Смертельная любовь

«Брошенные семена ненависти медленно приживаються, разрастаются, как цветок, паразитируя на теле хозяина, и оплетают его позвоночник. Становится тобой, но не несамостоятельной частью. Этот цветок неспособен прожить без главного источника питания. И пока живёт человек — живёт эта ненависть в нем.»

Луна возвышалась в бездомном небе вместе с яркими звездами под умиротворенным шумом листвы. Город, обычно оживленный днем, давно спал, а люди беззаботно похрапывали в своих кроватях. Однако Джон не входил в их численность. Мелкие перья разлетелись по тусклой комнате, паря в воздухе, когда он в порыве гнева метнул подушку в стену. У него и раньше были нервные срывы, сопровождающиеся этакими вспыльчивыми эпизодами. К тому же, Джон имел подобный характер з далёкого детства. Он пытался уснуть, но боялся — его во сне ждали извращенные сцены, которые вызывали ужас. Отражение твоих внутренних желаний с помощью подсознания, которые ты так отрицаешь? Джон не знал, как это назвать.       — Что же такое? — прошипел он, вытягивая из спутанных локонов волос пучки слипшегося пуха. Ничего не получалось. Уснуть не получалось, как и прошлой ночью. Снились неприятные воспоминания прошлого дела: хладнокровные убийства, кровь, расчленения, выпотрошенные кишки, вывалившиеся наружу внутренности, гнилые куски плоти скота, оторванные от основания костей, и душераздирающие крики. Это стандартные вещи, которые ребята видели изо дня в день, и они не могли не оставить следов на их психике. Джону снились кошмары с их участию, и не самой благоприятной. Впрочем, он уже привык. Настенные часы ритмично тикали при каждом движении длинных стрелок, показывая на графическом циферблате три часа ночи. Настроение прыгало то туда, то сюда, словно у Джона было биполярное расстройство. Это молчание начало чертовски его раздражать, побуждая сердито приподниться на локтях и устремить тупой взгляд в пустоту перед собой — на грязные, отслоившейся от стен обоев в цветочек. Почему нынче он вел себя как идиот? Кромсал вещи, злился буквально из-за ничего, немотивированно фыркал на других? Ответ прост: влюбленность. Это противоречивое сладкое чувство, сопровождающееся учащённым дыханием и теплой тяжестью внизу живота. Пульсирующий клубочек трепета в груди, который хотелось сжать, чтобы не чувствовать этого всего. Втюрился как придурок. Причем, влюбился не в девушку, а в парня — замечательного, умного и серьезного журналиста. В своего лучшего друга. Сам факт этого пугал, но Джон не мог с этим смириться. Порой из-за сюрреализма этой ситуации ему хотелось нервно рассмеяться и стукнуть кулаком ближайшую стену, разбив костяшки в кровь. Он не знает, как из простой дружеской симпатии стал потихоньку преследовать и ухаживать за Линчем. Таскать тому бинты после очередной бойни и делать чай стало… обыденностью. Уделять ему своё внимание стало проявлением верности. Джон был готов извиваться ради объекта обожания, лишь бы на него смотрели как на возлюбленного. Это непонятное состояние постепенно проникло во все аспекты жизни. Несмотря ни на что, Джон знал: их отношения были чисто платоническими, а не романтически взаимными. Это очевидно ненормально, а также странно, что многие еще не заметили его пассивной агрессии. Джон не понимал, что происходило с ним, когда он видел Линча, болтающего или вступающего в контакт с кем-то. Был пример, когда они просто заехали в магазин на краю города. Они были изрядно уставшими, потными и грязными, и планировали взять чего-нибудь перекусить. На кассе Джону показалось, что кассир дольше обычного смотрит на его друга. Наверное, потому что тот был в крови? Вероятно. Но тогда Джон думал, что причина совершенно в другом.       — Может вам… помочь? — взгляд мужчины на кассе осторожно обвел их дуэт.       — Нет, — отрезал Джон, прежде чем Линч успел открыть рот. — Сами справимся. Линч тогда посмотрел на него с немым вопросом, но ни позже, ни ещё когда-либо на эту тему не заговорил. В такие моменты злость неожиданно захватывала сознание мутной пеленой, побуждая неконтролируемо думать о всяких… сценариях. Не милые мечтания о том, как подержаться за ручку, никак нет. Описать их сложно. Словно Джона переполняла какая неведомая ему злость. Каждый раз, приезжая домой после очередного дела, парень устало падал мимо своей кровати, на пол, вспоминая о том, с кем провел сегодняшний день. Ему нравилась Его компания. Но Линч даже не догадывался, о чем мог думать Джон во время их очередных диалогов. Серые глаза, спрятанные затемненными от падающего света стеклами очков, неизменно были устремлены на уставшее лицо напарника, твердую челюсть, покрытую небритой редкой щетиной, круги под глаза от постоянного недосыпания, и… тело. Привыкшее к физическим нагрузкам, в ссадинах, шрамах, крови и грязи. В условиях их работы сложно оставаться целым и невредимым. Всегда от этих романтизированых образов правая рука, словно рефлекторно, тянулась в нижнее белье, только, когда Джон оставался наедине. Сказать, что ему было стыдно, это мягко сказано: он сожалел о своих искаженных фантазиях, которые порой заставляли сомневаться в собственной адекватности; боялся признаться самому себе, как чертовски ревновал, когда любой человек просто бросал косой взгляд на проходящего мимо Линча. Джону казалось — все желали что-то сделать с Линчем, на фантазии с которым он так яро и постыдно любил дрочить в ванной. Как последний ублюдок, срываясь на хрип во время оргазма.       — Придурок, блять, — прошипел парень под нос, ударив себя по лбу. Щеки жгло от осознания и гнева. Он встал с кровати, надел комнатные тапки и двинулся на кухню. Свет не включал. По памяти дошел до раковины, набрал воды в стакан и сделал пару жадных глотков. Он помолчал пару минут, смотря через раскрытое окно на ночной город, пытаясь сконцентрироваться на конкретной мысли: бессонница, планы на жизнь, апатия, выгорание. И Линч — единственный источник света и обречённости одновременно. И вдруг образы, воспоминания: Лили, его старшая сестра, обнимает младшего брата в их компании, а племянник доверительно прижимается сбоку. Джон завистливо стиснул стакан, мрачнея от этих мыслей — ведь он не мог без повода подойти и обнять Линча, как его сестра или любимый племянник. В сознании Джона уже давно созрел один очень рискованный план. Конечно, это безумие, и может он сядет за решетку. Естественно, это заставит Егора страдать, а, может быть, даже рыдать в замешательстве, поэтому Джон всегда будет рядом… Однозначно поможет, стиснет в объятиях и поддержит словами. Это ведь дружба, верно? Цена этому слишком большая и Джон готов её заплатить. Размышляя о том, правильное ли его решение, давно укоренившееся в затуманенной голове, Джон поднял телефон, чуть не роняя его на пол. Прищурившись от яркости, которая слепила глаза, привыкшие к темноте, он зашёл в контакты. Присмотревшись к первым двум контактам, неизмененным ещё со времен динозавров, выбор падает на второй. Лили. Выдыхая, Джон думает обо всем — всё такая сплошная ерунда. Но подушечки пальцев безостановочно скачут по клавиатуре, когда он уверенно пишет девушке.       «Хей, Лили. Мы с Линчем на выходных идём в город. Присоединяйтесь с Лукасом к нам, погуляем, мороженого поедим. Мы за вами заедем.       Джон.» Набрав и отправив это сообщение, сердце Джона было готово выпрыгнуть из груди, разорвав ее на несколько частей.

Ложь… Но какая ложь!

***

Аноним #ОП 14.10.2021(Чт) 03:43:01 Нужен совет. Хочу убрать двух человек, но сделать это так, чтобы никто не узнал. Будем в лесу. Думаю закрыть одного в подвале, а другого усыпить чем-то. Посоветуйте где достать нужное для этого и как потом избавиться от трупов Аноним 14.10.2021(Чт) 03:49:23 хлороформом усыпи по классике Ответ: Аноним 14.10.2021(Чт) 03:52:09 Как в кино показывают? Хуйня, там пиздят. Не сразу вмазывает. прийдется тряпку к ебалу минимум пять минут прижимать, а чел будет все время орать и сопротивляться Аноним 14.10.2021(Чт) 03:53:01 случшй сюда, Оп, бери фентанил или клофелин. В обычной аптеке навряд ли купишь, но через кое-какие сайты можно легко приобрести. Или ксилазин. Он применяется для усыпления животных, но можно и на человеке попробовать. Чтоб избавиться от трупа, скорми их свиньям — они сожрут вместе с костями Аноним 14.10.2021(Чт) 04:06:36 Ты чё ебанутый? сдохни фрик!!! Надеюсь тебя по айпишнику вычислят Аноним 14.10.2021(Чт) 04:06:59 ноги руки отрежь, выкинь в лес а тела закопай в земле, но поглубже, чтобы какая-нить шавка не раскопала Аноним 14.10.2021(Чт) 04:07:00 в ванной раствори каустическую соду и оставь тело на ночь в ней. Останутся только кости. И противогаз одень какой-то что-ли

…

За окнами стремительно мелькают лесные пейзажи пышных сосен, пока черная машина, мерцая на солнце, спокойно ехала по проселочным дорогам. Птицы что-то щебетали, сидя на высоких вершинах, разлетаясь в стороны от резких звуков. Щебень хрустел под колесами, а ветер мелодично свистел.       — Джон, ты говорил, что мы поедем в совершено другое место, — с толикой недовольства пробурчала девушка, располагаясь на соседнем сиденье рядом с Джоном, сидевшем за рулем.       — Да там скучно, поэтому едем ко мне на дачу. С последнего момента мы с Линчем сделали там неплохой ремонт, так что теперь можно почилить и пожарить шашлыки… — проворковал Джон с ухмылкой, стиснув пальцами руль. — И дерево то обвалившиеся поперек дороги убрали. Не придется идти пешком полчаса. Он искоса кидает взор на зеркало заднего вида, глядя на заинтересованного Лукаса, который оглядывался по сторонам. Голубые глаза, едва различимые от солнечного блика, мрачно поблескивали некой тенью.       — А мне нравится эта идея. Дядя Джон, мы давно не было на твоей крутой даче, — заметил Лукас, иногда непроизвольно подпрыгивая на заднем сиденье, когда под колеса попадали камни или кочки. Бешеный аттракцион, в котором можно себе забить задницу — лучше, чем американские горки.       — Видишь, Лили-Лапушка? Бери пример с Лукаса: он только за.       — Я просила тебя не называть меня так, Джон. Лили всегда была слишком серьезной, красноречивой и строгой во всем — именно это когда-то нравилось в ней глупому Джону, отчаянно мечтавшему завоевать сердце замужней девушки с тринадцатилетним сыном. Теперь вкусы изменились: Джону нравились не полногрудые шатенки, а зеленоглазые брюнеты… Только не все, а один-единственный.       — Понятно. Все вы парни одинаковые — можете спать хоть на улице, хоть в развалюхе, и тому будете рады, — Лили поправила свою завитую прядь, ниспавшую ей на лицо. — Кстати, а где Линч? Почему его нет с нами?       — Уже на месте, — послышался снисходительный ответ.       — А Дэйла где дели?        — Дома оставили — не захотел. Разве это плохо? Он опять насобирает в лесу грибов и обожрется их.       — А твой… питомец?       — А. Веник? Он присматривает за лесом.       — Главное, чтобы твой Веник нас не сожрал, — она небрежно выглянула в окно.       — Не сожрет… Пока на улице солнце, он не вылезет из своей унылой конуры. К тому же, он ручной. Ох, если бы Лили узнала, что было в багажнике Джона, она с ужасом схватила бы Лукаса за руку и на ходу вылетела из машины. Джон вчера весь день тщательно готовился: сидел на форумах и запрещенных сайтах, спрашивая у знатоков, что же лучше. И узнал. Вроде как. Девушка устало выгибает спину, кряхтя от долгого пребывания в сидячем положении, и выходит на свежий воздух, когда они доезжают на место назначения. Теплые потоки врезаются в лицо, а двери машины синхронно захлопываются, когда все оказываются на улице. Над ними возвышалось довольно ветхое старое одноэтажное здание с мансардой. В остальном действительно выглядит свежее, чем в прошлый раз: в недостающих местах заколочены доски, в оконные рамы вставлены целые стекла, заменены двери, отремонтирован пол и сделан аккуратный подъем на чердак. К счастью, в эту дыру удалось провести воду и газ, но туалет все также находится на улице. Сколько денег и времени Джон вложил в это? Достаточно. Даже пришлось нанимать строителей и всяких сантехников, а Линч в свободное время помогал Джону с незавершенным интерьером и косметическим ремонтом. Лукас затрепетал, побежав открывать двери жилья связкой ключей, которую ему ловко подкинул Джон. Лили оценивающе взглянула на дачу, и тут же достала телефон из бокового кармана узких джинсов, поморщившись от отсутствия связи. Ее, кажется, совсем не смущало пропажа брата, или, может быть, она просто не замечала? Иронично. Потому что в это время Линч точно сидел дома, переписывал очередную статью и даже не подозревал о происходящем.       — Что же такое-то, а? Как в такой глуши вообще жить без связи и словить интернет? — она негодующе протянула руку с телефоном вверх, пытаясь поймать хоть одну палку сети.       — Зачем тебе сейчас интернет? Наслаждайся природой, свежим воздухом, шумом реки… — заговорщически проговорил Джон, опершись спиной и локтями на капот машины.       — Проверяю сообщения… Вдруг что-то пришло с работы, а я не заметила, — хмуро отрезала она.       — Расслабься. Ты можешь забить на всех и вся. Эти козлы не имеют права дергать тебя в твой же единственный выходной, — Джон усмехнулся, указательным пальцем опуская чужой смартфон и ласково щёлкая им по носике девушки. — Сделай наоборот: отдохни. Сейчас все насладимся шашлычком, а вечером поедем домой. Сердце колотится, и по спине пробегает холодок, когда Джон проводит взглядом импровизированную линию от милого подбородка женщины ко лбу, вокруг всего лица, словно по шву. С некоторым удивлением та смотрела на Джона и чесала затылок, пытаясь вглядеться в эти непроницаемые линзы очков.       — Может быть, ты прав. Мне так все осточертело. Хочется просто отоспаться и не слушать тупые требования этих кретинов, — она непринужденно зажала большим пальцем кнопку вызова и отключила смартфон. Экран потух, как их надежда на спасение, однако девушка и ее сын ещё не знали об этом. Голубоглазая без лишних слов пошла в дом, а Джон дождался, пока объект исчезнет с поля видимости, и одним резким движением открыл багажник.       — Ну, вот сейчас ты и отоспишься навсегда, красавица, — прошептал парень с нервным смешком. Движения становятся более хаотичными; лакомое тепло от вымыслов разливается по всему телу, оттого в животе словно порхали бабочки, а желудок сворачивался тугим узлом. Он достает из пакета тряпку и черную бутылочку, наполненную чем-то точно едким. Длани подрагивают в предвкушении, когда крышка слетает, открывая вид на содержимое, которым щедро поливает белую плотную ткань. Писатель закрывает банку, бросая ее на самое дно, и с хлопком закрывает багажник. Тряпку он сунул в карман и спокойно отправился в дом, насвистывая невинную мелодию. Подошва черных кроссовок с легким скрипом ступила на крыльцо дачи. Перед глазами восстала картина, как Лукас ловко взбирался по лестнице наверх, к тому самому окну, из которого была видна вся территория.       — Лукас, аккуратнее! — голос Лили стал строгим. — Слазь оттуда!       — Ну мам! — протяжно возмутился подросток, поглядывая сверху на присутствующих.       — Не мамкай!       — Приятель, слушайся старших, — Джон скрестил руки на груди, спокойно наблюдая за тем, как юноша лениво сползает по лестнице. Лили с материнской строгостью щурится, постукивает ногой по полу и снова оглядывает комнату. Наконец, она сосредотачивается на отсутствии еще одной особи.       — Где Линч? — переспросила она просто.       — Фиг его знает! Наверное в туалет отошел отлить. Он не маленький, не потеряется.       Бесит, что они говорят о его человеке. О его… собственности? Да, верно. Собственность. Ведь кто, кроме него, Джона, так волновался за Линча? Кто бегал, искал его в том самом лесу? Кто всегда является его правой рукой и незаменимым спутником? Кто сидел рядом, когда тот болел и валялся в кровати с температурой сорок? Кто готов пожертвовать собственной жизнью ради? Да, Джон. Всегда Джон. И никто кроме. Отрицать тот факт, что он определенно зависим, нельзя. Он терял рассудок — точно, как одичавший зверь, желающий лишь одну возлюбленную жертву, которую боготворил бы; носил на руках и замкнул от всех людей на свете… Бесило, что Линч обращал внимание на кого-то еще, кроме него.       — Он даже…       — Лили-Лапушка, — мягко, но весьма настойчиво перебил её Джон, — можешь забрать продукты, которые остались в машине на заднем сиденье? Я пойду принесу дров.       — Ну… конечно. Девушка, бормоча о том, что она делает всю работу, вышла из дома и медленными шагами, не оглядываясь, направилась к машине. У Джона было максимум две минуты.       — Приятель! В тот раз мамка не разрешала тебе спускаться в подвал, но сейчас-то она не видит. Хочешь спуститься, посмотреть? Там много чего осталось после прежнего владельца…       — А можно? — Лукас воодушевленно посмотрел на Джона широко открытыми глазами, что смотрелось даже комично.       — Естественно. Только никому не говори, ладно?       — Хорошо! Лукас словно не замечал подвоха, зыркая на неизменное лицо любимого дяди Джона. Лукас ему верил. Всегда верил. Даже когда тот открыл люк, что вёл вниз, прямо в старый подвал, и кивком головы намекнул спускаться. Адреналин струился по венам, зеницы ультрамариновых глаз стремительно расширились, как только Лукас с камерой в кулаке осторожно начал спускаться по деревянной лестнице. Джон выжидающе глазел на племянника его друга, имея ракурс сверху. Лукас ловко приземлился на ноги с мягким стуком, оказавшись в густой темноте, которая окутала с обеих сторон, заставив немного испуганно оглядеться по сторонам. Пальцы Джона крепче сжались на ручке подвального люка, а странный жар разлился по коже, когда он видел непонимающее лицо второго.       — Почему так темно? — осторожно спросил Лукас, но постарался не показать, насколько его смутила сгустившаяся вокруг него тьма. А еще пыль, витавшая в затхлом воздухе в каждом углу.       — Там выключатель. А что такое, боишься? — Джон опустился на одно колено, чтобы склониться над входом в сырое помещение.       — Н-нет… Я не боюсь, — пробормотал Лукас, выискивая глазами выключатель для того, дабы осветить эту комнату хотя бы тусклым светом от лампочки. Но в этой кромешной тьме ничего, кроме своих выдуманных монстров, он увидеть не смог. — А это точно хорошая идея? Ему было стыдно признаться, что в свои тринадцать лет он до сих пор боялся темноты. Тень склонившегося Джона устрашающе упала на племянника, заставив неведомое чувство страха сковать его юное тело.       — Еще как. Развлекайся там. У тебя же вроде на камере есть режим ночного зрения, — уголки губ дрогнули в подобии злорадной ухмылке. В следующую секунду люк захлопнулся. Снизу стояла тишина. Джон сглотнул и быстрыми движениями пальцев схватил ключи, лежавшие на кухонном гарнитуре. Нужный ключ влетел в замочную скважину и несколько раз завертелся, плотно закрыв вход с щелчком. Он мог бы поклясться, что чувствовал животный страх Лукаса, запертого теперь в этом мрачном подвале.       — Прости, Лукас… Одной проблемой меньше… Теперь остается лишь деликатно расправиться с Лили, идущей в дом с увесистой сумкой продуктов на руках. Джон непринужденно прислонился к стене за входной дверью. Лили с хмурым выражением зашла в дом, кряхтя, мол, какая же сумка тяжелая, а Джон — редчайший козел, раз не помогает как настоящий мужчина. Джон молчит, приближается сзади незаметно, словно подкрадывается, когда ничего не подозревающая девушка оказывается для него в уязвимом и удачном положении. Пропитанная тряпка, спрятанная в кармане, была сжата в кулаке до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели. В очах сверкнул недобрый свет. Лили не успела среагировать, как одна крепкая рука обвила ее талию, а другая прижала тряпку ко рту и носу, заставив ее в шоке уронить сумку с продуктами на пол. Девушка начала дергаться, когда вспотевшая рука Джона сжала кусок ткани, насильно прижимая к ее лицу. Женщина непонимающе пыталась царапать длинными ногтями предплечье нападающего, оставляя на коже долгие розоватые полосы. Она была хрупкой по телосложению, поэтому не могла оказать совершенно никакого сопротивления против здорового мужчины. Пробовала дергать ногами, затылком ударяясь о чужую грудь, грубо наступая пятками прямо на его носочки, однако это было бесполезно. Хватка Джона только усилилась на теле Лили, заставляя ее мычать от ужаса, непроизвольно вдыхая ноздрями эфирный запах препарата, от которого в течение пару минут начала кружиться голова, глаза слезились, а веки тяжелели. Джон никогда раньше не делал ничего подобного, но был полон решимости осуществить свой план. Он возмущённо фыркнул, чувствуя отчаянные попытки Лили вырваться из его стальной хватки. Поэтому резко, продолжая держать тряпку на её лице, Джон другой рукой схватил её каштановые волосы, заплетенные в низкий хвост, и впечатал девушку лицом в твердую поверхность стены. Она коротко взвизгнула в импровизированный кляп, когда от удара все неприятно обожгло и заболело. В сознании помутнело, горячие жемчужины скопились по краям сияющих глаз и потекли по щекам. Мир под ногами девушки, казалось, провалился с глухим писком в ушах, и она бессильно потеряла сознание, обмякнув в объятиях парня с поверхностным дыханием. Джон легко выдержал вес Лили, которая теперь была похожа на тряпичную куклу. Внутри все словно горело, кровь кипела и бурлила в сосудах. Джон чувствовал от этого неистовое удовольствие, разлившееся по всему его телу. Этот животный страх, сопротивление, испуг своих жертв — всё казалось таким неправильным, но кормило его внутренних монстров. Приплюснутые губы растянулись в легкой маниакальной усмешке от неверия, что он это сделал. Сде-лал.       — Простите… — пробормотал он в шею Лили, с похотью садиста глядя на след бордовой крови, текущей из её носа.       Что делать? И главное: как действовать дальше?