«Джинкс» — хорошая идея, испорченная дурной реализацией

      Я не могу называть себя большим любителем яойных манг и манхв, ибо такие произведения часто изобилуют набором идиотских клише, за которыми иногда, конечно, можно найти что-то интересное. «Джинкс» меня заинтересовал откровенно жёстким характером отношений. С самой физиологической точки зрения.       Начинается сюжет с того, что няшному и абсолютно ничтожному укеше Киму Дану очень нужны деньги — у него болеет бабушка, единственный родственник, герой живёт в нищете, в отвратительной засранной квартире. Работает Ким физиотерапевтом бойцов всяческих единоборств. На одном из них — по имени Джу Дже Гён — лежит заклятие (то самое слово «джинкс») — если он перед боем испытает удовлетворяющий его половой акт, то обязательно победит. Прямо чёрная магия из иранской мифологии какая-то. Описать характер Джу можно фразой — пидарас во всех смыслах, эталонный «пассионарный дегенерат» по Климову [1]. Джу агрессивный, очень грубый и хладнокровный, а ещё очень здоровый. Ким приглянулся Джу, потому он предлагает ему жопоеблю за бабло, в конце концов за какое ему надо бабло. Ким ведёт себя как невероятно плаксивый укеша, который не может отказаться и не может перестать ныть во время процесса. Он также редкостный тормоз. Как оказывается, у Джу просто огромный хер, которым этот буйвол очень жёстко ебëт бедного своего укешку. Показано всё это на грани изнасилования — Ким убивает час в душе, будучи не способен следовать принятому решению, чем бесит клиента, он пытается мямлить и отнекиваться прямо во время процесса. Автору показалось мало больной бабушки, единственного живого родственника, потому в копилку клишированного драматизма добавились выбиватели долгов, которые прямо возле дешёвой лачуги сторожат главного героя. А ещё до него однажды грубо домогался какой-то пидор в обоих смыслах и нанёс психологическую травму. Естественно, Ким становится постоянной шлюхой Джу.       В этой манхве собраны прямо все штампы: агрессивный брутальный актив, плаксивый пассив, самые дешёвые источники драматизма. В чём же хороша идея? Нам показали простого, уязвимого человека, который оказался вот в такой ситуации — где его жёстко ебут в зад огромным, вашу мать, хером. Дело в том, что я гей и я прямо испытал психическую боль пониже спины, когда узрел всю эту ситуацию. Проблема в том, что автор не смог решить — быть ему суровым и реалистичным или писать типичную яойную дрысню. В первой же сцене Ким не испытывает никакого удовольствия, он страдает от того, что должен делать и у него прямо аж кровь идёт при вхождении хера. Если представить, что всё это происходит в реальной жизни, то у Кима после этого жопа должна страшно болеть. Если учесть, что укеше надо обслуживать эту сволочь постоянно, то в самом скором времени эта жопа просто пришла бы в полную негодность. Геморрой, анальные трещины, утрата способности сфинктера удерживать фекалии… ой, у меня начинает болеть пониже спины, когда я думаю обо всём этом. Но что делает автор? А игнорирует этот вопрос. С одной стороны, показано, что Киму больно, сказано, что его задница вызывает ужас у врача, показано, что он даже теряет сознание от усталости, но… это ни к чему не приводит. Автор делает совершенно типичный ход для подобной дрысни — вдруг никаких негативных последствий, о которых я говорил выше, не наступает, и вдруг Ким начинает получать от всего этого удовольствие и ещё кончать как угорелый! Всё происходящее превращается в очередную яойную дрысню, которую просто невозможно воспринимать всерьёз. В самом начале показано, что Ким не получает никакого удовольствия от полового акта, каковой проходит для него очень болезненно — причём в оба отверстия, что в принципе очень понятно — жопа оснащена огромным количеством чувствительных нервов, в свою очередь долбление в глотку разит задний язычок, это вызывает не только боль, но и тошноту. Собственно, я по себе всё это знаю, потому, из-за того, что вначале автор придерживается реализма, я могу хорошо проникнуться происходящим. Тем не менее, несмотря на то, что вся эта яойная дырсня пытается подавать себя на серьёзных щах, автор вводит совершенно абсурдные гиперболы — например, Джу оказывается мало его естественного огромного инструмента, потому он оснащает свой орган какими-то кольцами с пупырышками, какие вообще не смогли бы войти в задницу. Разумеется, эта штука входит в жопу укеши и он это выдерживает.       Если говорить об отношениях, то, конечно же, Джу очень хорошо прописан как пидор во всех смыслах. Он не лишён сочувствия, но это сочувствие исключительно минимально — то сочувствие, которое человек может испытать к скулящей, побитой собаке. Например, Джу видит, что Ким страдает, но так как он не говорит однозначное и внятное «нет» и не уходит, то Джу этим пользуется. Когда Джу понимает, что Киму нужны деньги, то он этому только рад, потому как его похоть будет удовлетворена в полной мере. Джу видит, что половой акт для Кима мучителен, но это не останавливает его — Джу обещает деньги в обмен на то, чтобы Ким был согласен давать ему вообще в любое время, а не только перед боем. Джу убеждён, что он может мучить другого человека, если он за это заплатил и что это всё честно. При этом, как нам говорят, раньше его парни-проститутки были готовы к жёсткому сексу и агрессивному поведению со стороны клиента, и они были физически крепкими парнями в отличие от стереотипного укеши Кима. Когда Киму физически плохо, то Джу выдаёт ему некоторую помощь — даже соглашается оплатить все его задолженности тогда, когда видит, насколько серьёзно укешу прессуют бандиты (полиции тут не существует), и берёт его к себе как собачку-содержанта. Но всё это — помощь из жалости, исключительно как к живому существу, а не как к человеку даже. Очень хороший пример: когда Кима пытаются изнасиловать выбиватели долгов, то Джу, который появляется в последний момент, не набрасывается на них с кулаками — вместо этого он просто проходит и пытается забрать укешу с хладнокровным видом. Он вступает в борьбу с бандитами только после того, как они сами начинают на него агриться. С таким же успехом Джу мог бы прийти и забрать собачку, с которой плохо обращаются соседские дети — если Джу видел в Киме человека, личность, то нашего «героя» взбесило бы такое отношение к его человеческому достоинству со стороны головорезов — но нет: Джу видит в Киме просто некое живое существо, которое он может себе купить и которому он может бросать подачки просто из элементарной человеческой жалости, даже взять к себе домой, как щенка. Благо Джу очень богат — очень легко кидает бабки на свои удовольствия (которые ещё и прямо связаны с успехом на работе) и на реализацию своего мизерного чувства жалости. Он очень честолюбив — Джу не приемлет никакого поражения в своём спортивном деле. Во время секса ему нет никакого дела до состояния Кима, он получает при этом огромное физическое удовольствия от секса.       Джу сам считает себя в праве унижать Кима — например, когда Ким и их двое сотоварищей мешают Джу спать, то он легко выливает на голову Кима напиток, на глазах у тех двоих, чтобы унизить своего любовника и прислужника и потребовать сидеть ниже травы и тише воды.       Если Ким чего-то добивается от Джу, то только через давление на жалость, в слезах и в плаче, падая на пол и хватая его за ноги — при этом без намерения манипулировать, потому как Ким невероятно простодушен. Он всё время показывает себя как доброго, но совершенно ничтожного человека, лишённого и капли чувства собственного достоинства. Похоже, это у нас очередная инкарнация де садовской Жюстины. Собственно, совершенно логично, почему Джу относится к нему как к собачке, на которую можно щедро вбрасывать бабки ради своего удовольствия и во имя пользы для работы. Джу с таким же отношением подходит к парню-проститутке, с которым поссорился накануне первого секса с Кимом: этот парень, конечно, не падал в ноги, но вёл себя как совершенно дешёвая шлюха, готовый максимально камерно и пошло подлизываться к Джу, лишь бы его не увольняли.       Когда Ким начинает делать что-то, чтобы получать удовольствие, Джу демонстрирует некоторую радость по этому поводу, но сразу же отмечает, что ему в целом наплевать. Джу агрессивен, но не вспыльчив, он позволяет себе вредить жалким и слабым людям. Например, Джу не реагирует силой в ответ на то, что Ким в сопливой панике ударяет его кулаком во время попытки принудить укешу обслуживать в душевой — вместо этого наш «герой» предпочитает сыграть доброго копа и после похвалы берёт обычным напором. Словом — Джу прекрасно описан, как пидор в плохом смысле этого слова, прекрасный отрицательный персонаж, мне он очень нравится в этом смысле.       Проблема всей истории в том, что она слишком сильно загажена нелепыми клише — так вся проблема отношений персонажей, которая заключается в том, что Ким страдает во время половых актов, разрешается совершенно типичным образом — Ким начинает получать от этого удовольствие и по итогу прямо постоянно сам кончает по нескольку раз. В очередной раз нам проиллюстрировали опусы Климова о том, что пассивные геи готовы хоть буржуазию свергать с подсознательной целью получить от неё по одному месту, хоть под танки бросаться, лишь бы испытать кайф под гусеницами. Автор, естественно, вообще игнорирует тот факт, что после извержения спермы стимуляция простаты будет причинять пассивному партнёру только боль. Это совершенно типичный поворот всех этих дурацких яойных опусов — если активный партнёр агрессивен и жесток, то пассивный от этого получает удовольствие. Хорошо, а как же последствия такого неаккуратного и жёсткого секса? А их просто нет, они не наступают.       Ещё одним дешёвым штампом будет то, как Джу очень быстро кончает. Такое впечатление, что автору опять же не хватает духа показать весь кошмар таких отношений, когда пассив минут десять-пятнадцать выдерживает подобные тараны. Например, в первый же раз Джу очень быстро кончает в анал. Потом, правда, говорится, что впереди у них целая ночь и что Джу хочет ещё, но что дальше происходит, какую агонию выдерживает Ким, нам не показывают. Анальный секс с точки зрения пассивного партнёра, если он не в настроении или если ему не нравится что-то, например — ситуация просто не складывается, представляет собой крайне неприятную процедуру: представьте себе, что вы очень хотите что-то выкакать, но кал не просто не выходит, он пытается поступательно забраться обратно. Далее, анальный секс в пассивной роли требует приложить усилия для расслабления прямой кишки. Если жопа сжимается от нервного напряжения, то это очень сильная боль. Короче, это очень и очень больно, если совершается прямо так, как показано. Я очень сомневаюсь, что вообще можно испытывать хотя бы отдалённую симпатию к человеку, который считает, что раз он вам заплатил, то он может позволить с вами такое.       Оральный секс — аналогично: в первый раз, когда Джу и Ким занимаются им, Джу кончает очень быстро, в то время как в реальности он бы по крайней мере минут восемь долбил глотку этого бедного Кима, от чего тот реально блеванул.       Весь этот кошмар можно было бы облегчить, если бы Джу использовал ограничительное кольцо. Конечно, ему бы вряд ли пришло это в голову — и он бы сопротивлялся, предложи ему это наша Жюстина с членом, по крайней мере поначалу, ибо этому Джу чрезвычайно важны естественные и максимальные ощущения. Удовлетворение физиологической похоти — одна из двух его главных целей. Но Ким мог бы из жалости вымолить такую поблажку, в очередной раз показав себя как максимальное бесхребетное ничтожество. Разумеется, этот момент несовместим с каноном, так как автор уже показал, что в рамках этого сеттинга в седалище могут влезать какие-то совершенно невероятные штуковины.       Опять же, здесь нас ожидает ещё один идиотский принцип дешёвой яойной дрысни. Этот принцип заключается в том, что партнёры не меняются местами — один из мужеложцев исключительно активный, а второй из них — исключительно пассивный, это деление на семë и уке, кажется, было принято на каком-то Всесодомском соборе. В данном случае, если бы Джу и Ким менялись, то это могло хотя бы облегчить положение Жюстины с членом. Да, может показаться странным, что парень с таким членом, как Ким, мог бы удовлетворить такого здоровяка, как Джу, но, вопреки дурацким клише, в реальной жизни встречаются брутальные мужеложцы, которые как раз любят компактные члены (сам одного такого знал).       Напоследок — ещё раз касательно реализма, но на этот раз соцреализма социального: если нам показывают невероятно огромные хрени на члене и отсутствие фатальных последствий, то на какой чёрт тут нужна драма с бабулькой? Я не могу серьёзно воспринимать сеттинг, где мне показывают нарочито гротескную порнуху и буффонаду, но потом пихают что-то серьёзно слезовыжимательное. Де Сад, например, прекрасно это понимал, потому во всю отжигал именно такой накрученной порнухой, но с полным пониманием стёба, глума и трэша. С одной стороны у нас тут хороший социальный комментарий — Ким ужасно нищий, постоянно работает, как руками, так и ртом с жопой, живёт в дерьме и страдает от бандитов — вынужден быть собачкой перед челом настолько богатым, что он может бросаться баблом. Джу при этом не делает ничего практически полезного для общества и работает в индустрии развлечений, из-за страсти огромного количества людей к набиванию морд между всеми этими брутальными мужиками, Валуевыми и Мухаммедами Али, он может купаться в деньгах. Джу — что вполне логично — совершенно избалован: из-за того, что он — национальная звезда, может постоянно побеждать из-за заклятья, Джу привык к тому, что вокруг него все бегают, его постоянно, на протяжении всего сюжета, окружают многочисленные представители обслуживающего персонала, и все безропотно сносят его хамство и скотское поведение, потому как он очень важен для их индустрии. При этом, повторюсь, Джу не делает совершенно ничего полезного для общества — он не спецназовец какой-нибудь, который использовал бы свою способность для ликвидации опасных террористов или бандитов он — сугубо «сливой шут» для обеспечения конвейера хлеба и зрелищ. По этому и только по этому у Джу такая власть и такие деньги — и с этой точки зрения совершенно понятно, почему он готов мучить Кима и своих мальчиков по вызову — если Джу перестанет побеждать на ринге, то он всего этого лишится, его власть и богатство утекут как вода или как песок сквозь пальцы.       Если вы думаете, что тут у меня пропаганда социализма между строк сквозит, то — нет: эта проблема неоправданного богатства непрактичных профессий совершенно не решается при социализме — и при социализме всякие Валуевы и Мухаммеды Али могут развратиться из-за привилегий, которыми их окружит номенклатура — я даже боюсь представить, как бы там затрахали Жюстину-с-членом (или без), коли надо было представлять всё прогрессивное человечество на очередном мероприятии по запуску мишки. Ничего бы не изменилось в этой истории, происходи она в странах соцблока.       Но вернёмся к истории — на фоне совершенно камерных клише и штампов, я просто не могу и это воспринимать серьёзно, не иначе как такой же дешевый источник драматизма. Тут история мало чем отличается от того парня по вызову, который пытался камерно развратничать с Джу, чтобы избежать увольнения.        Итого, из «Джинкса» могла бы получиться с такой завязкой куда более трагическая, неприятная, социально-злободневная и интересная история, если бы автор доводил до нормального конца все свои идеи и мог бы избавиться от всех этих отвратительных и набивших оскомину клише — это была бы прекрасная деконструкция всей этой яойной дрысни. Пусть нам в конце покажут, как геморроидальные узлы вываливаются у главного героя из одного места. Пусть не будет этих дурацких клише, когда уке вдруг становится приятно. И да, у меня вызывает отвращение сама мысль, что с этим субъектом, Джу, можно построить какие-то романтические отношения — если автор будет продвигать этот нарратив (манхва ещё не окончена, по крайней мере не окончен русский перевод), а этого требует дурацкое клише, то это будет, конечно, тошно-в-плохом смысле.