Верный пламени

      После всего испытанного Люси не думала, что сможет хоть на чуток сомкнуть глаза. Но сон одолел её, стоило только присесть поближе к огню и перестать двигаться. Она надеялась дождаться рассвета и там уже решить, как быть дальше, но почувствовала, что её, сонную, укрывает будто бы тёплое одеяло. Не поддаться искушению упасть в это одеяло и позволить себе отдых оказалось невыносимо. И Люси размежила веки лишь когда озорное солнце потрепало её лучом по лицу.       Сколько можно спать! Люси потянулась, обнаружив под собой те же булыжники, что и вчера, а ещё — Эдвила, собиравшего сумку. Его пепельные волосы в танце луча казались невесомыми и золотыми. — Ну и горазда ты дрыхнуть! Правду говорят, барды все поголовно предпочитают праздность. — А ты, — Люси насладилась тем, как чётко слетают у неё с зубов сложные согласные, — а ты! Можно подумать, не спишь вовсе! — О, это так, это так. — Эдвил затянул ремни сумки, и Люси не решилась поведать ему, что вообще-то всем живым, и даже бестиям, полагается сон. — Что мы будем делать? — Странствовать. — Пешком? — Люси скептически оглядела свои башмаки, крепкие, но слишком уж городские для дальних переходов. — А как ещё? Мы бродячие артисты. И раз тебя волнует этот вопрос, скарб потащу я. — Но, но, — Люси растерялась, поскольку не представляла себе путь куда бы то ни было пешим ходом. — Это же долго! И утомительно. Быть может, мы возьмём боннаконов? Или сядем в повозку. — Ох, люди! — Эдвил попенял, водрузив ладони на лоб и запрокинув голову. — Куда тебе торопиться, скажи? В своих повозках вы не видите солнца, неба, света звёзд! Вас не греет живое тепло планеты! Вы обижаете ангелов и прячете глаза от извечного пламени, создавшего вас! Вы перечите своей природе! Разве это мудро, Элли? — Я — Люси! — только и нашлась что сказать Люси на его чувственную проповедь.       Эдвил обескураженно глянул на неё через клеть из пальцев и словно опомнился. — Так и быть! — одарили Люси любезностью. — Ты возьмёшь на себя стихосложение. А именно, блокнот. — Мило. Ничего, что я вся драная, как на зубах у бесов побывала? — намекнула Люси на прискорбный вид её некогда лучшего наряда. — Если хочешь, сними и иди нагая. Так мне даже больше понравится. — Эдвил одарил её очаровательной и насмешливой улыбкой. — Приличные девушки не ходят в горелых обносках, — Люси вспомнила густо звеневший отцов кошель. — Приличные девушки сидят по кухням, — парировал Эдвил куском её прошлого, и на том их спор закончился.       Они снялись с места и двинулись в путь. Люси благодарила ангелов, что платье не выгорело в подоле, лишь на спине и рукавах. Пекло солнце. Иви шныряла в зерновых колосьях, охотясь на мышей. Эд вёл новую спутницу в обход Верреборга, до сих пор дымившегося и насылавшего на странников ветер с приправой гари. — Эх, — изрекла Люси в пестрящую ромбиками узора спину. — Поджигатель — как есть чудовище. Оставил след и в таком славном городе! — Не впервой, — отозвался Эдвил, не оборачиваясь. — Два века назад тут уже был пожар, учинённый им. — Это тот, в котором погибли Вилланты и Брекси?       Въедливые, колкие глаза с пылающими зрачками одарили Люси не самым дружелюбным взором. Стало ясно, что это был лишний вопрос. — Нет. Следующий. — А.       Люси распирало от интереса и желания болтать без умолку. Она отмахивалась от мух блокнотом. — И всё же… — Что ты пристала? По твоему в городах не бывает двух пожаров подряд? — заискрил Эдвил. — Нет-нет, я хотела сказать, что, ну… — Люси застеснялась просьбы, но уж раз начала, надо было выкладывать: — Мне нужно платье. Хоть самое простецкое.       Он остановился и обернулся. Люси ждала злую отповедь, какие привыкла слушать от родителей, но Эд лишь опять улыбнулся. — Хорошо. Твоя взяла. Что-то ещё? — Позавтракать. — А это тебе зачем? Твои структуры изменились вчера ночью, и ты больше не нуждаешься в пропита…       В пику его словам живот Люси заурчал, и сей постыдный звук поддержала рокотом Иветта. — Вот свалились вы на мою голову, — Эдвил размашисто зашагал дальше. — Женщины! Ввек не свяжусь больше с женщинами! Жил же без вас.       Люси не умела читать мысли, но догадалась, что он согласен их покормить. — Но у меня нет денег! Один соларий, что ты же мне и дала! — Как же ты работаешь без оплаты? — подивилась Люси. — Я артист! Моя пища, как и твоя — вдохновение! Снова жалоба желудка. — Да ну вас! До Лавагро никакого нытья! А там придумаем, что с вами делать!       Лавагро оказался меньшей копией допожарного Верреборга. Пригород, что и говорить! Невысокие домишки, куча зелени и цветов, улыбчивые жители, кошки на окнах — Люси не единожды, проходя главной улицей, видела умывающихся мурлык. Вот мальчишки гурьбой повели на речку мыть маленького единорожка. Вот прошла мимо девушка с таким же яклом, как Иви, и бестии поприветствовали друг друга громкими криками. — Мы будем тут выступать? — спросила Люси. — Нет. — Эдвил бросил слишком тяжёлый взгляд на милый городишко. — Тут не будем. — Почему? Мне здесь нравится. — Мне тоже. Потому и не будем. Да и, — он оттянул до треска ткани лоскут платья Люси, — ты права. Тебя надо одеть. — И помыть!       Он зафырчал, как недовольный боннакон, и направился с Люси к первой попавшейся лавке готового платья. — Извини, по меркам шить — много времени потеряем. А так — выбирай. — Широким жестом Эдвил указал на ряды обновок. Люси с недоверием начала перебирать платья, примерно представляя, какое подойдёт ей по размеру и фасону, и выудила в итоге пристойное, удобное, цвета запечёной терракоты. Льняная ткань была нежесткой и крепкой. Как раз для долгого пути. Подала Эдвилу. Тот одобрительно кивнул. — Ты уверена, что оно на тебя налезет? — Налезет! — Хорошо. Думай, что ещё тебе пригодится. Чепец, чулки, исподнее — что вы там, женщины, носите?       Люси не стала долго обмусоливать его намёк и по-скорому набрала себе необходимого к платью. Принесла охапку вещей Эдвилу. Тот выкатил глаза, но ничего не сказал. Из-за прилавка за странноватыми посетителями наблюдал торговец. На его добродушном лице читалось сомнение в платёжеспособности голодранцев, но он их не останавливал. Люси и сама не знала, чем они расплатятся, но доверилась спутнику. Эд подхватил выбранные вещи и бросил на прилавок. — Подожди, пожалуйста, за дверью. Это было сказано Люси. Лавочник начал ухмыляться в ожидании потехи. Люси колебалась, но Эдвил знаком подкрепил свои слова — мол, выйди.       Пришлось им с Иви ждать на улице и бояться, но вскоре Эд появился с ворохом вещей и плюхнул их в подставленные Люси руки. — Понесёшь сама! У той дар речи опять пропал, но ненадолго. — Но как? — Нам их подарили. Идём.       Люси прижала к себе вещи. Из-за двери лавки их донельзя перепуганным взглядом провожал торговец. — Что ты ему сказал?! — Что у них очень милый город. Но это они и без меня знают. И ценят. Ну что ты там ещё хотела? Сумку? Башмаки? Поесть? — А-а-а… — Не тяни. Галантерея и башмачники в той стороне, таверны дальше за ними. Тут всё просто, если не поменялось за столетие. — Эдвил осмотрелся. Покрутил головой направо, налево и, подхватив под локти, потянул Люси к заброшенному дому с наклонённой набок треуголкой-крышей, одиноко притулившемуся у дороги. — Зачем? — Помыться. Ты же хотела? — Но я не стану раздеваться при тебе! Эдвил засмеялся. — Этого и не требуется.       Он завёл её внутрь, спугнув захлопавших крыльями горлиц, и развернул спиной к себе. — Положи вещи. И закрой глаза.       Люси послушалась, замирая сердцем от предвкушения чуда. Дыхание Эдвила слышалось совсем рядом — чуть тёплым ветерком, но тут он вздохнул поглубже, и волна печного жара прокатилась по волосам Люси. Руки спутника обмахивали её кожу, не касаясь, однако чувство было такое, будто её с ног до макушки бережно обтирают горячим полотенцем. Тело отвечало экстатическим гулом. Люси пугалась этих ощущений и наслаждалась ими. Такого с ней ещё никто не проделывал! Нутро будто превратилось в полный горячего золота котёл, а волосы поднялись над корнями. Захотелось хоть глазком подсмотреть, что с ней творит этот фокусник, но тут Эдвил потёр ладони одна об другую и вышел из проёма без двери с приказанием: — Одевайся.       Люси открыла глаза и поняла, что стоит среди обветшалых стен совершенно голой. — Эй! — под хлопанье крыльев и воркование горлиц окликнула она Эдвила.       Было непонятно — восхищаться или возмущаться. Белое пуховое пёрышко слетело ей на смуглое плечо. Кожа была свежей и без пятнышка грязи. — Мы так не договаривались! — Ты красивая.       Негромкие, смущённые слова в пустом доме прозвучали гулко и пронзительно. Ещё более пронзительную паузу в разговоре нарушила Иветта. Бестия явилась из разбитого окна и принялась с трескотанием носиться за горлицами.