От Афгана до любимой

Сырость. Темнота. Холод. Вова приоткрыл глаза и уж хотел взяться за голову, которая ныла не по-детски, но ему что-то помешало. Дернув рукой, Адидас понял что он прикован. Авторитета будто окатило ледяной водой. Полностью открыв глаза, он огляделся. Вокруг были разные шкафы. Столы на которых лежали инструменты. А в дальнем углу стоял потрёпанный диван. – Гараж... — дошло до Адидаса. Где то впереди послышалось кряхтение. Сконцентрировав свой взгляд, мужчина понял кто перед ним. – Гита! — Вован зарыпался, в надежде хоть на милиметр приблизиться к любимой. – Вова..кхм — сплюнув кровь, Чернава мотнула головой. – Где мы мать твою? — чуть громче чем прежде, спросила брюнетка. – В гараже — мужчина сказал это так легко, будто они были в гостинной, а не в обосранном гараже. Не успев ничего сказать, в гараж вошла толпа и включила свет. – Ну здаров, сукины дети. — произнёс глава Хадишеских, и со всей дури пнул Адидаса в живот. Чернава громко вскрикнула, а Вова закашлял, отхаркивая кровь. – Не рыпайся, коза, а то и ты отхватишь – подал голос парень из группировки. – Ну что ж, Чернава, не хотела быть со мной? А за тебя, отвечать будет Вовчик. — Ещё один удар в живот, и ещё, и ещё... – Пожалуйста, хватит! — Гита захлёбывалась в слезах. Но после её слов Адидаса стали бить ещё хлеще. Чернава стала тихо молиться чтобы её милый выжил. И молиться о том чтоб их спасли. Молитвы девушки были услышаны. По гаражу начали тарабанить со всех сторон, и снаружи слышались недовольные возгласы. Хадишеские даже не успели ничего понять, как дверь гаража уже была выбита. И понеслась... Универсамовские и Чернавские пришли с кочергами и стали в прямом смысле мочить Хадишеских. Кровь летела во все стороны. Дрались они не долго. Половина сдрыснула, а другая половина полегла безсознания. Быстро освободив своих главарей, они тяжело выдохнули после схватки. Как только руки у Гиты стали свободны, она тут же подбежала к Вове и крепко обняла его. – Милый мой, милый. Ты говорить то можешь? Господи как же я боялась за тебя... Адидас закряхтел и пересохшими губыми, слабо улыбнулся. – Эти слова стояли этого избиения. Если бы мне предложили снова избить меня за такие слова, я бы не отказался.. — зарывшись в мягкие волосы его любви, он поцеловал девушку в шею. – Дурак ты! — и снова слёзы. – Мин сине яратам, Сөйкемле Гита – Мин дә сине яратам, туган Все были рады, что так всё закончилось. Но разве оно закончилось? Для Чернавы и Адидаса, пока что да. А вот для Хади такташ это только начало войны.