Вернусь

      Птица тяжело дышал. Он исподлобья смотрел на Рубинштейна. Лучи солнца из единственного окна слева играло на жёлтых глазах — блистали так, словно Птица что-то задумал. Что-то коварное, жестокое и то, что явно в его стиле. Если кто-то с этим столкнётся, то не выживет никто. А после приёма лекарств Серёже придётся это всё разгребать. Ходить по руинам хаоса, оставленного Птицей и собирать, то что уцелело. А пока ничего не происходило. Смирительная рубашка не давала ни шанса на выполнение плана, какой он не был бы.       Сейчас в комнате царило молчание. Лишь звук от шариковой ручки по бумаги — самое громкое в данный момент. Ни Птица, ни Рубинштейн даже не думали что-либо говорить. За недели проведённые здесь было сказано слишком много. Птица очень жалел, что не может хорошенько втащить ему. Им с Серёжей плохо тут. Да непонятно кому хуже, но страдали оба. Кипящая ненависть бурлила, пузырилась и вот-вот выльется через край. Ещё немного он побудет в этом месте и его будет не остановить. Даже какая-то рубашка. Будь она неладна.       — Ненавижу тебя. — Птица насквозь пронзил взглядом Рубинштейна.       — Да неужели? — удивлено спросил Вениамин, продолжая записывать что-то в блокнот.       — Да. Ты мне противен. — отрезал Птица. Вениамин снял очки. Откуда не возьмись появилась ткань       — Врёшь ведь. Тебе тут разве плохо? — он медленно проводил тряпочкой по очкам, не отрывая взгляда от собеседника. А Птица словно принял вызов игры в гляделки.       — Лишь твоё присутствие в моей жизни вызывает отвращение. Ты даже хуже тех мразей, убитых мной. Намного хуже. Они хотя бы боялись, а ты... А ты только насмехаешься и носа не вытаскиваешь из своих сраных конспектов. Сделал меня подопытной крысой. Я выберусь и сгною тебя. Ты будешь рыдать и умолять остановиться, а я лишь наслаждаться тем, что ты испытываешь.       — Всё сказал? — надев несчастные, протёртые до дыр, из-за полного погружения в этот монолог, очки, спросил Рубинштейн. Он нажал на кнопку под столом, и в комнате мигом нарисовались два амбала в синей медицинской форме, а между ними ассистентка Софа. — Вы знаете, что делать, — после забрал блокнот и вышел.       Софа медленно и робко подошла к Птице. Она достала шприц из кармана халата, сняла защитный колпачок и выпустила воздух. Птица пятился и прижимался к стулу. Амбалы удерживали его за подмышки, окружив с двух сторон. Отчего Птица дёргался сильнее. Но каменные лица громил ни на секунду не дрогнули.       — Твари... Псы... — шипел Птица, превращаясь в змею: что голосом, что извивающимися движениями. — Ненавижу.       Софа выдохнула. Она была совсем близко, схватила неугомонного за плечо и воткнула холодную иглу в созвездие веснушек. Пара секунд как голубые глаза сменили жёлтые, а пациент провалился в сон. Шприц в колпачке отправился обратно в карман, а Софа на выход.

***

      — Игорь, пожалуйста! — уже раздражённый Олег опирался о стол, за которым сидел Гром.       — Во-первых, — Игорь поднял взгляд на Олега и свёл брови. — Товарищ майор. А во-вторых, я тебе уже сказал «нет».       — Его пытают и мучают! Я ручаюсь своей головой, что на свободу он не выйдет, а просто перейдёт в другую клинику. Игорь встал и столкнулся лицом к лицу с Олегом.       — Слушай, ты бросил своего дружка на столько времени. Да, воевал, молодец. Но он без тебя полгорода сжёг. Он опасен. И ты его никак не остановишь, даже если сильно захочешь. Разговор закрыт.       — Кто опасен — Рубинштейн и его методы. А Сергей просто болен. Ему помощь нужна, а не эксперименты!       — Будут доказательства «экспериментов» — будет арест, а Серёже твоему новая клиника.       Игорь захлопнул папку с делом Разумовского и направился в противоположную сторону от Олега.       Олег в бешенстве. Хочется рвать и метать. В ушах стучало так, что хоть стреляй себе в лицо пять раз. Он должен вытащить Серого. Он вернётся за ним чего бы это Волкову ни стоило. Серёже нужна помощь. Чем раньше, тем лучше.       Олег вышел из полицейского участка. Перед ним стояли Вадим и Шура. У обоих был немой вопрос. Хотя с появлением товарища ответ был не нужен — он был написан на его хмуром, мрачном лице.       — Что будем делать? — голос первым падал Шура с заднего сиденья, когда вся троица была в машине.       — План Б, конечно же, — сказал Олег, проворачивая ключ в замке зажигания.       — У тебя он есть?       — Держу пари, — Вадим, сидевший на переднем пассажирском сиденье, ухмыльнулся отчего зубочистка из его рта повернулась в другую сторону. — У него есть план на каждую букву алфавита. Естественно, если дело касается Серёжи.       После они с Шурой посмеялись. Олег молча закатил глаза. Он попытался успокоиться и дышать ровнее. Сейчас лучше следить за дорогой.

***

      Серёжа проснулся привязанным к кровати. Снова. Он пару раз дёргал руками, но сразу сдался. Каждый раз, каждый ёбаный раз, это не помогало. Иногда ухудшало ситуацию.       Он думал об Олеге. Он обещал вернуться за ним. Он ведь не тот, что бросает слова на ветер. Олег не мог его оставить. Не мог? Серёжа сбился, сколько он здесь. Явно больше положенного.       Забавно. Я тоже сперва подумал, что это Олег Волков, друг твой. Пока не узнал, что он в Сирии год назад погиб. Погиб...       И вот, когда Олег ушёл, я вернулся. Ушёл...       Вернулся, да не тот, кто нужен. Здесь плакать запрещено. Но Серёжа уже не пытался держать всё в себе. Он просто уже не пытался.

***

      — Здесь очень красиво. — Шура вкушал звук и запах Финского залива. Он распахнул руки в стороны, пока ветер дул, трепя синие волосы.       — Мальвина, харе, — прервал весь кайф Вадим. — Пошли уже.       Моторная лодка, разрезая гладь воды, неслась в сторону острова.       — Так, смотрите, — Олег вцепился мёртвой хваткой за ручку мотора. — На вас охрана. Я надену медформу и притворюсь новеньким.       — Звучит слишком легко, — откинул голову Вадим. Ему совсем не нравилось, что всё как-то просто. У них никогда не бывало всё просто. Что-то обязательно должно было пойти не так. Тем более, это Рубинштейн. Он не позволит им спокойно уйти. Не просто так заперся подальше от всех, чтобы мало кто мог попасть туда. Если такая тварь вцепилась в какого-то пациента, то вряд ли он его отпустит. Также никому (кроме избранных коллег) неизвестны точные детали деятельности этого больного, в отличие, от многих своих подопечных, врача. Что он делает? Для чего делает?       — Другие идеи? — на слова Олега было молчание от обоих. — Ну и хорошо.

***

      — Ты действительно думаешь, что Олег просто взял и умер? Ах-ах-ах, смешно, — раздавался голос где-то в голове. — Он же тот ещё крепкий орешек. Да и заживает на нём всё, как на собаке. Он сам тебе об этом говорил. Он бросил именно тебя. Ты ему не нужен.       — Хватит, — Серёжа в полудрёме ёрзал по кровати и мотал головой периодически — Он не мог. Я не верю в это... Пожалуйста, перестань...       Серёже тяжело дышалось. Его словно душили. Перед глазами был туман (и то в те редкие моменты, когда получается открыть их). Пересохшие и искусанные губы не давали чётко говорить и выходило какое-то бормотание.

***

      — Подъезжаем, — говорил Олег, как бы предупреждая взять Вадиму и Шуре из-под сиденья по веслу, а сам заглушил мотор.       — Не далеко вырубил? А ведь действительно ехать было не мало. Но сейчас Олегу важно делать всё максимально бесшумно. Он бы мог хоть вплавь отправиться на помощь к Серому. Может холодную воду он бы и пережил, но минус в том, что это намного дольше.       Остров был совсем близко. По истине жуткое место. Тёмные каменные стены психбольницы давили своей громоздкостью и неким величием. Даже у самых опытных пошли бы небольшие мурашки по коже лишь от этого места. Казалось, оно было пропитано зловещим главврачом и беспомощными пациентами.       Олег кивнул в сторону входа. Два охранника в камуфляжной форме и солнечных очках стояли и курили. Никто из них не говорил ни слово. Просто стояли, просто курили, просто с серыми и безжизненными лицами. Первым пошёл Шура.       — Мужики, — медленно подошёл. Он остановился в паре шагов от них и тут понял, что проиграл с ростом. Охранники были метра два (если не больше). — Дайте закурить?       — Иди отсюда, малой. Как и лица голос был безжизненным. Аж закралась шальная мысль, вдруг, это не люди. Выглядели они одинаково, словно копии. Хотя, если приглядеться, у одного (что говорил) сломан нос, а у второго разбиты губы. Значит всё-таки люди.       — Да ладно, вам жалко что-ли?       — Не слышал, — второй с разбитыми губками неожиданно заговорил. — Иди подальше отсюда.       — А если не уйду? Первый приспустил очки на переносицу и наклонившись, сказал:       — Отправишься в далёкое и увлекательное плавание. Благо тут рядом. Шура хотел было что-то сказать, но на его плечо опустилась рука сзади.       — Слышь, ты чё, моему братану угрожаешь? — Вадим появился неожиданно, но вовремя.       — Просто уведи его и забудьте про это место.       — Ок, — Вадим уже вроде развернулся. После повернул голову, сделал задумчивое лицо. — Хотя нет. Он повернулся полностью и с размаха врезал первому охраннику.       — Вы берега попутали?? — несмотря на возмущенный голос, лицо было каменным. На этот раз было похоже на маску. Маска равнодушия.       — Как ты там мне показал? — задал риторический вопрос Шура, подыгрывая, и в ту же секунду повторил удар на втором. — А, так, точно. Вадим свистнул в сторону уже готового Олега.       — Не могли это сделать с самого начала? — спрашивал Олег, показывая на лежащих. — Зачем этот цирк?       — Так веселее. — пожал плечами Вадим и протянул связку ключей.       Олег вошёл в здание. Людей было много, как пациентов, так и врачей. Он прошёл мимо регистратуры. Вроде никого. Он забежал за стойку. Глаза сразу упали на список с палатами. «Пятнадцатая, значит» — думал Олег. Как только он вышел, девушка в белом халате и такой же шапочке его окрикнула:       — Молодой человек! Вы кто такой?       — Так я новенький, только поступил, — лучезарно, хоть и не искренне, улыбнулся Олег.       — Странно, меня никто не предупреждал.       — А меня никто не предупреждал, что тут работают такие красивые девушки. Нам обоим ничего не сказали.       Пока девушка ничего не ответила, Олег направился к пятнадцатой палате. Пришлось перебрать несколько ключей, но наконец-то дверь открылась. «Вроде "крутая" больница, а ключи не подписывают», — думал и тянул дверь на себя.       — Серый... — шёпотом сказал Олег и осмотрелся. Это была большая одиночная палата. Комната в серых (иронично) цветах, светлая из-за окон и самое интересное — пустая. Был небольшой стол, стул и кровать. Больше ничего. Кстати о кровати, на ней спал сильно похудевший, бледный Серёжа. На руках и ногах были следы от верёвок. Его рыжие волосы отрасли и расстелились по всей подушке.       Олег подошёл к изголовью кровати и одним из ключей порезал верёвку на руках. Руки Серёжи спустились к его лицу. После Олег сел на край койки и положил руку на бледную щёку.       — Здравствуй, Серёж. Никакой реакции.       — Прости, что так поздно. Я не совсем знаю, что с тобой тут делали, но понимаю, что было несладко. Ничего. Олег убрал руку и снял с себя кулон. Осторожно, но быстро надел его на шею Серёжи и спрятал под смирительную рубашку. После взял его на руки. Только сейчас Серёжа приоткрыл глаза.       — Олег..? — и тут же вырубился.       — Чем они тебя накачали только, — заскалил зубы и пошёл к выходу из палаты. Свобода была так близка, но тут в дверном проёме появился этот ублюдок Рубинштейн.       — Куда Вы несёте моего любимого пациента?       — Отойди, а то хуже будет.       — Правда, а кому? А мне кажется, что Сергей не хочет с Вами идти. Сергей, Вы хотите уйти с этим молодым человеком? — Серёжа мотал головой, но не в знак отрицания, а, скорее, в попытке ориентироваться в пространстве. — Он даже не узнаёт Вас!       — Сам напросился. Олег аккуратно положил Серёжу на пол, спиной к стене. С полсекунды посмотрел на Рубинштейна и ударил коленом в живот. Врач падает на колени. На всю эту картинку сбегались люди.       — Позовите охрану! — крикнул кто-то из толпы. Сквозь людей прорвался Мистер-Сломанный-Нос с шокером в руке. Олег повернулся к Серёже. Он, казалось бы, тянул к нему руки, но тут... Разряд тока. Со спины подошёл, блять. Олег упал на живот. Охранник скрутил его руки и потащил к выходу. Уже давно стоявший Рубинштейн щёлкнул пальцами.       — В процедурную его. Те двое медбратьев, что были до этого, понесли Серёжу в кабинет. Всё происходящее лишь веселило Рубинштейна и вызывало ухмылку.

***

      — Ты нормально? — Шура протянул руку лежащему на земле возле выхода Олегу.       — Бывало и хуже.       — Так расскажешь, что там произошло? — на «месте водителя» теперь был Вадим.       — Рассказывать нечего. У меня просто не вышло, — тихо и тускло говорил Олег. — Подробностей не будет. Вадим лишь шумно выдохнул. Всю дорогу на лодке все молчали.

***

      — Очнулся, дорогой? — первое, что слышал Серёжа, когда открыл глаза. Ремни туго держали его руки и ноги вдоль туловища к койке. Рубинштейн навис над ним и продолжал ухмыляться. Было мерзко от этого взгляда. Надо бы привыкнуть уже. Но привыкать к такому — себе дороже. — Ну не молчи. И не нужно смотреть на меня так, словно я злодей какой-то. Тебя же тут не пытают или ставят эксперименты.       — Мне было бы лучше в моей палате. — Бормотал Серёжа, совсем не обращая внимания на слова Рубика.       Серёжу трясло. Он сначала смотрел налево, потом направо. Он знал эту комнату вдоль и поперек. Каждый уголок этой комнаты помнил и сдерживал в себе крики и просьбы о помощи тысячи таких же пациентов, как сам Серёжа. Но в кругу работников больницы она была просто «процедурная». Она значительно отличалась от других. Была совсем крошечной. Мебели как таковой тоже не особо было. По центру твёрдая кушетка стояла. Возле неё стул (там, в основном, сидел Рубинштейн) и тумбочка. На тумбочке аппарат с проводами и лампочками. Зацепив его взглядом, Серёжа сглотнул. Адская машина. Вот-вот она заработает и будет очень больно.       — Ну тише-тише, — Рубинштейн отпустил руку на Серёжин живот и легонько похлопал. — Я твой лечащий врач и мне виднее. Серёжа молчал, но дёрнулся всем телом и Рубинштейн убрал руку.       — Начнём?       — П-пожалуйста, не надо... Серёжа посмотрел на аппарат на тумбочке вновь.       — Серёженька, ты должен быть мне благодарен за то, что я вовсе не пристрелил твоих друзей. Даже знаю каким образом, — его глаза блестели. — Мы же много раз это обсуждали — всего лишь электрошок. И то, если ты просишь, я включаю минимальный уровень.       — Это незаконно! Вы же просто издеваетесь над нами и всё!       — Ты говоришь мне о законе? Не смеши. А лучше всего заткнись. Рубинштейн взял скотч с той же тумбочки и заклеил рот Серёже.       — Зная тебя, так будет лучше для всех. Слёзы полились с новой силой. Мощный разряд по всему телу прошёлся. Он каждый раз говорил, что поставит минимум и каждый раз врал. Ебашал так — сдохнуть хотелось в эту же секунду. Какая же он мразь.

***

      Машина с Олегом подъезжала к полицейскому участку. Он решительным шагом шёл вверх по лестнице и сразу увидел Игоря.       — Волков, мы уже...       — Вот твои доказательства. — Резко перебил Олег и протянул черную флэшку. Игорь молча взял её, оба пошли к его рабочему столу. Там лишь один файл, какая-то аудиозапись. Игорь посмотрел на Олега немного с сомнением, но включил.       — Серёженька, ты должен быть мне благодарен за то, что я вовсе не пристрелил твоих друзей. Даже знаю каким образом. Мы же много раз это обсуждали — всего лишь электрошок. И то, если ты просишь, я включаю минимальный уровень.       — Это незаконно! Вы же просто издеваетесь над нами и всё!       — Ты говоришь мне о законе? Не смеши. А лучше всего заткнись. Зная тебя, так будет лучше для всех.       Через несколько секунд прозвучал крик. Даже сквозь скотч он смог прорваться. Игорь вытащил флэшку и быстро засобирался.       — Поехали.

***

      Серёжа чувствовал теплые и мозолистые руки. Чувствовал как его гладили по голове и несли куда-то. Вокруг было столько голосов всяких разных. Яркий свет солнца согревал и бил в глаза. У Серёжи всё также было мало сил. Он был под завязку в этих препаратах. Дикая слабость давила, не позволяя даже поднять веки и осмотреться. А ещё так хотелось пить. Это была последняя мысль перед тем, как он потерял сознание из-за звона в ушах.

***

      Наконец-то тишина. Олег очень долго ждал её. А ещё спокойствие. Не нужно было никуда бежать, кого-то искать, спасать и волноваться, что план провалится. Серёжа сто процентов в безопасности и Олег больше никому не позволит причинить ему вред. Никто не посмеет угрожать его жизни и здоровью. Сейчас он спал в соседней комнате какой-то съёмной квартиры. Позже, когда всё нормализуется они найдут что-то лучше, а пока то что есть. Из комнаты не было ни звука и это странно. Оставлять Разумовского одного в помещении и не слышать ровным счётом ничего опасно. Но сейчас он действительно спал, поэтому Олег даже не пытался мешать ему.       Олег смотрел на кулон свой большой ладони.       День назад. Олег сидел за столом в тёмной комнате, не считая настольной лампы. Перед ним была на подставке лупа, а за ней в одной руке кулон, а в другой дрель. Просверлил небольшое отверстие насквозь (на месте где у волка глаз) и вставил в него жучок. Выбирал его долго, так чтобы был самым маленьким и точно влез. Осталось подождать пока супер-клей высохнет. Через час можно будет покрыть всё серебряной краской и готово. Будет выглядит как новенький.       Прошло пара часов. Олег всё-таки решил зайти к Серому. Так, на всякий случай. Он взялся за ручку межкомнатной двери.       Олег словно с ноги вошёл в кабинет Рубинштейна. Врач подпрыгнул на кресле и гневно снял с себя очки.       — А Вам, я вижу, было мало, молодой человек? С меня хватит! Я вызываю полицию! — он не успел взяться за телефон, на пороге кабинета появился Игорь.       — Не нужно. Полиция уже здесь. Майор полиции Игорь Гром. А Вы, Рубинштейн Вениамин Самуилович, задержаны по подозрению в пытках над пациентами и злоупотреблением служебных полномочий. Пройдёмте за мной. Олег давил на ручку и открыл дверь. Он вошёл в комнату. Серёжа приподнялся на локтях и посмотрел на источник звука.       — Нет... — он проглотил это слово. Оно встало комом в горле. Серёжу снова начало трясти. — Не надо, Птиц, прошу... Олег с недоумением смотрел, но подошёл ближе к кровати.       — Он умер, я знаю об этом! Серёжа схватил первый попавшийся предмет — небольшую бутылку воды — с тумбочки и швырнул в Олега. Бутылка прилетела в живот, со стуком упала на пол и покатилась обратно.       — Уйди, уйди, уйди... Серёжа закрыл лицо руками и бормотал «уйди» раз за разом. Олег же тянул к нему руки.       — Серый, ты чего?       Серёжа опустил руки, раскрывая своё бледное и заплаканное лицо. Он весь дрожал и не отрывал взгляда от очень близко стоящего Олега. Рассматривал каждый шрам и ссадину на нём. Цеплялся за них глазами и смотрел, смотрел, смотрел.       — Я живой. Слышишь, живой. Рядом с тобой.       — П-правда ты?..       — Правда. И тут страх ушёл. Вместо него вступила злость.       — Какая же ты сволочь. — шептал Серёжа. Олег всё понимал, хоть и не до конца.       — Какая же ты сволочь, блять! Я думал, ты умер!! — И снова полились слёзы. — Я был уверен, что ты погиб!! — В ход пошли кулаки по груди Олега. — Ты не представляешь, что мне пришлось пережить за это время!!       Олег схватил Серёжу за запястья. Он держал его всего-то пару секунд, пока тот не успокоился, а после прижал к себе очень крепко. Серёжа колотил уже по спине, но не так сильно и открытыми ладонями. Олег впустил пальцы одной руки в его волосы и удерживал Серёжину голову на своём плече. Второй рукой медленно гладил по дрожащей спине.       — Дыши ровнее. — говорил он над ухом, когда Серёжа затих. — Давай подышим вместе? Вдох, — вдыхал через нос. — выдох, — выдыхал через рот. — А теперь попробуй сам.       Серёжа, всё ещё находясь в крепких объятиях, молчал какое-то время, но в один момент сдался и послушно выполнил упражнение. После его тело перестало быть таким напряжённым и обмякло.       — У меня для тебя кое-что есть, — немного улыбнулся Олег. Перед вопросительным взглядом Серёжи появилась ладонь Олега, в которой лежала таблетка. — Я не позволю Ему больше властвовать над тобой. — он провёл рукой по волосам Серёжи. Серёжа аккуратно протянул руку к таблетке и проглотил её.       — Спасибо... — он вновь нырнул в объятия Олега. «Я ещё вернусь» — прозвучал потухающий голос в голове Разумовского.