Не моё лицо

Он ей не нравился. Не с самого начала, когда она увидела его на дереве, тогда ей было не до знакомства, хотя монстр решил всё за неё. И в день их второй встречи, когда топор вонзился в дверь, он всё ещё был ей безразличен...пока не попытался их обмануть. Что стоит думать о ворвавшимся в комнату человеке, который с лёгкостью разрубил дверь? Человеке, который протянул руку кому-то с таким высокомерием? Будто делает одолжение, припав на одно колено, словно герой какой-нибудь сказки. Шестая не любит сказки, потому что все они только дают ложную надежду на чудо, обманывая наивных. Она тоже была когда то такой, искренне веря в то, что рассказывали дети у костра, которых она подслушивала, боясь выйти и потревожить рассказ о волшебных существах и храбрых героях. Конец всегда был счастливым. Добро побеждало зло, принцесс спасали принцы и все жили долго и счастливо. Словно никаких чудищ и не было. Будто это был просто кошмар, где герой обрёл контроль над ним, возвращая покой царству снов. Те дети всегда сидели на одном месте и рассказывали ещё много разных историй, которые слушали другие, пришедшие на огонёк. Новоприбывшие оставались там, а Шестая всё никак не могла решиться выйти на свет и тоже подсесть к компании. Она продолжала приходить иногда туда, когда было совсем тошно от мыслей в голове. Может быть она просто хотела отвлечься от ужаса вокруг, дожидаясь, как и все, того самого героя, что спасет их от зла. Однажды, вернувшись туда, после долгого отсутствия, огонёк больше не горел, а вокруг него был погром. Где-то блестели в свете луны алые лужицы и ошмётки чего-то непонятного на вид. Множество маленьких следов меркло перед гигантским отпечатком ботинка, в глубине которого лежал затоптанный лужой человечек с переломанными костями. Шестая больше не верит сказкам. И Моно, что возомнил себя героем, она тоже не доверяет. То, что он попытался забрать её нового, теперь, друга, а тогда – союзника, она также не забудет. Ведь герой из сказок всегда собирал в команду всех тех, кого он спас, чтобы противостоять монстрам вместе. Когда Тихон назвал их командой, Шестая вспомнила об этом, поэтому отреагировала негативно. Не хватало ещё стать таким же как и этот чудак. К её удивлению, псевдо-герой тоже не был рад такой формулировки и именно тогда Шестая начала вести своё наблюдение, пытаясь понять мотивы мальчика в пакете. Она всегда так делала, когда выживала на улицах этого городка: узнавала все слабости монстров, а потом сокрушала их, чтобы пройти дальше. Безжалостно? Возможно. Но так намного надёжнее, чем если бы она всегда оглядывалась за спину. Потому что если бы они не убили того великана с палкой-убийцей, то им бы пришлось вечно от него бегать и рано или поздно устать и остановиться. А это первое, что делают смертники. Ей пришлось бы бросить Кудряшку, который устаёт быстрее всех и тогда она бы осталась один на один с пакетным недогероем. А чего она не хочет, так это быть рядом с этим чудиком. Она и Тихона плохо понимает, а тут ещё и этот тихушник. Тот момент, когда он подошёл к ней ещё на чердаке в доме Охотника, она всё ещё старается игнорировать. – Подбросишь? "Сброшу" – хотела она ответить, искоса глядя на рядом стоящего Моно. Тот не горбился, как это делал рядом с Тихоном, чтобы услышать что тот бубнит себе под нос слабым голосом. Наоборот, он стоял с прямой спиной, будто специально вытянувшись во весь свой рост. Если бы пакетный не любил своё личное пространство, то навис бы, а так, молча смотрел в её челку, не зная где спрятаны глаза. И в отличии от некоторых, она не специально прячется от чужих взглядов, как трусливая крыса. Просто так вышло, что ножниц подходящего для неё размера не встретилось по пути. – Трусишь? – решила Шестая наконец заговорить с ним, после первой встречи в подвале. Она попробовала немного коснуться, нащупать, задеть без разницы как, но получить больше искренней реакции. Она ж не умеет определять эмоции через пакет, как это делает Тихон. Как он вообще это делает? Приходилось искать альтернативы. – Ай! – Моно дернулся, сжав лечо, по которому прошёлся удар – За что? Садясь рядом с Тихоном, который упал в обморок, после нашего побега от Охотника, я ответила хриплым голосом: – Что б не ныл. Живой он. Наверно, это был всё-таки второй раз, когда пакетный не бесил. По большей части мне было на него всеравно и я между этими двумя верила больше Тихону, но, конечно, не доверяла полностью, т.к. тот всё ещё остаётся для меня непонятной фигурой, возникшей из ниоткуда. Что думает сам Кудряшка я не знаю, но с уверенностью могу сказать, что тот если не верит мне или Моно, то точно с лёгкостью верит в своё тело, то и дело попадая в неприятности. Как сейчас.. Бросив взгляд на лежащего на спине Тихона, Я ближе поджала ноги, сжав ладонями коленки. Наверно, стоит признать, что есть что-то пострашнее монстров, которых ты видишь каждый день. В моём списке к голоду прибавилось новое: потерять сознание. Быть беззащитным, значит – умереть. Когда я увидела не шевелящиеся тело Тихона, то на секунду испугалась, а потом, неожиданно для себя, отнесла его с Моно в безопасное место, считая в тот момент, что он мёртв. Но он жив. Он дышит. И будет дышать, даже после того выстрела в нору, куда он упадет последним. " Он никогда не умрёт." – подумала и подсела ближе к человеку, который своей живучестью обеспечит безопасностью наш путь дальше. Может чужая удача останется на подольше? Ну, хотя бы на чуть чуть, пока не сидящий на месте Тихон не попытается снова убиться, забравшись в интересную только ему дырку. Ловко запрыгнула и подхватила Тихона за руку, которая у него соскользнула с опоры. Он нелепо задёргал ногами по воздуху, вцепившись в меня и второй рукой. – Аааааааааааааааааааа Держи-держи-держи-держи. ДЕРЖИ! Его крик начал бесить и я недовольно сощурилась, разглядывая белую бумажку с улыбающимся лицом. Припомнив его слова, обращённые как-то Моно: "Залезай, ёблут!", мысленно их повторила, подняв уголки губ и резко дёрнув за руку. – Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо....– бормотал он тревожно слова благодарности, почему-то боясь упасть, хотя здесь всего где-то два или три этажа. Наверно он впервые залазил куда-то так высоко, раз не может отцепиться от моей руки ни на миг. "Трусишка, который никогда не умрёт" – подумала мимолётно, но тут же осадила себя. Каким бы трусливым он ни был, это не отменяет заложенные в нас инстинкты. Ярко всплыл момент тонких рук держащих ворону у открытого рта. Тот момент будто ударил чем-то тяжёлым по голове и стыдливо пришлось наполнить себе, что даже такое слабое и..доброе существо, как Кучеряшка может поддаться голоду, который мучает всех живых. После такого пелена чего-то возвышенного вокруг него спала и в сознании теперь чётко прописано: Тихон – не только непонятное чудо, что возникло из ниоткуда в своём слишком чистом образе и нежелании выпить даже воды из грязной миски, а такой же человек, с слабостями, о чем часто напоминает его тело, и потребностями, вроде еды и воды. До этого он вообще ничего не ел, потому и казался каким-то...не таким. Но теперь, возможно, она понимает его лучше. Лучше, чем своего второго спутника. – Он меня...унижает! – сказала в свое слабое оправдание, нарочно делая голос тише. Унижение заключалось в косых взглядов сверху. Сверху – вот, что раздражало в нём больше всего. Он слишком высокий, ему бы не помешала стрижка ног. Сейчас мы обсуждали Моно, который отошёл в другую комнату, чтобы забрать что-то по ему мнению важное. Меня это не интересовало, потому я скучающе разглядывала сырые доски на потолке не известного нам здания, пока Тихон не спросил, как мы не подрались, пока он был в отключке. – Куда уж ниже то? – брякнул Тихон в ответ, приподнимая брови за кудрявой чёлкой. Он, к слову иногда с любопытством поворачивал голову к проходу, куда убежал обсуждаемый чудила. –.... Да, иногда Тихон умел сильно бесить, когда из его рта выходил подобный бред. Но бывает так, что он говорил и что-то дельное, относящееся к нашему выживанию. Например его тактика "Бей. Беги.Замри.", с которой он поделился во время нашего пути сквозь поле в нору. Ещё Тихон трепетно относился с каким-то "головоломкам", хотя я бы предпочла их назвать просто препятствиями на нашем пути. Из-за этих головоломок он резко менялся, будто искрился радостным светом. – Это не так работает! УЙДИ! – и обязательно ругался, когда мы мешали решать ему ещё какие-то "квесты". И из-за того, что Тихон часто говорил непонятные словечки. Чего стоит его "Баба и́ка". Невольно я и Моно тоже начали их произносить. Иногда не к месту, отчего Тихон долго смеялся, но бывало так, что он только как-то странно улыбался. Он грустит? – Чо по яблокам? – спросила однажды, когда мы забрались под пол школы и ползли друг за другом. Тихон остановился и заглянул в мешок, в котором лежало всё самое ценное – еда. – Одна штука. – Он смаил фейс. – расстроенно протянула, а Тихон открыл рот, секунду молча, а после дико заржав, испугав Моно, что развернулся и кивнул на него головой, спрашивая, что с ним. Я ничего не ответила, чувствуя, как горят щёки от непонимания. "Я сказала что-то не так?" – видимо это прочитал по моему лицу Тихон, который замахал руками, стараясь успокоить рвущийся смех: – Пхахх..нет..не..хвхвх.. всё хорошо..вххв..просто.ха..это было неожиданно..хаха. "Ну-ну, смейся. Вот найду ещё один мячик и опять станешь собачкой. Раз сам научил играть в эту игру, то сам и страдай." – злорадно подумала, уже представляя недовольно прыгающего на месте Тихона, который в нелепых попытках поймать мяч снова и снова спотыкался и падал. Но все эти планы ушли на задний план, как только из воздуха появился ОН. Ничто так не повлияло на её отношение к слабаку, как ОН, в котором оказалась самое ценное, что только может быть – ОНА. Из этого не примечательного мешка, который Тихон называет Армейским, лежала ЕДА. Настоящий свежий сыр! А ещё спелые яблоки, вкус который Шестая запомнит на всю жизнь. Это было не так сытно, как мясо,но не ей привередничать в такое время. Буквально за секунду, Тихон перебежал несколько ступеней в её иерархии ценностей, став не просто веселым маяком, а охраняемым холодильником. Раз, он смог из какого-то мусора и птицы получить столько еды, то что будет, если дать этой Системе больше? Драгоценности?Плоть? Души? У Шестой появилась ещё одна цель – кроме бесконечного пути в лучшее место – выяснение возможностей её живого холодильника. "Сыр, курица, хлеб, колбаса, пирог, вода.. и торт!! С клубникой и мягким бисквитом.." – проносились в голове продукты, а во рту скопилась слюна, пока глаза глядели в белую спину с мешком на плече, что так похожа на стенку холодильника. Тихон приостановился, почувствовав видимо мой взгляд и развернулся, помахав пальцем. – Даже не думай слопать всё сразу, надо экономить. Шестая на это никак не отреагировала, только промямлив что-то, сдерживая слюни во рту. Говорить сейчас был бы слишком опрометчиво, но Тихону было всеравно и он продолжил что-то говорить внимательно слушающему Моно, который уже не так раздражает, как раньше. После таких открытий уже ничего не раздражает, если так подумать. Но таких ситуаций, когда они могли что-то сказать и не быть проигнорироваными, было немного. И признаваясь лично себе, приходило осознание, что без них было бы хуже..и скучнее, а ещё немного страшнее. Чувствовать рядом, как бы это странно не звучало, друзей стало чем-то новым и неожиданно приятным. Знать, что вот этот непоседливый кучерявый мальчик открыл не только новые цвета в этом убогом месте, но и раскрыл нараспашку дверь к себе, подпуская и маня чем-то отличительным от окружающих существ. Ну и возможно начать доверять чуть больше закрытому в своём пакетном мире на голове, другому мальчишке, что имеет драгоценные знания о том, что вообще происходит вокруг и где находится лучшее место под солнцем. Они оба для неё стали маяками возможностей: верных друзей, вкусной еды и ...дома? Шестая просто надеется, что весь путь пройдет не зря и что всё останется таким же, как сейчас – неугомонный Тихон и ведущий Моно. Ей хочется остаться в этих моментах подальше. Хотя бы чуть чуть успокоить ноющие ноги и ближе прижаться к двум маякам в её новом пути. Уснуть без кошмаров. Как тогда – в подвале у Охотника, под музыку шкатулки, с теплом у бо́ка и спокойствием в душе.