Уж лучше смерть

      Сраженное существо, бывшее когда-то Орин, падает перед Тав. Плоть твари слезает с костей, растворяется в кровавую лужу. Дуэль, развернувшаяся в Храме Баала, выиграна. Ты уже собираешься подойти к переводящей дыхание Тав, когда видишь, как гоблиноподобное существо запрыгивает на покрытый запекшейся кровью алтарь. Гоблиноид с торжеством и страхом в голосе провозглашает, что сам Повелитель Убийств снизойдет, дабы поговорить с вами. Точнее, с одной из вас, и ты прекрасно понимаешь, с кем.       Тав, несмотря на свою ненависть к дворецкому, вздрагивает, когда существо пронзают невидимые клинки. Когда кровь гоблина стекает в красную лужу, полуэльфийка застывает. Через мгновение ты понимаешь причину. Голос начинает звучать он исходит из пролитой крови, из тёмных углов храма, он звучит в твоей голове, низкий, жестокий и ты знаешь, что он обращён к Тав. У любящего Отца есть дар для своей любимой дочери. Вот только у неё нет выбора. Она либо вновь принимает мантию Избранной Баала, становится его сосудом разрушений, что должен убить всё живое в этом и остальных мирах… Либо умирает. На лице полуэльфийки — глубокая задумчивость, но ты, хорошо зная мимику женщины, видишь кое-что ещё. Её страх.       Тав слегка наклоняет голову, взгляд её серо-голубых, почти ледяных глаз устремляется в твою сторону. Ты чувствуешь знакомое копошение за твоим глазом, она явно пытается воспользоваться иллитидским паразитом, чтобы сообщить тебе что-то телепатически. Позволив полуэльфийке соединить ваши разумы, ты ощущаешь знакомую волну связи. Ты слышишь одно слово, сказанное с обжигающей неизбежностью. Прости. Прежде, чем ты успеваешь это осознать, Тав разрывает связь, сжимает кулаки и обращается к отражению в крови. К её Отцу. Её слова наполнены холодной решительностью. — Уж лучше смерть.       Осознание накатывает на тебя волной. Тав извинялась не потому, что собиралась принять свое темное наследие. Нет, она извинялась за то, что вам всем придется пройти остаток вашего пути без нее. Проходят мгновения оглушительной тишины. Наконец, голос Баала отвечает полуэльфийке почти равнодушным, бездушным тоном. И слегка насмешливым. — Ты была создана для завоеваний; для пожирания покоренных. Ты отказываешься от моей крови, значит, я верну ее себе.       Тав чуть сгибается. Из её носа начинает течь, набирая силу, тонкая струйка крови. Женщина рефлекторно пытается приподнять руку, чтобы сдержать кровь. Но невидимая сила выворачивает её руку, заставляя полуэльфийку дернуться вперед. Меч выскальзывает из её пальцев. Ноги Тав подкашиваются, она падает на колени, каменный пол под ней окрашивается красным. Кровь, которую Баал в соответствии со своим обещанием, забирает назад у разочаровавшей и отвергшей его дочери. Рот Тав раскрыт в безмолвном крике, а в её истекающих кровью глазах — агония. Кровь вытекает из её рта, носа, глаз, ушей, она просачивается сквозь её кожу и исчезает в багряной дымке. Тело Тав слегка подлетает над полом, и тут падает на каменные плиты, как отброшенная сломанная кукла. Ледяные глаза полуэльфийки стекленеют. Давящее темное присутствие, которое вы все ощущали во время разговора, исчезает. Впервые за более чем столетие в Храме Баала воцаряется тишина — ни молитв, ни песнопений, ни стонов, ни криков. Только тишина и бездыханное тело, лежащее на холодных камнях.       Стук поножей и приглушённые шаги сапог по камню. Вы с Шедоухарт срываетесь с места и подбегаете к телу. Жрица уверенно читает знакомую тебе молитву — Возрождение. Её руки окутываются мягким серебряным светом, тот же свет падает на Тав… И ничего не происходит. Заклинание не действует. Шэдоухарт пробует вновь, теперь в её голосе проскальзывает отчаяние. Но божественная магия вновь не имеет ровно никакого эффекта. Тав мертва, и жрица Селунэ не может вернуть её.       На какое-то время вас снова окружает тишина. Тебе, вероятно, стоило бы кричать. Проклинать Баала за сделанное им. Но ты чувствуешь лишь поглощающую тебя пустоту. Ты тянешь руку к телу Тав и мягко опускаешь её веки. Так, с закрытыми глазами, с разгладившимися морщинами она выглядит такой спокойной, какой она не была очень давно при жизни. Если забыть о неестественной бледности тела и замолкнувшем сердце, можно было бы подумать, что Тав просто спит, утомившись после тяжёлого дня.       Твои размышления прерывает осторожная ладонь, опустившаяся на твоё плечо. Шэдоухарт немного неуверенно предлагает унести Тав отсюда. Ты сжимаешь ставшую такой холодной руку и на твои глаза наворачиваются слезы.       Неужели все так и закончится? Сопротивление Тав, ее такое глупое, но доброе сердце. Не будет хорошего конца, не будет чуда, которое спасет ее. Не так ли?       Из глубины тёмных коридоров храма ты слышишь поступь босых ног, направляющуюся в вашу сторону.