Завтра будет ещё один день

Бип-бип-бип. Уставший отец вновь и вновь слышал этот раздражающий звук в палате своего юного сына, маленького комочка страха и слёз. А ведь плачущий мальчик и был таким, маленьким комочком, который не понимал ничего в этой жизни. Ни своих родных, ни железных аниматроников, от которых он пугался как ненормальный, ни одноклассников со школы, никого. Только маленькая, пухленькая ручка всегда тянулась к отцу, к самой важной фигуре в его жизни. Ребёнок всегда нуждался в отце, всегда дёргал отца за чёрные джинсы, просил почитать сказку, делал всё, что мог, лишь бы тёмные глаза отца посмотрели на него. Но, что Уильям? Он ничего, он лишь отмахивался со словами: "Завтра будет ещё один день". И нет, ничего негативного он не имел в этих словах. Уильям лишь ждал, чтобы старший и младший сын однажды, тем самым днём, разобрались в проблемах друг друга, но, не получилось. Ничего не получилось и не получится, теперь лишь лежащий младший сын напоминал о тех чёртовых словах. Афтон старший ничего не говорил, его голова лежала на краю кроватки, на краю той самой кроватки, где лежало измученное тело мальчика. Ближе подойти он не мог, не хотел, можно назвать это как угодно. Совесть грызла, как волк, карие глаза наливались слезами, руки дрожали, по всему телу была неприятная лихорадка. Он ничего не сможет поменять, Уильям не сможет починить своего младшего сына, как аниматроника. Он подвёл своего сына, он подвёл свою умершую жену, он подвёл всё и всех, что мог. — Наверное, ты не захочешь слышать моих оправданий, — Неожиданно начал отец мальчика, но его глаза в очередной раз начали наполнять слезами, голос дрожал, предательски дрожал. — Да я и не буду, — Белое покрывало послужило платком для слёз, Афтон старший вытер слёзы, да продолжил. — Прости, малыш, папа твой не сильный вовсе. Дал слабину. Зубы скрипели от злости ко всему миру, ко всей этой ситуации. Нервный комок подступил к горлу взрослого мужчины, от воспоминаний, как точно так же плакал его малолетний сын. Что отвечал отец? Отец, у которого с рождения ребёнка есть роль защищать своё чадо? — "Завтра будет ещё один день". Показал себя не тем самым механическим человеком, к которому все привыкли, а показал истинную сущность. Слабого и никчёмного Уильяма Афтона, эгоистичного до мозга костей, злобного на весь мир, только не на самого себя. Отец плакал, ещё громче, сильнее, чем когда-либо плакал сам малыш с каштановыми волосами. Уильям давным-давно убрал свою голову от кроватки мальчика, лишь смотрел на нежно-голубой пол, так внимательно, как будто на этом полу был написан главный вопрос Уильяма Афтона: "Сможет ли выжить его младший сын?". *** Вода капала на старый костюм Золотого кролика. Похоже, крыша уже не выдерживала и начала пропускать капли грозы. Но, на это было абсолютно наплевать лишь одному обитателю этих мрачных стен - Уильяму Афтону, Золотому Кролику, Фиолетовому человеку, как его прозвали в газетах, жёлтая пресса. Хотя, какое имя не придумают сумасшедшие журналисты, лишь бы попугать жителей? Карие глаза давно не моргали, кажется, один глаз уже не был в черепе, он был где-то в золотом костюме. От тела мужчины остались лишь кусочки, жалкие кусочки плоти, мешающие Афтону не вспоминать тот факт, что он убит. Сколько уже прошло лет? Тридцать? Сорок? Пятьдесят? В механической голове убийцы уже не было желания контролировать время. Если Уильям не ошибался, раньше он довольно любил это делать. Перед глазами лишь мелькало несчастное выражение лица юного мальчика, сподвигнувшего Уильяма Афтона стать тем самым Фиолетовым Человеком, тем самым Фиолетовым убийцей. Хотя, кто был этот мальчик? Похоже, остатки воспоминаний окончательно подводили призрачный дух Уильяма. А воспоминания, единственное, что радовало и печалило самый отвратительный разум в Пиццерии Фредди Фазбера. Это единственное, что заставляло хоть немного двигаться старый, железный костюм и искать ответы на свои кусочки воспоминаний. Воспоминаний, которые никогда не вернутся к нему ведь кроме убийцы никто их и не сможет вернуть.