Четыре тридцать

В конце лета по интернету пошли слухи о расставании Кондратюка и Трусовой. Громкие заголовки известных новостных сайтов привлекали как шипперов трусотюков, так и обычных любителей фигурного катания. С каждым днем этот снежный ком становился всё больше: директ и комментарии в телеграмме были забиты вопросами о его личной жизни, отвечать на которые парень уж точно не собирается. На каждом интервью мельком проскакивал вопрос о его самочувствии, как бы с намеком на душевную боль от расставания с любимым человеком. Да, больно ему было, но Марк промолчит. Лишние откровения с прессой парень никогда не любил. «Неприятно об этом говорить?» — спрашивает интерьювер. Напряжение в комнате стало физически ощутимым. Марк держался из последних сил, уворачиваясь от каверзных вопросом нейтральными ответами по типу: «Этот вопрос нам придется пропустить» и «Этот тоже». Внутри всё сжимается, сердце колотится. «Да, очень, пиздец как неприятно» — думает он. Кондратюк прикрывает рукой лицо, пальцами трет переносицу. В душе смешались обида и злость. — Я всем своим видом даю понять, что на эти вопросы отвечать не хочу. Зачем вы это делаете? — голос звучит совершенно спокойно, без эмоций, а взгляд испепеляющий. Парень сжимает ладони в кулаки, тяжело выдыхает, отводя глаза куда-то в сторону. Он думает, что это слишком грубо. Хочет извинится, но слова в голове путаются, не желая собирается в единое предложение. Дома, когда Кондратюк решит посмотреть то самое интервью с его участием, он замечает, что тот кусок вырезали, за что парень очень благодарен. После плохого проката на Гран При многие стали списывать неудачи парня на «душевную нестабильность после расставания с Трусовой». Это правда. Чтобы хорошо выступить нужно отключить голову вовремя, расслабиться, откинуть страх и прочие ненужные эмоции. Этого не получилось. Воспоминания о ней не дают Марку покоя. Без нее холодно, неприятно. «Я в тильте» — говорит про себя Кондратюк. Пожалуй, единственным приятным обстоятельством является то, что Александра достаточно редко появляется на тренировках. Что у трусоботов вызывает отчаяние, то у Кондратюка лишь облегчение. Не поймите неправильно, он, конечно, хотел, чтобы Саша продолжала кататься, восстанавливала четверные и соревновалась, но также каждое её появление в поле зрения парня выбивало того из колеи: заявленные четверные прыжки превращались в бабочек, вращения в твиззлы, программа разваливалась. Неделю Трусова не появлялась в ЦСКА, неделя плотных качественных тренировок у Марка. С утра в Москве был дождь, но это ничуть не расстроило парня. В зале тот пашет до покраснения ради реванша на Гран При. Кондратюк собирался показать зрителям и судьям четыре квада в произвольной программе, что для него стоило не малых усилий. Марк потуже затягивает шнурки кроссовок и, разбежавшись, крутит триксель на полу. Чисто. Однако при приземлении услышал «Ой» где-то рядом с собой. Обернувшись, он замечает, что чуть не сшиб Сашу. — По-аккуратнее, не прыгай рядом с дверями, убьешь кого-нибудь — говорит она, затем отходит к беговой дорожке. Этот день для парня точно будет испорчен, он уверен. Спортивный зал, наполненный фигуристами, для него вмиг опустел, остались лишь Кондратюк, Трусова и напряжение, которое охватило олимпийского чемпиона. Он не знает, что ему сказать и как себя вести, руки хотелось куда-то деть, возможно, засунуть в карманы или запустить в длинные ярко-красные волосы девушки. — Прости — бормочет Марк. Ему кажется, что прозвучало это максимально жалко. Вероятно, Трусова его слов даже не услышала. Громкий смех Сони Самоделкиной возвращает парня в реальность. Кондратюк уверен, что сегодня всё пойдет не так, потому что на Александру невозможно не смотреть, так же как и невозможно о ней не думать. Он не хочет слишком долго находится с ней в одной комнате. Не потому, что Сашка как-то его раздражает, а потому, что мысли и глаза его вновь будут прикованы лишь к рыжей красавице. Сердце стучит чаще, внутри разливается тепло. Сердце тянет к ней, а голова от неё. «Давай сальхов» — кричит Светлана Владимировна. Однако убежать от королевы квадов не получилось, Трусовой хватило всего полчаса, чтобы размяться, и русская ракета вновь вышла покорять лед. Заходя на прыжок, Кондратюк спиной чувствовал на себе взгляд, её взгляд. Тело перестает слушаться. В этот момент хотелось прыгнуть квад идеально. Сейчас Марк не думает ни о сальхове, ни о Александре Самарине, который вынужден быстро отъехать в другую сторону, чтобы не столкнуться с Кондратюком, всё, что сейчас в мыслях парня — Александра. Под контролем родных зеленых глаз Марк вместо одного реберного прыжка исполняет другой, недокручивает четверть оборота и на большой скорости падает на лед. Нога неприятно ноет. Парень быстро поднимается и потирает место удара. Трусова закрыла лицо руками. Переживает. «Подойди сюда, моя лапушка!» — гневно звучит голос тренера. Фигурист подъезжает к бортику, оценивая по лицу Соколовской, насколько все плохо. Оно чётко давало понять, что ничего хорошего ждать не придётся. — Я тебе что сказала сделать? — женщина складывает руки на груди. — Сальхов — парень не понимает в чем дело. Конечно, что он упал — это плохо, но не настолько же, чтобы практически убивать его взглядом. — А ты что сделал? Пара секунд раздумий. Только сейчас Кондратюк понял, что случилось. Вместо сальхова он исполнил четверной риттбергер, точнее уронил четверной риттбергер. Крайне глупая ошибка для олимпийского чемпиона. Он и сам не сможет ответить, как и почему это произошло. Звучит короткое «Ой». Становиться смешно от этой ситуации, скорее от глупости парня. Тем не менее, Соколовская все еще выглядит недовольной, она ждет ответа на поставленный вопрос. — Риттбергер, — Марк улыбается и уводит взгляд вниз — Перепутал немного. Подъезжает Александра, смеется и говорит: «Ну да, немного». Взгляд тренера смягчается. Она ладонью гладит парня по голове и спрашивает: — Что с тобой такое? Ты то батарейка Энерджайзер, то тюлень. Что-то случилось? Эти слова не прошли мимо Сашиных ушей, та остановилась у бортика рядом с ним, разглядывая. Её глаза вглядывались в каждый сантимент его лица, будто выискивая ответ. Кажется, сердце Марка в тот момент остановилось, но всего на секунду, чтобы потом забиться с бешенной скоростью. — Что у тебя в голове? — тихо спрашивает девушка. — В ней… — обрывается на полуслове, он не может сказать. Не может сказать вслух. «А в ней лишь ты. Хранишься, будто бы страница дневника».

***

Душ после тренировки отлично приводит мысли в порядок перед сном. Теплые капли падают на голову. Марк проводит обеими руками по лицу. Он жутко устал, хочется спать, глаза вот-вот закроются. Парень поворачивает краники, выключая воду. Уже совсем скоро Кондратюк ложиться на просторную и очень мягкую кровать. Потребуется всего пару минут, чтобы он уснул. Марк пытается бежать, но ноги не слушают. Кто-то его догоняет, а он едва сдвинулся с места. Этот кто-то совсем близко, он замахивается и… Кондратюк просыпается. Это был просто кошмар. Пара минут простого залипания на стену точно приведут его в чувства. Парень дотрагивается до экрана телефона, после чего тот включается, озарив всю комнату ярким светом. Фигурист жмурится и пытается разглядеть цифры времени. «4:30». Марк с облегчением выдохнул и лег на спину. Из-за яркого света в глазах появляются пятна, которые со временем проходят. Он чувствует, что выспался, но понимает, что этот прилив сил временный и уже через два-три часа он снова захочет спать. Мысли крутятся в голове. Марк вспоминает реакцию Саши на его падение, он думает, что всё ещё ей не безразличен, это чувство влюбленности еще не успело уйти. Взгляд Александры на его лице, внимательный, выискивающий. Она и раньше так делала. Они лежали на кровати, Марк на спине, а Саша на боку, оба только в нижнем белье. Её пальцы гладили его щеки, нос, иногда аккуратными движениями играли с волосами. Кондратюк же сильнее укрывал её одеялом, боясь, что та замерзнет. Девушка любила плавно опускать руки, поглаживая всё ниже: с лица переходила на шею и ключицы, вызывая этим мурашки у Кондратюка, затем пальцы очерчивали кубики пресса, которые так нравились Трусовой. Ладони Марка переместились от груди к животу. Шумный вздох. Его пальцы медленными движениями опускаются к резинке боксеров. Саша в такие моменты убирала руки, лишая столь желанной ласки, улыбалась. Девушка была довольна собой, ей очень нравилось осознавать, что она способна вызвать в Марке желание. Обычно дальше ничего не происходило, Сашка говорила: «Ты можешь справиться и сам», а у Кондратюка не было другого выхода. Но в один день он решил поэкспериментировать. Марк хотел, чтобы она сама попросила его о большем. Как только руки девушки оказались на плечах, парень поцеловал ее. Он с нежностью ласкал такие родные губы, гладил щеки. Легкий чмок. «Я тебя люблю» — шепчет фигурист. Трусова мило улыбается. Её ладони гладят его пресс и опускаются ниже. Она смотрит Марку в глаза, ожидая увидеть взгляд, полный желания, но Кондратюк выглядел абсолютно спокойно. Абсолютно спокойно только внешне, внизу же было очень горячо. Александра растерялась. — Поцелуешь меня? — он снова шепчет. «Он точно что-то задумал» — проносится у нее в голове. Девушка сминает губы фигуриста. Саша думает, что она самая хитрая, поэтому перемещает пальцы чуть ниже обычного. Они касаются горячей головки через боксеры. Марк шумно выдыхает. По телу как будто проходит разряд, внизу все мгновенно твердеет. Но парень не может сдаться сейчас, на половине пути. Его лицо остается невозмутимым, несмотря на колом стоящий орган ниже. Поцелуй оставался нежен и невинен. Кондратюк лишь поглаживал её волосы на затылке, будто и не думая о большем. Ладони девушки ловко обхватили член сквозь ткань и стали небыстро двигаться вниз и вверх. Марк прикусил губу и прикрыл глаза. Он ласкал себя через белье также, как это делала она. Тогда он сохранял внешнее спокойствие, держался стойко, не позволяя быстро накатывающему удовольствию нарушить тишину комнаты, а сейчас тихо стонет. Мышцы бедер напряглись. На ткани появилось небольшое мокрое пятно от смазки. Левая кисть трогает сосок, что мгновенно отзывается новой волной мурашек, проходящих по ногам. Руки Кондратюка ложатся на талию девушки и притягивают ту ближе. Трусова могла чувствовать возбуждение партнера, которое упиралось ей в нижнюю часть живота. Александра отстраняется от припухших губ любимого. Её щеки пылают, а самой девушке безумно жарко. Она не смогла получить от парня того, чего хотела — реакции. Звучит очень тихий голос Саши: «Пожалуйста». Марк ухмыляется, он считает себя победителем, однако так просто желаемого она не получит. — Пожалуйста что? Этот вопрос явно смутил фигуристку: та отвела взгляд в сторону, будто обдумывая, что ответить. Отвечать было неловко. Кондратюк же аккуратно провел большим пальцем по левой щеке девушки, продолжая любоваться ей. Такая разгорячившаяся и робкая, она возбуждала его все больше. — Просто попроси, я сделаю, что хочешь — говорит Марк. Голос звучит мягко и низко одновременно. Марк облизывает пересохшую от жара нижнюю губу. Девушка наслоняется к его уху. — Трахни меня. Кондратюк выгибается и протяжно стонет. Парень наконец стягивает с себя белье и прикасается к горячей плоти. Воспоминание заставило сердцебиение участиться еще сильнее. Рука ловко двигалась вверх и вниз. Стоны смешались с хлюпающими звуками. Он помнит, как Саша лежала под ним и просила не останавливаться, как от прикосновений к груди та запускала пальцы ему в волосы и несильно сжимала, как пухлые губки произносили его имя во время оргазма. Очень горячо и мокро. Казалось, от жара тела парня температура в комнате повысилась градусов на двадцать. Он чувствовал, что осталось немного. Пальцы на ногах поджались от подступающего оргазма. Марк обеими руками обхватывает возбужденный орган. Пара движений и Кондратюк протяжно стонет, изливаясь себе на ладони. Он прикрыл глаза. Потребовалось несколько минут, чтобы всё вернулось на круги своя. Постельное белье стало казаться холодным. Сейчас он представляет Сашу, лежащую на его плече, гладящую его шевелюру и целующую в щеку, но потом ему снова нужно будет делать вид, что ничего этого не было.