В порыве чувств

      Фара ведёт себя по-странному необычно. Проявляет в разы больше тактильности, умоляя о ней, как голодный котёнок о еде. В любых удобных для него случаях встаёт меж ним и каком-нибудь человеком из города, уводя Оти подальше от чужого внимания, совсем не беспокоясь о возникающем недопонимании. И с одной стороны — он не против такого, лишние разговоры только выматывают его, лишая сил и спуская в ноль социальную батарею. С другой, это совершенно не похоже на его старого Фару. Будто что-то изменилось.       И сейчас, выстаивая уже около трёх минут в крепких объятиях призрака, маг решает, что настаёт самое подходящее время спросить: они совершенно одни и их никто не сможет побеспокоить.       — Что на тебя нашло в последние дни? — виснут, по ощущениям, долгие секунды молчания.       — Это настолько заметно? — интересуется тот, лишь усиливая свои объятия, словно желая вдавить в себя, что немного мешает дышать.       — Даже больше скажу: это тяжело не заметить, — от сдавленной груди голос становится немного хриплым.       И Фара, слыша это, слегка расслабляет хватку и отстраняется, будто что-то разглядывая, после чего наклоняется к чужой шее и слегка трётся от неё щекой, в действительности подобно котёнку.       — В последнее время у меня дикое желание присвоить тебя.       От этих слов расползаются мурашки по коже, а дыхание, на этот раз, само по себе останавливается, в неподвижном шоке обдумывая только что услышанное. Присвоить? Его?       — Мне стало не безразлично на то, какие совершенно левые люди к тебе пристают со всякими диалогами о повседневном. Я хочу сделать в разы больше, чем просто увести тебя от них, — продолжает призрак, начиная звучать смущённо. — Твоё внимание должно быть моим. И не только оно, ты весь.       В теле слегка покалывает, а жар, возникающий в районе лица, стремительно расползается по всему телу, от чего становится чрезмерно душно. Сердце начинает колотиться сильнее, усугубляя положение и что тот, вероятнее всего, очень даже ощущает это сложенными вместе на груди руками.       — То есть, раньше такого не было? - Оти с трудом сглатывает слюну, чувствуя себя, в какой-то мере, довольно удовлетворённым от полученной информации.       — Никогда. Но, если на то пошло, раньше у меня никого и не было, — и резко прижимается ещё сильнее к шее, зарываясь в неё и смущая только больше. — Позволь мне укусить тебя, прошу. Я весь изведён от силы этого желания.       Оти буквально удушает шквал эмоций, в частности непередаваемого смущения. И ловит себя на мысли о том, что, вообще-то, он очень даже не против такого исхода событий, как бы ни старался это отрицать.       — Хорошо, — робко соглашается и, отвернув голову, даёт лишь больше доступа.       И в нежную кожу сразу же впиваются клыки, вызывая лёгкую боль. Маги достаточно выносливы и терпеливы к каким-либо физическим повреждениям, чем хотелось с радостью воспользоваться.       Когда Фара отстраняется от шеи, он чувствует слабое жжение и маленькие стекающие капельки крови с места в новорождённого «ранения». Но, кажется, его парня такое разрешение лишь сильнее раззадорило, а потому он кусает снова, вызывая хриплый выдох сие действием.       — Я хочу оставить своих отметок много и везде, — жалуется призрак, надеясь получить разрешение на выполнение своей своеобразной мечты.       Казалось бы, смущаться дальше уже некуда, но столь дразнящее слово «везде» было таким заманчивым и желанным. Лёгкий, но не менее мучительный укол возбуждения расплывается где-то внизу, вынуждая поскорее размыслить над предложением.       — Тогда сделай это.       А призраку больше слов и не требуется: мгновенно пользуется шансом, пока он есть, да переворачивает мага на себя, дабы подхватить под коленями и перенести их в намного более удобное место.       И собственная постель уж точно окажется в разы мягче, чем целое ничего, не способное удержать от возможного падения из-за перебора чувств. Оти поддаётся, позволив стащить с себя кофту и футболку, к телу за которыми мгновенно касаются клыки, создавая очередное ранение. Ранение, отдающее жаром возбуждения от своего положения, от ощущения чужого контроля над собой.       Кто же знал, что за прочной скорлупой скрывается нечто настолько мягкое?       — Ты трёшься о моё колено, мазохист, — коротко комментирует Фара, продолжая оставлять алые пятна на теле.       — Потому что ты излишне медлишь, — фыркает в ответ, испытывая некоторый стыд от того факта, что совершал это неосознанно.       — Договор был только о укусах, но если ты так настаиваешь.       После этих слов призрак меняет своё положение, протиснувшись меж ног своего парня, попутно наклонившись к нему, дабы поцеловать в губы. Получая долгожданный напор в ответ на поцелуй, он решает, что может пройти дальше, делая его глубоким и смело погружаясь в полость чужого рта, изучая его языком. А Оти, не ожидав такого вторжения, в смятении сжимает чужой пиджак пальцами и совершенно перестаёт отвечать, не понимая, что должен делать. Всё-таки, физические взаимодействия для него чужды, уж больно их не любит. Или, по крайней мере, не любил.       — Тебе не нравится? — отстраняется тот, лицом выражая непонимание.       — Я не знаю, что мне делать, — поясняет Оти, забеспокоившись о том, чтобы его правильно поняли.       Он в раздумьях слегка хмурит брови и, спустя всего пару секунд, вновь оживляется, стаскивая штаны с мага.       — Тогда я тебя всему обучу, — и говорит это так легко, совершенно не зажато, будто факт раздевания другого человека — дело обыденное, а не что-то новенькое.       — А ты у нас, судя по всему, мастер своего дела? — от силы спутанных вместе стыда и смущения Оти старается хоть чем-то разбавить ситуацию. Что, по сути, бесполезно, оставшись в одних лишь боксёрах.       — Скорее, я просто больше начитан, чем некоторые, — и цепляет большими пальцами последний элемент одежды, шустро снимая его.       — Извини, что предпочёл читать более скромную литературу, — ощущение, что ещё немного, и он либо убежит, либо потеряет сознание от стыда. Будь маг в доминирующей позиции, проблем с поиском изъянов в себе было бы в разы меньше, чем сейчас.       — Почему ты так напряжён?       — Слишком уж оценивающе ты меня разглядываешь, — держать голос ровным в таком положении достаточно проблематичная задача...       — А как мне стоит посмотреть? Ты очень красивый, — Фара совершенно не лжёт, когда говорит об этом.       Яркие янтарные глаза, в красоте которых можно потеряться. Милые розовые пятна на щеках, нередко используемые для подкола и звания «пикачу». Мягкая и гладкая кожа, в меру мускулистое тело и приятный аромат какого-то, кажется, ванильного геля. Тяжело не любоваться находящейся под ним великолепной картиной.       Оти мнётся с ответом, попутно облегчённо расслабившись от мысли, что его не считают каким-то противным. Но облегчение длилось недолго, потому что призрак без всяких предисловий раздвигает его ноги, хлопая открывшейся баночкой смазки в свободной руке. Откуда, чёрт возьми, он вообще её достал?       — Постарайся расслабиться как можно сильнее. Я не сделаю тебе больно, — достаточно мягкий и нежный голос слегка успокаивает, как и обещание, которым очень доверяет.       Фара выдавливает жидкость себе на руки, обильно размазывая её по всей ладони. Не совсем понятно, для чего нужно было так много размазывать, но маг готовится к худшему и отворачивается, чтобы хоть как-то скрыть свои эмоции. Однако ответ на вопрос следует буквально через пару секунд, потому что тот, обхватив чужой эрегированный член всей ладонью, начал медленные движения по всей длине.       И это на отлично выбивает все непрошенные мысли и страхи, потому что сопротивляться такому приятному и тягучему чувству им не по силам. Оказывается, когда тебе надрачивает кто-то другой, это ощущается во много раз ярче и приятнее, чем от самого себя.       Он сдержанно стонет и запрокидывает голову, легонько сжав простынь от удовлетворения. Честно говоря, от такой близости Оти очень отчётливо ощущает себя любимым. От окружающих их доверия, нежности и открытости. Невероятной радости от того, что они есть у друг друга.       И такой своеобразный «отдых» длится до тех пор, пока не происходит стороннего вторжения чего-то не очень большого. Фара, судя по всему, расслаблял его ради этого, успешно избавив от всех сомнений. И это в самом деле не так и страшно, как предполагалось: даже ни капельки боли от обильно размазанной смазки на вошедшем пальце. Просто странное ощущение чего-то постороннего, с интересом тебя исследующее и нежно двигающееся.       После этого член мага перестают хоть как-либо трогать, вызывая огорчённый вздох. Слишком уж больно приятно это было.       — Я не хотел бы, чтобы ты кончил преждевременно. Подожди немного, хорошо?       Тот лишь согласно кивает, да старается как можно сильнее расслабиться, дабы ускорить процесс подготовки, длящийся минутами.       Фара медленно скользит пальцами в чужом нутре, постепенно всё сильнее раздвигая его пальцами на манер ножниц, заботясь о том, чтобы для его партнёра предстоящий половой акт прошёл безболезненно. Внимательно следит за состоянием Оти, который и без того поплыл от всех ласк и касаний, полученных до этого, способный лишь легонько сжимать простынь и выстанывать на особенно чувствительных толчках, расслабляясь для них только больше. Постепенно доходят и до третьего пальца, ощутимо распиравшего изнутри, но сопровождая это странным удовольствием. Наконец, Фара движется, дабы поймать губы мага на очередном стоне и мягко поцеловаться, заглушая всё выходящее из рта. Те почти нетронутые, лишь немного влажные от одного единственного поцелуя, что значимо добавляло в приятности ощущений.       И, наконец, вынимает до сморщенности мокрые пальцы, позволяя себе раздвинуть ноги Оти пошире и втиснуться в пространство меж них, попутно расстёгивая ширинку собственных брюк. Звонкий звук слегка оживляет лежащего, заставив его со слабым интересом приподняться и глянуть, что будет ждать дальше. Что-же... Размеры призрака, мягко говоря, впечатляющие, хоть и он сам не был обладателем какого-то маленького. В голове начинают мелькать сомнения, но Фара, заметив чужое замешательство, вновь валит того на кровать, в успокоении поглаживая тело.       — Напряжён?       — Немного. Выглядит довольно, ну... Внушительно, — мнётся маг, не зная, как подобрать слова.       — Постарайся не задумываться об этом, — и, пока они беседуют, тянется за бутыльком смазки в другой части постели. — Ты уже прошёл больше половины, слишком больших отличий в ощущениях не будет... Разве что в длине.       Оти предпочитает промолчать, просто наблюдая за тем, как тот размазывает щедро выдавленную жидкость по всему члену. По факту, он ведь в самом деле прав: бояться уже нечего, всё самое «страшное» осталось позади. Почему должны возникнуть какие-то проблемы, если они не возникли в самом начале?       Да и долго раздумывать на этот счёт не дают, ведь бёдра подхватывают и закидывают на свои, да так близко, что чужое напряжение чувствуется прямо пятой точкой. На самом деле, у мага возникали некоторые вопросы насчёт того, что он, в отличие от призрака, полностью раздет, когда тот лишь слегка приспустил брюки.       Но это перестало волновать в тот момент, когда Фара обвивает свой член, придерживая его так, чтобы направить в Оти. Он ловит на себе взгляд взволнованный взгляд, будто задающий немой вопрос: «мы можем пройти дальше?». И согласно кивает на него, чуть ли не сразу ощутив в себе излишнюю наполненность.       Со рта слетает протяжный стон, внутри всё раздвигает и давит, вызывая ещё более странные ощущения. Это заставляет сжаться от необычности, затормозив процесс и заставив призрака остановиться, чтобы дать время на некую передышку и приход в себя. Возбуждение, так или иначе, бьёт ключом от происходящего, принудив в очередной раз поплыть рассудком и ослабнуть в чужой хватке так, будто не спал неделями. Абсолютно податливый и покорный, что совсем не соответствует обычному характеру.       — Ты милый, — невольно произносит Фара, задумываясь о том, не станет ли этот день последним в его жизни после таких заявлений.       Маг же подпрыгивает на месте и приподнимает голову, чтобы размытым взглядом недовольно пялиться в ухмыльнувшееся лицо напротив. И только хотелось выдать какую-то колкость, как глаза случайно падают ниже, в удивлении расширяясь и вынудив проглотить все норовившие выскочить слова. То, что в нём сейчас находится — всего-лишь половина. И это то-ли напрягало, то-ли, наоборот, завлекало ещё больше. Ему не сделают больно, если что-то пойдёт не так, он уверен в этом.       — Тебе ведь не больно, так? — голос призрака стал напряжённым, заметив изменения в в эмоциях партнёра.       — Всё в порядке, — и, откинувшись на кровать, расслабляется, попутно отвернув голову, дабы его не было видно во время произношения следующих слов. — Продолжай.       И тот, довольно хмыкнув, толкается ещё глубже, пока Оти совершенно не понимает, как можно пробраться ещё глубже. Член ощущается уж больно глубоко, буквально где-то в животе, достигая мест, которые он вообще не думал когда-либо ощутить. Наконец-то, их бёдра соединяются и останавливаются, снова позволяя привыкнуть к новой обстановке.       Мозг с перевариванием такой громкой информации не справляется, полностью отключая свою деятельность и оставляя голову звеняще пустой. По телу разливается ещё больше жара, пока дыхание к чертям сбивается, оставив от себя ощущение, как от парочки преодолённых стадионов. Такое расширение, на самом деле, по-своему приятное, и отрицать это с обильно текущей смазкой из собственного члена не получится, выдающее наслаждение этим с потрохами.       Фара, молча наблюдая за открывшейся картиной, делает короткий и медленный пробный толчок, проверяя, не будет ли на него какой отрицательной реакции. И не получив ничего, кроме удовлетворённого стона и до побеления в костяшках сжатой простыни, продолжает двигаться в том же темпе, сам привыкая к такой узости вокруг себя.       Он прихватывает мага под коленом, другой рукой придерживая его за бёдра, и смотрит чуть ниже его лица — на искусанную до крови шею. Это словно пробуждает какого-то зверя, потому что призрак стал менее сдержанным в темпе толчков, делая их более частыми и резкими. Где-то в горле зарождается собственнический рык, невыносимое желание присвоить и пометить своё. Челюсть напрягается, преисполненная желанием укусить и оставить след после себя. Дать всем понять, кому принадлежит его партнёр и не оставить им и малейшего шанса на хоть что-нибудь с ним.       Борьба со столь невыносимым желанием провальная и Фара, с трудом сдерживаясь от своей же силы, пронзает клыками мягкую кожу чуть ниже плеч, где-то на груди, вызвав своими действиями громкий стон неожиданности свыше. А разжимая зубы несильно отодвигается, дабы увидеть, как тоненькие струйки крови стекают вниз с места некоего ранения.       А потом кусает снова, не забывая увеличивать темп толчков, превращая Оти в стонущее и возбуждённое месиво, полностью потерявшее хоть какой-то рассудок. Живущее приятными ощущениями сильных толчков, крепко удерживающих его на месте рук и сдержанных собственнических укусов, которые будут красоваться на его теле ещё минимум пару недель.       Чувствуя, что ещё немного, и он к чертям задохнётся от всех ощущений, Оти находит в себе силы легонько постучать по спине Фары, привлекая внимание и попутно лишив любимого занятия.       — Я тоже хочу главенствовать, — призрак в недоумении замедляется и теряет бдительность, чем ну просто нельзя не воспользоваться.       Рукою использует магию, дабы поднять его руки и соединить их ею вместе, а свободной ладонью толкает присевшее тело, заставив упасть спиной на простыни. Фара с молчаливым интересом наблюдает, как Оти садится на него сверху и глубоко вздыхает, вновь полностью приняв в себя чужой размер. Однако, на этот раз расслабляться ему не положено, а потому берёт себя в руки и, отталкиваясь при помощи собственной руки и груди партнёра, совершает первый пробный толчок.       Реакцию, правда, вызвал он у самого же себя, пока взгляд красных глаз пялил на него, как на игру. Такой расклад мага не устроил, что помогает пробудить прежний жёсткий характер и начать своеобразно «соревноваться», с неожиданным приливом сил совершая толчки сильнее и быстрее.       Теперь у призрака нет ничего, на что можно было бы сдвинуть фокус внимания. Только прекрасный вид скачущего на нём любимого парня и вполне ощутимые толчки, заставляющие расплавляться и слабеть, принимая свою пассивность в данном положении.       А Оти, завидев столь чудесное зрелище, начинает испытывать азарт, чтобы узнать, насколько долго хватит выдержки Фары. От неудобного положения слегка начинают болеть излишне напряжённые ноги, но, давайте будем честны, кого это сейчас беспокоит?       Поэтому темп становится лишь быстрее и сильнее, с неприкрытым удовлетворением наблюдая за тем, как мечется перевозбуждённый призрак на кровати, сдержанно постанывая от получаемого удовольствия. Чувствует, как становится всё ближе к краю пропасти чужой выдержки, потому что вместе со стонами начали выходить лёгкие рыки, а взгляд стал в разы мутнее, свидетельствуя о довольно скоростной потере рассудка.       Всего-лишь пары попыток быть ещё быстрее хватает, чтобы Фара самостоятельно избавился от сковывающей запястья магии и перевернул их двоих в прежнее положение, подминая под себя.       — Поиграть на выносливость со мной захотел? - от такой смены обстоятельств теряются и остатки характера, осознавая, кого сейчас пробудил. — Что насчёт тебя?       И, не дожидаясь хоть какого-то ответа, сразу перешёл к резким и быстрым движениям, почти не отлипая во время толчков от тела Оти. Не собираясь в этот раз мелочиться, его клыки мгновенно вонзаются в податливую кожу, вызывая боль, перемешанную с чистым удовольствием.       Спустя всего-то минутку маг становится лужей, ели способной издать хоть какой-либо звук — весь вдыхаемый кислород уж слишком просто выбивался из лёгких, что вызывало несильное удушение. Ослеплённый острыми чувствами даже переставал осознавать, где и как находится, не говоря о полностью потерянном ощущении боли от многочисленных укусов. Голова кружилась, была такой тяжёлой и пустой, как-будто ещё немного, и его просто-напросто вырубит.       Из транса выводят, разве что, хриплые порыкивания призрака, резко отдавшему предпочтение замедленно и сильно толкаться, а также разливающееся тепло где-то глубоко внутри, после чего тот полностью останавливается. Так они переводят дыхание, по ощущениям, целую вечность, после которой Фара наконец-таки выходит, оставив за собой зудящее чувство пустоты и вытекшей жидкости.       Оти не может пошевелиться: всё тело слабое и онемевшее, а на местах укусов ещё и жгуче болящее. Кажется, с ним попытались поговорить, судя по неразборчивому звуку, но всё слышно чуть ли не точно также, как и под водой. Возможно, после в кое-то веки крепкого сна он сильно пожалеет о том, что так вывел призрака, но уж точно не сейчас, позволив тому позаботиться о себе и почистить.       Единственное, что остаётся в воспоминаниях полусонной головы — это милая забота его парня о нём.