Ты - моя главная цель

Мысли заполнили голову, образовав плотный шар, напоминающий клубок ниток, который никак не получается распутать. Зачем? Почему? Почему он? Вопросы, которые один за другим крутились в голове, не давая и секунды на передышку. Эрен держал в руках записную книжку, в которой аккуратным почерком были выведены строки, заполняющие собой пространство этих белоснежных страниц. Его отец был врачом и имел на удивление четкий и аккуратный почерк для данной профессии. Каждая буква словно отпечаталась на обратном корешке блокнота, оставляя след не только на бумаге, но и в душе. Парень снова и снова проводил взглядом по открытой странице, пытаясь переварить написанное. Мы почти у цели. Скоро эксперименты по зачистке человеческой расы можно будет начать в новом, невиданном для нас масштабе! Главнокомандующий Дариус Закклай приказал готовиться к возможным последствиям и принять все необходимые меры. Скоро человечество будет не только наивысшей разумной расой в мире, но еще и чистой. Без грехов. Без грязи. Без нас. Эрен не мог поверить, что его отец собственноручно решил устроить геноцид на Земле. Вот так просто взять и убить все человечество ради чистой крови? Ради мира, в котором нет ничего грязного и противоестественного? Подобный факт никак не мог уложиться в черепную коробку Эрена Йегера, ведь его отец, Гриша, всегда был полной противоположностью того, что олицетворяли написанные слова. Гриша всегда был готов прийти на помощь, говоря, что наивысшее благодарность – это улыбки людей, которым он смог помочь выбраться из пучины, в которую их затянули разного рода обстоятельства. За дверью кабинета, в котором сидел Эрен, пытаясь хотя бы дышать, чтобы полностью не потерять связь с этим миром, послышались тяжелые шаги. Отец вернулся. Надо признать, что реакция у Эрена что надо, ведь всего за считанные секунды он смог собрать себя воедино и сообразить, что неплохо было бы забрать записную книжку с собой. Он пока не решил, как поступить и что делать. Возможно, стоит обратиться в должные органы, чтобы они занялись расследованием данного дела? Велика вероятность, что, прочитав написанное, они засадят его отца и всю шайку, занимающуюся данным кощунством, далеко и надолго, а то и вовсе признают его душевно больным и запрут в палате с мягкими стенами. Шаги были все громче и тяжелее, навивая воспоминания из глубокого детства, когда провинившийся Эрен пытался спрятаться от злого и разочарованного отца в его кабинете под столом. Но звук тяжелых ботинок и то, как они, словно бетонные платы, падали на ступени лестницы, говорили Эрену о том, что наказания не избежать. Нужно было решать – брать блокнот с собой или оставить? Если Гриша заметит пропажу, Эрену придется не сладко, ведь то, что он узнал в этой комнате может стоить ему собственной жизни. Недолго думая, Эрен вырвал последний прочитанный лист из блокнота и неаккуратно сунул его в карман своих джинсов, не представляя, что делать дальше. Ручка тяжелой деревянной двери повернулась и дверь открылась со скрипом, открывая вид на одинокий письменный стол из темного дуба, который утопал в глубоком лунном свете. Шторы колыхал еле заметный летний ветерок, разнося небольшую прохладу по комнате. Тихо. Эрен успел в последнюю секунду выйти за дверь, которая вела из кабинета в небольшую ванную, а та, в свою очередь, вела в коридор. Прижавшись всем телом к двери ванной, парень пытался утихомирить свое сердцебиение, словно отец мог услышать его через закрытую дверь. Получалось не очень, но Йегер младший верил, что остался незамеченным. Как только он услышал звук закрывающегося окна в кабинете, то сразу выскочил из ванной и направился к себе в комнату, чтобы избежать лишних вопросов. С годами отношения между отцом, что занимался воспитанием в одиночку, и его сыном стали остывать, пока не превратились в тонкую, натянутую струну, что вот-вот была готова лопнуть и отрезать головы, встречающиеся на пути. Эрен зашел в свою комнату и тихо закрыл за собой дверь, не в силах отпустить дверную ручку, словно пытался удержать все зло, что настигло его за пределами комнаты, там, за дверью, чтобы оно не просочилось еще глубже в его сознание. Гриша медленно обошел в кабинет. Он был чрезвычайно строг, порой даже к самому себе. И больше всего на свете он не любил, когда вещи лежали не на своих местах. Окинув спокойным, но глубоким взглядом свой стол, он сразу понял, что тут кто-то был, ведь ручка, что так долго лежала на его столе без дела, была слегка отклонена от своего привычного положения. И вряд ли ее сдвинул порыв легкого ветра из окна.