(Не)согласие и подчинение.

Войтех не любил оставлять дела незавершённым. А ещё он не любил проигрывать. Он не должен быть главным, он им будет. И он покажет ей это. *** Он был совсем не против, чтобы на него надели ошейник. Как минимум, потому что он уже был надет. Однако у Войтеха было важное условие: его должна надеть одна определённая женщина. Только она достойна этого, как объект его интереса. Он усмехается, закидывая на спинку дивана в своей любимой манере руку. Каденокоджи медленно поднимает вопросительный взгляд на мужчину, отрываясь от бумажной работы. Её почти безразличное лицо так веселит.~ Лишь одна деталь - чуть суженные и слегка напряжённые веки выдают в ней какие-либо эмоции, но от этого просто безумно хорошо. Она старается сохранить полное равнодушие, и другие бы правда ничего не заметили, но не он. Его взгляд всегда находит её, даже если её нет рядом. Однако он вынужден признать. Её реакция чуть менее яркая, чем он рассчитывал. Не каждый человек на предложение об ошейнике лишь слегка сузит глаза. В прочем, это же Ич-чан. Неужели тут могло быть по другому?

***

Ещё пара пуговиц, и мужская рука опускается рядом с пышной грудью. Ичиджику явно это не нравится, и он, находясь в забвении, касается губами столь маняще выступающей ключицы. Не получив никаких "указаний", он не сдерживает себя и, проведя по нежной коже кончиком языка, снова кусает её. Она шипит от несколько неприятных ощущений и отдёргивает от себя мужчину за ремешок. Но он отдаляется лишь тогда, когда захотел этого сам.

***

Ах, эта чёртова псина! Ичиджику цокает, смотря на своё плечо, и дёргает поводок на себя. Она была абсолютно права, когда решила надеть на невоспитанную собаку намордник.

Его укусы до сих пор побаливают, но так приятно.

Она кладёт руку на ноющую ранку и слышит слишком самодовольный смешок. Ей поразительно удобно на его коленях, но она не может быть уверена в своём желании противиться этим ощущениям. Ей не нравится это чувство. Она располагает свою ладонь поверх его, переплетая пальцы, и встречается своими глазами с его: одержимыми, довольными, выражающими его превосходство. Она медленно переводит взгляд на его свободную руку, так вальяжно лежащую на спинке. Ичиджику пренебрежительно морщится, возвращая свой взор непосредственно к нему. Улыбка, что под стать его взгляду, показалась на его лице. И снова у неё не дрогнул ни один мускул, но в душе пронеслась буря. Абсолютно маленькая, но такая объёмная: ей стало слегка неуютно, немного пугливо и довольно-таки интересно. Он совершенно точно красив. Она усмехается, грубо хватая его за намордник, и чуть приближается, вглядываясь в его глаза. Безумное ожидание отражается в них. Мужчина чуть сильнее сжимает руку на её бедре, призывая к дальнейшим действиям, и она отвечает ему тем же: несильно сдавливает его пальцы своими и встаёт, показательно отбрасывая поводок. Она будто бы говорит: "Ты мне не нужен". Но это вовсе не отталкивает его, не задевает, наоборот - будоражит так, что он вздрагивает всем телом, самозабвенно провожая её взглядом. На каждый её беззвучный шаг он топал носком и не переставал улыбаться. Она ушла слишком красиво, и теперь он уверен - это был его проигрыш. *** Она не соглашалась... да он и не спрашивал. Он знал, что получит отказ. А если не был задан вопрос, то это можно расценивать и как согласие. Главное не уточнять. *** Злой оскал украсил её лицо. Она не видит мужчину, но готова поклясться: его физиономия треснет от улыбки. Она хмурится, и он видит это - снятый им галстук закрывал лишь её глаза, не давая ей видеть его. Так ведь интереснее для неё самой, не правда ли? Войтех так доволен своей работой. Ему пришлось многое узнать и даже просить некоторых людей о помощи в тренировках, дабы сделать всё как нельзя лучше. И у него это получилось. Она, связанная, сейчас стоит перед ним. Но ему так не нравится... Он падает на диван и смеряет женщину пристальным взглядом. Да, тут есть, за что зацепиться. Впрочем, это он и так знал. Он кладёт руки на её талию и уже привычно убирает ногу в сторону, чтобы спасти от очередного каблука. Она что-то процеживает сквозь зубы, но он не слышит. Он поглощён и ей самою, и своим делом. Но, наверное, он предпочёл бы быть ближе. И, пожалуй, ниже. Войтех медленно, будто бы изучая её тело, опускает руки на её ягодицы и резко дёргает женщину на себя, усаживая на колени. Но не так, как обычно. Сейчас он был меж её ног, и ей это очень не нравилось. Слишком пошло. Слишком вульгарно. Слишком много себе позволяет этот мужчина. Но будто ему было этого мало. Он проводит подушечками пальцев по её оголённому задравшейся юбкой бедру, пробираясь рукой под некогда заправленную рубашку. Через чур нежно ведёт вверх, по животу, неприятно щекоча, и останавливается около верёвки, нарочито громко вздыхая. До этого момента Войтех, кажется, не слышал, чтобы Ич-чан ругалась. Или же просто не может припомнить этого. Её лицо горит. Она не может точно сказать из-за чего; но он не упустит возможности посмотреть на это поближе. Он берёт её за подбородок и поворачивает к себе, запоминая каждую видимую им деталь. Возможно, это последняя картина, которую он видит. Но явно лучшая. Он тянется к её банту в волосах. Одно движение, и локоны грузно падают вниз, закрывают покрасневшие кончики ушей. Ич-чан грозно, с неким порыкиванием в голосе, с почти презрением выплёвывает его имя.

"Войтех".

Но для его ушей это звучит как музыка. Прекрасная, совершенная мелодия, что сводит его с ума. Это вскруживает его голову ещё больше, и он прикрывает глаза, улыбается и начинает напевать что-то себе под нос, не открывая рта. Она раздражённо дёргается и кривит губы. Её так бесит этот довольный... довольный мужчина. Но ещё больше её бесит беспомощность сейчас. Она может себя защитить. Может за себя постоять. Вот только ей это не нужно. Она знает, что он не сделает ничего, для чего ей была бы нужна защита. Он, хотя и довольно груб был всё это время, оставался аккуратным. Ни одного лишнего движения. Никаких выходящих за рамки предоставленного в её положении действий. И это тоже её злит. Её злит, что он, зная о её безысходности, играет с ней как с ребёнком, но в совсем не детские игры. Она сжимает руки в кулаки и цыкает, отворачиваясь. Как же ей хочется его ударить. Он точно заслужил это. Хотя она должна признать - "поёт" он неплохо. Она ведёт плечами и поджимает губы. Это почти унизительно для неё. Войтех протяжно и непозволительно довольно мычит. А ведь сейчас её не то чтобы держат. Женщина пытается встать, и он ей помогает с этим. Она искренне удивляется и снова злится. Даже сейчас он ведёт себя как джентльмен. Войтех возвращается к своей песне, и, иногда притоптывая в такт, обходит Ич-чан, развязывает один узелок, ласково целует её в плечо и выскальзывает из комнаты.