✨✨✨
18 декабря 2023 г., 15:00
Драко Малфой откидывается на изголовье кровати и обхватывает широкой ладонью свой полутвердый, но очень нуждающийся во внимании член.
День выдался, мягко говоря, тяжелым, и ему просто необходимо снять напряжение. Ничего необычного. Все твердят о том, что нужно заботиться о себе. Что ж, он выбирает именно такую форму самозаботы… Большое спасибо за совет.
Его член, несомненно, заслуживает почтения после нескольких напряженных часов, проведенных в дорогих и безупречно сшитых брюках. Его красота неоспорима, по мнению Драко. Он розовый, но не слишком. Длинный и толстый, чуть больше среднего. Слегка изогнут влево, поэтому Малфой знает, как двигать бедрами, чтобы головка члена обязательно касалась чувствительной точки внутри каждой женщины. Именно. Каждой.
Он медленно проводит ладонью по всей длине и слегка оттягивает крайнюю плоть, ощущая слабые импульсы удовольствия. Кончики пальцев скользят по выступающим венам, заставляя его вздрогнуть. Член стремительно твердеет, становясь полностью эрегированным.
Драко мысленно ухмыляется, гордясь тем, что природа его не обделила, но никому никогда в этом не признается. Подушечка большого пальца устремляется к выступившей капле предэякулята, а затем распределяет ее по чувствительной плоти. Для лучшего скольжения.
Малфой потратил целый день, представляя Визенгамоту созданное им зелье. Ему задавали один и тот же вопрос, меняя формулировку, чтобы проверить: не оплошает ли он и знает ли представленное снадобье вдоль и поперек. Контрольные слушания обычно длились несколько дней, пока Министерство анализировало каждую деталь исследования, ища ошибки или возможные побочные эффекты, которые он упустил, прежде чем разрешить ему провести испытания на людях.
Как правило, Драко удавалось без особых проблем справляться со всеми трудностями. Очаровательная улыбка, множество комплиментов и блестящая репутация мастера зелий, стремящегося услужить магическому сообществу, помогали в достижении цели, даже несмотря на ошибки, совершенные во время войны. Всего несколько месяцев кропотливой работы и его новое зелье поступало в продажу. Дружеские отношения с половиной коллегии Визенгамота несомненно способствовали ускорению процесса, но Малфою нравилось думать, что именно его мастерство в зельеварении могло бы лишить работы даже Снейпа, если бы тот был ещё жив.
Однако прошел уже восьмой день экспертизы, и Драко начал испытывать раздражение и разочарование. Данное зелье много значило для него. Он искренне считал, что оно может изменить жизнь многих, поэтому думал, что его одобрят в течение недели.
Но Гермиона Грейнджер, впервые принимавшая участие в заседании коллегии, конечно же, не собиралась облегчать задачу Драко. Его традиционные кокетливые шуточки и очаровательные улыбки были бесполезны в борьбе с ее склонностью «никакого-веселья-во-время-работы».
Когда он уходил от профессионального и обоснованного ответа, Грейнджер переиначивала вопрос, пытаясь загнать его в тупик и опровергнуть исследования. Она буквально прожигала Драко карими глазами, которые темнели после каждой удачно парированной попытки доказать его неправоту относительно применения шлемника байкальского при тугоподвижности суставов или того, что слюна диринара имеет решающее значение для облегчения боли.
Ее кудри, немного укрощенные со школьных лет, но все еще пушистые и слегка растрепанные, искрились магией всякий раз, когда он одерживал над ней верх. Ему даже начала нравиться эта игра.
Грейнджер, возможно, разбиралась в политике и бюрократии, но Драко долго и основательно изучал зелья и целительство. Она никоим образом не могла пошатнуть его непоколебимость.
За исключением того случая, когда во время одного оживленного спора пуговица на ее рубашке расстегнулась и взору предстал бледно-коричневый шелк ее бюстгальтера. Малфой ничуть не удивился выбором цвета, ведь Грейнджер, похоже, предпочитала комфорт, а не сексуальность. Но он все равно потерял нить разговора, взглянув на ее полную грудь.
В тот момент Драко осознал, что на сегодня хватит — ему следовало отправиться домой и собраться с мыслями. Он не должен задумываться о Грейнджер в каком-либо сексуальном контексте. Как и раньше.
— Малфой, пройдемся? — внезапно спросила она.
Драко понимал, что у него нет выбора. К тому же ее длинные ноги, обтянутые юбкой-карандашом, отвлекали его настолько, что он смог лишь кивнуть, складывая документы в портфель.
— В моей домашней библиотеке есть книга, которая, как мне кажется, будет полезна для твоих исследований, — деловито пояснила она.
Стук каблуков их туфель по мраморному полу нарастал, подобно раздражению, витавшему между ними.
— Уверен, что уже читал ее, — резко произнес Малфой.
— А я уверена, что не читал, — отрезала Грейнджер.
Они достигли Атриума. Драко хотел направиться домой, но она без разрешения схватила его за руку.
— Просто ненадолго заглянем ко мне, — сказала она, входя в камин.
Малфой едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Но решил, что будет разумнее «почитать» эту книгу, даже если та, вероятно, сильно устарела, поскольку Грейнджер имела страсть к древним фолиантам.
— Ладно, если ты настаиваешь.
— Более чем.
Квартира Грейнджер оказалась именно такой, как и ожидал Драко. На его взгляд, даже слишком скромной. В гостиной стояла потрепанная мебель, при выборе которой предпочтение явно отдавалось удобству, а не дизайну. Оранжевый зверь с желтыми глазами — возможно, низзл, — пристально смотрел на него с пуфика цветочного принта, не сочетающегося ни с чем, кроме окраса животного.
Малфой окинул взглядом помещение. С левой стороны находились кухня и столовая. Справа располагались три двери. Одна из них — судя по стеклянной вставке, — вела в ванную комнату, другая — в трещинах, — оказалась приоткрыта, позволяя ему заглянуть в спальню и рассмотреть огромную кровать с балдахином, множеством подушек и пышным одеялом. Сшитым из кусочков ткани, но все равно очень мягким и комфортным на вид.
— Вот, держи, — произнесла Гермиона, отрывая Драко от изучения ее спальни.
Он задержал взгляд на кружевной вещице, лежавшей на полу возле кровати, а затем посмотрел на Грейнджер. Она так и не застегнула пуговицу, поэтому Малфой задался вопросом: известно ли ей, что ему виден ее бюстгальтер? Скорее всего, нет. Если бы Грейнджер знала, что ее грудь выставлена на всеобщее обозрение, она бы немедленно застегнулась на все пуговицы.
Драко отвлекся от рассматривания ее тела и взглянул на книгу, которую она держала в руках. Надпись на обложке гласила: «Очевидное невероятное. Магические существа, в которых верят магглы».
— Какое отношение это имеет к моему исследованию? — смутился Малфой.
— Прочтешь и узнаешь, — ответила она таинственным голосом, словно хотела поразить его воображение.
— Спокойной ночи, Грейнджер, — бросил он перед тем, как скрыться в пламени камина.
Вернувшись домой, Драко поужинал и выпил бокал вина, а затем оказался в постели, с членом в руке, наслаждаясь покоем собственной спальни и совершенно не размышляя о том, какая кружевная вещица могла лежать возле кровати Грейнджер.
Закрыв глаза, Драко продолжает водить ладонью по всей длине.
Ночная сорочка? Трусики? Дорогое нижнее белье?
Он не должен вспоминать о ее юбке чуть выше колена, так пленительно облегающей бедра. Или размышлять о том, как Грейнджер обхватывает его голову ногами, лежа на своих треклятых мягких подушках. Не должен думать о том кружеве, что валяется на полу спальни Грейнджер. И уж точно не должен фантазировать о том, чтобы уткнуться лицом в декольте ее рубашки и ласкать губами ее полную красивую грудь.
Его дыхание сбивается. Драко приближается к желанной разрядке. Его тело окутывает блаженная нега. Он наконец-то сможет расслабиться и спокойно уснуть. Его спальня темная, но все равно уютная. На кровати не валяется треклятое количество подушек, как у Грейнджер. Хотя ему хочется подложить одну из них под ее ягодицы, пока он будет вбиваться в нее.
Салазар раздери. Ему не следует думать о ее мягком одеяле. Он должен прекратить фантазировать о Грейнджер. Но его член настолько напряжен, что становится больно. Ему нужно…
— Малфой, ты только что аппарировал в мою постель?!
Драко едва успевает сосредоточиться на возмущенном голосе, потому что оргазм настигает его, подобно бладжеру. Он бурно кончает на руку, живот и бедра, словно подросток, впервые прикоснувшийся к себе. Его стон звучит отрывисто, а глаза закатываются, когда он откидывается на подушки и наслаждается великолепными остаточными импульсами.
Когда дыхание успокаивается, а мозговые клетки вновь начинают функционировать, Малфой открывает глаза и понимает, что находится не в своей спальне. И больше не один.
Он голый, его живот покрыт спермой, а на кровати рядом с ним сидит Гермиона Грейнджер во фланелевой пижаме и таращится на него, как золотая рыбка.
— Ты только что… О боже… Неужели… Как тебе… — бессвязно произносит она и краснеет так, что румянец проступает даже на ее смуглой коже.
Драко быстро и эффективно сглатывает смущение.
— Ну, это впервые, — говорит он, а что еще остается?
Драко не помнит ни одного всплеска стихийной магии со времен школы. И уж точно такого никогда не происходило в процессе дрочки. Мерлин, убей его клыком василиска.
— Малфой! — восклицает Грейнджер.
По тому, как округлились ее глаза, он понимает, что в ее мозгу произошло короткое замыкание. Впрочем, ему не за что винить Грейнджер: у него красивое и сексуальное лицо в момент оргазма — да, Драко мастурбировал напротив зеркала, просто чтобы проверить, — и его обнаженное тело не вызывает никаких нареканий. Он проводит значительную часть свободного времени в тренажерном зале, чтобы блистать в подобных ситуациях.
Ну, или близких к этой. Обычно женщина гораздо более возбуждена и заинтересована в процессе.
— Ты оправишься, — произносит Малфой, применяя очищающее заклинание, прежде чем встать с кровати, прикрывая рукой член и яйца, чтобы спрятать их ради соблюдения приличий.
Грейнджер не просила о встрече с ними, и ему кажется, что она из тех, кто посчитает столь досадное недоразумение сексуальным насилием. Случайным, но все же. Обнажение перед ведьмой может привести к заключению под стражу. Драко не понаслышке знает об этом: ему не раз приходилось выручать Гойла, внося залог.
— А моя простыня нет! — возмущается Грейнджер, слезая с кровати и следуя за ним к камину.
— Я куплю тебе новые, — закатывает глаза он, словно они обсуждают пролитый на скатерть кофе.
— Ты не можешь просто появиться в моей спальне и… — разводит руками она, не находя слов.
— Оргазмировать? — подсказывает Малфой.
— Да!
— Послушай, очевидно, произошел несчастный случай. — Свободной рукой он указывает на свой обнаженный торс. Ее глаза блуждают по его телу, а затем она вновь краснеет и отводит взгляд. — Этого больше не повторится.
— Отлично, — огрызается Грейнджер. — Но лучше бы этого никогда не происходило! Никто не хочет видеть…
Она вновь размахивает руками. Но Малфой ей не верит. Многие хотят оказаться на ее месте.
— Я знал, что ты ханжа, но неужели еще и лгунья? — поддразнивает он просто потому, что не может сдержаться.
Грейнджер пунцовеет от злости. Кажется, что даже ее мозг кипит от возмущения. Малфой находит это отчасти привлекательным.
— До завтра, Грейнджер. Влажных снов, — подмигивает он, а затем исчезает в зеленом пламени.
✨✨✨
Большинство людей, вероятно, постеснялись бы показаться на глаза человеку, на кровать которого случайно аппарировали голыми и мастурбирующими, но Драко не из их числа. Грейнджер удостоилась представления, за возможность увидеть которое многие женщины отдали бы немалую сумму галлеонов. Она может считать, что родилась под счастливой звездой. Кроме того, работа не ждет. Получение разрешения Визенгамота на использование зелья гораздо важнее того, что Грейнджер увидела его член, яйца и подтянутую задницу. Опять же, некоторые женщины готовы заплатить за подобное зрелище. Оказавшись за кафедрой, Драко пролистывает список вопросов, подготовленных коллегией очередного заседания Визенгамота. Фамилия Грейнджер не заявлена первой, как обычно. Ее нет вообще. Малфой слегка сдвигается в сторону и выглядывает через плечо мужчины на девушку, сидящую чуть правее и тремя рядами выше. Она задумчиво смотрит перед собой — такая суровая, красивая и сильная. Как только та чувствует его взгляд, то вздрагивает и роняет перо, а затем отводит глаза. Драко готов поспорить на миллион галлеонов, что она краснеет, хотя и не может разглядеть с такого расстояния. Малфой думает, что не зря надел свой любимый темно-синий костюм. Он сидит на нем как влитой, подчеркивая длинные мускулистые ноги. А если Драко снимет пиджак, то станет заметно, как ткань рубашки облегает его широкие плечи и грудь, демонстрируя рельефные мышцы, но не слишком сильно бросаясь в глаза. Ухмыляясь, он отходит от кафедры и поднимается на два ряда, чтобы девушка не могла его проигнорировать. — Сегодня не будет вопросов, Грейнджер? — Не-а, — отвечает она, нарочито громко произнося «а». — Потому что я уже продемонстрировал тебе все, что ты хотела? — спрашивает Малфой, приподнимая бровь. Ее лицо стремительно краснеет. Какое прекрасное зрелище! Драко представляет, как наблюдал бы за таким же румянцем, распространяющимся по ее смуглой коже, пока вбивался бы в нее. Он использует навык окклюменции, чтобы отложить образ на потом. — Я просто даю тебе отсрочку на добавление новой информации к исследованиям. — Какой еще новой информации? — Из книги, которую ты у меня одолжил, — строго произносит Грейнджер и резко отворачивается, прекращая разговор. Неудивительно, что позже, вернувшись домой после напряженного и утомительного заседания, Малфой прокручивает в голове этот эпизод, когда выходит из душа. Ему не свойственно подчинение, но он не прочь представить, как Грейнджер привязывает его запястья к изголовью своей кровати и приказывает сидеть смирно, а затем полностью заглатывает его член. Ее ногти впивались бы в его бедра, а мышцы ее глотки сжимались бы. Боль смешалась бы с наслаждением… Пронзительный крик режет слух Драко, а в лицо прилетает что-то мягкое. — Салазар раздери! — восклицает он, задыхаясь из-за резкой трансгрессии на грани оргазма. — Малфой! — кричит Грейнджер, вновь намереваясь ударить его подушкой. Он выхватывает ее и прикрывает все еще твердый член, из головки которого течет предэякулят, словно из дырявой трубы в туалете Плаксы Миртл. Что ж, помимо простыни, теперь еще и подушка. — Будто я это планировал, — бурчит Драко. На сей раз он раздражен чуть больше, потому что его член напряжен так, что становится больно — хотя мысли о Миртл помогают, — но ему хотелось бы сперва кончить, а потом уже иметь дело с истеричной занудой. — Мне начинает так казаться, — огрызнулась Грейнджер. Сегодня на ней ночная сорочка. Совершенно несексуальная, поскольку хлопковая и с узором из птичек, но вырез открывает соблазнительный вид на ее невероятную грудь, которую хочется облизать. — Едва ли, — произносит он и обводит взглядом комнату, пытаясь найти что-нибудь, что отвлечет его от мыслей о ноющем члене. По крайней мере, Грейнджер лежит под одеялом, поэтому ему не видны ее стройные голые ноги. На мгновение Драко задумывается, не спит ли она без трусиков, отчего его член начинает пульсировать с такой силой, что он закрывает лицо руками и издает сдавленный стон раздражения. — Ты мокрый! — восклицает Грейнджер и пытается столкнуть его с кровати. Он даже не двигается с места. — Да, я был в душе. — И чем же ты занимался? Драко отводит руки от лица и выжидающе смотрит на Грейнджер. Умнейшая ведьма их поколения должна без труда догадаться о том, что он делал. Он наблюдает, как краснеют ее щеки, а рот беззвучно раскрывается, когда кусочки головоломки встают на места. — Думал обо мне? — спрашивает она так тихо, что Малфой даже не уверен, что расслышал ее правильно. — Нет, о матери Уизли, — огрызается Драко, потому что он сердитый, мокрый и все еще твердый, как гребаный валун. К черту мысли о Миртл… Грейнджер смотрит на него суровым взглядом, что, как ни странно, немного заводит его, поскольку еще свежи воспоминания о фантазии с привязыванием к кровати, на которой он в данный момент лежит. Ему приходится смотреть в потолок, чтобы игнорировать подергивание члена. Малфой жалеет, что она не упекла его в Азкабан. Честное слово, отдаленная тюрьма, охраняемая дементорами, намного лучше, нежели этот гребаный ад. — Не думала, что я в твоем вкусе, — заявляет Грейнджер так, будто он одет и подошел к ней в баре. Если в первый раз Драко был дерзок и ему понравилась ее реакция, то сегодня он не в настроении. — Ты не в моем вкусе, — категорично произносит он. — Очевидно, в твоем, — ухмыляется она, дергая за уголок подушки, лежащей на его бедрах. Малфой не хочет ту отпускать, и Грейнджер начинает заливисто смеяться. Он гадает: способна ли она убить его? Вероятно, умерщвление идет вразрез с ее строгими моральными принципами. — Я ухожу, — объявляет он, поднимаясь и оставляя подушку на кровати. Драко делает глубокий вдох, мысленно призывая все силы и мужество, чтобы собраться с мыслями. Он не допустит, чтобы Грейнджер узнала, что раскусила его. Его все еще эрегированный член покачивается при каждом шаге. Малфой чувствует на себе взгляд Грейнджер и поворачивает голову. Она неосознанно облизывает губы, ее щеки краснеют. Драко ухмыляется, радуясь тому, что вновь превратил ее в стыдливую ханжу. Он хватает горсть летучего пороха, будучи абсолютно уверенным в том, что Грейнджер запомнила каждый мускул его спины, бедер и задницы. — И установи уже какие-нибудь защитные чары во избежание повторения подобной херни!✨✨✨
Минует почти неделя, прежде чем Драко возвращается в постель Грейнджер. И вновь это происходит ненамеренно. Малфой настолько заработался, что не находил время на самоудовлетворение. Поэтому случайные трансгрессии прекратились. Он наивно полагал, что теперь сможет заботиться о себе и кончать c фамилией Грейнджер на губах, не оказываясь в ее постели. После непродолжительного перерыва Драко решил помастурбировать, представляя, как склоняет Грейнджер над диваном в гостиной: она выгибает спину и слегка покачивает ягодицами, между ее ног так мокро, что даже капает. А в следующий раз Малфой мысленно прижимает Грейнджер к стене, ее бедра плотно обхватывают его торс, пока он толкается в нее так глубоко, что задевает шейку матки. Драко даже фантазировал, что она лежит под ним в его постели, царапая ногтями мышцы его спины, поскольку он вбивается в нее с такой силой, что изголовье кровати бьется о стену. И никакого самопроизвольного аппарирования! Жизнь опять заиграла яркими красками. Драко вновь мог спокойно ходить на работу, спорить с Грейнджер до потери пульса, а потом доводить ее до исступления в своих ежедневных фантазиях. Так продолжается, пока Малфой не решает вообразить, как она скачет на нем, а его член задевает чувствительное местечко внутри нее, вызывая громкие стоны. Ее грудь подпрыгивала бы при каждом толчке. И хотя его ладонь не такая теплая и влажная, какой представляется ее вагина, Драко все равно повторяет ее фамилию и увеличивает темп. Ее ногти впивались бы в его грудь, нанося новые шрамы. Боль смешивалась бы с удовольствием… — Опять?! Серьезно?! — кричит Грейнджер. Малфой разочарованно стонет и переворачивается на живот, чтобы скрыть эрекцию. — Почему ты не поставила защитные чары?! — Сегодня забыла! А ты почему не обратился к целителю?! — огрызается она. Драко чувствует, как Грейнджер ерзает, отчего матрас прогибается и шевелится, задевая его член… — Ты можешь не двигаться, Мерлина ради? — бормочет он, поворачивая голову и обнаруживая, что Грейнджер обнажена. Все раздражение мигом улетучивается. Его член твердеет еще сильнее, пока он рассматривает ее смуглую грудь и соски. Они напряженные и темно-розовые, словно Грейнджер их сжимала. — Неужели ты… — Он чувствует запах ее возбуждения. Сладко-соленый, терпкий аромат чистого секса. — Ох, это не может быть правдой. — Заткнись, Малфой, — огрызается Грейнджер, отталкивая его свободной рукой, а другой хватаясь за простыню и приподнимая ее. Но уже слишком поздно. Драко видит достаточно, чтобы понять, что она обнажена полностью. — Ты думала обо мне? — Нет! — быстро отвечает Грейнджер, поэтому явно лжет. — А я думал о тебе, — начинает он, чтобы снять напряжение между ними. — О том, как ты скачешь на мне в погоне за наслаждением, запрокинув голову, и сжимаешь так крепко… — Прекрати, — произносит она, но это скорее стон, чем требование. — Мы можем воплотить фантазии в реальность, если хочешь, — предлагает Малфой, ухмыляясь. Грейнджер откидывается на спину и прикусывает губу, вероятно, размышляя, почему ей не стоит соглашаться. Ведь существует миллион причин, по которым она должна ему отказать. Начиная с того, что они непримиримые враги с самого детства и находились по разные стороны во время войны. Заканчивая тем, что Грейнджер освободила всех домовых эльфов, приняв дурацкий закон, а теперь контролирует согласование решения касательно выпуска его нового зелья. На самом деле, только из-за последнего Драко не должен с ней трахаться, но она трижды видела его член, и ему кажется, что они уже переступили черту. Малфой стягивает простыню, и та без сопротивления выскальзывает из ее рук. — Может, если мы… избавимся от этого наваждения, все прекратится, — робко предполагает она. — Это отличная идея. Намного лучше, чем посещение целителя, — энергично кивает Драко. Ему очень, очень нравится ее предложение. Он приподнимается и откидывает в сторону простыню, убеждаясь в собственной правоте. Грейнджер действительно полностью обнажена и возбуждена. Влажное пятно на внутренней стороне ее бедра тому доказательство. Он располагается между ее ног, прежде чем она успевает остановить его. — Я не… Только прикосновения, хорошо? — запинается Грейнджер, чем заводит его еще сильнее. — Конечно, только прикосновения, — кивает Драко. Трахаться — здорово, но есть и другие занятия, которые доставляют не меньшее удовольствие. Он еще никогда не жаловался на минет. Точнее. Хороший минет. — Языком? Малфой слышит, как она тяжело сглатывает. Он знает, что Грейнджер пытается ответить «нет», хотя желает сказать «да». — Милая Цирцея, я не могу поверить, что соглашаюсь, — стонет она, закрывая лицо руками. Но не останавливает его, когда он прижимается губами к внутренней стороне ее бедра и начинает приближаться к ее разгоряченной промежности. Грейнджер вздрагивает и извивается, чем лишь сильнее раззадоривает Драко. Однако она не прикасается к нему, пока что, а лишь сжимает простыню, но ничего страшного. Малфой знает, что это ненадолго, стоит только его языку оказаться внутри ее влагалища. — Если ты скажешь, я остановлюсь, — уверяет он. — Сразу же, как только посчитаешь, что мы зашли слишком далеко. — Мы уже зашли слишком далеко, — бормочет Грейнджер, глядя в потолок. — Меня могут уволить. — Так ты хочешь, чтобы я остановился? — Я такого не говорила, — стонет она, двигая бедрами, чтобы приблизиться к его лицу. Он выжидает мгновение просто потому, что хочет ее дразнить. Ему нравится слышать ее учащенное дыхание. Малфой предвкушает момент, когда она начнет умолять. Небольшой паузы достаточно для того, чтобы Грейнджер выпустила из рук простыню и зарылась пальцами в его волосы. Победно ухмыльнувшись, Драко проводит языком по ее влажным половым губам. Она ахает от долгожданного прикосновения, когда он начинает ласкать ее клитор. Посасывая и покусывая, Малфой доводит ее до исступления. Хриплые стоны разносятся по комнате. Она вкуснее, чем он грезил. Прекраснее любых фантазий, которые привели его в ее постель. Когда бедра Грейнджер начинают приподниматься, Драко кладет ладонь на ее живот, слегка надавливая, чтобы удержать на кровати. Ее пальцы сжимают его волосы, ногти царапают кожу головы. Он проникает языком в ее влагалище, чувствуя, как она напрягает внутренние мышцы в предвкушении оргазма. Малфой жаждет отдать ей все, но и получить столько же взамен. Драко пожирает ее: лижет, кусает, наслаждается… Если его настигнет смерть, то он надеется умереть, уткнувшись в ее вагину. Малфой готов жить, вдыхая лишь аромат ее желания и наслаждаясь влажным теплом. Грейнджер снова дергает его за волосы и царапает плечи. Ее ноги подрагивают, а бедра покачиваются. Она не может спокойно лежать. Ей не удается сделать выдох без стона. Грейнджер выкрикивает его имя, словно оно единственное известное ей. Ее оргазм близко, так чертовски близко. Драко резко отстраняется и слышит ее пронзительную мольбу: — Нет! Черт! Не останавливайся! Его язык вновь льнет к ее клитору мягкими медленными дразнящими и чувственными прикосновениями. Грейнджер извивается и выгибает спину, стремясь вернуть былые ощущения. Но Драко знает, что делает. Он намерен упорно двигаться к цели — довести ее до исступления. Малфой обхватывает ее клитор губами и слегка посасывает, вводя два пальца во влагалище. Внутри нее — настоящий рай. Драко стонет, сгорая от желания, но Грейнджер согласилась лишь на «прикосновения». Поэтому он трется членом о матрас, сосредоточенно работая языком, а пальцами массируя чувствительную точку на передней стенке влагалища. Как только Малфой вновь сосредотачивается на ее клиторе, она сжимает его голову бедрами и громко стонет от обрушившегося на нее оргазма. Соки ее наслаждения капают на его руки и простыню. Драко купается в лучах собственного эго. Грейнджер покачивает бедрами, не выпуская рук из его волос. Она тянет так сильно, что становится больно. Но ему все равно. Оно того стоит. Атмосфера настолько накалена, что Малфой не выдерживает и кончает на ее простыню. Его стон вибрацией отдается в ее промежности, посылая новые импульсы удовольствия. Спустя некоторое время ее хватка ослабевает, и Драко вновь может вдохнуть свежий воздух. Хотя он не уверен, что рад этому. Малфой задумывается о том, чтобы вылизать ее дочиста, а потом опять довести до исступления. — О боги, это было… Вау, — вздыхает Грейнджер, когда он ложится на спину рядом с ней, устремив взгляд в потолок. — Ты… Вау. — Да, — кивает Драко. — Твоя киска настолько хороша, что я не могу дождаться момента, когда окажусь в ней. Грейнджер краснеет до насыщенного пунцового цвета. В ее волосах мелькают искры магии, когда она резко поворачивается к нему лицом. — Это произошло только один раз. И не повторится, ясно? Никогда. Удар по самолюбию немного ранит, но Драко сталкивался и не с таким. Он просто надеется, что в последний раз оказался в ее постели. — Дай мне минуту, и я уйду, — говорит Малфой, отворачиваясь, чтобы вновь посмотреть в потолок. С ним все в порядке, правда. — Спасибо тебе, — выдыхает Грейнджер, словно с ее плеч свалился тяжкий груз. — Нет, — усмехается Драко. — Тебе спасибо.✨✨✨
Малфой уходит без возражений. Он ведет себя как настоящий джентльмен, чего Гермиона не ожидала. Драко помогает ей привести себя в порядок, затем целует в макушку, а после покидает ее квартиру по каминной сети, как всегда, совершенно голый и без капли смущения. А чего ему стыдиться? Он чертовски красив. Каждый его мускул словно выточен из камня, а член… Цирцея… Когда она увидела его в первый раз, чуть не начала умолять трахнуть ее. Грейнджер не виновата, что не занималась сексом несколько месяцев. Хотя, возможно, виновата, поскольку именно она предложила Рону сделать перерыв в отношениях и не предприняла никаких действий с тех пор, чтобы изменить ситуацию. Мерлин, если Рон когда-нибудь узнает о том, что произошло между ней и Малфоем, то сбросится с моста Хогвартса. Вернее, сперва убьет Драко, а потом спрыгнет сам. Нет. То, что произошло, не должно повториться. Они просто развеяли сексуальное напряжение, витающее между ними. Вот и все. Гермиона может продолжать жить и работать, не думая о голом теле Драко Малфоя, пока тот объясняет все тонкости его чудодейственного зелья, которое заслуживает полного одобрения. Гермиона читала результаты его исследований и отчеты. Она знает, что разработка Драко поможет многим ведьмам и волшебникам, страдающим от болей после войны. Грейнджер спорила с ним и задавала вопросы только для того, чтобы продолжать иметь возможность любоваться тем, как на нем сидят сшитые на заказ костюмы. А Малфой лишь все усложнил, появившись в ее постели. Проклятье. Гермиона наколдовывает новое постельное белье и принимает душ, как только Малфой уходит. Когда она покидает ванную комнату, то замечает, что Живоглот пристально смотрит на нее, лежа на кровати. Грейнджер знает, что он никому не расскажет. Слава Цирцее, полуниззлы не умеют говорить. Даже если Драко Малфой подарил ей самый сильный оргазм в жизни, никто не должен был знать об этом, а еще важнее, это никогда не должно повториться. Дабы избежать неловкой ситуации, она устанавливает защитные чары. Гермиона спит лучше, чем в последние несколько месяцев. Проснувшись, она чувствует себя отдохнувшей и немного возбужденной, но списывает все на остаточное желание после прекрасного оргазма, а не на стремление к повторению. Нет. Ни в коем случае. Она мысленно напоминает себе об этом, когда Малфой входит в зал суда. На нем дорогой и элегантный темно-синий костюм, который, словно по волшебству, так удивительно подчеркивает цвет его глаз и волос. Разумеется, он сразу же замечает ее. На его губах появляется не привычная лукавая ухмылочка, а обычная улыбка. Чистая и искренняя, она заставляет Грейнджер непроизвольно сжимать стенки влагалища. Но не сильнее, чем когда он аппарировал в ее кровать, произнося ее фамилию. Наверное, три ее пальца в вагине в тот момент способствовали бóльшему спектру ощущений. Остальные участники заседания Визенгамота слушают доклад Малфоя. Он начинает повторяться, поэтому наскучивает. Гермиона думает о том, что бы произошло, если бы он не кончил и она смогла бы встать перед ним на колени. Грейнджер видела его член достаточно много раз, чтобы понять, что им можно подавиться, но эта мысль ей не претит. Она представляет, как он толкается в ее горло, а затем вырывается, и капли спермы падают на ее язык и текут по подбородку. Гермиона фантазирует о том, что прячется за кафедрой и делает ему минет, пока он рассказывает о чудодейственных свойствах слюны диринара. — Сегодня не будет вопросов, Грейнджер? — раздается его голос из центра круглой аудитории. Она чуть не падает со стула от неожиданности. Почему Малфой обращается именно к ней? Неужели он хочет ее подставить? А затем Гермиона вспоминает, что стоит на первом месте в списке. Точно. — Ты читал книгу, которую я предоставила тебе на прошлой неделе? — Пока нет, я… Был немного занят, — отвечает он, лукаво ухмыляясь. Ее бесит его надменное выражение лица. Особенно потому, что из-за него в ее животе порхают бабочки размером с гиппогрифа. — Советую прочитать как можно скорее, иначе мы никогда не придем к согласию относительно зелья, — произносит она нарочито ехидно. Грейнджер замечает, как он закатывает глаза, когда думает, что она не смотрит. Ничего страшного. Все к лучшему. Ей совсем не больно. После окончания собрания Гермиона быстро уходит домой. Она не хочет столкнуться с Малфоем, и, к счастью, ей удается от него ускользнуть. Только спустя несколько часов, устроившись в постели с книгой, она вспоминает, что еще не установила защитные чары. Но с ними Малфой не сможет аппарировать к ней и трижды трахнуть ее, подарив лучший оргазм в жизни. Вновь. Или Грейнджер могла оставить все как есть и просто посмотреть: не случится ли чего? Возможно, он получил желаемое и больше никогда не появится в ее квартире — случайно или нет. На часах полпервого ночи, а в ее постели так и не появился обнаженный Малфой. Гермиона откладывает книгу и направляется в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Возможно, для него это действительно было не больше, чем единичный случай, чтобы избавиться от напряжения. Возможно, и ей следовало бы забыть обо всем, чтобы разобраться: возвращаться ли к Рону? Грейнджер не знает ответа на этот вопрос, но все же ситуация с Малфоем заставляет ее несомненно склоняться к определенному варианту. Гермиона вздыхает и выходит из ванной, выключив свет. Ее внимание привлекает оранжевый хвост Живоглота, мелькающий в воздухе. Он сидит на кровати и пристально смотрит на нее. Грейнджер закатывает глаза и почти говорит ему, что надела шелковую сорочку только потому, что стоит жаркая погода. Но замечает, что он в постели не один. Рядом с ним лежит Драко Малфой в клетчатой пижаме и с книгой на груди. Его дыхание спокойное и ровное. По его расслабленному лицу, которого Гермиона никогда еще не видела, становится понятно, что он спит. Его ресницы трепещут. Фолиант на его груди — «Очевидное невероятное. Магические существа, в которых верят магглы» — не имеет никакого отношения к его исследованиям. Честно говоря, Грейнджер сделала выбор наугад, надеясь разозлить его. Она бережно поднимает книгу и едва сдерживает смех, когда обнаруживает, что Драко читал раздел о гиппогрифах. Но больше всего сердце Гермионы согревает неожиданная мысль: если Малфой аппарировал спящим, значит, она ему приснилась. И не в сексуальном ключе, если верить мягкой улыбке на его лице.✨✨✨
Проснувшись, Драко чувствует прилив сил и бодрости впервые за последние месяцы. Однако, сфокусировав взгляд, он обнаруживает, что на него смотрят ярко-желтые глаза. — Гребаный Мерлин, — восклицает Малфой, отпрянув от устрашающего кота. Проходит всего несколько секунд, прежде чем Драко осознает, что произошло: он вновь аппарировал к Грейнджер, но во сне. Хотя в этом нет ничего удивительного: Малфой весь предыдущий день думал о ней, представляя ее обнаженной и невероятно возбужденной. Но утренний стояк не такой уж и сильный, как после эротических сновидений. Если Драко правильно помнит, то ему снился урок по уходу за магическими существами на третьем курсе, когда он раззадорил того треклятого гиппогрифа. Грейнджер находилась неподалеку и смотрела на него, пока он истекал кровью до полусмерти, так что, возможно, именно поэтому вновь произошла случайная трансгрессия. А может, все дело в ее дурацкой книге о магических существах — Малфой действительно заснул, читая об этом ужасном крылатом монстре. В любом случае Драко будет винить Грейнджер в произошедшем, ведь он даже не проснулся. Звероподобный кот потягивается, а затем спрыгивает с кровати и скрывается за дверью. Малфой желает ему доброго пути, но тот возвращается и смотрит на него взглядом: следуй за мной или лишишься жизни. Драко не хочет умирать, поэтому решает, что лучше подчиниться. Грейнджер хлопочет на кухне, уже одетая в одну из ее соблазнительных юбок-карандашей и блузку, которая облегает ее тело, пусть и без откровенного декольте. — Доброе утро, — улыбается она, выглядя особенно счастливой, несмотря на появление незваного гостя. — Доброе утро, — бормочет Малфой, проводя рукой по волосам. — Прости за… — Он указывает на себя, а затем на спальню. — Ничего страшного, ты даже не храпел, — уверяет Грейнджер. — Что добавить в твой чай? — Ох, эм… Лимон, пожалуйста, — отвечает он, переступая с ноги на ногу. Секс и обнажение — одно дело, но стоять на кухне после совместного сна… Драко испытывает неловкость даже больше, чем когда аппарировал в первый раз. Грейнджер, кажется, ничего не замечает. Она протягивает ему чай и предлагает сесть рядом с ней. Он молча опускается на стул и смотрит на нее, пока она делает глоток. Ее карие глаза скользят по его груди, по каждой отметине, оставшейся после войны. Малфой надеется, что Грейнджер не станет акцентировать внимание на длинных белых шрамах, которые подарил ему Поттер на шестом курсе. — Значит, ты все-таки начал читать «Очевидное невероятное»? — Попытался, — усмехается Драко. — Но не нашел ничего стоящего. — Должно же быть хоть что-то, — говорит она, пряча ухмылку за чашкой. — Я не понимаю: почему ты против моего зелья? — говорит он, откидываясь на спинку стула. Оранжевое существо скептически наблюдает за ними, сидя на кухонном острове. Малфой хочет показать ему средний палец, но чувствует, что Грейнджер этого не оценит. — Я не против, — вздыхает она и смотрит в окно. — А просто пытаюсь убедиться, что оно действительно поможет всем, кто его примет. — Поможет. — Почему ты так уверен? — спрашивает Грейнджер, резко поворачиваясь к Драко лицом. — Потому что я использовал его на себе, — ухмыляется он, делая глоток. Малфой подмечает, что она приготовила для него довольно сносный чай, но никогда в этом не признается. — На себе? Но тебе еще не разрешили тестирование на людях, это может перечеркнуть всю проделанную работу, — паникует Грейнджер, переходя в режим заучки юридического кодекса, который он и так хорошо знает. — Именно поэтому я не упомянул об этом в отчетах, — цокает Драко. — Очень эгоистично с твоей стороны использовать его на себе, — произносит она тоном всезнайки, который применяла с момента их знакомства. Малфой изо всех сил старается не закатить глаза. Не получается. — Тебе не кажется, что все зельевары-изобретатели так поступают? В первую очередь мы создаем снадобья для себя и близких нам людей, чтобы избавить от боли или упростить жизнь. Полагаю, нормально быть немного эгоистом, Грейнджер, — объясняет он, обращаясь не к ней, а к деревянной поверхности стола. Она на мгновение задумывается над его словами, прежде чем продолжить диалог. — Зелье сработало? Драко кивает и поднимает руку, чтобы Грейнджер видела, что та не трясется. — Мои тетка и отец применяли ко мне Круциатус, но документального подтверждения этому нет, так что тестирование зелья на мне, даже после разрешения, не считалось бы действительным, — пожимает плечами Малфой. — Тремор прошел уже после первого приема зелья, поэтому мне хочется начать испытания на людях как можно скорее. Она прикусывает губу и кивает. — Довольно убедительный довод в пользу лечения твоим зельем жертв Круциатуса. — Даже без прочтения твоей книги? — Полагаю, я могу сделать исключение, — признается Грейнджер, дерзко ухмыляясь. — До чего же милосердная ведьма, — усмехается Драко. Она заливисто смеется, и ее хохот нравится ему почти так же сильно, как и ее вагина.✨✨✨
Как только он вновь оказывается перед коллегией Визенгамота, Грейнджер встает и заявляет, что, по ее мнению, настало время принять решение о допуске зелья Драко к испытаниям на людях. Малфой доволен результатом, но больше всего радости приносит тот факт, что Грейнджер проголосовала за него. Точнее, за его зелье. За зелье, а не за него. Он все еще не может понять, в каких они отношениях, особенно после совместного завтрака. Может, Грейнджер и нравится его зелье, но он все равно остается тем самым парнем на одну ночь, которого она не ждала и никогда больше не пригласит. И это совершенно нормально. Драко прекрасно осознает: кто она и кто он. Но почему ожидает чего-то большего? — Спасибо, Грейнджер, — говорит он, пожимая ей руку, как и всем остальным участникам заседания. — В следующий раз я не стану докучать тебе книгами, — усмехается она, но Малфой понимает намек. Возможно, Грейнджер все-таки не рада его ночной трансгрессии, пусть и во сне. Хотя Драко вспоминает, что, когда утром покидал ее квартиру, то не заметил изменений в ее поведении. Но произошедшее между ними не означает, что она стала благосклонна к нему, позабыв прошлое. Малфой отгоняет непрошеные мысли. Все в порядке. Странная неделя подходит к концу. Он отправляется в паб, чтобы отпраздновать. Пэнси, Тео и Блейз присоединяются к нему, а также рассказывают, как они горды и счастливы за него. Драко клянется, что зелье пройдет испытания и поступит в продажу в течение года, поскольку уже отдал Блейзу бутылек снадобья, которое поможет его матери избавиться от шока, вызванного жестокостью очередного бывшего мужа. Тео делится впечатлениями о работе в Отделе тайн и рассказывает о новом проекте, связанном с маховиком времени, когда Малфой замечает, как Грейнджер входит в паб вместе с Поттером и Уизли. Все трое располагаются за столиком с полукруглым диваном и наслаждаются вечером. Уизли сидит, закинув руку на спинку, но не касается Грейнджер. Однако всем мужчинам в помещении становится предельно ясно, кому она принадлежит. При этой мысли у Драко сводит желудок. Скорее всего, он был для нее лишь одноразовым развлечением перед тем, как остепениться с Уизли раз и навсегда. Ему не нравится, когда его используют — в детстве и юношестве это случалось слишком часто по гораздо худшим причинам, — но опять же, именно он все и начал. Если бы Малфой не трансгрессировал, то Грейнджер никогда бы даже шанса ему не дала. У него нет ни права, ни причины расстраиваться. — Вы когда-нибудь аппарировали во сне? — спрашивает Драко у друзей. — Нет, но однажды я так перевозбудился, что трансгрессировал в ванную комнату, когда кончал, — ухмыляется Тео. — То есть, чтобы посмотреть на себя в зеркало? — спросила Пэнси, подняв бровь. По щекам Тео расплывается румянец, означающий, что да, все именно так. Драко, Пэнси и Блейз разражаются хохотом и просят официанта повторить им заказ алкоголя. Вечер располагает к безудержному веселью. Спустя несколько часов Драко осознает, что пьян. Все вокруг расплывается, а в груди возникает то грустное чувство, которое появляется после пары лишних стаканов. Он решает эту проблему, заговорив с блондинкой в баре. Но она такая приторная, словно слишком много сахарных перьев за раз, и гораздо более игривая, чем ему нравится. Драко не хватает в ней дерзости и умения бросать вызов. Он знает, что без труда затащит ее в постель, но совершенно не испытывает к ней интереса. Девушка пытается сесть к нему на колени и поцеловать в шею, но Малфой не обращает на нее никакого внимания и продолжает смотреть на шатенку в другом конце паба, которую предпочел бы заключить в объятия. Близится полночь. Драко решает отправиться домой без блондинки. Тео и Пэнси вновь танцуют вокруг да около друг друга, поэтому Блейз почти готов запереть их в одной комнате. Как всегда. Однажды один из сладкой парочки решится сделать заветный шаг, но явно не сегодня. Они прощаются и аппарируют по домам. Вот только Малфой не спешит покидать паб. Он только начинает сосредотачиваться для трансгрессии, как краем глаза замечает Грейнджер, которая смотрит на него с теплым румянцем на щеках. Драко думает о ее мягких бедрах и соблазнительных изгибах. Вспоминает ее смех и вкусный утренний чай. Размышляет о том, как легко с ней разговаривать ни о чем и обо всем. Он прикидывает, не поздороваться ли с ней, как вдруг врезается в официантку. Малфой теряет равновесие, его задница ударяется об пол, а ладони приземляются на битое стекло. Точнее, должны были приземлиться. Когда он открывает глаза, то понимает, что находится не в пабе. — Гадство, — стонет Драко, когда осознает, что лежит на полу возле кровати Грейнджер. Он клянется, что не желал подобного развития событий, но, приподнявшись, замечает, что на него осуждающе смотрят ярко-желтые глаза. — Это вышло случайно! — говорит Малфой, обращаясь к коту. Он полагает, что тот обладает проницательным интеллектом, если судить по смышленой и слегка впалой мордочке. В данный момент на ней отражается: ты такой идиот. Драко не решается с ним поспорить. Он встает и проводит рукой по волосам. Комната кружится, но не слишком сильно, однако Малфой думает, что безопаснее будет отправиться домой по каминной сети. Он уже в двух шага от двери, как по ту сторону раздается рев пламени, а затем слышатся голоса. — Тебе не нужно было провожать меня, Рон. — раздраженно произносит Грейнджер. — Я же сказала, что со мной все в порядке. — Я хотел проследить, что ты не расщепилась, — бубнит Уизел. — Ты выпила шесть коктейлей. — Я праздновала, — вздыхает Грейнджер. Драко слышит ее приближающиеся шаги и обращается за помощью к коту, но тот убегает в ванную комнату. — Может, кот на моей стороне, — думает он, прежде чем направиться вслед за ним и скрыться за дверью. Грейнджер входит в спальню и бросает сумочку на комод, судя по звуку. — Ты не останешься на ночь, — категорично заявляет она. Сердце Драко замирает. Паршиво быть тобой, Уизел. Малфой удостоился чести спать в тепле и уюте ее кровати. Случайно, но все же. Уизли явно оказывается в проигрыше. — Какого хрена происходит, Гермиона? Ты утверждаешь, что у нас перерыв, но ведешь себя так, будто все кончено. Уже прошло несколько месяцев, — скулит Уизел, по мнению Драко. Возможно, Малфой тоже немного жалок, поскольку прячется в темноте, но все же лучше, чем… В уборной загорается свет, и в комнату входит Грейнджер, снимая серьги и освобождая волосы из тугого пучка. Она поворачивается, чтобы закрыть дверь, когда видит, как Драко неловко переминается с ноги на ногу. Он быстро вспоминает, что ему несвойственно подобное поведение, и уверенно расправляет плечи, выпячивая грудь. Или дерзко, в зависимости от того, как посмотреть. Медово-карие глаза Грейнджер становятся размером с квоффл. Она тихо произносит что-то очень похожее на «Какого хрена ты здесь делаешь?», но Малфой помнит, что она выражалась, только когда он переставал трахать ее языком. Драко пожимает плечами и шепчет: — Избавься от Уизли. Грейнджер щиплет переносицу и возвращается в спальню. — Рон, тебе нужно уйти. Пожалуйста. Сейчас не время для этого разговора. — А когда время? — Когда ты не зальешь в себя количество светлого пива эквивалентное твоему весу. Драко фыркает. А как иначе? Светлое пиво? Серьезно, Уизел? Пей хотя бы ла́гер или эль. — Ты слышала? — спрашивает Уизли. — Это Живоглот, — быстро отвечает Грейнджер. — Он спал в ванной. Наверное, мы его разбудили. Малфой смотрит на кота, стоящего у его ног. Тот подмигивает ему: да, она говорит обо мне, гребаный идиот. Угрюмость кота Грейнджер немного раздражает Драко, но, учитывая обстоятельства, выбирать подельника не приходится. — Пожалуйста, Рон, — произносит она. — Иди домой, мы можем встретиться завтра днем и поговорить. — Нет, если ты хочешь, чтобы я пошел домой, тогда нам не о чем разговаривать. Я уже все понял, — грустно и жалко говорит Уизли. Малфой слишком горд собой, чтобы испытывать сожаление. Тишина длится всего пару мгновений, затем раздается рев пламени. Спустя секунду Грейнджер врывается в ванную комнату. — Какого черта ты здесь делаешь?! — восклицает она, мягко толкая его к стене. — Это вышло случайно! — Драко поднимает руки в знак капитуляции. — Спроси у кота. — Что? Живоглот не может… — Грейнджер вздыхает и вновь щиплет переносицу. — Боже, уже слишком поздно… — Тогда почему бы нам не отправиться в постель? — ухмыляется Малфой. Раз уж он здесь, то может… — И ты туда же. Или нет. — О чем ты? — спрашивает Драко, хмуря брови, изо всех сил стараясь выглядеть чертовски мило, потому что иногда это срабатывает, так же как и его соблазнительная ухмылка. — Я видела тебя с той блондинкой, — упрекает Грейнджер, ткнув пальцем ему в грудь. — Блондинкой? Между нами ничего нет и не было, в отличие от тебя и Уизли, — произносит Малфой, потому что тоже хочет услышать слова заверения. — Это совершенно другое. — Разумеется, поскольку ты притащила Уизли домой, а я не покинул паб с блондинкой, — подмечает Драко. Грейнджер не нравится, что он использует убедительные аргументы против ее. Как и во время споров из-за его зелья. — Иди домой, Малфой, — требует она. — И оставайся там. Драко не нужно повторять дважды. Однако он не идет к камину с жалким видом, как Уизли. Малфой вздергивает подбородок и аппарирует прямо из ванной комнаты, чтобы оказаться как можно дальше от Грейнджер.✨✨✨
Он больше не аппарирует случайно. Ни когда мастурбирует, ни когда засыпает, вспоминая улыбку Грейнджер. Ему нравится притворяться, будто причиной тому служит отсутствие у него интереса к ней. Но, скорее всего, это потому, что она поставила защитные чары. Впрочем, неважно. Есть вещи куда важнее звуков, которые издает Грейнджер, когда кончает. На ней свет клином не сошелся. Драко прекрасно обходится без нее. Ему нужно сосредоточиться на испытании зелья. Но в его исследовательской лаборатории не раздается ее смех. Квартира тоже встречает Драко оглушительной тишиной. Он занимается своими делами и совсем не задумывается о том, что ему немного одиноко и как бы хотелось, чтобы Грейнджер читала в постели рядом с ним. Может быть, именно поэтому, когда Малфой находит дурацкую книгу Грейнджер на полу спальни, то решает ее прочитать. Если она считает, что там есть что-то важное для его зелья, то он хочет понять, что именно. А затем доказать несущественность данной информации, как и того факта, что она не выходит у него из головы. Драко открывает случайную страницу и начинает пролистывать книгу. Все настолько сухо и скучно, и о маггловских существах, на которых ему наплевать. Только когда Малфой доходит до какой-то нелетающей птицы под названием «Дронт», то перестает листать и вчитывается. Хотя магглы считают, что дронт (или, как его называют волшебники, диринар) вымер, на самом деле он все же существует в природе, и может исчезать и вновь появляться в другом месте, спасаясь от опасности, подобно трансгрессии. Также зафиксированы случаи аппарации самцов дронта во время спаривания, что объясняет низкую численность их популяции. — Салазар меня раздери! Серьезно?! — стонет Драко и перечитывает предложение. Он ничего не знал о способности диринара к трансгрессии, когда использовал его слюну в качестве основного ингредиента для зелья. Случайные аппарации в постель Грейнджер являются лишь побочным действием треклятого снадобья. Во время мастурбации, а также когда он испытывал боль во сне и при падении в пабе. Во всем виноват он, гребаный идиот. Малфой продолжал трансгрессировать к Грейнджер, потому что хотел ее. Он чувствовал себя с ней как дома. Даже в безопасности. Спящий Драко все понимал, а вот только почему бодрствующий Драко упорно закрывал на это глаза? Потому что думал исключительно членом. Или в основном им. Ему же как-то удалось изобрести зелье, чтобы помочь тем, кто страдает от последствий непростительного проклятия. Хотя в какой-то момент он размышлял о том, что снадобье принесет ему славу и внимание противоположного пола. Но размышлял мозгами, а не членом. Драко делает то, что делал последние две недели, но на сей раз намеренно аппарирует в постель Грейнджер. Он падает на кровать и слышит пронзительный крик Грейнджер, а также ворчливый вопль кота, на которого чуть ли не приземляется. — Прости, Живоглот, — бормочет он, отстраняясь от зверя, а тот смотрит на Малфоя, ехидно закатывая глаза, прежде чем спрыгнуть с кровати. Драко успевает отвлечься и получает заслуженный удар книгой по плечу от Грейнджер. К счастью, та в мягкой обложке, поэтому ни печатное издание, ни он не получают повреждений. — Опять? Малфой, хватит. Это должно… Драко пресекает ее предложение о прекращении их взаимоотношений. Он обхватывает ее лицо обеими руками и целует, прижимая к себе так, чтобы она не могла отстраниться. Ну, он не удерживает ее насильно. Малфой не настолько ужасный человек. Но суть в том, что Грейнджер не сопротивляется. На самом деле, после нескольких мгновений осознания происходящего она отвечает на поцелуй и хватается за его футболку. — На сей раз все произошло неслучайно, — признается он. Напряжение, сковывающее тело Грейнджер, испаряется. — Я захотел тебя увидеть, — продолжает Драко, прежде чем вновь прильнуть к ее губам. Его язык проникает в ее рот, вкушая сладкий мед, подобный тому, что сочился из ее вагины. — Правда? — сомневается она. — Разумеется, — усмехается Малфой. — А еще я скучал по тебе. — Я поставила точку, — вздыхает Грейнджер. — С Роном. — Слава гребаным богам, — ухмыляется Драко и углубляет поцелуй, которого он, возможно, ждал десятилетие. Однако, чтобы приоткрыть столь сокровенный секрет, ему понадобится небольшая психотерапия, поэтому он довольствуется тем, что Грейнджер находится в его объятьях и отзывается на прикосновения. Эмоции ошеломляют его. Когда он перемещает руку к ее горлу и слегка сжимает его, она стонет, а затем прикусывает его губу. Все пререкания в зале Визенгамота воплощаются во всепоглощающую страсть. Пальцы Грейнджер нащупывают подол его футболки и стягивают ее через голову. Драко благодарит то божественное существо, которое велело ей надеть ночную сорочку, когда его руки скользят по ее бедрам. Он сползает с кровати и тянет Гермиону за собой, опускаясь на колени между ее раздвинутых ног. — Я мечтал вновь полакомиться твоей киской, — говорит Малфой, снимая ее трусики и запихивая их в карман своих брюк. Он не дает ей и минуты, чтобы придумать что-нибудь язвительное в ответ, прежде чем прильнуть к ее влажным складочкам, дабы испить медового виски из ее соков. Грейнджер стонет и запускает пальцы в его волосы, запрокидывая голову. Драко приходит к выводу, что именно так и стоит проводить воскресенье — на коленях перед богиней. Он сосет и покусывает ее клитор так самозабвенно, что забывает остановиться, когда она начинает содрогаться. Оргазм обрушивается на нее стремительно и неожиданно. Малфой доволен проделанной работой. Он осыпает поцелуями ее тело, неприкрытое ночной сорочкой, пока поднимается на кровать, а затем впивается в ее губы, запуская пальцы в кудри и слегка оттягивая ее голову в сторону, чтобы оставить засосы на шее. Драко хочет поглотить каждую частичку ее тела, а она дрожит от желания заполучить от него еще больше. Тонкие пальчики Грейнджер возятся с пряжкой его ремня и молнией брюк, а как только она спускает их вместе с нижним бельем, то немедленно обхватывает его член. Он тверже, чем был с тех пор, как началась вся проклятая хрень с непреднамеренной трансгрессией, и все из-за Грейнджер. Каждый раз из-за нее. Она облизывает свободную ладонь, слегка гипнотизируя Драко, а затем проводит по его члену сразу двумя руками. Грейнджер пытается дразнить. Но безуспешно, потому что с каждым ее движением по всей его длине она покачивает бедрами, приближаясь к нему, пока головка его члена не упирается в ее промежность. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, Грейнджер? — пылко шепчет он ей на ухо, слегка покусывая мочку. Малфой задирает подол ее сорочки и стягивает ту через голову. Ему кажется, что Рождество наступило раньше времени, поскольку ее грудь еще красивее, чем он помнит. А еще Грейнджер счастливо ему улыбается. Она кивает, прикусив губу, но Драко хочет совсем другого. — Ответь на вопрос. Попроси меня, — требует он, массируя ее грудь и сжимая соски. Когда Малфой наклоняется и обхватывает один из них губами, Грейнджер охает и выгибает спину, сгорая от желания. — Трахни меня, Драко. Пожалуйста. Боже, трахни меня немедленно. Он ухмыляется и вновь целует ее, прижимаясь всем телом и обхватывая ее бедра, чтобы притянуть ближе. Как только его член проникает в ее горячее влагалище, они синхронно стонут. Драко погружается в нее на всю длину и чувствует, как она обхватывает его ногами и прижимается к нему еще ближе, скрещивая лодыжки за его спиной. Они замирают, наслаждаясь моментом единения. Ему кажется, что он испытывает чувство, подобное возвращению домой. Малфой знает, что должен начать двигаться. Он хочет начать двигаться. Но ощущения настолько восхитительные, поэтому Драко решает предложить Грейнджер в следующий раз сидеть на его члене как минимум несколько часов. Он начинает двигаться, потому что должен. Потому что хочет почувствовать бархатистую гладкость ее тугих внутренних стенок, обхватывающих его богоподобный член. Малфой желает, чтобы она выкрикивала его имя и отказывалась прогонять его вновь. Чтобы больше никогда не смогла велеть ему уходить. Он вбивается в Грейнджер, задевая чувствительную точку внутри нее головкой члена. Ее ногти впиваются в его спину, оставляя алые следы. Драко покрывает поцелуями ее ключицы, а она закатывает глаза, повторяя его имя, словно молитву божеству. Стенки ее влагалища сжимаются, подобно тискам. Воздух в комнате настолько разрежен, что становится трудно дышать. Он увеличивает темп, осыпая Грейнджер комплиментами, которые вызывают у нее еще больше судорожных вздохов. Драко понимает, что ее очередной оргазм близок. — Хорошая девочка. Кончай, Гермиона, — произносит он, чувствуя, как содрогаются ее бедра. Она подчиняется его приказу, выгибая спину и выкрикивая его имя. Ее влагалище пульсирует, а ногти впиваются в его плечи. Малфой не замедляется, продолжая вбиваться в нее. Спустя всего несколько толчков оргазм настигает Драко. Его ритм сбивается, пока он наполняет ее своей спермой. Просто чудо, что Малфой не теряет сознание. Их движения замедляются. Грейнджер льнет к нему, удерживая в объятиях, чтобы он не завалился набок. Драко прижимается лбом к ее лбу и нежно целует в губы, немного расслабляясь, но стараясь не раздавить ее хрупкое тело. — Не отстраняйся, — говорит она так тихо, что он едва слышит ее. — Пока нет. Малфой кивает и закрывает глаза, полностью довольный тем, что в ближайшее время не покинет ее влажное тепло. Он играет с ее локонами и думает о волшебстве, которое вспыхнуло в нем в зале суда. — Я надеялась, что ты вернешься, — произносит Грейнджер охрипшим голосом. Вопреки желанию, Драко отстраняется от нее, вырываясь из объятий. Он встает с кровати и направляется к двери спальни. — Ты уходишь?! — раздраженно кричит она. — Как ты можешь просто… Малфой усмехается. Очевидно, что он не собирается уходить, поскольку его одежда все еще лежит на полу ее спальни. Хотя Драко не раз пользовался ее камином в обнаженном виде. Он находит на кухне стакан и наполняет его водой из диспенсера в холодильнике. Малфой уже собирается возвратиться в спальню, когда, повернувшись, обнаруживает стоящую на пороге Грейнджер, обнаженную и растерянно взирающую на него. — Я хотел принести тебе воды, — говорит он, протягивая ей стакан. Ее недовольство сменяется ослепительной улыбкой, а затем она хмурится, по всей видимости, раздражаясь из-за своего поведения и преждевременных выводов. Ему нравится, как она морщит носик. Но Драко ловит себя на мысли, что хочет, чтобы ее лицо всегда сияло от счастья. — Я выяснил, — произносит он, пока Грейнджер пьет воду. — По какой причине случайно аппарировал в твою спальню. — Правда? И в чем же дело? — интересуется она, возвращая ему стакан, чтобы он мог сделать глоток. — Зелье содержит слюну диринара — магической птицы, которая аппарирует в случае опасности, — объясняет Драко, а затем нехотя добавляет: — И иногда во время спаривания. Грейнджер покашливает и краснеет. Его не раздражает, что она все та же маленькая ханжа. Ему не терпится заставить ее покраснеть на публике. — И в мою постель потому что? — вздыхает она. Малфой смотрит на нее так же, как во второй раз в ее постели. Ей не требуется много времени, чтобы собрать все воедино. Грейнджер прикусывает губу и продолжает допрос. — Как ты узнал об этом? — Из твоей дурацкой книжки. Грейнджер начинает смеяться, мягко и мило. — Нет! Я дала тебе книгу, чтобы завести в тупик! Я выбрала ее наугад! Драко на мгновение вспыхивает от гнева, желая взорваться и накричать на нее за то, что она совершила такой дерьмовый поступок, зная о его стремлении помочь людям. Но Малфой замечает, как подпрыгивает ее грудь при каждом смешке и как она прикрывает рот рукой, пытаясь сдержаться. Волосы Гермионы искрятся магией, ее веселье заставляет весь его гнев улетучиться. Он тоже начинает смеяться и чувствует, что каким-то образом завоевал ее расположение. — Ты заплатишь за это, — шепчет Драко, подходя ближе и проводя носом по ее шее, отчего она судорожно сглатывает и начинает дрожать от желания. — Как же? — Я хотел бы пригласить тебя на свидание, — признается он, заключая ее в объятия и прижимая спиной к столешнице. — Но перед ним трахну тебя и наполню так, чтобы с тебя капало, пока мы будем в ресторане. — Я… Отличная идея для наказания, — стонет Грейнджер, краснея. Ему нравится, что она поддерживает его предложение, хотя и продолжает смущаться. — Но сейчас я планирую развернуть тебя и перегнуть через кухонную стойку, чтобы твоя прекрасная попка оказалась в полном моем распоряжении, — рокочет его голос у ее уха. — Ох, ну раз я этого заслуживаю, — говорит она, поворачиваясь к нему спиной и покачивая бедрами. Ее ягодицы упираются в его растущую эрекцию. Малфой облизывает губы, наблюдая, как его сперма стекает по ее ноге. Он закрывает глаза, размышляя о том, как ему чертовски повезло. Кровь приливает к члену, пульсирующему в предвкушении… — Салазар раздери! — восклицает Драко, приземляясь на середину кровати Грейнджер. Из кухни доносится ее смех, который становится все громче, поскольку она бежит в спальню. — Прежде чем приступать к испытаниям на людях, тебе придется найти противоядие, — говорит Грейнджер, забираясь на кровать и усаживаясь на него. — В данный момент зелье занимает меня меньше всего, — улыбается он, покусывая губу и думая о том, что если она переместится, то сможет потереться клитором о его член. — Да? И что же занимает твои мысли? — интересуется она. — Думаешь о том, что все еще задолжал мне новую простыню? Драко двигает бедрами так, что его член оказывается прямо у входа в ее влагалище. — Ответь на вопрос, — ухмыляется Грейнджер. Он закатывает глаза. — Нет, ответь, — просит она, слегка покачиваясь. Малфой знает, что она будет дразнить его до тех пор, пока он не подчинится. Но самое ужасное, что ему очень хочется сдаться. — Ты, Гермиона. Мои мысли всегда занимаешь только ты.
Примечания:
Телеграм-канал переводчика: https://t.me/enemies_to_lovers 💝
