Верный пламени

      Люси поняла, что дело плохо. С прижатой ко рту грязной лапой похитителя она не могла ничего и радовалась, что ей совсем не перекрыли воздух. — Это она наслала дракона на Авен, Карл! Это она, сожжём её! — Нечестивая бесовка! Ведьма! Сожжём! — Фрэм, только рот её бесомерзкий не отпускай, а то нашлёт проклятье! — Уж будь покоен, я знаю, как обращаться с ведьмами!       Люси завизжала в облепившую губы руку, что она вовсе не ведьма и хотела спасти Авен, да кто бы стал её слушать. — На тебе погрызть! — тугой платок врезался меж челюстей, сделав оправдания невозможными. В кромешной тьме, куда оттащили Люси, кудахтали куры и лаяли собаки. За ветхими сараями догорало небо с царствующим в нём Фениксом. Позови даже мысленно — Эд не услышит. Люси уже приматывали к сучковатому столбу для скота. — Соломы с молотьбы осталось две скирды, на подпал хватит ей! — А потом хвороста добавим! Ангелы. Вот так их и сожгли, с шутками и назидательными выкриками, пока они кричали в нестерпимой пытке...       Люси стискивала в зубах грубую тряпку и мучилась от боли в смотанных бечёвкой кистях.       Сейчас эти люди и её убьют. И весь её путь, всё бегство лишится смысла. Но если уж быть честной, то она заслужила такую кончину — бродя по Королевствам с Поджигателем разве она удостоилась бы более справедливой участи? «Так тому и быть. Так тому и быть, — думала Люси. — Пусть огонь сожрёт меня».       В ногах чиркнули спичкой, и крохотный огонёк-младенец осветил неотёсанное, туповатое лицо мучителя. — Хорошенькая ты, ведьма. Гореть красиво будешь.       Моментальная обида кольнула Люси. Она защищала людей и жалела — а они так охотно и без всякой жалости предали её тому, от чего она пыталась их уберечь. Ирония ситуации легла правдой на душу, и заставила признать, что Эдвил мог быть во многом правым. Быть может, эти люди в самом деле перестали быть людьми изначальными?       Пламя тоже не знало пощады. Огонь разгорался. На шум прибежали ещё трое — мужчина и две женщины. — Что вы тут творите, пьяницы? Город горит! — А мы сжигаем ведьму! Это она прокляла город! — Вот славно! Авось, пожар уймётся! Какая глупость.       Они не стремились помочь своим землякам справиться с бедствием. Они лишь множили страдание. «Пусть я сгорю в мире, где нет сочувствия. — Люси закрыла глаза. — Эд говорил, довериться огню, и тогда...»       Смачный звук удара кулаком и хруст ломающихся костей прервал её суматошные мысли. Крупная фигура в доспехах бестиария выскочила в круг, осеняемый светом разгоравшегося костра. Люси не успела удивиться, как ещё один авенец был опрокинут, да так и остался лежать на земле. Кожаный ботфорт разметал горящую солому, не давая ей коснуться края башмака Люси. В следующий миг на её спасителя бросился с ножом крупный мужик, тот Фрэм, тащивший её, и получил выкрученную за спину руку. — А-а-а!!! Больно!       Бестиарий — Люси с ликованием различила вензель Королевства Лун — завладел ножом и выставил его вперёд. В другой руке огрызнулся охотничий длинный клинок. Повадки и манера драться нежданного заступника, его ни с кем не схожая стать... — Тронете девушку — убью! — прогремел поистине львиный рык. Голубые и чистые глаза сверкнули на Люси в прорехе забрала, и она ахнула второй раз за своё приключение. Зальтен! «Зак!»       Забилась в силках радостной голубкой, но тут облако пламени низверглось на дерущихся с чёрного неба, заставив всех, кто мог, рассыпаться в стороны. Всё пространство над головой Люси засияло ярче солнца, столб с нею без труда выдрали и подхватили когтистые лапы Феникса. Эд отыскал её.       Взмах пышущих огнём крыльев окатил жаром постройки и посметал с них дранку. Люси стремительно простилась с землёй и болтала ногами Зальтену на прощание, пока её несли, опять несли невесть куда, подальше от заварушки. — Ты не ранена? — прозвенел голос Эдвила. Люси изо всех сил постаралась подумать о своей целости. — Так забавно. Времена меняются, а люди нет. Не находишь?       Люси была перепугана очередным путешествием по воздуху и, к тому же, ничего не знала о смене времён. — Им лишь бы кого казнить, и неважно, что не преступника, если поймать его невозможно. Хоть как подтвердить свою значимую деятельность. Чтобы бургомистр, случись ему сегодня выжить, спросил бы: что вы делали во время пожара? И тогда они бы важно ответили, что охотились на ведьму, ха-ха! Тебе не смешно?       Люси помотала головой, не глядя вниз, где разливался и множился огонь — перетекал от дома к дому, от улочки к улочке. Эдвил порезвился в Авене на славу. — Мне не стоило оставлять тебя. Прости. Но и ты могла бы поберечься и укрыться где-нибудь. Кстати, кто этот парень?       Люси загулила, уверяя, что не знает его, но ей показалось, что Эд в это не поверил. Лес за большим озером скрыл их от гнева авенцев. Там, в неглубоком овраге, Эдвил пережёг веревки Люси и высвободил её рот. И тут же занял своим — ледяным и дрожащим. Дал её губам отмереть, расцеловал красные следы от перетяжек на запястьях и простучал зубами, глядя влюблённо: — А к-к-как по мне, вышло д-д-даже весело. Ск-кучно жить в одном ритме, в-верно?       Люси вздохнула, не в силах с ним согласиться. Они заночевали тут же, накрывшись лапником — Люси в объятьях Эдвила, сперва мертвецки холодных, но с каждым его вздохом всё более согревающих, а в ногах у неё беглянка Иви. Эд смотрел в небо обёрнутое рваньём еловых верхушек, довольный налётом на Авен, а Люси пребывала в мыслях о Зальтене.       Он ли вправду очутился здесь? На краю Королевства Солнц. И один ли? И какими судьбами? Узнать это не было никакой возможности. Разве что...       Люси обернулась на одухотворённое и благородное лицо Эдвила, всё так же неотрывно глядевшего на звёзды. Тот опомнился, нашёл её взгляд и, притянув за подбородок, поцеловал. — Мы молодцы, — сообщил Люси. — Огонь доволен жатвой.       Люси передёрнулась и потеснее прильнула к нему. Всё происходящее могло бы привидеться ей в дурном сне, но было реальнее некуда.       Наутро они опять шли дальше по обходной дороге мимо дотлевающего города. Люси не могла не думать о Зальтене, но вместе с тем боялась, что её мысли станут ясны Фениксу. И тогда Зальтену не поздоровится. Нет, лучше не вмешивать его в этот ужас, пусть даже он и поклялся уничтожить Поджигателя. Поджигателя!       Эда с его собственной моралью, которую порой было непросто оспорить...       Внимание Люси привлекла шаткая фигура, бредшая, казалось, в никуда. Это была женщина, и она тонко выла при каждом нетвёрдом шаге. Люси нагнала её после Эдвила, и один вид страдалицы вспорол ей душу. На руках у женщины лежало тело обугленного до половины мёртвого ребёнка, а сама она кровоточила страшными ожогами. Она брела, не разбирая толком, куда, слёзы лились по её покрытым коркой щекам, некогда белокурые волосы были спутаны и залиты кровью вперемешку с сажей. Жить ей, судя по ранам, оставалось недолго...       Люси задержалась, не зная, что делать, но Эд перехватил её руку, требуя обогнать несчастную.       Ему, как всегда, не было дела до горестей смертных. А у Люси не поднялась бы рука остановить его.       Позже, у ночного костра, пока Эдвил жарил на вертеле куропатку, Люси тайком начертала в блокноте карандашом послание. Отошла, якобы по нужде, и призвала Иви. Вложила ей в ошейник записку и внушительно прошептала, глядя в выпуклые глазки: — Лети, милая. Найди Зака по запаху. Слышишь? Заклинаю тебя, приведи его ко мне. Поспеши, Иветта!