ты будешь готова, и именно такую, какую ты захочешь. Я просто хочу, чтобы ты знала: ты для меня единственная. Девушка сидела, все еще не оправившись от потрясения, и наконец кивнула. По ее щекам потекли слезы, и она прошептала, а потом повторила громче: — Да. Я согласна. Вечерний воздух был наполнен ароматом роз и легким вишневым оттенком вина, оставшегося в бокалах. Эрвин аккуратно поднялся с колена, скользнув пальцами по ладони Карлы, прежде чем надеть кольцо на ее палец. Оно легло идеально, будто было создано специально для нее. — Теперь ты моя, — прошептал он, касаясь ее щеки тыльной стороной пальцев. Карла рассмеялась сквозь слезы, сжимая его руку. — Я и так была твоей, глупец. Ее голос дрожал, но в глазах горела уверенность. Эрвин наклонился, медленно, давая ей время отстраниться, если захочет. Но она не отстранилась. Их губы встретились в нежном, но страстном поцелуе, полном обещаний и невысказанных слов. Он притянул её ближе, ощущая, как её тело прижимается к нему в ответ. Его пальцы запутались в её волосах, её руки скользнули под мундир, касаясь тёплой кожи под тонкой рубашкой. — Может... перейдём внутрь?— прошептал он между поцелуями, чувствуя, как дрожит её голос. Карла лишь кивнула, позволяя ему вести себя. Комната была залита мягким светом свечей, отбрасывающим танцующие тени на стены. Эрвин медленно расстегнул застёжки её платья, касаясь каждого освобождённого участка кожи губами. Она вздрогнула от его прикосновений, но не остановила. — Ты уверена?— спросил он, заглядывая ей в глаза. В ответ она потянула его за воротник, прижимая к себе. — Перестань спрашивать. Его смех смешался с её дыханием, когда он снял с неё последние преграды. Их тела сплелись в едином ритме, каждый прикосновение, каждый вздох, каждый шёпот имени друг друга — всё слилось в одно. За окном ночь опустилась на город, но им было не до этого. Мир сузился до этой комнаты, до этого момента, до них двоих. И больше ничего не имело значения. Тепло их тел смешалось с прохладой ночного воздуха, струившегося с балкона. Карла запрокинула голову, когда губы Эрвина скользнули по её шее, оставляя горячие следы. Его пальцы медленно исследовали каждый изгиб её тела, словно он хотел запомнить её на ощупь. — Ты такая красивая...— прошептал он, и в его голосе звучало нечто большее, чем просто желание. Она ответила тем же — её ладони скользнули под его рубашку, ощущая твёрдые мышцы спины, шрамы, оставленные годами сражений. Каждый из них был частью его истории, и теперь — частью её. Эрвин приподнялся над ней, его тень накрыла её, как крыло. Взгляд его был тёмным, почти первобытным, но в нём читалась бесконечная нежность. — Ты точно не передумаешь?— снова спросил он, и в этот раз в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность. Карла рассмеялась, обвивая его шею руками. — Если ты задашь этот вопрос ещё раз, я действительно передумаю. Он ответил улыбкой, прежде чем снова прижать её к себе. Их движения стали медленными, но уверенными. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон — всё сливалось в единый танец, в котором не было места сомнениям. Когда утро окрасило горизонт в розовые тона, они всё ещё лежали, сплетённые друг с другом. Карла прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца. Хотелось остаться в этом моменте на долго и запомнить его навсегда.  Время шло. Эрвин и Карла сообщили радостную новость ближайшему кругу, а затем отправились на официальное знакомство Карлы с семьей Эрвина. Теперь она была не просто подругой или коллегой, а невестой, пусть они и не торопились с официальной росписью. С того дня оба начали откладывать деньги на будущую свадьбу. Карла стала писать картины на заказ, продавая их через связи Эрвина. Это было востребовано: в мире без фотокамер знатные и купеческие семьи хотели запечатлеть себя и своих детей. Работы Карлы ценились за их объемность и живость, в отличие от плоских и статичных портретов, которые писали придворные художники. Девушка была нарасхват, хотя ее цены едва покрывали стоимость красок и холста, оставляя скромную сумму на сбережения. Эрвин все чаще видел ее с кистью в руках, чем спящей. Но, несмотря на занятость, она все успевала: помогала с документами, не пропускала тренировки, assistировала Ханджи, а по вечерам писала. Если выдавалась возможность, она уходила в ближайшую рощицу, чтобы рисовать на природе, а Эрвин в такие моменты тихо наблюдал за ней. Он был искренне рад видеть, как она расцветает, обретая душевный покой. Эрвин не раз пытался уговорить Карлу остаться в штабе или уехать подальше от линии фронта, но девушка даже слушать не желала. Стоило ему завести разговор, как она тут же переводила тему, ясно давая понять, что не хочет к этому возвращаться. Однако мужчина продолжал настаивать, и однажды вечером это вылилось в ссору. Это был обычный августовский вечер. Карла вернулась в комнату Эрвина после прогулки с собакой и сразу направилась в душ, предварительно спросив, не нужна ли помощь с бумагами. — Нет, не беспокойся, осталось совсем немного. — Хорошо. Я тогда в душ. Едва она взялась за ручку двери, как Эрвин снова заговорил. — Когда выйдешь, нужно кое-что обсудить. — Что-то случилось? — Нет, просто нужно поговорить. Она прекрасно понимала, о чем он хочет поговорить, и у нее совсем испортилось настроение. Ей не хотелось снова подбирать аргументы и оправдания перед этим «учителем», выспрашивающим у «провинившейся ученицы». Она провела в ванной, по ощущениям, часа три, хотя на самом деле прошло не больше сорока минут. Ей не хотелось выходить; лучше было сидеть в горячей воде, наслаждаясь покоем. Последние пятнадцать минут она просто сидела перед зеркалом в ночном халате, медленно втирая в руки крем, с полотенцем на голове. Раздался стук. — Карла, у тебя все в порядке? — Да. Уже выхожу. «Так долго она еще никогда не сидела в ванной», — промелькнуло у Эрвина. В его воображении она уже поскользнулась и лежала без сознания. Когда она вышла, Эрвин с облегчением выдохнул. — Я уже начал думать, что ты упала или того хуже. — Ну да, я же плохой солдат, могу и в душе поскользнуться, и умереть. Эрвин глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, в то время как девушка уселась на кровать, ожидая новых аргументов. — Я не это имел в виду. — А по ощущениям — именно это. — Послушай меня. — Заметь, я тебя никогда не перебиваю, а ты все равно просишь «послушать», словно я до этого была глуха. Мужчина скрестил руки на груди и облокотился на шкаф, стоя прямо напротив Карлы. — Я просто беспокоюсь о тебе. Почему ты не хочешь меня выслушать? — Эрвин, я слушаю тебя уже месяц. Мой ответ не изменился, а вот твои способы убедить меня становятся все изощреннее. — Почему? Я хочу, чтобы ты была в безопасности — дома или, если хочешь, служила в Кадетском корпусе и тренировала новобранцев. Услышав про Кадетский корпус, Карла удивилась: обычно он хотел, чтобы она уехала к его сестре или чтобы он купил ей уютный дом, где она могла бы спокойно рисовать. Но как она могла не думать о том, что он рискует жизнью, пока она будет в безопасности? — Эрвин, Кадетский корпус находится далеко. Какой смысл в отношениях, если мы будем так далеко друг от друга? — Ты что, не уверена во мне? Думаешь, я найду кого-то на стороне, пока тебя не будет рядом? — уже с раздражением начала отвечать Карла на явную провокацию. — Разве я это сказала? — Нет, но и я не говорил, что ты плохой солдат. Просто эта военная жизнь — не для тебя. Карла встала и, все еще растирая руки, в которых крем давно впитался, прошлась по комнате, остановившись у тумбочки. — А кто это решил? — Никто. Просто я, исходя из своего опыта, могу сказать, что ты не создана для этого. — На каком основании сделан такой вывод? — Карла, ты — художник! — он развел руками в бессилии. Он в бессилии развел руками. Неужели до девушки всё ещё не доходит? — И что?! — Ты хрупкая, нежная, впечатлительная. Пойми, тебе же так будет лучше! — Эрвин начал повышать голос, сам того не замечая. — А точно ли лучше мне? Или, может, я сама вправе решать, что для меня хорошо?! Карла, чувствуя то же бессилие, стала сопротивляться и впервые за всё их время вместе повысила голос на Эрвина. — С чего ты взял, что можешь решать за меня?! Если я сказала «нет», значит — нет! Точка! — Сбавь тон, — раздражённо произнёс Эрвин, перед этим скривившись, словно она ему надоела. — Это ты первый начал орать, будто я не понимаю обычных слов! — И, снова повысив голос, она почти выкрикнула: — Крик ничего не изменит! Резко оттолкнувшись от шкафа, на который опирался, Эрвин поднял руки вверх. Карла, не понимая его намерений, инстинктивно отпрянула, прикрыв голову рукой. Смит замер, с изумлением глядя на неё. — Ты… уворачиваешься? — Нет, я… нет, — растерянно прошептала девушка, испуганно глядя на него и пытаясь убедить себя, что он просто поднял руки. — Ты подумала, что я тебя ударю? — Нет, — Карла убрала руки, сама не понимая, зачем это сделала. Неужели она и вправду могла подумать такое? — Карла? Всё хорошо? Смит застыл с поднятыми руками. Девушка отвернулась, всё ещё не понимая своей реакции. — Эрвин, прости, я просто испугалась. В горле встал ком. Она медленно сняла полотенце с головы, не поворачиваясь к нему. Холодные мокрые волосы рассыпались по плечам, а на глазах выступили слёзы. — Кларк, всё в порядке? — почти невесомо он положил руку ей на плечо. — Да, да. Всё нормально. Девушка подняла голову, несколько раз моргнула и обернулась. Молча, обойдя его, она зашла в ванную, повесила полотенце и, вернувшись, как ни в чём не бывало взяла гребень и села на кровать расчёсывать волосы. Эрвин молча наблюдал за ней. Затем, словно боясь спугнуть, медленно подошёл, встал на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне. — Карла, ты правда подумала, что я могу тебя ударить? — Нет, конечно! Просто сработал рефлекс, все эти тренировки… — Врёшь. Тебя кто-то обижал? — Нет, Эрвин, нет. Давай забудем. Мне неловко, прости, я не хотела тебя обидеть. Он понял, что она явно лжёт. Какие тренировки? Раньше она никогда от него не уворачивалась. — Хорошо, забудем. Но запомни: я никогда не подниму на тебя руку. Ни на тебя, ни на кого бы то ни было. Как бы ни был зол. Прости за крик. Больше мы не вернёмся к этому разговору. Я принимаю твой отказ. Карле было неловко. Эрвин всегда её поддерживал, а она так глупо отреагировала. — Я знаю. Прости меня, я тоже не должна была кричать. Мне ужасно стыдно. Эрвин взял её за руку с обручальным кольцом, нежно поглаживая её пальцы. В этот момент он окончательно смирился с мыслью, что не вправе заставлять её оставлять его на поле боя. — Если ты хотел жену, которая сидит дома, тебе нужно было выбрать аристократку. Но я так не могу. — Идти за мной по пятам — опасно. — А я не из трусливых. Кто, как не я, должен всегда быть на твоей стороне? — Спасибо. — Итак, спустя месяц мы наконец пришли к соглашению, — рассмеялся Эрвин, окончательно опускаясь на пол у её ног. — Соглашение считается итоговым, когда в нём учтены условия обеих сторон. — И каковы твои условия? — За стенами ты не рискуешь, тренируешься в прежнем режиме с Леви, рассказываешь мне о проблемах. И если я увижу, что ты не готова к вылазке, ты в ней не участвуешь. — Ты можешь быть необъективным. — Леви поможет. — Пф, требую, чтобы меня оценивал Мик. Он скажет правду, не задумываясь. — Хорошо. А твои условия? — Моё «нет» означает «нет». Не надо меня отчитывать, как школьницу, и уж тем более строить планы о том, что я уеду в училище. И ещё… вместо извинений я хочу поцелуи. Эрвин приподнял брови, а затем, не раздумывая, принялся осыпать Карлу поцелуями — в щёки, губы, руки, шею. Заключив её в крепкие объятия, он принялся щекотать, прекрасно зная её самые уязвимые места. — Ещё один пункт! Не щекотать! — сквозь смех и одышку пыталась она его остановить, но разве его остановишь? Он легко обездвижил её, и они валялись на полу, пока Эрвин не замотал Карлу в одеяло и не лёг рядом, обняв. Прижавшись нос к носу, она заснула первой, а спустя несколько минут уснул и он — без одеяла и подушки, но счастливый. Подготовка к своеобразному балу шла полным ходом. Непосредственное участие в нем принимала и Эл, на которую свалилась ответственность за банкетный стол. Она изучила всю информацию о сервировке, популярных блюдах, расстановке угощений. Девушка могла гордо называть себя организатором, ведь подходила к делу с невероятной ответственностью. Эли выделили отдельный бюджет на закупку продуктов, с чем она справилась идеально. Зое доверили пригласительные, Леви должен был договориться с музыкантами, Мик при помощи связей брата нашёл прекрасный банкетный зал в столице. Эрвин и Карла занимались общим бюджетом и нарядами. Благодаря слаженной работе команды подготовка обошлась без происшествий. Каждый был при деле и с нетерпением ждал долгожданной выездной росписи, а вечером — пышного приёма гостей. Больше всех переживала Карла, и сестра, конечно, это видела. Эл вместе с Зое помогала ей примерять свадебное платье, видела её счастливую улыбку и сияющие глаза и от души радовалась за неё. Утром состоялась церемония в церкви. Повсюду горели свечи, священники в чёрных одеяниях с золотыми украшениями выглядели торжественно. Гостей было немного — только самые близкие люди и товарищи по службе. Даже Капитана, собаку Ханджи, удалось провести в здание — Эл культурно, но твёрдо побеседовала со священником, и возражений не последовало. Карла была в великолепном белом платье с корсетом, открытыми плечами и длинными рукавами. Сзади тянулся изящный шлейф, а голову украшала фата, закреплённая на волосах, собранных в сетчатый пучок и усыпанных мелкими белыми цветами. Когда Карла вошла в главный зал к алтарю, казалось, все присутствующие потеряли дар речи. Даже Эл, помогавшая сестре одеваться, застыла в восхищении. Церковь, украшенная мозаикой и витражами, играющими на солнце, служила идеальным фоном, а Карла в этом сиянии выглядела словно ангел. Она шла степенно, с идеально прямой спиной, её движения были плавными и грациозными. В руках она несла букет из жёлтых роз. Эрвин стоял у алтаря рядом со священником и не сводил глаз со своей будущей жены. В его взгляде читалась безграничная любовь. В этот момент он был по-настоящему счастлив. Он давно понял, что нашёл свою судьбу — загадочную, как свалившаяся с неба тайна, которую он не надеялся разгадать без её позволения. В ней сочетались авантюризм, готовность идти за ним хоть на край света, понимая все риски, и при этом — мягкость, доброта и огромная любовь к этому несправедливому миру. Он ценил это больше всего и знал, что такой другой на всей земле не найти. Девушка прошла между рядами гостей и встала напротив Эрвина. Он тут же взял её за руку, что-то тихо шепнул на ухо, и они повернулись к священнику, который начал речь. Церемония бракосочетания рабов Великой Покровительницы — Эрвина Смита и Карлы Беннет — проходила в присутствии свидетелей. Священник, человек с приятными, мягкими чертами лица, совершил древний ритуал благословения. Он сложил руки на груди, затем соединил ладони перед собой, коснувшись ими сначала лба, а потом губ. Тот же обряд он совершил над молодыми, его движения были полны благоговения. — Да пребудет с вами воля Покровительниц, — голос священнослужителя зазвучал торжественно и веско. — Поклянитесь перед ныне живущими и усопшими в чистоте своих помыслов о семье. — Клянемся, — в унисон ответили жених и невеста. — Клянись в верности своему жениху, — обратился он к Карле. — Клянусь, — тихо, но четко произнесла она. — Клянись в верности своей невесте. — Клянусь! — громко и ясно проговорил Эрвин. — Да осенит ваш союз божественная благодать! Отныне ваша фамилия — Смит. Жених и невеста, словно отрепетировав это движение, встали друг напротив друга и взялись за руки. Священник обвил их сомкнутые ладони длинной белой лентой — символом нерушимых уз. — Помолимся все вместе за долгий и счастливый брак новой семьи! Да будет так! Люди в зале поднялись и хором повторили слова молитвы. — А теперь вы официально муж и жена! Пусть ваш поцелуй скрепит узы любви. Карла и Эрвин, не размыкая рук, поцеловались под одобрительные возгласы и радостные аплодисменты гостей. Все были безумно счастливы, но особенно — пожилая бабушка Эрвина, сидевшая в первом ряду. К сожалению, Валию недавно подкосила серьезная болезнь. В ее годы даже простуда отнимает много сил, не то что коварный вирус. Она заранее предупредила, что не сможет прийти на торжество в Стохисе, но обещала присутствовать в церкви, чтобы помолиться за благополучие новой семьи. Когда Карла встретилась с ней взглядом, то увидела в ее глазах ту же безграничную материнскую любовь. В конце церемонии девушка подошла к старушке, присела на колени и тихо поблагодарила за ту теплоту, которую та всегда ей дарила. — Внученька, живите счастливо, — прошептала Валия, с трудом сдерживая слезы. — Я буду каждый день до самого конца молиться за вас. А уж на небесах постараюсь уберечь от всех бед. — Что вы, вам еще жить да жить! Мы с Эрвином нашли хороших лекарей, вы скоро поправитесь, — старалась убедить ее Карла. — Ох, дитя мое, я чувствую, что мой конец близок. Жаль, что не доведется мне понянчить ваших деток. — Успеете, обязательно успеете, вот увидите! — Знаешь, говорят, когда в семье кто-то уходит, боги посылают новую жизнь. Надеюсь, так и будет. Карла не нашла слов в ответ и просто обняла бабушку. По ее щекам текли слезы; она отчаянно надеялась на выздоровление Валии, но даже слова врачей звучали неутешительно. Гости постепенно разошлись, договорившись встретиться позже в Стохисе на основном празднике. Карла, Эрвин, Ханджи, Мик, Нанаба и Леви с Эл вышли из храма последними, провожая всех остальных. Они ненадолго задержались в небольшом дворике перед церковью. Последней появилась Эл, которая стала магнитом для любопытных взглядов. Виной тому было платье огненно-красного цвета с длинными рукавами — подарок сестры. В сочетании с распущенными волосами ее вид выглядел вызывающе неподобающим для храма. — Эл, как там капитан? — поинтересовался Леви. — Отправила его в штаб с тем солдатом, как его… Не помню. В общем, неважно, — отмахнулась она. В разговор вмешался Мик, который, казалось, только и ждал окончания церемонии, чтобы задать вопрос. — Эл, как тебе удалось уговорить священников провести обряд? Ведь вы не из их паствы. — Культурно намекнула, что свечки могут неожиданно потухнуть, а ладан — протечь, — усмехнулась девушка. — Как-то это не очень-то по-божески, — покачал головой Мик. — Какая жалость, значит, гореть мне в аду. Пока я здесь, куда мы направляемся? — перевела она тему. Карла решила озвучить первоначальный план. — Вообще, мы можем вернуться в штаб, чтобы перевести дух и привести себя в порядок. Так мы и договаривались. — Ну уж нет! — возразила Нанаба. — Я намерена праздновать до конца, перерывы не для нас. Как насчет хорошего бара? — Точно! — подхватил Мик. — Нанаба права. Первый раунд виски за мой счет! — Мик, не стоит, — попытался возразить Эрвин. — Стоит, Эрвин, еще как стоит! — друг хлопнул его по плечу. Вся компания двинулась к выходу с территории храма. — Стойте! Ханджи, Нанаба, Эл! А ну-ка встаньте позади меня, — скомандовала Карла, собираясь бросить букет. — О, нет, нет, без меня, — тут же открестилась Эл, отступая в сторону. — А это что, мы теперь будем ловить букет невесты? — весело подхватила идею Ханджи. — Что? А зачем? — не поняла Нанаба. — Такая традиция: кто поймает, тот следующей под венец, — просветила подруг Эл. — Звучит забавно, давайте! — воодушевилась Ханджи. Обе девушки встали за спиной у Карлы, в то время как мужчины наблюдали за происходящим со стороны. Эл осталась стоять рядом с ними, повернувшись лицом к Эрвину и спиной к сестре. Она считала эту затею глупой ребячеством; ей претили свадебные ритуалы, где всех холостых заставляют участвовать в подобном конкурсе. Карла наклонилась и, замахнувшись, на четвертый счет бросила букет. Связка цветов взмыла высоко в воздух. Ханджи, будучи выше, подпрыгнула, но не смогла поймать букет, а лишь оттолкнула его от себя. Нанаба даже не пыталась. Букет же, описав дугу, приземлился прямиком на макушку Эл. Та от неожиданности выругалась и наклонилась. Ребята от души расхохотались. Эл одной из них, похоже, не была. Она подобрала помятый букет и протянула его Ханджи. — Нет, нет, он твой! — задыхаясь от смеха, твердила Зое. — Это очень мило, но я не участвовала. Заберите его. — Он сам тебя выбрал, — с улыбкой заметила Нанаба. — Это что, подстава? Да? — скептически подняла бровь Эл. Посиделка в баре пролетела незаметно. Все веселились, шутили и проводили время невероятно насыщенно. Несмотря на выпивку, почти все оставались трезвыми: Леви не пил вообще, Эрвин и Карла тоже пожелали сохранить ясную голову. Мик и Ханджи наслаждались виски, а Эл заказала вино. Однако на их столик часто приносили и другие напитки. Разносчиком была юная и симпатичная официантка в таком же фартуке, как и остальные. Эл, сидевшая напротив сестры на краю стола, то и дело выходила подышать свежим воздухом и иногда потанцевать. — Девушка, это вам комплимент от гостей за соседним столиком, — официантка взглядом указала на столик, где сидел молодой человек, с которым Эл лишь раз мельком пересеклась во время быстрого танца. — Передайте ему спасибо, — кивнула та. Эл встретилась с парнем глазами и вежливо кивнула. Пить подаренное шампанское она, конечно, не стала — мало ли что он мог туда подлить. Да и понижать градус с вискаря на шампанское было неразумно. Леви, заметивший этот жест, насторожился и слегка толкнул девушку локтем. — Лучше не пей. — И не собираюсь. Он на меня смотрит. — Третий столик справа от двери? Темноволосый, в рубашке?.. — Да, да, он самый, — Эл снова бросила взгляд в сторону незнакомца, который украдкой поглядывал на нее. — Не смотри на него, — тихо, но твердо сказал Леви. Девушка тут же отвернулась и встретилась взглядом с сестрой. Карла, казалось, уловила напряжение между ними и, наклонившись, спросила: — Все в порядке? — Да, все хорошо, — успокоил Леви, тихо кивнув. Карла, немного успокоившись, вернулась к наблюдению за спором, который уже минут пятнадцать вели Мик, Ханджи и отчасти Эрвин. Последний периодически вставлял факты и соглашался то с одной, то с другой стороной. В общем, все были заняты, кроме Нанабы, которая просто наблюдала. Леви в спорах не участвовал, что Эл заметила сразу; он тихо сидел и пил чай. В его компании чай пила и Карла, оправдываясь тем, что хочет запомнить каждый момент своей свадьбы. Вскоре пришло время двигаться к главному месту празднества — банкетному залу. Он находился совсем недалеко, всего в паре кварталов. Все было готово к приему гостей: накрыт фуршет, большинство блюд были из тыквы, урожай которой в начале сентября выдался невероятно богатым и винограда. Отдельный стол ломился от сладостей и напитков В углу зала, перешептываясь и настраивая инструменты, суетились музыканты, готовясь к выступлению. Атмосфера в помещении была поистине торжественной и величественной, наполненная тихим гуждом ожидания. — Эл, будешь встречать гостей вместе с нами? — обратилась к сестре Карла. — Это, вроде как, ваше торжество. Я при чём тут? — удивилась та. Однако, встретив взгляд Карлы, который уже не спрашивал, а мягко, но настойчиво утверждал, Эл смитренно кивнула. Поправив складки платья, она встала справа от сестры и натянула притворную, словно маска, улыбку. Совсем скоро пожаловали первые гости — самые пунктуальные военные друзья Эрвина. — Винест, рад приветствовать вас на нашем торжестве, — взял на себя роль хозяина Эрвин. — Позволь представить вам мою супругу, Карлу, и Эли Бенетт, мою свояченицу. Эл даже не задумывалась, кем она теперь приходится Эрвину, поэтому от неожиданного представления немного опешила, но вовремя, подражая сестре, совершила небольшой почтительный поклон. Незнакомый мужчина, чьё имя ничего не говорило ни Эл, ни Карле, с изящной учтивостью взял сначала руку Карлы, склонился в церемонном поклоне, но, соблюдая дистанцию, не поцеловал её. Свои действия он сопровождал потоками благодарности и изысканной лести, говоря о том, как счастлив за Эрвина и восхищён красотой его супруги. Затем его взгляд поднялся на Эл. Девушка быстрым взглядом окинула немолодого офицера: высокий, статный, с узкими, словно у лисы, глазами и чёрными волосами. А его костюм, дорогой и безупречный, с изящными запонками, наверное, навсегда впечатался в её память. — Рад познакомиться с вами, юная мисс Бенетт, — произнёс он, беря руку девушки и на сей раз почтительно касаясь её губами. — Взаимно, сер Винест, — ответила Эл, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Гости прибывали один за другим. Эл многих не знала, кого-то узнавала с полуслова, но изо всех сил старалась сохранять бдительность, запоминая имена и должности, дабы не оказаться в неловком положении. К её удивлению, сестра тоже переживала, что может кого-то забыть. В редкие минуты затишья Эрвин, Карла и Эл перебрасывались парой слов между собой, чтобы с новыми силами встречать очередных гостей и выслушивать поздравления. — Боже, Эрвин, как много людей. Я боюсь, что не запомню всех, — с лёгкой паникой в голосе призналась Карла. — Всего около пятидесяти человек. Бывали у меня торжества и побольше, — успокаивающе улыбнулся супруг. Эл легонько толкнула сестру локтем и решила поделиться своим секретным оружием. — Знаешь, а я запоминаю их в связке с их же нарядами. — Ещё и наряды запоминать! Мне кажется, ты сама себе усложняешь жизнь. — Ну, смотри: леди Мия Рю была в синем платье с открытыми плечами. Именно они и врезались мне в память. И как ей не холодно? — Может, и холодно. Но, скажу больше, её, наверное, ещё и корсет стянул так, что дышать тяжело. И, возможно, туфли жмут. — Ужас, — фыркнула Эл. Во время их беседы двери в зал вновь распахнулись, и на пороге появились гости по фамилии Эденты. Карла тут же озарилась улыбкой — это были хорошие знакомые, благодаря которым её картины увидели свет в домах многих знатных семей. Она с Эрвином направилась навстречу двум молодым людям. Эл на секунду отвлеклась и, потеряв их из виду, немного растерялась. Потребовалась минута, чтобы найти сестру и присоединиться. К тому времени те уже оживлённо беседовали с новоприбывшими. Эл лишь успела уловить обрывок диалога, стараясь не перебивать. — Недавно я посетил выставку, организованную Эмиром Донтером. — Ни разу не видела его работ, но имя слышу постоянно, — отвечала Карла. Эл заметила, что старший из гостей разговаривал с Эрвином, а младший, очень на него похожий, вёл оживлённую беседу с её сестрой. — Говорят, он удалился от дел, поэтому, получив приглашение, я был весьма удивлён. — Возможно, он хотел в последний раз представить свою коллекцию? — предположила Карла. — Возможно… — задумчиво протянул молодой человек, чьё имя было неизвестно одной лишь Эл, и на мгновение отвёл взгляд от собеседницы. В этот момент его глаза — голубые, глубокие, необычайно выразительные — встретились с взглядом Эл. Оба замерли, и между ними повисла немая пауза, которую никто не решался нарушить. Карла, заметив замешательство собеседника, увидела, что он смотрит на её сестру. Ей стало неловко за свою забывчивость. — Милтон Эдент, позволь представить тебе мою младшую сестру, Эли Бенетт. Словно по команде, молодой человек взял руку девушки, склонился в изящном поклоне и поцеловал её кончики пальцев. — Мне невероятно приятно познакомиться с вами. — Должна признаться, я тоже рада нашей встрече, — ответила Эл. Милтон, не отпуская её руки, вновь посмотрел ей в глаза. Эл чувствовала себя изрядно уставшей, но, тем не менее, продолжала держаться и улыбаться. — Ваша сестра скрывала вас от света. А зря — мир многое потерял. — Что вы! Я просто была на службе. — Вы служите? — Совсем недавно окончила кадетское училище. — Удивительно! Как такая хрупкая девушка могла избрать столь суровый путь? — Значит, не такая уж я и хрупкая, — с лёгким вызовом парировала Эл. В этот момент в зал вошли новые гости, и Эл растерялась, понимая, что должна быть рядом с сестрой. Милтон, словно угадав её мысли, с лёгкой неохотой отпустил её руку. — Извините, вам, наверное, следует вернуться к своим обязанностям. Услышав это, Карла обернулась к ним. — Что ты, Эл, мы справимся. Скоро начнётся торжественная часть, так что проводи, пожалуйста, мистера Эдента. Эл растерянно посмотрела на сестру, но та лишь ободряюще улыбнулась и направилась к гостям. Милтон же, не теряясь, тут же предложил Эл руку. Возникало ощущение, что это не она показывает ему банкет, а он — ей. — Ваша сестра очень добра. — Да, это правда. Добра и безумно талантлива. — Я большой поклонник её картин. Она закупает краски в нашей лавке. — Я поняла это из вашего разговора, — кивнула Эл и, заметив вдалеке стол с закусками, предложила: — Может, продолжим беседу за бокалом вина? — Эли, можно обращаться к вам просто по имени? — Конечно. — Тогда и я для вас — просто Милтон. Вы впервые на подобном балу? — Девушка в ответ лишь притворно улыбнулась и, изображая смущение, слегка опустила голову. — Это так заметно? — Что ты! Просто я действительно не имел чести беседовать ранее со столь очаровательной особой. — Спасибо, твои комплименты прекрасны, — с лёгкой игривостью ответила она. Эл приметила, что они, должно быть, ровесники; парень мог быть старше на год-два, но не было и тени ощущения, что к ней пристаёт умудрённый опытом мужчина. — Я невероятно рад этому торжеству. Ваша сестра сделала достойный выбор. — Я полностью с тобой согласна. Они прекрасно смотрятся вместе. — Да, очень гармонично. — Милтон сделал небольшую паузу. — Эли, спасибо, что составили мне компанию. Я ненадолго отлучусь, но могу я рассчитывать на ваш первый танец? — Конечно, — чуть замялась она, — только танцую я, честно предупреждаю, скверно. — Уверен, вы слишком самокритичны. — Что ж, было бы славно. На её последние слова молодой человек ответил лучистой улыбкой и оставил Эл одну. Ненадолго, но она была бесконечно рада этой минуте одиночества. Буквально через пару минут она вновь сияла учтивой улыбкой, указывала гостям путь к бокалам и вела светские беседы. Это постоянное притворство не злило её яростно, но утомляло невероятно. Особенно ныли ноги: туфли, хоть и не на высоченном каблуке, уже успели натереть пятки. Когда все гости собрались, Эрвин и Карла вышли в центр зала и, поприветствовав всех собравшихся, официально открыли торжество. Первый танец, конечно же, принадлежал им. Едва зазвучали первые аккорды вальса, молодожёны закружились в плавном, завораживающем танце. Никто не смел им мешать, по крайней мере, пока они не закончат и не пригласят остальных разделить праздник. Эл, стоя в первых рядах, смотрела на сестру, завороженная её движениями. Она видела её сияющую улыбку и счастливые глаза, и на душе у неё становилось светло и спокойно. Она была по-настоящему счастлива за Карлу. В этой эйфории она совсем забыла о своём обещании настырному молодому человеку. Тот же, отыскав её в толпе, незаметно подошёл сзади и, не дожидаясь окончания танца, наклонился к её уху. — Станцуем так же красиво? — прошептал он. Эл вздрогнула от неожиданности, повернулась и чуть не нахмурилась, но мгновенно вспомнила о необходимости сохранять учтивость. — Вы меня напугали. — И мы снова на «вы»? — с обидой поинтересовался он. — Хорошо. От этого Эл растерялась ещё больше, но промолчала. Спиной она ощущала его близость, его дыхание и исходящее от него тепло. Едва Карла и Эрвин, закончив танец, поклонились публике, как Милтон, опередив всех, повёл Эл в центр зала. Та была в таком шоке, что едва не потеряла дар речи, но продолжала держать маску безупречной светской леди. Однако, встретившись взглядом с сестрой, она на долю секунды посмотрела на неё умоляющим взглядом, в котором читался безмолвный крик: «Помоги!» Но помощи, конечно, не последовало. — Вы немного растеряны, я прав? — тихо спросил Милтон, взяв её в рамку вальса. — Ты же знаешь, что я никогда не бывала на подобных мероприятиях и не умею танцевать, — с лёгким раздражением выдохнула она. — Наконец-то! Мне нравится, когда ты говоришь прямо. — Я старалась быть вежливой, — сквозь зубы пробормотала Эл. Внутри у неё всё кипело; танцевать ей не хотелось категорически. — Не бойся, я тебя спасу и всё покажу, — заверил он. Эл нервно рассмеялась. — Сам поставил в неловкое положение и сам же спасаешь. Герой. Юноша лишь смущённо улыбнулся, опустив глаза. Казалось, он и сам немного сконфужен своей настойчивостью. — Это несложно. Обычный вальс. Пока они разговаривали, стоя посреди зала, другие пары уже начали кружиться. — Спасибо, мне сразу стало спокойнее, — с едва уловимой иронией бросила Эл. Парень улыбнулся ещё шире, и его голубые глаза загорелись азартом. — Правая рука — в моей. Левую положи мне на плечо. Эл не стала отвечать колкостью и послушалась. Он же уверенно положил руку ей на талию и крепко сжал её пальцы. Медленно он начал вести её, отступая назад, а Эл, повинуясь движению, шагнула вперёд. — Запомни: начинай всегда с левой ноги на меня, а назад — с правой. Несмотря на то что Эл делала это впервые, трудными оказались лишь первые два шага, а затем тело будто бы само поняло ритм. — А ты говорила, что плохо танцуешь, — с восхищением заметил Милтон. — Ну, я быстро учусь, — парировала она. Спустя мгновение он резко, но уверенно подхватил её за талию и приподнял, как это делали другие кавалеры со своими дамами. Медленный вальс сменился быстрым и страстным ритмом, и все пары пустились в вихрь танца. Эл даже не заметила, как по правилам танца партнёры начали меняться. Едва её туфли коснулись пола, Милтон, легонько развернув её, уступил место новому кавалеру — мужчине постарше. У Эл не было и секунды, чтобы составить о нём мнение, ведь партнёры снова сменились. Все повторяли незамысловатые движения и переходили из рук в руки, но, несмотря на карусель лиц, девушка то и дело ловила на себе взгляд Милтона: он неизменно оказывался где-то рядом. В зале становилось душно. Гости смеялись, аплодировали, а музыка лилась без перерыва. У Эл начала кружиться голова. Она пару раз пыталась улизнуть из этого хоровода, но её каждый раз ловили и вновь втягивали в вихрь танца. Ноги горели от усталости, и лишь благодаря хорошей физической подготовке она не покрылась испариной, хотя дыхание уже сбилось. Пока младшая сестра кружилась в бешеном ритме и мысленно молила о пощаде, Карла Смит находилась в самом эпицентре светских сплетен и завуалированных интриг.