Смертельная усталость

Перья колышутся от дуновений холода из щели двери, ведущей в саму пустоту. Уставший взгляд устремляется куда-то вперёд за границы этого измерения, за границы мира и самой вселенной. Кровь крупными каплями падает вниз, пачкая пол вместе с опадающими перьями. На языке ощущается отвратительный привкус металла смешанный в отвратительном коктейле из слёз и собственной усталости. Боль Джодах не чувствует, хотя сейчас в данный момент она кажется спасением той самой отрадой ведущей к яркому светлому будущему. Боль из сердца переноситься в тело и обратно в сердце. Это и есть самый страшный и безумный порочный круг, который ты сможешь разорвать, только разодрав руки в кровь. Сердце в груди стучит тихо, медленно и как-то прерывисто. Ему тоже плохо: оно ноет, болит и будто разрывается на части. Болит метафорической болью, той что нельзя излечить таблетками, той что не сможет установить ни один врач, той что заставит тебя захлёбываться в собственных слезах и безысходности. Однако боль — это не выход, это не спасение, это тоже самое, что прижигать рану огнём в надежде, что она утихнет или притупиться хотя бы на половину. Ангел Смерти выбрал более изощрённый способ саморазрушения — работа. Работа до невыносимой боли, до слёз и крика, рвущего голосовые связки и душу на части, до потери сознания. Она не даёт сосредоточиться на едком одиночестве, на собственных проблемах и бесконечных невыносимых самокопаниях. Цена за ошибку оказалась слишком велика, слишком тяжела, чтобы не задохнуться под её тяжестью. Ави казалось, что ему нечего терять: родной мир, где его все ненавидят, остался на задворках воспоминаний, прошлое потонуло в бездне времени, а страх за собственную жизнь превратился лишь в незначительный звук средь урагана. Однако Джодах ошибся. Одиночество — это то что является самым страшным ядом и пыткой для каждого социального существа. И Джодах вкусил этот до одури сладкий, но при этом горький плод сполна. Он не может появляться в других мирах, все разговоры превратились лишь в дымку воспоминаний и молчаливое чтение по взгляду. — Ох, Время, если бы я знал, что все эти разговоры будут так ценны и дороги мне в будущем, я бы записывал их в блокнот. Но ничего не вернёшь назад, стрелка часов не повернётся в спять, моя жизнь никогда не станет прежней, — губы шепчут это тихо и глухо, почти не слышно, будто на автомате проверяя не атрофировались ли за столько времени голосовые связки. В центре карманного измерения красные искры кружатся постепенно формируя силуэт мироходца, которого Джодах долго ждал, питая надежды на то, что хоть Лололошка сможет разбавить это странное желание тепла и присутствия кого-то рядом. Лололошка растеряно смотрит по сторонам, ища взглядом Джодаха и это забавляет. И Ави полюбовался бы на эту картину дольше, тихо посмеиваясь про себя, но времени катастрофически мало. Крылья расправляются за спиной, заставляя затёкшие конечности характерно хрустнуть. Первые взмахи даются с трудом, из-за почти незаметных повреждений, но Джодах плавно опускается на землю. — Ну, привет, Лололошка. Меня зовут Джодах. Я уже даже привык представляться при каждой нашей встрече. Это стало даже какой-то доброй традицией. Ангел Смерти приветливо раскидывает руки в разные стороны, и Лололошка испытывает чувство чего-то до боли тёплого и родного где-то под рёбрами, а запах кофе, старых книг и ложной свободы заставляет в голове что-то щёлкнуть, словно спусковой механизм. — Д-Джодах, — тихо произносит парень, будто пробуя это слово на вкус. Пальцы поднимают очки вверх показывая Джодаху свой личный космос, сформировавшийся в глазах от счастья. — Мы с тобой создали небольшую дырочку в ткани времени. Но нам тогда удалось её убрать. Раньше я приводил метафору с тканью, но сейчас представь тарелку, которая разбилась и хоть её крупные части нам удалось склеить, её маленькие осколки разлетелись по всей вселенной. И борьба с ними не самая приятная. Так же из-за моего появления в каком-либо из миров, парадокс усиливается, я могу появляться только в Тюрьме Времени, Пустоши и здесь. Ты даже не представляешь как я устал! Ави вскидывает руки вверх и грустно улыбается. Бог корит себя за то, что перекладывает свои проблемы на Лололошку, но в данный момент ему просто не к кому обратиться, не с кем поговорить, не от кого получить тёплых слов и прикосновений, которых так жаждет тело. Это и есть истинное самоубийство. На ментальном уровне, а не в физическом. Пожертвовать своим ментальным и физическим здоровьем — это истинное благородство или самая настоящая глупость? Отдать всего себя и ничего не получить взамен, положить на алтарь свою жизнь и чувства, наблюдая, как из раза в раз в неё втыкают нож. Они совершенно разные, они раствор хлора и аммиака, они те кто не должны были встретиться, но всё же это произошло. Будто две вселенные сошлись, образовав новую. По системе вероятности — это не должно было произойти, но с Джодахом и Лололошкой в принципе этой системы придерживаться бесполезно. — Я не хочу тебя терять, забывать! Да что угодно! — шепчет мироходец, сжимая в пальцах тёплое одеяние бога, таким образом его обнимая. Джодах кладёт свой подбородок на голову Лололошки и, прикрыв глаза вдыхает запах лимона, черники и мяты. Внутри наступает покой, а на губах расползается мягкая улыбка. Лололошка сжимает одну руку Ави в своей, чувствуя такую нужную и столь родную опору. Эти прикосновения столь неправильные, столь странные и краткие, что вызывают восхищение и замирание сердца. Они оба не принадлежат ни одному из миров, их нигде не ждут, а по истечению времени забудут. Останутся только статуи, дождь размоет брошюры, а лица превратятся лишь в туман. Они и есть парадокс. И пусть эти чувства нельзя назвать любовью, пусть их лица в памяти друг друга вновь утратят свои очертания и чёткость, пусть от былого прошлого останутся лишь осколки стекла. Именно этот огонь и это будущее будет согревать их в этом маленьком измерении с названием «Смертельная усталость». Отдайся этому мгновенью, Мгновенью счастья и тепла, Когда в душе родилось счастье, Когда сирень та зацвела. И ты на миг прикроешь очи, Чтоб вновь открыть всего на миг. И ночи станут те короче, Что там была полна интриг. И в эти редкие минуты, Душа твоя полна отрад. Она наполнила секунды Любовью, счастьем как закат.