Дождись меня

      Сколько Александр помнит, в конце октября город всегда залит дождями. Низкое осеннее небо давит, мрачно и холодно на улицах, и сначала пытаешься сопротивляться надвигающейся осенней хандре, но всегда проигрываешь. Александр подходит к окну. Холодный дождь бьёт по стеклу, превращая его в тёмное зеркало. Три часа дня, а такая темень.       Подбегает Рада, встает рядом, оперев лапы на подоконник. Скулит жалобно.       — Ну, вот видишь какая погода. Не до прогулок.       Услышав про прогулки, Рада метнулась в прихожую и вернулась, волоча поводок в зубах.       — Пошли, пошли, — вздыхает Александр, накидывая куртку.       Выходные он не любит, они вырывают его из привычной рутины, сбивают с ритма. Раньше он всегда пытался проводить их в клубах или с друзьями, теперь чаще остаётся дома или выезжает на природу с Радой.       Апатия и равнодушие ко всему стали уже привычным состоянием. Когда-то его увлекала работа, когда открывали свою клинику, делали ремонт, закупали передовое оборудование для обследования, он горел, не он ли говорил коллегам пафосные спичи на корпоративах, что искреннее внимание и сочувствие к пациентам — это уже половина пути к успешному лечению. Но равнодушие перекинулось и на отношение к пациентам. Сначала это его пугало, но потом он оправдал себя тем, что достаточно хорошо и ответственно делать свою работу. Вполне достаточно.       Рада выскочила на крыльцо. Оглянулась вопросительно.       — Нет уж, давай одна. Я тебя тут подожду.       Зазвонил мобильный. Макс — давний друг ещё со студенчества и единственный, с кем Александр часто и с охотой общается.        — Привет.       — Ты дома?       — Куда в такую погоду пойдешь…       — Слушай, я к тебе заскочу, а? С коньяком. Очень надо!       — Опять поссорились?       — Да. Не могу дома находиться.       — Заскакивай. Только я завтра на работу.       — Понял, тогда только две бутылки. — Макс отключается.       Александр зовёт Раду:       — Гости к нам.       Рада бьёт себя по бокам мокрым хвостом. Слово гости она знает. Умная собака — овчарка, но воспитана неправильно. Всем радуется, всем хвостом виляет. Какая из нее охранница. Не Александр воспитывал. Она ему уже годовалой досталась, знакомый отдал. У него аллергия на собачью шерсть оказалась, а пристроить её такую, невоспитанную, никуда не получилось. Не усыплять же. Зато теперь хоть кто-то ждёт дома, радуется его приходу.       Входит промокший Макс, протягивает Александру пакет с продуктами.       — Нам коньяк, а Раде сосиски.       Тут же вокруг него натекает лужа.       — Блин, я тебе тут наследил. Такой ливень…       Александр идет накрывать в гостиную, там уютнее, там биокамин с настоящим, живым огнем. Он двигает кресла и столик поближе к камину, разливает коньяк.       — Ну давай, жалуйся.       Макс опрокидывает рюмку.       — Да опять то же самое. Внимания ей мало. Я всё на работе или, может, не на работе…       Уже полгода как семейная жизнь Макса не заладилась. Александр знает жену Макса почти так же давно, как его самого. Был на их свадьбе и на крещении сына. Лида в его глазах вспыльчивая, заносчивая, капризная; как Макс вообще с ней умудрился пятнадцать лет прожить — для Александра остается загадкой.       — И сколько ей денег ни принеси, всегда мало. Всегда у неё есть какие-то примеры, идолы, до которых я не дотягиваю — муж Маринки, муж Светки… Может мне уже развестись? Но Мишу жалко. Хотя Мишка уже большой, у него свои интересы, свои компании, — вздыхает Макс.       — Взаимоотношения вообще сложная штука.       — Ой, ну, у кого я совета спрашиваю, — отмахивается Макс.       На самом деле, Макс никаких советов не ждёт и не спрашивает, а приходит пожаловаться, когда его совсем допечёт.       — Но спасибо, что выслушал. Вот что в тебе ценю, ты всегда можешь выслушать.       Макс подпирает щеку рукой. Движения его уже неуклюжи, пьёт в основном он.       — Слушай, а давай мы с тобой летом в Турцию махнём! Оторвемся не по-детски. Ол инклюзив, — Макс улыбается пьяно и тут же мрачнеет. — Нет, с моей зарплатой не до Турций. Устрой меня к себе. А?       — Макс, ну, ты же знаешь, я только соучредитель. Нет у нас вакансий. Если только я уволюсь, а ты на моё место устроишься.       — Да, эта ваша корпорация… Нет вакансий. Нигде нет. Так и буду трубить в этой травме. До кончины.       — Ладно. Поздно уже. Давай я тебе постелю. Мне завтра на работу.       Макс кивает покорно.       — Дождь какой сегодня. Все льёт и льёт. Вот бы снег уже выпал, — печально произносит он.       Александр расправляет диван в гостиной. Сам идёт в спальню. Невоспитанная Рада цокает за ним. Свою подстилку в холле она игнорирует. Спит в ногах в постели. Никак не удается отучить.       На утро белым-бело. Исполнилось желание Макса. Под тонким снежным покровом вчерашний дождь застыл скользкой ледяной коркой. В травме будет аврал.       Александр подъезжает к работе заранее. Кофе он пьёт в клинике — что-то вроде ритуала в ознаменование начала рабочего дня. Запись сегодня плотная, с девяти утра и до шести вечера. Чуть позже начинают подтягиваться коллеги, медсёстры. Все радуются снегу, словно это не один вид осадков сменил другой, а произошло что-то необыкновенное. Александр заканчивает осмотр пятого пациента, когда в дверь громко стучат.       — У нас по записи, — раздается звонкий голос администраторши Кати.       — Да мне на минутку только, — молодой мужской голос.       Александр выходит из кабинета разобраться.       — Вот! Без записи! — негодует Катя.       — Я заплачу! Мне быстро, мне не УЗИ.       Александр смотрит на шумного пациента. Молодой парень, одет по-спортивному, не похож на привычных посетителей дорогой клиники. Глаза удивительные, карие, с золотистыми искорками, словно сияющие.       — Что у вас?       — Колено повредил. Мне бы обезболивающее кольнуть. Сделать инъекцию, — поправляется.       — Это кабинет УЗИ. И мы вообще не делаем инъекции без осмотра и назначения, — поясняет Александр.       — Но у вас же есть лекарство, процедурная. Просто мне срочно. Нет времени на все эти поликлиники. Пожалуйста!       — Вам же сказали, мы работаем по записи! — вмешивается Катя.       — Хорошо, — неожиданно для себя соглашается Александр. — Посидите немного. Я вас приглашу.       — Куртку в гардероб сдайте! — не отступается строгая Катя.       Александр отпускает пациентку и выходит в холл. Парень сидит в кресле, листает журнал.       — Заходите.       Он поднимается с видимым усилием.       — Метёт как!       — Что? — удивленно переспрашивает Александр.       — Ну, я говорю, снег какой. Хорошо бы весь день так шел.       Александр невольно смотрит в окно.       — И какая от этого польза?       — Тогда трутни точно выиграют. Снег всегда к удаче, — улыбается парень.       Улыбка у него удивительно красивая. Но Александр хмурится. При чем тут трутни?       — Трутни — это моя хоккейная команда, — поясняет тот.       Вот оно что. Фан, значит. У них своя волна. Думают, что все вокруг интересуются хоккеем.       — Понятно. Показывайте, что там у вас с коленом.       Парень закатывает брючину. Колено у него распухшее и посиневшее. Александр ощупывает осторожно, но парень всё равно морщится от боли.       — Послушайте, у вас не ушиб, а повреждение связок. Это серьёзно.       — Ничего. Я нормально. Просто сделайте обезболивающее.       — Обезболивающее я вам сделаю. Ещё компрессионную повязку…       — Нет, повязка будет сковывать движение, — возражает парень.       — Подождите, вы что, сами играете в этой команде? Учтите, что выходить на лёд вам нельзя, это может привести к разрыву связок и к более тяжелым последствиям. Это ясно?       — Да, ясно.       Александр делает инъекцию, накладывает всё же эластичный бинт.       — Это только первичная помощь. Обратитесь в свою поликлинику для дальнейшего лечения.       — Спасибо. Сколько с меня?       — Это к администратору.       Парень выходит.       А ведь он пойдёт на этот матч. И явно не в качестве зрителя. При такой травме риск действительно высок. Но что тут можно сделать? Александр предупредил об опасности, не отказал в помощи, хотя можно было бы отправить в поликлинику. Вообще-то и надо было отправить.       Снег мёл всю ночь, не переставая. Утром город был заметён в сугробы. Белый плен. Все стоят в пробках, опаздывают на работу. Принёс ли этот снег удачу Трутням? Нужно будет посмотреть счёт, думает Александр, но забывает о своём намерении за суетой рабочего дня.       Вечером звонит Макс:       — Привет! Ждём тебя в субботу в гости.       Сегодня он в приподнятом настроении, наверное, помирился с Лидой.       — В субботу, э-э-э… твоя днюха! Помирились?       — Так, скажем, временное перемирие. К четырём.       — Окей.       Домашние застолья Александру никогда не нравились, но дни рождения друзей он посещал исправно. Не так и много у него друзей, не напрягает. Нужно Максу сертификат в «Рыболов» купить. Подаришь деньгами — обернутся за Лидочкой, а Макс давно уже мечтал о японском спиннинге.       Лида сертификат, конечно, не одобрила. Скривила губы. Потом спохватилась, заулыбалась. Зато Макс оценил.       — О-о, Саня, то, что надо!       Лида вообще Александра недолюбливает. Во-первых, потому что Макс у него частенько зависает, во-вторых, плохо влияет, а именно — развращает его прелестями холостяцкой эгоистичной, спокойной и размеренной жизни — примером своим развращает, в-третьих, сколько она ни пыталась его познакомить со своими подругами — воротит нос. Вот и сейчас очередная кандидатка, ну, пусть не в жены, ну, хотя бы в подруги — Ирочка, сидит без внимания.       — Александр, поухаживайте за Ирочкой, — периодически напоминает Лида.       И Александр встает и наливает Ирочке очередной бокал вина, даже не глядя на нее. И давно бы сказать, что не нужно этих Ирочек, Светочек, Леночек, но что это изменит? Разве только обострит и без того натянутые отношения.       — Ну, расскажи нам про Италию, — просит Макс.       Что рассказывать? В Италии Александр побывал уже второй раз и, пожалуй, больше не хочет. Он исправно выезжает два раза в год на отдых. Летом в Европу, зимой в Азию. Поездки тоже перестали быть для него чем-то фееричным, но отдыхать всё же нужно.       Александр рассказывает сухими, казёнными фразами. Макса не устраивает такой безэмоциональный рассказ.       — Тебе понравилось хоть? Стоит там побывать?       — Нормально, но повторяться не буду.       — Эх, вот унылый ты человек, — возмущается Макс. — Повторяться! Мне бы хоть до Турции добраться. Ол инклюзив. Сказка же.       Ол инклюзив Макса особенно прельщает. Александр пожимает плечами. Турция ему вообще не понравилась, он туда еще в конце девяностых несколько раз скатал.       — Это потому что ты не борешься за существование, как я, — говорит ему Макс. — Ты уже всем пресытился, ничего тебя не радует. А вот если бы ты с работы на дежурство мотался, а в отпуске ремонты делал, Турция тебе бы раем показалась.       Не при всех, конечно, говорит, а на перекуре, на балконе. Настроение у него уже не такое праздничное, как в начале застолья. Видимо, Лидочка чем-то подпортила.       — Скажи, ты поэтому не женишься? Самый умный, да? Насмотрелся, как Лида из меня все соки выжимает.       Макс не знает. Несмотря на долгие годы дружбы, Александр так и не рассказал ему о себе, незачем.       — Поэтому.       — Правильно делаешь. Знал бы ты, как меня всё достало.       — Не кисни, у тебя праздник, — пытается подбодрить друга Александр. — Не так уж всё и плохо…       Что именно «не плохо» Александр не поясняет, не находит нужных слов.       Но Макс сам продолжает:       — Да, слава богу, здоровы, крыша над головой и работа, хоть и каторжная, но есть. Недавно вот парня в травму привезли. Разрыв мениска. А он хоккеист. Прямо с матча и привезли. Там еще и инфекция пошла, как бы ногу не отняли, а он все спрашивает, сможет ли играть, восстановится ли подвижность. А я еще ляпнул, что, мол, другие занятия есть, что хоккей это такое… А он говорит, что хоккей — это вся его жизнь.       — А как фамилия?       — Да я не помню. А что? Знакомый, что ли?       — Пациент у меня похожий был, в начале недели, с повреждением связок, тоже хоккеист. Я его еще предупредил, что нельзя играть.       — Они же больные на голову, фанаты. Ладно, пойдём, а то гости, Лида.       В воскресенье приехала сестра Света. Привезла торт.       — Наполеон, как раньше. Помнишь? Я прибиралась и нашла этот рецепт.       — О, здорово! — Александр чмокнул её в холодную щеку.       Рада ластилась, повизгивала, не давала пройти в кухню.       — Ты знаешь, я решила уехать в Питер. Даже квартиру уже присмотрела.       — Серьёзно? — Александр ставит чайник на конфорку. — Может в гостиной посидим?       — Нет, мне нравится вид из этого окна, — задумчиво произносит Света.       — Снежное поле?       — Да.       — Почему Питер? К кому-то?       — Нет, ты бы знал. Мне подходит этот город. Мне там легче. Наверное, мы совпадаем.       — Оставляешь меня совсем одного?       — Будем ездить друг к другу в гости.       — Да, но я всё равно огорчён. Послушай, ты еще можешь найти себе кого-то. Столько лет прошло. Прости, что так говорю.       — Я не хочу, Саша. Понимаешь, я ни с кем не буду такой, как с ним, никого так не приму — полностью. Мне ведь ничего было не нужно, просто заботиться, быть рядом… Можешь считать это сколько угодно глупым.       — Я не считаю. Просто хочу, чтобы ты еще была счастлива.       — Я знаю.       Проводив сестру и погуляв с Радой, Александр набрал номер Макса.       — Слушай, посмотри мне фамилию того парня, хоккеиста. Мне кажется, это мой пациент всё же.       — Окей, гляну завтра. Его в областную вроде увезли.       — А чего в областную?       — Он из района какого-то, не городская прописка.       В клинике Александр просит Катю распечатать список пациентов за прошлый понедельник.       Катя протягивает листы:       — Только я у этого, Ивана Котельникова, который без записи, адрес не заполнила. У него паспорта с собой не было.       Александр разочарован — так можно любую фамилию назвать, но опять, к чему Ивану было лгать, может и настоящая фамилия. Телефон Катя тоже не записала. Не сочла нужным или он не назвал. По телефону можно было бы пробить данные…       «Чёрт, ну куда меня несет, что за шпионские страсти, — думает Александр. — Нужно подождать информации от Макса».       Макс позвонил только в конце рабочего дня.       — Еле нашел твоего хоккеиста. В тот день из-за гололеда такой аврал был. Котельников его фамилия. Увезли в областную, как я тебе и сказал.       — Да, сходится.       — Ты не переживай. Ты же не знал, что он на лёд с такими связками выйдет. Да если бы и знал даже…       — Я не о том же … — начал было Александр и осёкся.       Но Макс уже навострил уши.       — А чего тогда?       — Просто узнать мой пациент, или нет.       — Понятно.       Вечером Александр уже летел в больницу, на другой конец города, стараясь проскочить до пробок. Ехал и думал, как объяснить свой визит и что вообще говорить. Ничего не решил. Пусть будет импровизация. Купил стандартный набор — сок и фрукты в минимаркете рядом с больницей. И уже в холле вспомнил, что так и не посмотрел итоги матча. Набрал запрос в поисковике. Трутни проиграли со счетом 2:3. Не принёс удачи ранний снег ни Ивану, ни его команде.       То, что муниципальные больницы зрелище унылое, Александр знал — работал раньше, но здесь был вообще кошмар, словно ремонта не бывало от начала времён. Линолеум неопределённого цвета, вытертый, а кое-где и вырванный кусками, блёклые зелёные стены, растрескавшиеся двери. После долгих препирательств в регистратуре, во время которых Александру дважды пришлось солгать — сначала о своем родстве, потом о том, что навещает Ивана по просьбе родителей, которые далеко и приехать не могут, он наконец получил номер палаты.       «Дурдом какой-то!» — возмущался Александр, поднимаясь на лифте в отделение травматологии. Это же не реанимация, не детская больница, что за допросы с пристрастием.       Александр постучал, потом осторожно открыл дверь — вдруг кто-то спит. В палате, кроме Ивана, никого не было, хотя она была четырёхместная и видно что укомплектованная полностью — все прикроватные тумбочки были заставлены бутылками с минералкой, пакетами с едой, кружками и тарелками, только на тумбочке Ивана стоял больничный графин и стакан. Получается, никто его не навещал. А где же этот хвалёный командный дух? Разве не ради своей команды Иван выехал на лёд с травмированным коленом?       Иван приподнялся в постели.       — О, док? Вы к кому-то? Все в холл ушли. Там скамейки для посетителей.       — Вообще-то к тебе.       — Ко мне?       Удивлён, конечно.       — Узнал от друга про тебя. Он в травме работает. Как-то всплыло в разговоре… Я живу рядом и вот решил заехать, — очередная ложь.       — И многих своих пациентов так навещаете? — криво улыбнулся Иван.       Улыбнулся совсем не такой улыбкой, как тогда, в клинике, и глаза другие — не видно золотистых искорок в блёклом свете люминесцентных ламп, зато пролегли глубокие тени.       — Не многих, но навещаю.       Александр действительно навещал, но это совсем давно.       — Да я нормально. Вы же меня предупреждали, что нельзя играть. Я сам виноват.       Ну вот, опять. Только что Макс его оправдывал, теперь Иван. Так он, значит, интерпретировал визит Александра. Логично, конечно, но жутко неприятно. Только не нужно сейчас пускаться в объяснения и увязнуть в них окончательно, да и объяснения выйдут туманными. Нужно что-то отвлечённое. Что-то простое, обыденное.       Александр достал сок и фрукты из пакета.       — Не знал, что купить… Уныло здесь.       — Это точно. Жуткое место.       — Диагноз знаешь?       — Сказали радуйся, что ногу не отрезали, — невесело усмехается Иван.       — А лечащий врач кто?       — Смирнов.       — Переговорю с ним завтра.       — Что, и завтра придёте? А, позвоните…       — Приду, если ты не против.       — Не против. Тоска здесь ужасная.       Информацию по диагнозу Александр выяснил по телефону. Разрыв подтвердили, но гипотетически, обследования Ивану делать не стали. Лечение было направлено на снятие инфицирования и только. Если результаты анализов будут хорошие, то к середине недели выпишут.       — Я рекомендую артротомию, — закончил свой отчёт Смирнов.       — Но вы же не делали УЗИ или МРТ, как можете с уверенностью говорить об операции? — возразил Александр.       — Не делали. А вы видели, что у нас в больнице творится? Нет у нас сейчас оборудования. И финансирования нет. Пройдите платное обследование. А говорю так на основании своей многолетней практики. Всё у вас? Я очень занят.       Невеселые перспективы нарисовал доктор Смирнов. Александр промониторил цены по местным клиникам, стоимость операции колебалась от трёхсот до четырёхсот тысяч рублей. Значительная сумма. Но необходимость операции ещё нужно подтвердить. Многолетней практикой доктора Смирнова Александр не особо проникся. Как только Ивана выпишут, нужно будет провести МРТ-диагностику в клинике Александра.       Так и разъяснил Ивану. Что операция, это ещё не факт, что не обязательно такие травмы требуют оперативного вмешательства.       Иван молчал. Потом сказал совсем о другом:       — Мне нужно будет домой уехать, как выпишут.       — Да, конечно, я могу забрать тебя, подвезти.       — Нет, это далеко, не в городе. Вичевщина.       — Разве ты не в городе живешь? — удивился Александр.       — Снимал квартиру. А дом в Вичевщине.       — Подожди. Пусть тебе нужно побывать дома, но обследование займёт всего час. Никакой очереди не нужно будет ждать. В нашей клинике есть МРТ. Это можно будет на следующий день после выписки сделать, а если проблема с квартирой, ты можешь у меня пожить. Подумай.       — Хорошо. Я подумаю, — кивает Иван серьёзно.       — Я ноут тебе принес. Чтобы скучно не было. Там фильмы какие-то есть. Игры. Правда, старое все. Я давно не пользуюсь.       — О, спасибо.       — Если что-то нужно купить — ты говори. Вот визитка… на всякий случай. У меня семинар завтра, не получится прийти, но если что-то срочное — звони.       Только возвращаясь домой, прокручивая разговор, Александр осознал, что Иван сказал не «снимаю жилье», а «снимал», «нужно будет уехать домой», а не «съездить». Совсем уехать? Что же сразу недопонял, не расспросил. И на семинаре постоянно отвлекался на мысли об Иване. Давно такого не было.       Через день Иван отправил смс, что анализы хорошие и сегодня его выпишут.       Александр перезвонил тут же:       — Если я к пяти подъеду, это не поздно будет? У меня запись до четырех.       — Нормально. Пока еще выписка. Сегодня многих выписывают.       — Тогда до встречи.       — До встречи.       Иван ждал его в вестибюле. Рядом лежал ноутбук.       — И давно так сидишь? — спросил Александр.       — Нет.       — Сказал бы, что из палаты выгоняют. Я бы раньше приехал. Тут холод такой.       — Нормально все. Спасибо, что приехал.       Наконец перешёл на ты.       — Может в кафе заедем поужинать? Или на дом закажем? Ты как?       — Я бы не в кафе.       — Хорошо. Тогда поехали домой.       Иван поднялся, направился к выходу, прихрамывая — травмированная нога не сгибалась. Плохой признак.       Ехали долго, через весь город. А ведь сказал, что живу недалеко — вспомнил Александр. Повернулся к Ивану, тот смотрит в окно, думает о чем-то. Вся дорога прошла в молчании. Как-то неловко всё было. И Иван вдруг замялся на пороге, словно собрался выйти обратно.       Из гостиной запоздало выбежала Рада, спала, наверное.       Иван оглянулся на Александра нерешительно:       — О, у тебя собака.       — Она добрая. Рада зовут.       В доказательство своей доброты Рада завиляла хвостом.       — Ты пока проходи в гостиную, а я с Радой погулять на пять минут выйду. Что закажем? Не против китайской кухни?       — Нет, не против.       Заказ привезли быстро. Пока Иван принимал душ, Александр приготовил кофе. В баре стояла привезённая из Франции бутылка кальвадоса. Александр повертел ее в руках и поставил обратно. Не в тему. Пусть постоит до лучших времен.       Иван вышел из душа в сером спортивном костюме — том самом, что ходил в больнице. Влажные волосы завивались.       Ужинали тоже молча. Иван упорно смотрел в тарелку.       Александр составил посуду в раковину:       — Ладно, ты, наверное, устал. Расправлю тебе диван.       — Спасибо. Я, правда, устал. Извини.       За что «извини» — не понятно.       — Не за что извиняться. МРТ у нас завтра на одиннадцать, так что есть время выспаться.       Утро выдалось неожиданно солнечным и ясным. Снегопад прекратился. Иван вызвался погулять с Радой. Потом завтракали яичницей с беконом. Шутили над прогнозом погоды.       «Сильный снегопад накрыл город с утра», — уверенно вещал диктор.       — Хоть бы в окно выглянули. Синоптики! — рассмеялся Иван.       — Наверное, вчерашний прогноз читают, — улыбнувшись, предположил Александр.       И что-то такое промелькнуло… Смутное, давно забытое без права на возвращение, даже в груди защемило. Александр быстро взял себя в руки. Завтра Иван уедет, останется случайным эпизодом, пациентом, которому он попытался как-то помочь, но ничем не помог, конечно. У этой истории не случится никакого продолжения. И так лучше. Так спокойнее. Потому что самая глупая, самая разрушительная вещь на свете — это призрачные надежды и иллюзии.       МРТ подтвердило предположение доктора Смирнова. Александр согнул листок с отчётом, не зная как сказать о диагнозе Ивану.       — Всё плохо? — Иван подошел ближе.       — Всё же разрыв, — кивнул Александр. — Но это не приговор. Можно сделать операцию. Современные методы гарантируют полное и быстрое восстановление.       — Сколько сейчас стоит? Год назад я платил триста.       — Ты уже делал? — изумился Александр.       — Операция не нужна. Играть я больше не буду, а юристом можно быть и с несгибающейся ногой. Это не мешает, — Иван усмехнулся горько.       — Хоккей — это так важно для тебя?       — Пожалуй, уже нет. Нужно смириться. Ещё в тот, первый раз, нужно было смириться. Не будем больше об этом, хорошо?       — Хорошо, как скажешь. Но ничего непоправимого всё же нет. Просто чтобы ты знал.       — Да. Спасибо за помощь. Могу я тебя ещё попросить? Я свои вещи у друга оставил, мы можем их забрать? Он дома сейчас. Или работа?       — Нет, я сегодня свободен. Конечно, заберём. Куда ехать?       — На Спасскую пять. Это девятиэтажка рядом с Промбанком.       Александр припарковался во дворе дома. Глядя как Иван неловко вылазит из машины, предложил:       — Помочь?       — Нет, я сам. Там немного.       Вернулся он быстро. Все вещи уместились в две спортивные сумки. Александр помог положить их в багажник.       — Я билеты в Вичевщину на утро забронировал. Ничего, если я у тебя ещё немного побуду? Не хочется у кого-то из команды… — опустив глаза, попросил Иван. — Начнутся расспросы, разговоры…       Как же это всё походило на бегство. Возможно, Ивану нужно было время пережить случившееся, подумать, разобраться в себе.       — Конечно, оставайся. Я бы тебя завтра мог сам увезти.       — Это четыреста километров. Ты и так мне очень помог. Не нужно.       — Хорошо. Тогда едем домой.       В обеденное время город опять стоял в пробках. Так бы ехать и ехать — думал Александр. Чтобы Иван сидел рядом, играла приглушённая музыка, а впереди ждал уют дома… Вроде бы такое простое, но так и не сбывшееся счастье.       Дома Александр взялся за ужин. Достал и кальвадос. Куда его хранить, до каких мистических лучших времен.       Иван зашел на кухню с фотоальбомом в руках.       — Можно посмотреть?       — Конечно. Только это старое.       Иван присел на край стула. Открыл первую страницу альбома.       — Родители?              Александр перевёл взгляд на зернистый черно-белый снимок.       — Да. Их уже три года как нет. Они очень любили друг друга. А рядом — это моя сестра. Все говорят, что мы совсем не похожи, — Александр придвинул стул и присел рядом.       — А мне кажется, всё же похожи, — возразил Иван.       — Ну, ты первый такое говоришь. Это муж сестры, — указал Александр на фотографию темноволосого молодого мужчины.       — Красивый.       — Он был музыкантом. Играл в рок-группе. Я уже не помню названия… Любительская рок-группа, но они выезжали на какие-то свои тусовки, фестивали. Однажды он не вернулся.       — Нашёл кого-то?       — Нет. Пропал. Мы искали. Но так и не нашли. Странно то, что вокруг постоянно было много народа, но никто не видел, куда и с кем он ушел, хватились только утром.       — Мой отец тоже пропал, и тоже не нашли.       — Наверное, это самое страшное, что может случиться. Сестра до сих пор в себя прийти не может.       Иван вздохнул, но промолчал.              — Ладно, давай ужинать, — сменил грустную тему Александр. — У меня есть бутылка кальвадоса. Друзья привезли из Франции. Смотрю на него, и вспоминается «Триумфальная арка» Ремарка. Ты читал?       — Да, но очень давно. Там всё печально.       Боже, о чём же говорить? Как не свернуть на очередную печальную историю? Когда жизнь была легка, когда весела и беспечна? В студенчество, наверное. Тогда всё было в другом свете, в свете лёгкости бытия, беззаботного веселья и разноцветных огней клубов. И Александр стал рассказывать давние студенческие приколы. Иван даже рассмеялся пару раз. Но такой это был смех — сквозь грусть, сквозь тоску, сквозь какую-то проблему, которая его мучила. Это Александр явно чувствовал, чувствовал, что кроме травмы есть что-то ещё, но расспрашивать не решился.       — Поздно уже, — заметил Иван. — Завтра вставать рано.       — Да, пора ложиться.       — Ничего, если я душ приму?       — Ну что ты спрашиваешь. Конечно.       Лежа в постели, Александр думал, могло ли из этого случайного эпизода вырасти что-то большее, например, если бы они встретились при других обстоятельствах, познакомились бы в клубе, в гостях. Александр ничего не знал об Иване. Не узнал и за несколько дней их знакомства, все их отношения были построены на инициативе Александра, на возникшем вдруг желании оказать помощь, заботу, участие.       Перестала шуметь вода в душе. Иван тихо, не включая свет, прошёл по коридору и остановился на пороге в гостиную.       — Ты спишь? — спросил он шёпотом.       — Нет, — Александр отодвинулся на край кровати, скорее автоматически, чем приглашающе.       Иван лег рядом, положив голову на край подушки, коснулся коленом бедра и замер. Так нереально тихо было, ни шума машин во дворе, ни звуков в подъезде. Александр провёл рукой по влажной ещё коже, поцеловал в мокрый висок, потом в губы — легко, едва коснувшись, потом настойчивее, но по-прежнему мягко. Дальше всё происходило словно во сне, и закончилось как сон… Едва открыв глаза, в серой предрассветной тьме, Александр понял, что Иван ушёл. И кроме того, что у него есть дом в Вичевщине, никаких координат он больше не знает. Большой ли это посёлок? Сколько там домов? Сможет ли он найти его? Есть ещё номер телефона, но если Иван так старательно рвёт с прошлым, то и номер телефона он, скорее всего, сменит. Раз ушёл не попрощавшись, тайком, значит так задумал, так и хотел — без продолжений, и звонить бессмысленно — не возьмёт трубку. Но Александр всё же позвонил. Абонент был недоступен.       Подошла Рада, запрыгнула на диван, легла рядом.       — Что ж ты не разбудила? — спросил её Александр укоризненно.       Рада навострила уши, наклонила голову на бок.       — Где теперь наш Иван? Как его искать?       Снова работа, пациенты, прогулки с Радой. Всё как прежде. Но ни в чем Александр не находит успокоения. Не спасает налаженный ритм и быт. Даже реализованная мечта — своя клиника не спасёт. «А ведь я всегда хотел оперировать, — вспоминает Александр, — начинал же практику, а потом свернул вот на это. Получается, не туда свернул. Смешно теперь возвращаться к карьере хирурга».       Крепчают морозы. Все обсуждают природные катаклизмы — на работе, в СМИ, в разговорах по телефону. Вот уже и любимую тему завели о конце света, о кровавой луне и прочих предзнаменованиях. Неистребимы людские суеверия.       Александр попытался ещё несколько раз позвонить Ивану. Результат тот же — абонент недоступен.       Под конец недели объявился Макс.       — Приду? У меня тут такое…       — Залетай, — не особо заинтересованно отзывается Александр.       Макс со своим стандартным набором — коньяк-сосиски.       — Во холода! Я не завёлся. На автобусе до тебя пилил, — кричит он с порога.       — Да, к концу света, — кивает Александр.       — Ну ты чё как бабки во дворе, Саныч? Гонишь?       Они садятся снова в гостиной у камина.       — Я к матери переехал.       — Разводишься?       — Нет. Ты слушай дальше. Короче, достало меня. Я пацану значит, Мишке, говорю, мол ты не думай, я вас не бросаю, но пока так поживём. Словом, поговорил с ним, объяснил всё как есть. Он ничего, понял. Лида сначала, конечно, звонила, высказывала всякое. Потом сникла. Ну, словом, как-то вырули мы на спокойный разговор, и мне кажется, она понимать стала… В прошлые выходные ходили сначала в кино, все вместе, потом прогулялись в Зареченском парке, в кафе посидели. И знаешь, прямо как раньше всё. Я уже вернуться хочу, но может ещё подождать?       — Ну ты даешь! — удивляется Александр.       — Надо же было что-то с этим делать. Ты же видел, совсем невыносимо стало. И самое главное… я понял, что я всё ещё люблю её.       — Ну и хорошо! Хорошо, что у вас есть шанс.       — Так ты считаешь, мне уже возвращаться, или ещё нет? — допытывается Макс.       — Макс, вот что ты меня пытаешь. Тебе же виднее. Это твоя семья. Мне бы со своим разобраться.       — Разберёмся! — Макс вытаскивает из пакета вторую бутылку коньяка.       — Ты, однако, подготовился! — усмехается Александр.       — А что?! Сегодня пятница. Домой я не спешу. Вообще у тебя ночевать останусь. Матери только позвоню, чтобы не волновалась. Давай в твоём разбираться. Ты мне никогда о личном не рассказываешь, даже обидно, столько лет дружим и словно не доверяешь.       — Да почему не доверяю… — смущается Александр.       — Доверяешь? Тогда говори. Что, тоже со своей поссорился?       — Со своим.       — Знаешь, Сань, ты меня не убил своим признанием.       — Не убил, значит? Ну, прямо камень с души, — хмыкает Александр.       — А я догадывался. Но я же, это, тактичный. Не буду же я тебе выспрашивать.       Макс разливает коньяк по рюмкам.       — Рассказывай, Сань, должен же ты с кем-то поделиться.       И Александр рассказал. Лишь бы только потом не пожалеть о своей откровенности. На советы Макса он не особо рассчитывал.       — Знаешь что, может я ошибаюсь, но я думаю как бы я поступил на твоём месте, и ничего другого мне в голову не приходит, как ехать в эту Вичевщину, — подумав, внезапно выдаёт Макс. — В областной, где его оформляли, стопроцентно записано место прописки. Ещё можно по телефону пробить.       — Допустим, место прописки и фактическое место жительства может и не совпадать. И симка могла быть куплена давно, когда ещё не регистрировали паспортные данные.       — Сань, ты его хочешь найти или нет?       — Не уверен, что ему это нужно.       — А как ты иначе узнаешь?       — Вообще, ты прав.       — А то! Завтра мы с тобой вместе съездим в эту больницу и узнаем. У меня там знакомые есть. Тебе могут и не сказать.       Утром поехали на такси — Макс настоял.       — Ты меня в машине подожди. Я сам узнаю, потихоньку, — выходя из машины, произнёс он.       А через десять минут вернулся довольный и сунул бумажку с адресом.       — Вот, держи. И лучше завтра, с утра, выезжай. Сегодня за руль не садись.       — Спасибо, дружище, — растрогался Александр.       В воскресенье мороз немного пошёл на убыль. Трасса была отличная. Александр доехал до посёлка за четыре часа. Дальше было сложнее. Улицы были не подписаны, прохожие не встречались. Наконец, из небольшого деревянного домика вышла старушка в серой шали и клетчатом пальтишке. Александр остановился. Вышел из машины, поздоровался:       — Не подскажите, как мне Богородскую один найти?       — А вот прямо и поезжай до конца улицы, — махнула старушка рукой. — Справа дом будет.       — Спасибо.       — А кого ищешь-то?       — Ивана Котельникова.       — А, Нинкиного внука. Приехал он недавно из города. Поезжай.       Александр сел в машину. Пока гнал до посёлка, ни о чем не думал. Была цель — найти дом. А теперь засомневался. Как Иван воспримет его визит?       В конце улицы показался одноэтажный деревянный дом, с одной стороны заметённый снегом по самые окна. Вторая половина была огребена. Наверное, здесь — решил Александр. Звонка рядом с дверью не наблюдалось. Александр громко постучал. Тишина. Постучал ещё раз.       Послышались шаги, дверь открылась и Иван удивлённо замер на пороге.       — Вот, приехал навестить пациента, — пошутил Александр. — Пустишь?       — Заходи. Увидел твою машину в окно, не поверил.       Они прошли через холодную веранду. В комнате было лишь незначительно теплее.       — Дом вообще тепло не держит. Топлю котёл несколько раз в день, хватает на несколько часов, а утром как на улице, — невесело вздохнул Иван.       Александр оглядел убогую обстановку: старая мебель, потрёпанный диван, закинутый клетчатым пледом, круглый стол у окна и несколько табуретов.       — Бабушка тут жила, — пояснил Иван. — Соседи в город перебрались. Вторая часть дома продаётся. Я хотел выкупить, но связаться с ними не могу. Сейчас поставлю чайник.       — Ты хочешь тут остаться?       — Я уже тут живу. Как ты меня нашёл?       — Разведка боем.       — По регистрации в больнице? — догадался Иван.       — Да.       Иван набрал воды в электрический чайник. Поставил кипятиться.       — Сейчас еще подтоплю. Холодно.       Вернулся с охапкой дров, прихрамывая. Присел рядом с котлом. В просторном светлом свитере и потёртых джинсах он выглядел еще моложе. Александру хотелось обнять его, прижать к себе, забрать из холодного дома. Разве ему здесь место, в этом маленьком захолустном посёлке? Как он будет здесь жить, где работать?       Александр присел на табурет у окна, спросил:       — Как нога?       — Не болит, но и не сгибается, — равнодушно ответил Иван. — Давай я тебя супом накормлю? Правда, он простой. Я тут толком ещё не обосновался. Нет, что я спрашиваю, ты же с дороги! Сейчас будем есть суп.       В доме потеплело. Александр скинул куртку.       — Здесь можно все отремонтировать, — словно извиняясь за непритязательность жилища, произнёс Иван. — Установить нормальный котёл…       — Но что ты тут будешь делать? Кем работать в этой глухомани? С кем общаться? Зачем это тебе? Ты же говорил, что ты юрист. Думаешь, ты найдёшь здесь работу юриста?       — Теперь всё, что у меня есть — этот дом. Ты для этого приехал? Рассказать, что жить в посёлке стрёмно? Что тут только никчёмные люди? — рассердился вдруг Иван.       «Боже, я все испортил. Сделал всё только хуже. Говорю совсем не то…» — расстроился Александр.       — Прости. Приехал, потому что скучаю по тебе, думаю о тебе, хочу быть рядом с тобой. Наверное, всё это странно, неожиданно, не нужно тебе…       — Я рад, что ты приехал. Что нашёл меня, — смягчился Иван. — Просто я не знаю, что мне делать. Я работу потерял. Я навсегда потерял хоккей. Даже любительскую лигу. Я в город приехал к другу. Мы жили вместе. Потом расстались. Я стал снимать квартиру. Дальше пошло-поехало. Фирма, где я работал, рухнула, я устроился в другую, а там директор такой мудак оказался, всё какие-то подлянки конкурентам крутил и всех в это втягивал, я ушёл. Потом травма на тренировке. Дальше ты знаешь… Я вернулся в то единственное место, которое у меня есть, в то единственное, что у меня осталось. И я не знаю, что делать. Мне нужно время подумать.       — Я понимаю. Наверное, я бы так же поступил.       — Ладно. У нас и чай, и суп остыл.       Иван выставил на стол посуду. Заварил чай в маленьком фарфоровом чайнике.       — Хочешь, прогуляемся? Я покажу тебе одно место. Постоянно играли там в детстве. Настоящий замок.       — Хочу, — кивнул Александр.       — Только нужно будет немного пройти через лес. Но оно того стоит.       — А ты нормально? С ногой?       — Нормально.       Они прошли по узкой тропке через участок заснеженного хвойного леса с высокими соснами и пушистыми сказочным елями и вышли к поляне. Заброшенное, полуразрушенное каменное здание действительно напоминало замок с четырьмя круглыми башенками и арочными узкими окнами.       — В детстве он казался мне больше, — улыбнулся Иван.       — Красиво, — рассматривая дом, сказал Александр. — А откуда это?       — Говорят, какой-то помещик начал строить. Потом революция. Ты обратно сегодня поедешь или останешься ночевать?       — Если не возражаешь, то останусь.       — Оставайся.       — Всё же холодно, — Александр потёр окоченевшие пальцы.       — И темнеет рано, — добавил Иван. — Пойдём обратно.       После прогулки дом уже не казался таким холодным. Иван снова подкинул дров.       — Твоя сестра в городе живёт? — спросил неожиданно.       — Да, но собралась переезжать в Питер. Даже квартиру уже нашла.       — У меня тоже есть сестра, младшая. Ей тринадцать. Они с матерью и отчимом живут в Краснодарском крае. Я редко её вижу. Сводная сестра. Этот дом достался мне от бабушки. Тут ещё комната есть. Но она не жилая, там просто всякий хлам и ещё холоднее, чем здесь.       Сумерки стремительно набирали густоту. Скоро за окном стало совсем темно. В городе никогда не наступает такая кромешная тьма. Светятся янтарным светом уличные фонари, витрины магазинов, неоновые рекламы, допоздна горит свет в чьих-то окнах. А тут — чернильная темнота.       Иван расправил диван.       — Подушек куча, а одеяло только одно, — сказал, извиняясь. — И лучше не раздеваться, утром жуткий дубак.       Они улеглись рядом. Иван лежал на боку, отвернувшись. Может, уже спал. А Александр долго смотрел в бревенчатый потолок, слушал потрескивание дров в котле и никак не мог заснуть. Потихоньку начал подбираться холод. Александр повернулся к Ивану, обнял его, подоткнул одеяло.       — Спишь?       Иван молчал.       — Ваня, переезжай ко мне. Слышишь? А дом, если ты хочешь, мы весной ремонтировать начнём. Новый котёл установим. Будем сюда на выходные приезжать. Раду с собой возьмём. Летом тут, наверное, красиво. Слышишь, Ваня?       Молчание.       Утром, прощаясь, Александр обнял его за плечи, поцеловал в холодную щеку.       — Приезжай. Я буду тебя ждать.       — Пока. Спасибо, что приехал, — выдавил Иван.       Вот такое скомканное вышло прощание.       Александр ехал и только об одном думал всю дорогу, что оставляет его одного в этом ужасном месте. Но что ещё можно было сделать, что ещё сказать?       В обед позвонил Макс, поинтересовался:       — Ну что, нашёл своего Ивана?       — Нашёл. Ты не представляешь, какое это место. Старый, холодный дом на краю посёлка. Просто сердце кровью обливается. Звал к себе, молчит.       — Ты подожди. Дай ему время.       — Да, жду. Что мне остаётся… Только, сколько ждать, и ждать ли вообще. Ладно. Сегодня в клинике столпотворение. Пойду работать.       — Окей. На связи.       — Макс…       — Да?       — Спасибо тебе.       — Давай, держись.       «Если не приедет, сам поеду в выходные», — решил Александр. И тут же думалось, да с чего вообще взял, что Иван приедет, откуда эта надежда. Ничего они не решили, ни о чем толком не поговорили.       День сменялся днём, и надежда становилась всё призрачнее, всё невесомее. Наступил вечер пятницы. Александр заехал в супермаркет по дороге домой. Долго ходил по магазину, словно оттягивал возвращение. Купил продуктов и корм Раде.       Подъезжая к подъезду, заметил одинокую фигурку, стоящую на крыльце и сердце заколотилось. Выскочил из машины:       — Ваня! Замерз? А я задержался, в магазин заезжал.       — Привет! Нет, сегодня тепло.       — Пойдём скорее домой, буду тебя чаем и коньяком отпаивать.       На пороге квартиры Иван опять замялся, но Александр обнял его, и они вместе зашли внутрь.       Вдруг Иван развернулся, уткнулся лбом в плечо.       — Я тебя обманул…       — Обманул? — не понял Александр.       — Я нашёл тогда отца. Через эту передачу… «Жди меня». А у него другая семья. Сын хоккеем занимается. Олимпийский резерв. И он встретиться захотел. Расчувствовался, прослезился даже. Мне запись показали. А я не приехал. Хотел приехать и не приехал…       — Ничего, Ванечка, это и не обман…       — Нет?       — Просто это мучило тебя, болело, и ты не хотел рассказывать.       Александр продолжал сжимать его в объятиях, словно боялся, что вот сейчас он разомкнёт руки, и Ваня опять исчезнет. Рядом, поскуливая, скакала Рада, пытаясь лизнуть в лицо.       «Нет, нельзя без надежды, — подумал Александр. — Хотя бы без самого маленького, крохотного её огонька, иначе только холод и пустота».