Измениться, перебороть себя

      Сегодня я позволил Расёмон пригрозить молодому человеку в продуктовом магазине, потому что не хотел перебирать купюры в кошельке, да и в целом у меня выдался плохой день.       По дороге домой, в руках с украденными продуктами, мне пришлось на мгновение присесть на обочине тротуара, потому что чувство вины и ужаса оказалось слишком сильным, и я легко представил, как оно уничтожает мои лёгкие.       В последнее время я только и делал, что убивал. Время моей сделки с Ацуши вышло. Каждую ночь мне снится его лицо. Я сделал это на работе, в течение недели после окончания договора, потому что преступник (его имя прошло мимо меня) оказался чересчур раздражающим. Чувство стыда подтолкнуло меня к ещё пяти. Отвращение, гудящее в голове, не помогало.       Ацуши я рассказал только о двух убийствах. Мне пришлось упомянуть их небрежно, чтобы казалось, будто для меня это обыденность. Я не рассказал об ещё трёх, потому что жертвы по большей части были невиновны.       Мне трудно простить себя. Меняться – тяжело. Я не могу прочесть мысли Ацуши по его выражению лица, пока он рядом со мной, как и не могу заставить себя спросить, что он думает обо мне.       Иногда, ночью, когда я не могу уснуть, я обхватываю себя руками и нечёткая фигура Ацуши, лежащего рядом со мной, появляется и сразу исчезает. Тогда я начинаю паниковать, ведь я... знаю, что это означает, и боюсь, что теперь, когда я явно не усвоил свой урок по истечении шести месяцев, он никогда не будет воспринимать меня как равного себе.       Мне больно. Я хочу поцеловать его в затылок и вдохнуть его запах.       Единственное, что даёт мне надежду – это то, что каждый раз, когда я возвращаюсь с неуспешных заданий или из больницы, он находит меня и говорит: «Я рад, что ты не слишком пострадал» – или что-то в этом духе. Однажды он прошептал это мне на ухо, обнимая меня.       Воспоминания накрывают меня, когда ночами я дрожу в своей кровати в полном одиночестве.