Дневник лучших дней

"Мне нужно насладиться этим днём, перед тем, как он кончится. Как я могу скрасить хоть эти страницы? Сейчас меня волнует только это. Разве могу я так и остаться комком пыли, так и искренне не обрадовавшись хотя бы сегодня? Что же лечило мою душу? Что было светлой пеленой в моей жизни?... Мне нужно обернуться..." — цель Артёма установлена. Неожиданный корпоратив, в теории, должен развеселить его. Все же возвращаются домой с улыбкой, если не вспоминать опохмелившихся людей. Но не весь же день ждать вечеринки? Если она станет новым опытом, что добавит красок в погрязший паутиной дневник, то эта прогулка станет путешествием по старым страницам в собственной книге. Старое серое пальто ждало его, свисая на вешалке около входной двери. Его час пробил. Положив в карманы телефон с кошельком, Артём отворил входную дверь, приоткрыв проход на свободу, к осенней, рыжей от пёстрых кленовых листьев, улице. Вид знакомых районов дарил какое-то приятное тепло в душе. На миг он забывал всю свою жизнь и просто погружался в поток. Но не в тот поток, что топил его мыслями о прошлом, настоящем и будущем, а поток наслаждений и умиротворения, что тихим течением погружал сознание в воду. Походка парня была неспешной, размеренной и ритмичной. Даже глаза плавными движениями гуляли с края на край, абсолютно не пристально, а даже с лёгкой нежностью. Они разглядывали дома и людей, что своим темпом двигались в разных направлениях. Ощущение, будто бы ты снова вернулся в чудное прошлое, где на той же скамейке ты сидел, слушая пение воробьёв, где в том же кафе по глупости отважился попробовать очень острое блюдо, и где просто гулял по той же тропинке, поддавшись лику природы. Невский проспект всегда оставался одним из самых изящных мест Петербурга. Казанский кафедральный собор опоясывал горожан своей широчайшей дугой величавых колонн. Дом Зингер гордо возвышался напротив, на верхушке которого красовался глобус, ставший символом человеческого знания и всемирной истории. Огромная библиотека из книг всевозможных жанров хранилась внутри этой башни после всех тех событий, что произошли с этим памятником на протяжении века. А неподалёку стояла Базилика Святой Екатерины, куда часто ходил молиться всякий прохожий, что был верен Богу и искал спасенья в его милости. Сам Артём часто ходил туда в последнее время, став его завсегдатаем. И это время, пока он гуляет, как нельзя лучше подходит, чтобы зайти в этот храм. Поднявшись по невысоким ступенькам, парень пересёк высокую арку, укреплённую двумя колоннами, и подошёл ко входу. Сверху красовалась небольшая надпись, написанная на латыни. Лишь совсем недавно Артём узнал перевод этих слов, который потом в пометках дневника написал: "Дом Мой домом молитвы наречётся". Строчки из Евангелие исчезли из его вида, как только он зашёл внутрь. Вся городская суета и шум резко испарились, оставив после себя гробовую тишину. Но это совершенно другая тишина, нежели та, которую можно услышать у себя дома. В таких церквях она хранит какую-то мистику и умиротворение. Все прихожане по негласному закону перестают шуметь и поддаются атмосфере душевного равновесия, которое бережно оберегают пожелтевшие мраморные стены, покрытые неброским орнаментом. В основном зале красовались ряды пустеющих скамеек, расставленных лицом к главному алтарю. В определённые часы священники проводили службу на этом месте, но, к сожалению, не сейчас, поэтому в храме было не так много людей. Некоторые ставили свечки на боковых алтарях и молились за благополучие их семьи, а некоторые крестились, благодаря Всевышнего за его милостыню и благодать. Артём ненароком склонил голову перед величественностью здания. Его душа на время отбросила терзающие мысли. Осмотрев знакомые виды, он вдруг заметил одну старую знакомую монахиню, держащую в руке Библию и молящуюся перед распятием Христа. Нутро подсказало, что именно в её компании ему стоит провести еженедельный ритуал, поэтому парень подошёл и захотел поприветствовать её, но она была так сосредоточенна на своём деле, что не заметила Артёма. Или же она сделала вид, что не заметила. Поэтому прихожан стал терпеливо ждать, пока она закончит. Глаза невольно разбежались по окружающим красотам. Наверху стояли две статуи ангелов, протягивающих свои руки к распятию, а внизу около него стояла икона какого-то святого человека. На самом деле, ему не было известно, кто это был, ведь он не является тем человеком, что изучает каждую строчку Нового Завета. Да и в принципе, его нельзя было назвать верующим до определённого момента, поэтому знания о христианстве оставались плачевными. — Здравствуй, Артём. Жаль, что ты не пришёл сюда час назад. Здесь недавно проходила служба. Ты мог бы посмотреть... — Тихим и убаюкивающим голосом поздоровалась монахиня, оторвавшись от молитвы. — Здравствуйте, тётушка Зина. Я не отвлёк своим появлением? — таким же тихим голосом ответил Артём, ощутив лёгкую неловкость в разговоре. — Ты совсем меня не отвлёк, внучок. Как и в прошлый раз, так и в позапрошлый... Мы уже часто виделись, поэтому я даже рада твоему визиту. — Я тоже рад видеть вас. Люблю наблюдать за вашей работой. — Тебе так интересно, чем я занимаюсь? Приятно слышать, что меня хоть кто-то не забывает на старости лет, но почему ты вообще приходишь сюда? Разве ты не говорил, что не веришь в Господа? Внезапный вопрос от милой старушки заставил впасть в ступор. Он даже со временем забыл, зачем сюда приходит. Это стало некой привычкой, которую он бездумно соблюдает из раза в раз. "Действительно, почему я вообще начал сюда приходить каждое воскресенье? Как до этого докатилось, что я прошу помощи у самого Господа?" — Я не знаю... Почему-то, в этом я нахожу какое-то успокоение. — сведя брови ответил Артём, продолжив рассуждение у себя в голове. — Но разве для тебя это не бессмысленно? Как можно найти успокоение в молитве тому, в кого не веришь? Прошло пару секунд, прежде чем Артём смог ответить на вопрос так и себе, так и Зине. Задумчиво прикрыв рот рукой и уставившись в пол, он сказал: — Сохраняется какая-то надежда, что ли. Да и к тому же, тут так тихо и спокойно. Все пришли за своей крохой счастья... Разве церкви не нужны как раз для этого? Старая монахиня утвердительно кивнула головой, сосредоточившись на слушателе. И после молчаливого ответа, Артём спросил: — Вот вы, тётя Зин, почему пришли работать сюда? По вам и не скажешь, что вы так фанатично жалуете Бога. Хотя, наверное, меня бы уже выгнали, если бы кто-то прознал о моём атеизме из других служащих. Было бы неловко, если бы их разговор услышали, поэтому парень обернулся, в надежде не найти того, кто подслушивает их разговор, но, благо, все были заняты собой и Богом, даже не обращая внимания на других прихожан. Если так подумать, то настоящие почитатели храма и не увидят никого другого в этом огромном здании. Она не предназначена для каких-то шумных тусовок, коллективных обсуждений и другой социальной мишуры. Церковь-это место уединения с самим с собой. Представьте просторную тихую комнату, зажигаемую лишь огнём свечей. Каждый раз ты приходишь в это помещение и подходишь к столу, где эта свеча стоит, медленно тая по прошествии времени, но никогда не затухая. Около этого стола есть два кресла, за одно из которых ты садишься, а за вторым уже сидит другой человек, чьего голоса ты никогда не услышишь. Но ты видишь его размытый лик, освещаемый огнём. Добрый, милостивый, светлый... Он протягивает тебе лежащие раскрытые ладони. Доверившись ему, ты кладёшь их в ответ и начинаешь говорить... Тихо, почти шёпотом. Твои губы не размыкаются, но твой голос слышен ему. Ты ощущаешь, как с груди медленно начинает стекать чёрная грязь, которая беззвучно падает на деревянный пол и пропадает из виду, открепившись от твоей души. Ты чувствуешь лёгкость, покой и умиротворение. Человек вежливо показывает тебе на горящую свечу, что уже стала частью большого канделябра. Он предлагает тебе избавиться от тьмы в этой комнате. Ты достаёшь свою свечу из кармана и зажигаешь её об огонь, исходящий от первенца. Вся комната осветлилась от них. Даже тени разбежались по разным не видимыми глазу углам. Лик этого человека всё так же размыт, но ты видишь лёгкую улыбку на лице. Вдруг ты осознаёшь... Улыбается не он, а ты, взявшись за своё горящее сердце. На твоих глазах выступают мелкие капельки слёз, и ты хватаешь человека за руку, благодаря его за всё. С поцелуем в ладонь, он пропадает, оставляя тебя одного, в светлой комнате и со светлой, очистившейся от тревог, душе. Ты неторопливо идёшь к двери, и открыв её, оглядываешься, поклонившись доброму человеку, что был здесь и уходишь в реальный мир... Это и есть церковь. — Милочек... — прикрыв свои бледные глаза, шепнула старушка. — Здесь моё спасение. Мой муж скончался 2 года назад от опьянения, и это единственное, что помогло забыть то горе, что я пережила. Он тоже искал спасения в своей бутылке, но это его и загубило. Просто я нашла другой способ. В нашей семье и так всё не радужно. Мы бедны и еле сводим концы с концами. Я была близка от того, чтобы повторить его судьбу, но, всё-таки, я пришла за помощью к Господу, что сделал меня вновь счастливой... Я могла найти радость в чём-то другом, но представляя, как кто-то тянет руки к такой никому не нужной развалине как ты, сердце снова начинает стучать. Я забываю все тревоги и уединяюсь с самой собой, благодаря этот мир за то, что я появилась на свет. Меня не тревожит нищета, смерть моего мужа, одиночество и болезни. Они всё ещё есть, но я смогла смириться и принять всё это только благодаря вере в Бога. Даже, если его и нет, само представление о нём делает меня счастливее. И я бы хотела, чтобы такие же несчастные люди как ты, смогли найти своё спасение... Вот скажи, Артёмочка, что тебя так тревожит, раз ты приходишь сюда? Твоя привычка не могла просто взяться из ниоткуда. Ощущение, будто в зале стало ещё тише, чем раньше. Зина знала, как подцепиться к сердцу другого человека. Он был не первым её собеседником, с которым она разговаривала по душам. Словно, это та самая бабушка, что вечно сплетничает со своими подружками, но Зина делает это профессиональнее. Осознаннее. Словно бы она специально заставляла взглянуть на себя с помощью своих сладких речей. И, к сожалению, она была права. У него были тревоги, что царапали его изнутри. Но стоит ли ей рассказать о них? Стоит ли признаться в своих искренних чувствах? Стоит ли рассказать ей о своих намерениях?... — Знаете, тётя Зин... — начал Артём, повернувшись к ней опечаленным лицом. — В последнее время я чувствую пустоту... Будто бы весь мир потерял свои краски. Прежде я этого не замечал, но с тех пор, как я расстался со своей девушкой, словно ширма, скрывающую реальность, с грохотом упала передо мной. Всё, что я делаю целыми днями, это работаю и записываю свои мысли в дневник. Раз за разом. Я безумно устал находиться взаперти в бесконечном цикле, поэтому я хочу остановить эту карусель. Сегодня мой последний день в этом храме. Бог не стал моим спасением. В этот день я хочу по-настоящему развеяться и повеселиться, чтобы наконец выбраться из Ада и хоть что-то поменять в своей жизни. Глаза Артёма выражали отчаяние и одновременную решимость, но как только он заметил на себе взгляд внимательно слушающей монахини, тут же отвернулся, стиснув зубы от смущения. Он притихнул и чуть шепча, закончил: — Я не хочу себе такую жизнь. Нужно взять всё в свои руки... Ничего не изменится, если я и дальше продолжу молча ждать своей судьбы. Вы понимаете меня, Зина...? — Так ты... — обеспокоенно заикнулась монахиня. Осмотрев его с ног до головы, она тяжело вздохнула, закрыв глаза. — Я поняла тебя, милый... Послушав твой рассказ, я поняла, что тебе лучше встретиться со своей бывшей. Если ты раньше чувствовал себя хорошо в отношениях или перед ними, то, может, тебе получится вспомнить счастливые моменты? — Но тётушка... я не смогу ей посмотреть в глаза... Вы уверены, что это хорошая... — Милочек, — Резко прервала его Зина, взяв сморщенной рукой плечо парня. — я знаю, что ты хороший человек, и я хочу, чтобы ты зажил хорошей светлой жизнью. Ты не обязан вечно находиться в клетке из серости и печали. Я верю, что если ты попытаешься, то найдёшь своё спасение, как и я. Вспомни о моём рассказе, пожалуйста. Если ты сегодня сможешь с ней прогуляться как в прошлые времена, то обязательно вспомнишь о тех хороших временах, что были в твоей жизни. Это даст тебе толчок, чтобы проложить тропинку из такого же хорошего будущего. И если ты так отчаянно решил всё изменить, то попробуй именно сейчас, пока твой огонь не утих. Артём прикрыл глаза. Невольно сложив ладони к переносице, он тяжело вздохнул, попытавшись переварить всё то, что с ним сейчас произошло. Медленно подняв веки, парень увидел возвышающийся перед ним купол храма. Усталыми движениями он протёр оба виска двумя пальцами и вялым, чуть слышимым голосом, сказал монахине: — Спасибо, что выслушали меня, тётушка Зина. Я попробую пойти к ней. Может, это, действительно, хорошая идея. На самом деле, не думал, что мне удастся кому-то излить душу. Да благословит вас Господь, милая. Надеюсь, с вами всё будет хорошо, ну а мне пора идти. Прощайте. — И тебе удачи в личной жизни. Всё-таки, это моя работа. Но если вдруг что-то пойдёт не так, то я с удовольствием буду рада увидеть тебя снова. Найди своё спасение, милок. Старушка слегка усмехнулась и помахала рукой медленно удаляющемся к выходу парню. Она не отрывала взгляда от Артёму до тех пор, пока он не скрылся за дверями храма. Теперь Зина снова осталась одна. Улыбка медленно сползла с её морщинистого лица, и прокрутив у себя в голове последний разговор, она задумалась. Так и не убрав Библию с рук, Зина повертела ею, рассматривая с разных сторон. Блестящий жёлтый крест сверкал на кожаной обложке. Смочив указательный палец слюной, монахиня вновь открыла книгу, примерно, на середине, где она остановилась в прошлый раз. Пробежавшись глазами по строчкам, женщина поняла, что не может сконцентрироваться. Последние несколько минут, что она провела за беседой, не давали ей покоя. Оборачиваясь по сторонам, пытаясь найти способ для отвлечения, она сосредоточила внимание на пылающем огоньке на краю свечки, что крепко держался среди таких же зажжённых и тающих свечей в канделябре. Глубоко вздохнув, она неспешными шагами, эхом раздававшимися по храму, подошла к церковной лавке. Старушка взяла одну палочку и вернулась к подсвечнику, помолившись распятию Христа. Фитиль загорелся как только был поднесён к огню. Аккуратными движениями Зина поставила свечку во вместилище и, закрыв глаза, прошептала: — Да спасёт Бог твою затоптанную душу... Артём...