Откровение.

Иногда бывает такое, что перед глазами появляется пелена и я ничего больше не помню что было дальше... Как неожиданный и беспокойный сон. Он мутный, быстрый, но очень сладкий. Тело словно начинает летать, а разум таять, как шоколад. Ощущаю себя большой-большой клубникой в шоколаде с игристым вином вперемешку, хаха. Это было давно, но могу вспомнить то, что было, словно это случилось вчера. Это было лето. Было тепло, немного сыро, и я помню её платье. Маленькое, нежное, очень воздушное, как зефир. Когда я смог потрогать его, оно оказалось неприятной сеточкой... Но не скажу, что это как то испортило мне представление о ней. Она была хоть и странной, но по-своему милой и уникальной. Как камешек в море, знаете? Не было так трудно узнать, где она учиться и живёт. Я даже смог пообщаться с ней, на одной из экскурсий в нашем городском музее. Она была не местной здесь, снимала квартиру, а все близкие друзья и родные остались на расстоянии сотен километров. Такая сладкая девочка, и совсем одна? Если честно, я даже начал волноваться за нее. А вдруг кто то ещё положил на нее глаз и сделает свои дела быстрее меня? Сердце неприятно ныло от этих мыслей, буду честен. Таких, как она, я встречаю далеко не каждый день. Все остальные строят из себя крутых, недоступных... Иногда они красивы и мои глаза вновь может накрыть пелена, но с такими это случается крайне редко. Они очень отталкивают своей натурой, поведением и поступками. Я с такими даже особо не разговариваю. Но эта девочка была пределом моих мечтаний! После экскурсии я даже вызвался проводить ее до дома, ибо было ну слишком темно, а все остальные разъехались. Мы даже успели сходить на фильм... Вот тогда то меня и накрыла та пелена. Она нежно закрыла мне глаза, слегка сжав и проваливая мое сознание в сон. Беспокойный и быстрый, но такой же сладкий, как и предыдущие. Она была не первой. Проснулся я только тогда, когда бросил ее на кровать и начал расстёгивать ремень на своих штанах, быстро дыша. Опомнившись, я похлопал себя по щеке. Она же ещё вырубленная! Да ещё и связанная. Так будет слишком неинтересно. Я аккуратно сел около нее, рукой проводя по ее тонкой и нежной ножке. Как маленькая телячья... Немного неловко уложив ее выбившиеся из прически волосы, она вздрогнула, начав извиваться. Улыбка тронула мое лицо. Что за очарование! Извивается как маленькая личиночка, хаха. Главное было не дать пелене вновь закрыть мне глаза, чтобы все закончилось не слишком быстро. Медленно взяв ее за руку, я целую ее, припадая губами к выпирающим костяшкам, пока она мычит в кляп... Такая приятная прохлада, словно утренняя. Медленно надвисая над ней, я снимаю повязку с ее глаз, кусая губу в предвкушении. Пах уже болит и слегка дрожит, пока его сдавливает ткань штанов. Глаза девочки, большие и напуганные, глядят в мои, не отрываясь. Они полны слез, что делает моему сердцу больно. Я аккуратно утираю слезы с ее глаз, но по ее щекам скатывается новая пара слезинок, и я решаю, что это бесполезно. Она мотает головой, извиваясь и пуская слезы, я чувствую как ее пробивает дрожь. Я держу ее за плечи, вздохнув и кивая, и на секунду у меня промелькнула идея: "Может оставить ее в качестве украшения?", но быстро отбрасываю эту мысль, погладив девочку голове. Максимум зубки и ключицу, слишком они изящны, чтобы их убивать. Я мог бы запросто сделать из нее красивое чучелко, но я просто не буду знать, что с ним тогда делать... Я же не животное, чтобы каждый раз использовать ее для своих сексуальных нужд. Тогда она мне надоест слишком быстро, а я хочу сохранить ее в памяти как самую нежную и любимую мной девочку. С годами такие воспоминания становятся как хорошее вино, и никакая секс-кукла не сравниться по степени удовольствия с ними. Да даже не каждая женщина может, что уж там говорить о куске резины или пластика! Могу вспомнить дерзкого и борзого мальчика, которого я увидел в метро... Когда я входил в него, он не плакал или же кричал в кляп, вовсе нет, он жмурился и молчал, словно он умер. Он делал то, что я вовсе не ожидал от него, и это так нравилось мне. Он держался у меня дольше всех, мой маленький бедный мальчик... Если честно, когда я беру очередную жертву, в памяти всегда всплывает этот молчаливый, но дерзкий одновременно паренёк. Он просто не хотел быть таким, как все, и этим он глубоко засел в моем уже давно черном и прогнившем, но не потерявшим страсть к прекрасному, сердце. Возвращаясь к девочке, то она хоть и была наиболее тихой, чем остальные, но она была слишком активной. Я даже не думал, что она может быть такой, от того совсем не был к этому готов, потерявшись на мгновение. В начале я даже думал ее ударить, что я вскоре и сделал, ударяя ее в области матки. Девочка остановилась, изогнувшись, сопли, слезы и слюни текли по ее лицу. Это все человеческое и никак не омрачало ее, даже наоборот, она была такой земной и приземленной. Я с трудом держал себя в руках, взяв ее руку и потирая о свой вставший пах, быстро дыша, сам чуть ли не пуская слюни. Я хочу быть в сознании при совокуплении с девочкой, я не позволю пелене так просто забрать себя. Девочка быстро затягивала ноздрями воздух, извиваясь, стараясь впиться ногтями в мой пах. Маленькие коготки с простым розовым маникюром... Как он, корейский вроде бы? Я немного разбираюсь во всех этих женских модных штуках, хаха. Она была такой модницей, я даже не задумывался об этом. Я лишь хмыкнул и облизнул зубы, как делаю в привычной манере, выворачивая руку девочки, пока не услышал вопль, сильно приглушённый кляпом. По моему виску скатилась капля пота. Все хоть и происходило непривычно молча, ведь я обычно говорил даже с тем мальчиком-молчанкой, когда был в особо хорошем настроении. Рука в месте вывиха слегка посинела, а она тихо ныла, сжимая тряпку меж зубов. В ее рот набита ткань и все это закреплено тряпкой, поэтому не думаю, что она это сможет выплюнуть или кричать слишком громко. По крайней мере такая схема меня ещё ни разу не подводила. Проведя рукой по телу девочки, я обвел средним пальцем ее выпирающие ключицы... Я же говорил, как они красивы? Ах, жалко не могу вставить фото! Они похожи на очень маленькие ангельские крылышки, так и хочется их постоянно поглаживать. И ее зубки тоже были самим очарованием - белые, ровные, такие аккуратненькие, словно из облаков сделаны. Ее кожа была мягкой, бледной и нежненькой, как у маленькой девочки... Слезы стремительно лились из ее глаз, пока она с ужасом смотрела на меня, почти задыхаясь по звукам. Меня пробила лёгкая дрожь эйфории. Кончики пальцев дрожали, а руки почти не слушались меня. Дыхание сбилось, стало безумно жарко. Я стал мастурбировать прямо перед ней, чувственно растирая собственную смазку по своему члену, проводя сначало аккуратно по ее животу, а после обратно поднимаясь пальцем второй руки до шеи, надавливая на основание, заставляя ее вздрогнуть и начать извиваться. Странно выдохнув, лишь с наибольше разгоревшимся удовольствием, я хватаю ее за лебединую шею, придавливая к кровати и сжимая, не прекращая дрочить, лишь ускоряясь. Ее глаза закатились вверх, она старалась извиваться и дёргаться, пытаясь отпиниваться связанными ногами. Ее лицо сначало бледнеет ещё больше, а после начинает по немногу краснеть. Она открывает рот, с тканью во рту, как рыба, пытаясь заглотить воздуха и отхаркиваясь прямо в тряпки. Девочка была потеряна, из рта медленно стекла слюна, ее била крупная дрожь. Сжимая шею лишь сильнее, я скалюсь, сам еле дыша от возбуждения, склонившись над ней, сжимая своей рукой член, ногтями почти впиваясь в ее шею, в любой момент готовый разорвать ее в клочья. Это я уже называю похотливым туманом, такое бывает только... В подобные, достаточно интимные моменты. Капли пота с моего лба капают на кровать, впитываясь в ткань, и я прикрываю глаза на половину, чувствуя скорое приближение конца, изливаясь на лицо девочки, издав хриплый стон, сам слегка вздрогнув и нечаянно попадая ей спермой то в глаз, то на волосы, вот одна капля попала даже в нос, хаха... Она была вся красная, как поваренный рак, дрожа и закатив покрасневшие глаза к верху, быстро дыша, отплевываясь и жмурясь. Видимо, она даже двигаться не могла. Посмотрев назад, я усмехнулся - девочка то описалась со страху, сжимая ноги! Как я это не заметил? Кровать надо будет хорошенько чистить после нее. Изливая последние капли, я вновь удовольствия ради вдарил кулаком по ее животу, на что она вновь вопит в ткань, извиваясь как подбитое животное. Вытирая ее волосами сперму с глаз, я вижу какие они красные, словно уже обезумевшие от всего, что сейчас происходит. На ее животе появился синяк от моего кулака. Большой и яркий. Медленно поглаживая ее лицо двумя руками, я продолжаю отдышиваться, а мой член все никак не может упасть... Знаете, никто из моих жертв никогда не делал мне минет. Все либо делал я, не минет конечно, либо вообще ничего никто не делал. Иногда хочется разнообразия, чужой инициативы чтоли...Может с этой получше получиться? Она была красивой, очень даже милой, не хотелось терять ее так быстро. Может она и продержится, как мальчик? Я кивнул своим мыслям, схватив ее за волосы и потащил в ванну умывать лицо. Мой дом в целом был звуконепроницаем, но мне слишком нравится, как мои гости кричат в кляп, надеясь на тонкие стены и то, что хоть кто-нибудь спасет их. Блеют как маленькие овечки на скотобойне. А надежда в их глазах!... Такое святое удовольствие наблюдать за этим. При одном воспоминании о подобных глазах заставляют меня становиться диким и пылающим похотью зверем! Жаль, нельзя заморозить их глаза с таким взглядом, я бы тогда был коллекционером. Притащив ее в комнату, я начинаю наполнять ванну водой. Она была холодной, но это как раз освежит мою девочку! Постепенно снимая с нее кляп, я вынимаю из ее рта ткань, за которой тянется огромное количество слюны... Ох, боже, я тогда с трудом сдержался, чтобы не выебать ее слюнявый ротик прямо там. По лицу девочки текли слюни, сопли и слезы, она быстро дышала, вся извиваясь и вновь хрипло закричав, видимо от страха не в состоянии что то связно сказать. Ее так напрягло, что я набираю ванну? Наверное она думала, что я ее утоплю, бедная. Грубо окуная ее головой в воду, я держу ее за волосы, потрясывая ее голову то влево, то вправо, чтобы смыть всю грязь, резко вытаскивая после. Находясь в воде от нее было много пузырей, а когда голова оказалась на поверхности, то та вновь дышала, закрывая глаза и немного жмурясь от того, что в ее глаза попала вода. Схватив ее обеими руками за щеки, я соприкаснулся своим лбом с ее, так же быстро дыша. Наверное, у меня был дикий взгляд, а у нее напуганный до чёртиков. -"Давай так... Я крайне возбуждён и хочу, чтобы ты мне сделала минет своим маленьким слюнявым ртом, хорошо? Тогда я не убью тебя. Только не кусайся, иначе твои красивые зубы мне придется вырвать и вклеить их тебе в анус." Мои губы тронула дрожащая от экстаза ухмылка, когда она начала быстро кивать, сжав губы между собой, не прекращая вся дрожать. Быстро опустив ее на колени, я погладил ее по голове и положил свой член, с засохшей собственной смазкой на нем и остатками спермы на конце, на ее лицо. Было видно, как ей противно и как она постаралась убрать свое личико, но я прижал его к основанию органа, вновь облизывая зубы. Глядя то на меня, то обратно на член, она приоткрыла рот, видимо собираясь что то сказать, но затыкаясь. Честно, я безумно терпиливый человек, но не тогда, когда возбуждён до чёртиков. Она должна была сразу присосаться к моему члену и вылизывать его так, словно это все, что ей было необходимо, но даже я тут понимал, что для такой сладкой девочки, как она, это было тяжеловато. Хоть я и начал немного раздражаться. Приоткрыв рот вновь и закрыв глаза, она немного высунула язык, кончиком проводя по всей длине, неприятно продрожав. Она так и оставляла тонкие дорожки слюны на моем члене, пока я не схватил ее грубо за волосы, сжимая. Было скорее щекотно, чем приятно. -"Когда ты к делу приступишь? Это тебе не конфетки облизывать. Соси нормально." Я из-за всех сил старался не срываться и не вколачиваться в девочку прямо сейчас, сжав и запустив руку в ее волосы, уловив ее отчаянный взгляд, отстраняясь язычком от моего члена и сглатывая. За все это время я видел, как она то бледнеет, то вновь краснеет, шмыгая носом и пуская большие капли слез из глаз. Вновь приоткрыв рот, она зажмурилась и припала к головке моего члена, слабо сжимая губами, видимо в отвращении. Ее язык обводил мой кончик и уретру, а я в это время поглаживал ее по голове, лишь изредка сжимая волосы, давая знак, что надо идти дальше. Девочка сглатывает, после отстраняясь и кашляя, быстро вновь припав к органу, не переставая жмуриться, запустив в рот самый минимум, медленно и на небольшом расстоянии двигая головой, вся красная от смущения и со слезами унижения на глазах. Она лишь раз пыталась протолкнуть член дальше, ближе к глотке, что не очень удалось, и поэтому продолжала сосать лишь малую часть от члена, убирая свой язык дальше, словно не понимая, что он должен делать. Я высунул член из ее рта, смотря на нее, нахмурившись. Мне вовсе не нравился такой расклад... Было хоть и очень необычно, некая нега от того, что жертва делает что-то подобное сама, но это не совсем то, что я хотел! Остальная часть моего члена оставалась как лишний груз. Девочка распахнула глаза и помотала головой, мол, нет, нет, не делай ничего, я сейчас все сделаю! И действительно сделала, припав вновь к члену и начав старательно сосать и заглатывать дальше, хоть давясь и борясь с рвотными позывами, но заглатывая куда глубже. Я опёрся локтями о стену, тем самым немного зажав девочку, но она продолжала напуганно смотреть в мои глаза, словно надеясь на то, что увидя как она старается, то я пожелею ее и прекращу... Нет. Чувствую себя немного избалованным из-за этого, хаха. Хоть и неумело, изредка немного касаясь плоти кончиками зубов, давясь и пуская слезы, но это было... Феерично. Волшебно, даже не знаю как это назвать. Я стоял в ванне и жертва сама сосала мне! Находясь в сознании! Если честно, после такого мне стало даже как то скучно просто насиловать и убивать остальных. Мне хотелось... Какой то взаимности, знаете? Хочу, чтобы они сами прыгали на мне, чтобы заглатывали мой член, кричали мне громкое "хочу больше!", когда я трахаю их, а не жалкое взвизгивание, мычание или всхлипывания. Это не меньше возбуждает, но как то приелось... Как каждый раз просматривать одно и тоже порно, раз за разом, ты уже знаешь где и на какой секунде все произойдет, где кто кончит или же кто где в какой позе. Это все ещё возбуждает, но нет той... Первой реакции мозга на это. Искры. Это мозгу скучно. Мозгу нужно каждый раз что то новое, ну или хотя бы стабильно что-либо менять. Хоть и были у меня такие люди, которые даже при моем скучающем от криков и писков мозге могли зажечь в нем огонек. Вспомню опять того же мальчика из метро, но была ещё одна... Она была девочкой, местной, уже которая находилась в пубертате. Помню, что она находилась в глубокой депрессии, и тогда впервые вышла на улицу спустя пару месяцев вместе со своей мамой. Она тогда отстала от нее лишь на секунду, лишь на мгновение, и мне этого хватило. Я был счастлив, когда принес ее домой! Знаете почему? Девочка была в депрессии по той причине, что ее младшую сестру украли, а потом нашли ее ухо и кусочек бедренной кости в маленьком розовом пакете с мультяшным фламинго на нем, прикреплённом к одному из деревьев. Девочке было всего 11 лет, она недавно перешла в шестой класс... И похитителя так и не нашли. Все новости трезвонили об этом случае, связали все случаи пропажи детей, потом нашли несостыковку, потом в новостях на этом как то делали деньги... Не особо помню, не часто смотрю новости. Так вот, это был я. Это я похитил ту 11-ю девочку, это я изнасиловал ее, а после расчленил, отломав кусочек кости и отрезав ухо. Это я засовывал в ее маленькое тело свой грязный взрослый член прямо посередине кухни, где потом ее распотрошил и воткнул тесак между глаз, изливаясь в ее маленькое нутро, и не скажу, что ее смерть меня хоть как то остановила... Это был я. Было лишь странное чувство и лёгкое смятение, но не скажу, что оно остановило меня. Не могу и вспомнить, какой жертвой по счету она была, но однозначно самой молодой из всех! Ее сестре было 16 лет, она была потрёпанной и обсалютно пустой внутри. Когда я похитил её и принес к себе, она лишь отчаянно посмотрела на меня, прикрывая глаза обратно, уже устав. Это стало неожиданностью для меня, честно говоря. Я не знал тогда, что это была сестра той самой маленькой девочки... Я усадил ее на диван, снял кляп и сел напротив нее, внимательно осматривая. Она не дергалась, не кричала и даже не смотрела на меня, пустым взглядом лишь глядя в пол под моими ногами. Тело было худеньким, были видны ребра и позвоночник, я оставил на ней лишь нижнее белье, она слегка дрожала от прохлады в доме. Кожа как форфоровая, я мог бы и ее органы сквозь нее увидеть, хаха. Я долго осматривал ее, молча и обдумывая - что же дальше с ней делать? Она вызывала у меня интерес, но я не мог точно понять, каков же у него был мотив... Я подошёл к ней, руками проводя по ее телу, но не чувствовал от этого ни капли удовольствия. Руки плавали по поверхности ее тела, слегка сминая груди, обрамляя ее немного островатые подростковые угловатости, оглаживали ее бедра и в конце полезли к киске, потирая её через трусики, но... Мне не нравилось это. Было в этом что то неожиданно неправильное. Она сидела, закрыв глаза и молча, даже не стараясь закричать или оттолкнуть меня, видимо очень быстро смирившись со своей участью, повернув голову в бок, дав своим волосам упасть на её осунувшееся, исхудалое, бледное лицо. Сглатывая, я отхожу от нее, вновь оглядывая и осматривая свои руки, не понимая, что со мной происходит. Честно, такое было впервые... Она говорила со мной скомкано и очень кратко, иногда мямля себе что-то под нос. Я спрашивал ее о семье, маме, папе, о причине ее состояния, сидя напротив нее. Она лишь изредка покачивалась, когда неожиданно начала плакать, вздрагивая и тихо хныча. Она пробормотала что-то о сестре... И я все понял. Мое лицо озарила довольная ухмылка. Так вот оно что! Вот что это за чувство! Это было как продолжение банкета, по нарастающей. Все внутри меня сразу оживилось, зацвело, я смог представить, что же делать с девчонкой дальше. Пах слегка закололо от фантазий... Она была нетипичной жертвой. Не мой типаж - грязная, мертвая внутри и пустая, меня такие отталкивают даже больше, чем те, кто постоянно вытрепывается и не может заткнуть свой рот. Но все же меня в ней что-то завлекло... Ее сестра. Ее сестра была моим типажом, с высоким криком, узенькая, маленькая и послушная - одним словом, невинная душа. Возможно, и она была такой же... Пока я ту самую сестру не расчленил. Я сказал это ей прямо в лицо, расписывая все в подробностях, мол "Посмотри, это же я убил и расчленил твою сестру! Это сделал я! Я! Никто другой! Здорово, правда?". И она закричала. Закричала так, что думаю, даже мои стены не выдержали! Моя голова заболела, а пол словно трясся! Она начала извиваться и не прекращала кричать, лишь по ощущениям громче и громче, пока я не заткнул ее, засунув ей кляп из тряпок в рот, затолкав поглубже - с этим не было особых проблем, она же была худой, как скелет, и слабой. Но извивалась она хорошо, могла бы быть спортсменкой, если бы не обстоятельства, хаха. Теперь мне все стало ясно. Вот и был ее рычаг давления! Она не прекращала кричать в кляп, но уже сильно приглушённо, как и не прекращала извиваться, дергаясь, стараясь пинаться и царапать меня ногтями, что даже получалось, но ее тонкие ногти быстро ломались, сдирая мне кожу. Я погрузил ее на плечо, шлепая по заднице, быстро идя на кухню, облизываясь, усаживая её на стул и крепко привязывая, дав неожиданную подщечину ей, а после ещё одну, и ещё, и ещё, и ещё! Пока этот гребанный стул с девчонкой на ней не рухнул на пол. Она отдышивалась, вся дрожа и не прекращая изгибаться, стараясь выбраться из грубых веревок или ослабить их, пока я рылся в холодильнике. Я всегда подписываю пакетики... Тот пакетик маленький, с небольшими кусочками, как раз для нашей ситуации. Содержимое внутри ещё не начало гнить, свежо пахло, а свернувшейся крови внутри было навалом. Я хватаю пакетик и резко поднимаю стул, на лицо малолетки выливая кровь из пакета. "Сестра! Твоя сестра тебя встречает" - кричу я, вынимая тряпки из ее рта. Она вновь кричит и задыхается, жмурясь, ибо кровь попала ей в глаза. Из носа кровь, из глаз слезы, на лице свернувшаяся кровь мертвой сестры из пакета - от всего этого вида я даже поплыл, как от хорошего коньяка. Пелена вновь закрывала глаза, мое тело лишь сладко подрагивало, крик отдавался эхом в моей голове... И дальше ничего не помню. Помню, что было хорошо, словно я ласково плаваю в зефирном море. Тело отдавалось приятной судорогой, все во мне сводило и сходило с ума от экстаза! Помню лишь обрывками, как я разрываю остатки нижнего белья девченки, как пихаю в ее рот кусочки мяса и жира с кожей. По лицу девочки течет кровь и рвота, все остекает фонтаном, по моему члену стекает ее моча... Опомнился я лишь тогда, когда тяжело отдышивался, кончая глубоко внутрь нее, втыкая нож ей в плечо. Я осматриваю ее бедное тело: ее лицо больше похоже на мясную кашу, но она продолжает булькать и задыхаться кровью, отплевывая кусочки мяса своей сестры. На ее теле множество дыр от ножа, где виднеется остатки ее рвоты. Рука сломана, ее тело дрожит в предсмертной судороге, а я медленно встаю с нее. Мое дыхание сбитое и неровное, тело дрожит, член стал вялым и все желание резко пропало. Мысли постепенно пришли в порядок... Я даже был немного разочарован. Не хотел, чтобы пелена желания вновь закрыла мне глаза... Но раз так вышло, то что поделать. В следующий раз будет лучше. Девчонку я расчленил. Все что можно съесть я засунул в пакеты и запек в духовке некоторые части. Все остальное - в пакеты и избавился своим способом. Та девочка у меня вызвала совсем другое, менее сексуальное влечение. Хоть это и не видно по тексту, но издевался и кормил я ее сестрой достаточно долго... Я кончил просто от того, как она истошно надрывала глотку, с мясом своей сестры во рту, выблевывая все, что попало ей в желудок. Это было так... Запретно сладко. Словно две сестры вновь встретились в таких интимно-страшных условиях. Мое сердце теплело от мысли о том, что две сестры вновь соеденились, хоть и не в очень приятную массу, но теперь они навсегда будут вместе. Вместе с мясом старшей девочки я добавил и остатки малышки, что остались в пакете, съев после этот нежнейший дуэт. У меня даже потекли слезы, честно говоря, так это было возвышенно для моей обыденности... Не могу точно говорить, но вспомнилось блюдо, где какое-то животное запекают с дитенышем внутри. Может такого и нет и придумал я сам? И не вспомню, читал в каком-то журнале, хаха. "Конфетная" девочка же продолжала мне стараться сосать, давясь и неожиданно вздрагивая, высовывая член из рта и выблевывая все на пол, прям на мои ноги и свои колени, заныв после. Кажется, она умоляла меня прекратить. Честно говоря, она меня бесила своей излишней разговорчивостью, она была как то самое "я ей слово - она мне десять!". Раз не хочет по хорошему - будем по плохому. Я взял ее на руки, хлопая по заднице, уходя из ванны и усаживая её на тот самый стул на кухне. Она кричала и извивалась, вся изгибаясь на этом стуле, пытаясь ослабить веревки как и девочка-депрессия. Я же не обращал внимание и был в поисках одной штучки - специального какого-то стоматологического расширителя для рта, или как он там, черт его подери. Вставив его ей в рот, я внимательно заглянул внутрь, взяв ее голову в свои руки - внутри все было в рвоте, на зубах ни брекетов, ничего.... Честно, не люблю людей с брекетами. Вспоминая их, я думаю о прыщавых-неудачниках с линзами больше километра, хаха. Девочка опять меня радовала. Пока я отошёл за плоскогубцами, то сидевшая на стуле видно додергалась до того, что грохнулась вместе с ним, громко простонав от боли. Подойдя обратно, я вновь осмотрел девушку, которая быстро отдышивалась, и мерзкая лыба коснулась моих губ. Мои щеки покрылись багрянцем, живот немного приятно свело, когда я неожиданно пнул ее со всей силы в живот, вырывая новый хриплый крик и новый приступ рвоты, хотя блевать ей уже по видимому было нечем. Я пнул ещё раз, и на этот раз ее ор был настолько громким, что, возможно, был сравним с девочкой-депрессией, после чего она охрипла и тяжело дышала, сжимая ноги вместе. Я поднял стул в изначальное положение, похлопав ее по щекам, чтобы она не отключилась сейчас и было хоть в каком-либо ясном сознании. Я пощелкал перед ее глазами и включил свет на кухне, аккуратно надевая перчатки, представляя себя доктором. Будем играть в сексуального доктора и громкую пациентку, хаха! Внимательно помотав ее головой в разные стороны, она что-то мычала переодически, видимо пытаясь сказать хоть одно слово ясно. Взяв плоскогубцы в руку удобнее, я крепко перехватил голову девченки, ухватывая инструментом один особенно симпатичный клычок. Секунда, и кровь уже заливается ей в горло, зуб остался в десне, не выдернутый до конца, а она лишь дрожит и от боли даже не может закричать, сжав руки посильнее, впиваясь пальцами в ручки стула. Глаза в один момент поблекли и остекленели, словно мутное стекло, но она все так же не отключилась, шумно дыша. Я положил ладонь на ее глаза, удерживая голову на месте, вновь ухватывая плоскогубцами зубик. Рывок, и зуб уже на полу, кровь хлынула с новой силой. Конфетная рвота перемешивались с кровью, образовывая красивый узор, что я даже потерял дар речи на то короткое мгновение. Новый хрип вырвался из горла, и я ее целую, раскусывая губы и слизывая кровь с них, чувствуя солоноватый вкус, рвано руками трогая ее среднего размера сиськи, быстро дыша и также почти хрепя, чувствуя горячую кровь из дырки, которую сам сделал. Глаза мои закатывались, ноги сводила дрожь, когда я представил, как с силой втрахиваюсь в ее узкую и бритую пизду, разрывая ее лицо на кусочки. Ооо-оох, блять... Пока я все это описываю, мой член каменеет. Вскоре, наверное, я буду дрочить прямо здесь, на месте. Но я хотел закончить с ее ротиком, оттряхиваясь от волны пелены, что пыталась закрыть мне глаза. Я вновь удобнее перехватил ее голову, начиная вновь вырывать передние зубы, иногда с первого раза, иногда надо было повозиться, пока мне это вскоре не надоело. Не отбрасывая плоскогубцы я осмотрел свои труды - девчонка выглядела измученой и полу-живой. Она лишь изредка подрагивала, даже больше не пытаясь замычать, прибывая видимо в болевом шоке. Конечно, не каждый день тебе сексуальный доктор вырывает передние зубы плоскогубцами на кухне, хаха. Следующее, на что я обратил внимание, были руки. Чаще всего, они лишь мешали... Связывать их, стараться куда-либо убрать, чтобы куколка не дергалась - это было ужасно сложно и муторно. Я вновь прошёлся к своим инструментам, доставая цепную пилу и хмыкая, приходя обратно. На глазах девочки был поистине животный ужас - пустые, стеклянные глаза, зрачков я практически не вижу. Из рта течет кровь вперемешку со слюной, девушка лишь редко всхлипывает и хрипит. Я снимаю расширитель рта, аккуратно вытирая слюну и ее кровь, засовывая ей кляп в рот и завязывая, уваливая на пол животом вниз. Не знаю точно, как я буду это делать, но попробовать интересно. До этого я не пользовался цепной пилой, но раз недавно купил, то надо похвастаться... Я встал над конфеткой, одной ногой придавив ее саму, а руки очень крепко связав за спиной, вновь шлепая по заднице. Просунув цепь пилы под ее подмышку, я удобнее перехватываю и начинаю пилить. Раз - громкий крик в кляп, который неожиданно останавливается. Видимо, она все же не выдержала и упала в обморок... Не могу ее винить, мне тоже приходиться попотеть. Мягкие ткани разрываются под остриём пилы, словно раздвигаясь заранее под ее натиском. Я как Моисей, а ее кожа была морем, хаха! Я продолжил резать, пока пила не упёрлась в кость. Я был слишком затуманен, все пилил и пилил, слушая мокрый звук крови и то, как пилиться кость под натиском пилы. Когда рука все же отрезалась, тело девченки лишь изредка вздрагивало... Блять, я походу забыл наложить жгут. Оооуу чееерт. Ну и ну... Она же ещё не умерла от потери крови, так ведь? Я отбросил пилу, переворачивая конфетку на спину и похлопывая ее по щекам. Из ее рта текла вспененная слюна, глаза были красные, как помидоры, веки опухшие, все лицо было в крови, а рот все так же широко открыт в немом крике, лицо белая как чистая скатерть. Я все же наложил давящую повязку выше места, где я резал, чтобы остановить кровотечение и внимательнее осмотреть, что я сделал с ее рукой. Отрезанная часть руки все ещё была связана кистью с другой рукой и поэтому смешно болталась на данный момент. Я оставил ее лежать на спине, вытирая лицо от пота и наблюдая за ней. Она ещё не умерла! Было слышно, как она крайне тихо дышит, хрепя от сорванного голоса и того, что вдыхает свою же кровь, которая начала запекаться. Я немного устал и из-за этого возбуждение немного спало, но уже не думаю, что она сможет мне помешать, если я не отпилю ей вторую руку. Я взял ее на руки, как принцессу, хмыкая и подкидывая в руках лёгкое тело, которое издало полный боли хрип. Я целую ее в щеку, пока мой член вновь начал каменеть. Я аккуратно постелил целлофан на пол, положив на него еледышащее тело, похлопав ее вновь по щекам. А ведь эта девочка могла найти себе хорошего парня, жить счастливо и когда-нибудь родить чудесных детишек, с ее то личиком... Но она и сейчас выглядела прекрасно. Красно-белое лицо, живот весь в синяках от моих ударов, подрагивающее в агонии тело и стеклянные глазки. Хоть они и потеряли то свое испуганное очарование... Собрав все зубы, что я вырвал ей, то поместил их в баночку, аккуратно поставив на журнальный столик, погладив банку. Мне обязательно надо будет вырезать ее ключицу... Надвисая сверху, я включаю спокойную музыку и закуриваю, прижимаясь к холодному женскому телу. Прикрывая глаза, слабо трусь бедрами о ее промежность, рукой сжимаю грудь. Вспоминая ее нежность, мне тоже захотелось побыть чуть-чуть нежным, словно мы женатая пара. Я курю и тихо шепчу ей какие-то ласковые бредни о том, какая она красивая, как я ее люблю и как она меня возбуждает. Ее киска холодная, но мокрая и все такая же приятная. Она хрипит подо мной, содрагаясь, моя рука сжимает между пальцев ее соски, немного оттягивая. Выдыхая дым, припадаю к ним губами, чувствуя ими твердость горошинок. Член стал твердым и слегка подрагивал, пока я медленно доставал его из трусов, прижав к лобку девушки и трясь о него, тихо томно вздыхая. Конфета булькала и хрипела, пока в один момент не замолчала. Я медленно входил в нее, чувствуя узкие, теплые и мокрые стенки вокруг моего члена, медленными толками проходя внутрь, пока не войду до самого конца... И она неожиданно расслабляется, разливаясь теплом и вонью. -"Блять." Вот она и сдохла! Хаха.