Несбыточное обещание

В просторном зале под чувственную мелодию виолончели кружились пары, исполняя торжественный вальс. Дамы и их партнёры смотрелись великолепно: элегантные платья, переливающиеся под светом, утонченные фраки, подчёркивающие осанку господ — все они двигались так синхронно, словно все это было сном или постановкой с картины. Блестящий пол под их ногами отражал свет от громоздких люстр, свисающих с белоснежного потолка — они сверкали наливным золотом, от чего огни свеч казались ещё теплее и чарующе. Совсем юная девочка робко жалась у стены, опираясь на нее с заведенными за спину руками. Она рассматривала свои туфли, в кремово-белом блеске которых чётко отражался свет от стоящего на соседнем столике канделябра. Огоньки свеч, будто в такт музыке, слегка подёргивались, когда очередная танцующая пара пролетала мимо в своем быстром темпе. Для графини это был первый в жизни бал. Такое волнительное событие для каждой юной леди, но для Люмин это стало лишь некомфортным обязательством. Конечно, все эти кружащиеся люди выглядели завораживающе, однако, она не могла представить на их месте себя. До этого юная графиня ни разу не выходила в свет, но как только ей исполнилось 12 лет, отец с любимым братом не разрешили ей остаться дома в очередной день приёма у каких-то важных знакомых графа. По их словам, это очень важно для ее будущего, и нужно приложить некоторые усилия для того, чтобы понравиться высшему свету. Конечно у девочки уже были знакомые дочери из других семей, которых их отцы привозили в дом графа на какие-либо связанные с семейным делом мероприятия, в надежде, что те найдут общий язык с ней. Они, конечно, были с ней очень милы, но это не совсем то общение, которое интересовало Люмин. Ее самое любимое хобби было весьма не девичьим: не каждая знакомая приходила в восторг, когда узнавала о страсти графини к мечу. Потому зачастую сверстницы, недолго пообщавшись с ней, вскоре прекращали свои посещения. Не то чтобы девочке было обидно, но она не совсем понимала, почему же никому кроме нее не интересно фехтование. Сейчас малышка волновалась не совсем по этому поводу. Она теснилась в роскошном зале уже около получаса, ожидая, когда же закончится нынешний вальс, и старший брат вновь составит ей компанию. Но танец будто и не намеревался прекращаться, пары всё продолжали вальяжно кружиться под ансамблевые мелодии. По сторонам от юных танцующих стояли взрослые господа, громко смеялись и разговаривали о своих вещах, и среди них конечно же не было места для девочки. Вдруг ее кто-то отвлёк от наблюдения, дотронувшись до плеча. Люмин подняла голову и осмотрела постороннего: им оказался рыжий мальчишка лет 14-ти, в дорогом сером фраке с белым воротничком торчащей шелковой рубашки. Он улыбался так самодовольно и уверенно, как никто другой, кого ей доводилось видеть до этого. — Как тебя зовут? — поинтересовался он для приличия, при этом нагло осматривая лицо девочки, вглядываясь в каждую деталь ее внешности и пытаясь зацепиться за малейшую эмоцию. Конечно он уже узнал от своих знакомых, кто она, но ему показалось странным то, что он ни разу до этого ее не встречал. Она была ему так интересна, что он не мог свести с нее своих синих глаз. — По правилам люди, проявившие инициативу в общении, должны представляться первыми, — слегка нахмурив брови ответила парню девочка, при этом сверля его своими янтарными глазами, которые так подчёркивались золотым светом свеч. Парень звонко рассмеялся, постаравшись прикрыть рот рукой. Она действительно здесь впервые, раз так с ним разговаривает, ведь любая другая девочка, что находится в этом зале, знает кто он, а потому и не обходится с ним так. — Чего ты смеёшься? — Люмин сглотнула ком в горле, возникший из-за волнения. Что ему вообще нужно? Она не понимала, почему он ведёт себя так фамильярно, ведь до этого никто из сверстников с ней так не обращался, даже самые давние знакомые! — Я — Аякс. Из эрцгерцогства, — тут он вновь вернул свою самодовольную улыбку и взглянул в ее глаза. Мальчишка был в предвкушении ее реакции, ему хотелось запечатлеть на лице юной графини удивление или страх, но... — Впервые слышу, — девочка отвернула лицо от Аякса и прикусила губу. Она соврала: конечно ей уже рассказывали о нем, но не так много, чтобы узнать его только по сияющим медным волосам. Всё-таки, среди знати не он один обладает рыжей макушкой. — Ты такая забавная. Даже если ты меня не знаешь, это не так важно! Ты ведь Люмин, так? О тебе мне рассказала одна знакомая. Как же она негодовала! Не успела девочка ничего ответить, как вдруг парень сильной хваткой взял ее руку и повернул ладонью вверх. — Эй! Ты чего? — Люмин воскликнула от неожиданности. Она попыталась вырваться из его рук, но ничего не получилось. Мальчишка начал стягивать надоедливую перчатку и внимательно стал осматривать ее пальцы. Графиня лишь взволнованно наблюдала, как он приближает и отдаляет ее ручку от своего лица. — Значит, это правда! А я думал, что ты просто перед ними выпендриваешься, — он отпустил руку, после чего поднял отшвырнутую ранее перчатку и отдал девочке. — Что ты себе вообще позволяешь?! — она выглядела так, будто вот-вот заплачет от обиды. К горлу уже вновь подступил ком, а губы слегка поджались. Люмин взяла протянутую с руки молодого эрцгерцога перчатку и нервно надела обратно. Смотрелась она очень обижено, что заставило парня пожалеть о своей настырности. — Я лишь хотел посмотреть на твои руки, потому что у настоящих воинов они должны быть очень грубыми! Как у меня, например, — и тут мальчишка протянул свои ладони, выставив прямо перед лицом девицы. Он не соврал, на пальцах были огрубевшие мозоли, но не в тех же местах, что и у нее. — Ну что, убедилась? — задрав нос спросил у девочки Аякс. — Для фехтования мозоли у тебя в странных местах, — пробурчала Люмин, скрестив руки и повернувшись в сторону. Она стала выглядывать в толпе своего старшего брата, который всё не возвращался. Но вместо Итера она заметила как в их сторону через толпу взрослых пробирается незнакомый ей юноша. Выглядел он как сверстник эрцгерцога, может старше на год или полтора. Аякс также повернул голову в ту сторону, в которую так заинтересованно смотрела его собеседница. — Чёрт... — шепотом прошипел мальчишка. Самодовольная улыбка сменилась на полное безразличие в одно мгновение, и прежде чем его знакомый подошел к ним совсем близко, Аякс встал чуть спереди Люмин, будто пряча ее за своим плечом. — Ах, я нашел вас! Молодой господин, вы составили компанию леди Раймонд? — чуть с предыханием поинтересовался парень с роскошным длинным хвостом, после чего повернулся в сторону девочки и несильно склонил голову в знак приветствия, — Мое имя Кэйя Альберих, думаю, вам оно известно. — Кажется, вы уже знаете, но я — Люмин Раймонд, — она чуть кивнула головой, пальцами приподняв подол атласного платья пастельно-лимонного оттенка, ткань которого также приятно лоснилась под тёплым освещением, как и ее светлые волосы. — Чего тебе надо? — спросил было упавший духом Аякс, даже не поворачивая голову в сторону Альбериха. — Мне просто было очень интересно, о чем вы беседуете с юной графиней, что она так негативно на вас реагирует, — Кэйя тихонько рассмеялся в кулак, характерно дёрнув плечами. — Мы обсуждаем фехтование, и, конечно, никто ни над кем не издевается, — отрезал эрцгерцог, после чего рукой оттянул туго затянутый воротник рубашки и выдохнул. Казалось, что ему было очень неуютно в компании прибывшего сверстника. — Так это правда, что госпожа неровно дышит к мечу? Со стороны и не скажешь, вы слишком юная и хрупкая на вид, — с милой улыбкой заявил длинноволосый, взглянув в лицо девочки. Голос его словно плыл по волнам, и доносился до ушей бархатной мелодией. — Я занимаюсь не так давно, и мои движения ещё не отточены, — Люмин отвела взгляд, смутившись таким словами, которые в совокупности с голосом юноши звучали слегка наигранными, и для каждого станет очевидно — этот комплемент не больше, чем хороший тон. — Я был бы рад однажды потренироваться с вами, если конечно, для вас это не станет неудобством, — промурлыкал Кэйя, рукой при этом приглаживая свои блестящие волосы на плече. — Да тебе делать нечего, что-ли? — вырвалось из уст Аякса внезапное замечание. Он казался явно раздраженным навязчивостью своего товарища. — О чем вы, господин? — Альберих рассмеялся, уже не так тихо, как было до этого. Похоже, что ему уж очень нравилось то, на что он сумел вывести эрцгерцога всего лишь за пару минут. Девочка наблюдала за всем этим со стороны, не понимая, как лучше ей поступить, что сказать, или куда уйти. Всё-таки, она впервые находилась в таком обширном обществе совершено незнакомых людей. Пока напряжение между парнями продолжало накаляться, со стороны банкетного стола послышались шаги. Люмин обернулась и наконец-то узнала в приближающейся фигуре своего старшего брата, и тут же кинулась в его сторону. Вцепившись намертво в руку Итера, девочка жалобно посмотрела в его глаза. Парень казался очень уставшим и не совсем в настроении, но понял к чему подводит его сестрёнка. — Что у вас происходит? — раздражённо спросил юноша, осматривая лица собеседников своей сестры. — Добрый вечер, господин Раймонд, — Альберих чуть склонил голову, приветствуя графа, — Мы обсуждали фехтование, но юный эрцгерцог взъелся на меня за излишний интерес. — Пфф... Аякс выглядел очень недовольным, словно кот, у которого насильно отобрали любимую игрушку. Ту, что он обычно гоняет по всему дому. Мальчишка даже не ответил на приветствие Итера, и уже собирался уходить, как вдруг его что-то остановило. — Ах да, Люмин, — он вернулся ближе к ней, чуть склонился и надменно улыбнулся, — Я посещу вас на следующей неделе. Ты ведь не против испытать себя в ученической дуэли? Я обещаю, что буду нежным, — с особым удовольствием юноша заострил внимание на последних словах. Девочка отвернулась в другую сторону, скрывая свое налитое красным лицо: кому вообще хватает ума говорить подобную несуразицу незнакомке, ещё и на людях? Не дождавшись ответа, юный эрцгерцог развернулся и направился в сторону высоких роскошных дверей, что вели к главному входу в поместье. За ним из зала вдруг последовала девочка, казавшаяся ещё младше графини. Она взялась за руку с рыжеволосым, который мгновенно ей ласково улыбнулся и начал оживлённо о чем-то рассказывать, только вот ничего слышно уже не было.

***