механизмы

Тяжело ли простить предательство? Или хотя бы отпустить его? На крайний случай смириться?

***

Он не был из тех, кого могли бы тронуть слезливые истории про тяжелое детство или неудавшийся брак. Сентиментальность вообще не была яркой чертой его характера. Люди по-простому делились на живых и мертвых. Первые же могли разойтись на две категории — больные и здоровые. Человек — механизм, ничем не отличающийся от любого другого. Эмоции, чувства — напускная слабость, характерная для большинства. Профессиональная деформация? Возможно. Но теория распространялась и на него самого, поэтому подобные рассуждения всегда отметались. Но Дотторе не отрицал, что один механизм может быть интереснее другого. А потому за столько лет работы, люди, в общепринятом их понимании, его ни разу не разочаровали. Выпустить крыс в лабиринт за сыром и наблюдать за их действиями — весьма увлекательное занятие. Тем более, как было сказано ранее, механизмы различны, а значит и сыр для каждого нужно найти особенный. И подобная головоломка из года в год скрашивала его рутину. И пусть итог был известен заранее, пути достижения цели имели свой неповторимый шарм. И казалось, что удивить и уж тем более восхитить такого человека было невозможно. Но исключение лишь подтверждает правило, не так ли?

***

Выйдя из зала, в котором на веки замуровано тело Восьмой предвестницы, все тихо выдохнули. Собраться всем вместе и остаться без сильных увечий — необычайная редкость. Возможно, таким образом они отдали дань уважения погибшей коллеге, но вряд ли у кого-то было желание разбираться в данном феномене. Это был не кружок по интересам. Выверенная веками машина, где каждый занимал роль определенного винтика. Революция не романтична, тем более не интересна. Она заключается где-то между строк, а выискивать ее с каждым днем все труднее и труднее. Искать красивые метафоры, кидаться ими на очередном собрании — цирк, не больше. Но на страницах истории сохранятся именно они. Сохранятся громкие имена, замечательные сражения. Но серость поисков, горы трупов и потерянные дни жизни останутся вне повествования. Где-то в конце коридора слышится стук каблуков, должно быть «коллеги» из Натлана прибыли выразить свои соболезнования. Вот только какой был от них толк? И от первых, и от вторых. — Прошу, пройдемте в общий зал, — за спиной Дотторе слышит голос Пьеро, — я думаю, в нем хватит места для всех. Он отмечает новые лица. Слушать пафосную болтовню нет ни желания, ни сил. Поездка в Сумеру должно быть вымотала его окончательно. Но Дотторе одно из одиннадцати важных лиц, а потому светить им он по долгу положения обязан. Краем уха он слышит разговоры про Гнозис, какие-то условия и бесполезные споры. Тяжело вздыхая, он почти поднимается, намереваясь уйти, но взглядом цепляется за единственного молчаливого дипломата. Ее глаза скрыты за вуалью, которая тянется до волос, переплетаясь с прической. Он отмечает шрам, тянущийся до губ, искривленных в ухмылке. Ее пальцы стучат по деревянной поверхности стола. Если представить, что у гостьи есть глаза, то прямо сейчас они смотрят на… Тарталью? Еще несколько мгновений он задерживается на ней взглядом и мысленно отмечает, что догадка оказалась верной. Он тихо усмехается, люди и правда просты. Ими движут химические процессы, посылая до боли смешные желания. Складывая в уме ее уверенную походку без трости и слишком хорошее ориентирование в незнакомом пространстве, он приходит к выводу, что она не может быть незрячей. А вуаль — забавная попытка добавить в образ мрачной загадочности. Молодой предвестник и дипломат Натлана? В хаосе работы он почти забыл о своем маленьком хобби. Новый сыр для новой крысы — замечательный отдых от осточертевшей рутины. — Думаю, на сегодня мы закончили, — Пьеро встает стула, прочищая горло, — вас проводят в покои, чувствуйте себя как дома, — он криво улыбается, выходя из-за стола. Дотторе ждет у ее комнаты, почти что, по-мальчишески радуясь новой игрушке. — Я Вас заждался, — он раскидывает руки в стороны, увидев дипломата. — Неожиданно, — ее голос тихий, почти глухой, — не думала, что сам Предвестник Фатуи будет моим швейцаром. — Все для наших гостей, — «замечательный экземпляр», — госпожа…? — Кросетта, — она заходит в комнату, кивком приглашая гостя, — а Вы…? — Дотторе, приятно познакомиться, — он проходит за девушкой, садясь в кресло, — не буду скрывать, заметил на собрании Ваш интерес к моему коллеге, — ее губы дергаются в улыбке, — хотел бы Вам помочь. — Каким же образом? — она садится на диван, стягивая с плеч шубу. — Как минимум организовать встречу без лишних глаз, — Дотторе рассматривает фигуру напротив, — в сложившейся ситуации — ценный подарок. — Это было бы замечательно, — девушка облокачивается на руку, — только за это я буду Вам очень благодарна, — Кросетта кивает в его сторону, — я так понимаю, вино - ваш второй подарок? — Вы наблюдательны, — Дотторе протягивает бутылку гостье, — я знаете ли, большой любитель человеческой любви, — он обворожительно улыбается, — и, если есть возможность помочь — я помогу. — Вы так щедры, — девушка поднимается со своего места, направляясь к доктору, — спасибо Вам за Ваше участие, — на секунду ему кажется, что он слышит до боли знакомую интонацию, — Выпьете со мной? Будет некрасиво не отблагодарить Вас. — Будет некрасиво нести на встречу открытую бутылку, — он откидывается на кресле, наслаждаясь представлением. Девушка по кошачьи виляет бедрами, отходя в сторону. Это было проще, чем он думал. — Зачем же портить ваш презент, — она достает из небольшой сумки железную склянку, — я бы хотела угостить Вас нашим знаменитым ромом, — Кросетта почти на носочках подходит к доктору, присаживаясь на подлокотник его кресла, — Вы не пожалеете. Она откручивает крышку, опрокидывая бутылку. Дотторе расслаблено наблюдает за тем, как капли стекают по ее подбородку, падая на белую рубашку. До смешного мало нужно людям. Одной улыбки и вежливо протянутой руки хватит, чтобы вселить уверенность в другого человека. А если это будет женщина, то от такого жеста она расплывется как шоколад под лучами солнца. Он берет из ее рук флягу, отпивая несколько глотков. Алкоголь приятно греет грудь, спускаясь вниз. На языке остается привкус чего-то шоколадного, и он вновь прислоняет губы к горлышку. — Не обманула? — она спускается ниже, устраивая ноги на его коленях, — не пожалели? — Нет, — он удовлетворительно улыбается, касаясь тонких лодыжек, — не знал бы о Вашем интересе к господину Чайльду, я бы подумал, что Ваш выбор пал на меня, — Дотторе чуть сжимает пальцы, слыша тихий вскрик сверху, — я почти огорчен. — Господин Дотторе, признаться честно, я немного волнуюсь, — девушка обхватывает его руку, — могу я Вас попросить побыть где-то рядом в начале нашей встречи с Чайльдом, — Кросетта начинает водить пальцами по его плечу, — зная, что если что Вы поможете, я буду намного спокойнее. Доктор издает звук похожий на смешок. И правда, несмотря на свою глупость люди были в состоянии его удивить. — Конечно, буду Вашей невидимой опорой, — он напоследок проводит пальцем по тонкой ткани брюк девушки, переводя взгляд на часы, — он как раз должен сейчас подойти. — А если бы я не согласилась? — девушка нервно вскакивает с кресла, подбегая к сумке в поиске помады, — неужели мой интерес так читаем? — Для меня — да, — доктор подходит к двери, наблюдая за тем, как скользит кончик помады по женским губам, — Вы восхитительны и без этой мишуры, — он в роли нежно улыбается, — но только Ваши глаза, — он проводит рукой в воздухе на уровни своих, — Вы бы не хотели снять вуаль? Девушка судорожно дергает плечами, поправляя повязку. — Не думаю, что это мой козырь, — мужчина кивает, чувствуя нечто странное в районе груди.

***

Дверь в небольшой зал со скрипом открывается. Девушка окидывает взглядом помещение, ища нового знакомого, который обещал быть неподалеку. Она находит его на небольшом балкончике, который находится на каком-то подобии второго этажа. Почти что показательно расслабленно выдыхает. — А, госпожа дипломат, — она слышит звонкий голос за спиной, который в следующую секунду оказывается перед ней, — я рад, что Вы нашли время для нашей встречи, — он неуклюже кланяется, целуя тыльную сторону ее ладони, — Вам идет эта помада. Дотторе удовлетворенно наблюдает за сложившимся лабиринтом. Оба заглотили наживку, осталось лишь дернуть. Признаться честно, становиться свидетелем своего небольшого эксперимента он не планировал, но сейчас понимал — очень и очень зря. Кросетта сидит за небольшим столом, прячась от луча светильника. Доктор улыбается, отмечая особенность нового механизма — неуверенность. Замечательный рычаг, стоит лишь посеять зерно сомнения. Просто прозрачно ткнуть в самую логичную точку — вуаль. — Ваше лицо кажется мне знакомым, — Чайльд изрядно пьян, он дергает девушку на себя, — мы могли с тобой где-то видеться до этого? — Все возможно, Аякс, — она кладет руки на его грудь, — глаза — зеркало души, загляни в них — все сразу вспомнится. Дотторе, увлекшись правильными поворотами подопытных в своем лабиринте, на секунду замирает. Он пытается подняться, но тепло, разливающееся в груди, почему-то замораживает ноги. В глазах двоится, и все, что он может — лишь наблюдать. Аякс? Одиннадцатый заливисто смеется, ища узел от повязки на затылке девушки. — Уверен, я сейчас умру от твоей красоты, — вуаль падает на пол, и на него устремляется взгляд алых глаз. — Не от красоты, Аякс, — девушка резко отстраняется и разрезает скальпелем тонкую кожу на шее предвестника. Чайльд, судорожно отползает, держась за рану. — Как… Ккх… Ты? — кровь начинает идти из его рта, пачкая кафель. — Это долгий рассказ, — девушка поднимается над Тарталией, стирая с ладони его кровь, — я бы хотела тебе поведать слезливую историю, о том, как я, истекая кровью, ползла по Сумеру в поисках помощи. Как я вновь училась ходить, сражаться. Как я смогла получить свои глаза обратно, но боюсь, у нас мало времени. Как-нибудь в другой раз, — Кросетта брезгливо отступает на шаг от заходящегося в кашле предвестника, — но мне обидно, неужели ты думал, что, лишив меня зрения, сможешь от меня избавиться? Предвестник, захлебываясь, падает на пол. — Нет-нет, Аякс, благодаря твоему коллеге и его щедрому подарку, ты вряд ли сможешь сейчас отключиться, — она бросает взгляд на доктора, нежно ему улыбаясь, а потом на пустую бутылку вина, — скажи мне, ты помнишь какого цвета были мои глаза? — Кросетта садится на корточки рядом с Чайльдом. Он хрипит, силясь что-то ответить, но выходит лишь мокрый хрип. — Обещаю, Аякс, в следующую нашу встречу у меня обязательно вновь будут голубые глаза, — она резко встает, разворачиваясь на каблуках, — я не обманула Вас, господин Дотторе? Не пожалели? На следующий день доктор просыпается в своем кабинете. Он как сумасшедший бегает от одного человека к другому, расспрашивая о дипломате в черной вуали. Фатуи говорят, что она представитель Натлана, они же в свою очередь отвечают, что думали, она одна из Предвестников. Чайльд через несколько дней вернулся в строй, помощники Дотторе удивлённо вскидывали руки, отмечая, что разрез был сделан хирургически точно, так, чтобы ни один жизненно важный орган не пострадал. А через неделю по всей Снежной будут висеть объявления с портретом голубоглазого мальчика.

«Пропал ребенок.

Рыжие волосы. Рост 120 см. Был одет в коричневую шапку и белую куртку.

Тевкр. 7 лет.»