«Аурум – Cœur du fer»

      

«Аурум – Cœur du fer» «ничего нельзя приобрести, не утратив» - «Трудно быть богом» - Аркадий и Борис Стругацкие

      

Предисловие

Уважаемый читатель! Дабы не возникло недопонимания в виде происхождения персонажей и сюжета данного произведения необходимо объяснение откуда растут ноги той или иной линии. Действия произведения будут происходить во вселенной за авторством «Apflwn» под названием «The golden cage» (Некогда «Aurum»), в переосмыслении Кирилла Павлова (Автора текста). Основные действующие лица и персонажи произведения являются переработкой персонажей «Last Space Project 3310» за авторством Кирилла Павлова, однако одна из главных персонажей – Кон, была переработана под эту вселенную ещё до смены названия и некоторых каноничных моментов, но её лор остался, из-за чего само произведение написано на основе переработки старого канона «The golden cage» (Т.е. на основе «Aurum-а»), поэтому некоторые вещи тут, могут не совпадать ни с новым каноном, из-за его изменения, ни с старым из-за его переосмысления, именно поэтому воспринимайте это произведение как переделку с основой на оригинал. Приятного прочтения!

Глава I – «Путь Анархо-Капитализма»

Мои ноги неслись, словно я только что украл два мешка с платиной из казны и теперь пытаюсь скрыться гвардии, дабы не сесть за решётку, хотя единственное, что я делаю, это бегу от темноты. Я не боязливый человек, но моё тело озаряет страх, когда среди непроходимых зарослей высокой травы я слышу отголоски страшного эха, которое пробивает мой разум до самого позвоночника. Звёздное небо чистое, слишком даже чистое для местных красот, однако я не могу на него посмотреть, ибо болотная тина утаскивает меня вниз, а «заблудшие» уже бегут по мою душу, только бы разорвать и оттащить мои кости на запчасти. Именно это и есть Аурум, мир, который построила и уничтожила человеческая алчность и похоть. Разве я волен винить во всём грехи, если небо и так больно давило на людей, а им это только нравилось. В дали я увидел дым, вероятнее всего это воспламенилось перо одного из уцелевшего огнепёрого павлина, подумал бы я, если бы свет оттуда не был таким ярким и манящим. Заблудшие никогда не заводят лагерей, они питаются энергией лунного света, оживая только по ночам, а утром просто уходя в спящий режим. К чёрту! Я должен узнать, что там! Чем ближе я подходил, тем больше звуков оттуда я слышал, сначала это был треск костра, а затем…музыка? Не может быть. За стенами высоченных растений и кустов находился небольшой оазис жизни, состоящий из пустого, словно девственного круга земли, в центре которого горел костёр. Я рискнул слегка раздвинуть заросли и внезапно я ужаснулся. На крупном ровном камне, словно на скамейке сидела девушка, словно робот, но абсолютно не похожая ни на одного из подобных, кого я тут встречал. Её лицо, оно словно не пыталось пародировать человеческое, оно было скорее приближено к мультикам, которые я смотрел в детстве, а её волосы, были словно настоящие, хотя я отчётливо видел, что это фиолетовый парик, который очень пытается в каре, но даже тут кончики предательски завиваются на конце. Её полностью чёрные глаза, а также слегка густоватые брови наводили меня на мысль, что это абсолютно не типовая модель, это уникальный эксперимент и её одеяние лишь подтвердило мне это. Её обличие было похоже на магическую или воинскую мантию, или накидку, которая была где-то подвязана портупеями для ношения какого-то ни было оружия, а ботинки были предназначены для долгих странствий, однако меня смутило абсолютно другое. Обычно шарф и мантию скрепляет брошь, которая можно сказать должна прикреплять носителя к определенному городу или совету, которому он служит, однако здесь была…странная смея с жёлто-чёрным окрасом. Она ушла с головой в музыкальный транс, в её руках была электрогитара, однако необычная. Она явно маг-воин, ибо она способна создавать эфемерные вещи в вполне материальной оболочке. Это можно понять, ибо эта гитара источала ярко-жёлтый цвет. Мне трудно сказать, должно ли так быть с обычными магами, но она создавала объекты именно такого окраса. Мне было очень страшно подходить к ней в таком состоянии, поэтому я начал слушать то, что она играет. Сначала она пыталась настроиться на что-то, что пели люди тут до почти полного их вымирания, однако в конце концов она глубоко выдохнула и кажется начала исполнять что-то своё.       

«На могилах раскиданных по земле Ждут отчаянный лязг наших небес Провести остаток жизни где-то на дне Или просто напросто отправиться в лес

      

Нам диктуют ответы на голоса Которые слышим мы в голове Но в преддверии полного конца Я лучше просто сгорю в огне…»

Затем после нескольких сильных ударов по струнам, словно её это очень-очень сильно раззадорило и взбесило, она перешла на припев, который сразу залез в моё сознание.       

«Я одинокий воин среди бетонных стен Ты оруженосец моей судьбы Каких-бы не было у нас проблем Я с ними буду всегда на «Ты»

      

И даже если жизнь теперь хлам То на могилах не нужны цветы Не важно кто построил храм Важно лишь то что сожжёшь его ты!»

Я так заслушался этого прекрасного голоса, который слегка отдавал нотками роботической капеллы, а чуть ниже ощущалась полная человеческая душа, что ненамеренно вышел ближе, отчего трава издала характерный шелест и её внимание приковалось ко мне. Гитара тут же исчезла из её рук, а вместо неё за ней появились магические щупальца, которые напоминали механические погрузчики, которыми она попыталась меня схватить, но я увернулся. — Как давно ты наблюдаешь за мной, тварь?! – Воскликнула она и погрузилась в доселе невиданною мне ярость. — Только что, честно! – Закричал я в ответ, что есть мочи. Моё убеждение не подействовало на неё и вскоре её кулаки, заряженные магической энергии, обрушились на меня. Она нанесла мне один меткий удар в грудь, после чего повалила, сделав мне быструю скользящую подножку, после чего нависла надо мной, нацелив на меня щупальца. Я ощутил, что в любую секунду моя жизнь может кончиться. — Я должна знать! Где Элизабет?! – Закричала она, замахиваясь на меня. — Я не знаю, честно не знаю! Прошу, пощади! Я закрылся руками, словно маленькая девчонка, задрожал и попытался слегка отползти, однако спустя несколько секунд я увидел сквозь пальцы, что девушка решила отступить и вновь уселась на камень, словно расстроенная и вместо грозного война сейчас здесь находилась потерянная дама, которая чего-то боится, хотя и упорно скрывает это. — Прости, я вижу ты не хочешь причинить мне вред. – Начала она. – Прости меня за такую жестокость, после того, как Аурум стал тем, что ты видишь, более я не доверяю никому, сам понимаешь. На руке у меня было скрытое лезвие, которое я мог бы активировать просто одним движением руки, однако я не стал, ибо знал, что против воина-чародея я вряд ли смогу что-то поставить. Моё порванное пончо отлично подходило для таких трюков, но ничего кроме этого дешёвого фокуса и пары эффектных штук, которыми можно обмануть разве что глупую машину, я не обладаю. — Хочешь сказать, что ты пощадила меня из жалости? – Сказал я, поднимаясь на колени и оттряхивая пыль со своей одежды. — Нет, просто одиночество уже пожирает меня изнутри. – Это немного разозлило её, но она не собиралась бить меня за такое отношение к ней. Она явно не считала себя героем, который помогает кому-то, но и злодеем, который отправляет своих жертв вдаль, дабы они уведомили всех, она не являлась. Трудно сказать за кого или за что она бьётся, я не видел таких знаков никогда, даже до полного обнуления и программы «Обожествления». — Ха-ха, интересное у тебя приветствие. Тем не менее, я подозреваю, что судьба свела нас не просто так. – Начал я, доставая из своего внутреннего самодельного кармана несколько «Карт звездочётов», пытаясь найти там символ похожий на этот. — Хочешь сказать, что ты просто свалился с неба, без особой цели и нашёл меня в богом забытых землях, где обитают разве что жабы, несколько птиц, свихнувшиеся с программы роботы и парочка выживших фриков? – С подозрением в голосе добавила она масла в огонь моей ситуации. — Можно и так сказать…видишь ли, я слабо помню этот мир до того, что сделала корпорация… - Я хотел назвать имя, но судя по всему у неё есть личные счёты с главой. - … с людьми. Я своего рода авантюрист-приключенец, я ищу один артефакт, который должен спасти этот мир, как минимум, я думаю, что это так. Карты звездочётов – это особая колода, которая по местным обычаям умеет показывать связь людей друг с другом. Я не могу быть уверен на сто процентов, что это работает с машинами, однако я украл их у трупа парня, который раскладывал эти самые карты с роботом, которая по всей видимости была наделена человеческим модулем. У неё были кошачьи уши, а также я точно могу сказать, что её или очень хорошо перенесли или качественно создали, ибо между этими двумя точно был роман, так как в её кармане я уже нашёл фото с этим молодым человеком в обнимку, ещё до событий, которые продолжаются сегодня. По всей видимости она скрыла своего возлюбленного от всего мира и вместе они сбежали далеко в леса, однако «сезон охоты на беглецов» не пощадил их. Тела оставили так как есть, ибо никому нет дела до предателей, а я лишь почтил их память, сжав руки их бесчувственных тел вместе раз и навсегда. Между мной и ним не так уж и много разницы, просто кому-то повезло, а кому-то нет. Вспоминая это я уже осмотрел всю колоду, но не смог найти никаких сходств с её знаком, однако я заметил, что на разных картах были отдельные кусочки змеи, которые я мог бы совместить вместе, если постараюсь. — Честно говоря, подобное я встречаю впервые. – Подумав ответила она. – У меня нету никаких гарантий, что ты не врешь, однако даже если ты сраный агент этого поехавшего учёного, то лучше держать тебя ближе, чем дальше от себя, ибо у тебя уже есть моё местоположение, а более ему знать обо мне и не надо. — Если бы я был на его стороне, то вместо того чтобы дослушать твою песню, я бы сразу же убежал, не находишь? Я выстроил все эти карточки в одну единую картину. Получилась картинка их шести разных высших значений, кроме «Верховного суда», которые образовывали общую картину в следующем порядке: «Свобода», «Богатство», «Личность», «Память», «Гармония» и в конце «Мир». Почти всё это положительные значения, кроме «Богатства» и «Памяти», они хоть и означают, что вместе с этим спутником носителя ждёт удача и успех, однако также и добавляют настороженность в виде эмоциональной неуравновешенности и трудности в взаимопонимании. Когда я это сделал, она пришла в явное потрясение, ибо её лицо выразило явную озабоченность вопросом того, что я сделал. Её руки начали плавно проводить пальцем по всей змее. — Эту картину могли складывать только единицы…Откуда ты это знаешь? — Честно говоря конкретно это я смог собрать случайно, однако складывать эту колоду в особые картины меня научила мать. Я знаю, как собрать «Глаз вечера», а также «Левиафана». — Ох, вездесущий змей…ты и правда не так прост, как я думала. — А что означает этот знак? – Показав на брошь спросил я. — Это знак Анархо-Капитализма, а точнее его главный проповедник и бог – вездесущий змей. — Вы что-то вроде культа? Я не помню чтобы эта религия была хоть где-то с самого зарождения Аурума. — Анархо-Капитализм – это не религия, это политическая идеология, которую мы, её последователи воспринимаем, как учение. Видишь ли, до того, как корпорации захватили рынки, к людям спустилось прозрение. Мир, который мы знаем сейчас, очень отличается, люди тут жили в достатке и радости, но всего пару лет, но я помню это, ибо я была маленькой девочкой, но я прекрасно знаю, что когда-то всё было не так как сейчас. После тёмных времен, когда многие боги покинули Аурум, люди не знали чем платить, ибо честное слово и ценные металлы стали редкостью в руках жрецов и последних пророков, однако с неба спустился змей и даровал нам деньги, которыми мы платили и именно они и регулировали отношения между такими всеми и вся, однако существо оставило три заповеди: 1) Никогда не делай себе государя 2) Никогда не строй судов но и не нарушай закон 3) Никогда не давай одному человеку слишком много денег. Все они были нарушены , когда корпорации пришли сюда…как видишь Шатто индастрис сыграло в этом падении решающую роль. Я была воином, которая должна была спасти ан-кап, однако я не учла силу, о которой мне говорил змей, я не учла силу денег, и Астерия оказался сильнее. А дальше… - Я почувствовал горечь в её голосе, вместе со смущением и болью. Это было нечто личное. - …я ещё не настолько доверяю тебе, чтобы рассказать такое. Я прекрасно понимаю это. Хотя мой уровень эмпатии притупился после сотни дней странствий среди бездушных машин, но я чувствую, что за маской грубой силы скрывается мало того, что чистый разум, но и очень чувственное семя, которое можно пробить больнее, чем этот корпус. — Я понимаю…кстати, я так и не узнал, как я могу тебя называть, прекрасная леди? – Я отношусь с почтением к старым обитателям этого мира, ибо меня таковым трудно назвать. — Меня зовут Кон – дитя ан-капа. А ты кем будешь? — У меня достаточно много имён, но ты можешь звать меня просто Шаман. — Хорошо, Шаман. Кстати, а зачем ты носишь эту маску? – Она показала пальцем на мою японскую деревянную маску ручной работы. — Это своего рода подарок от отца, семейная реликвия, ну а также, поверь уродство, которое скрывается под ней тебе видеть не хочется. Она явно была недовольна таким ответом, но она уважала мои обычаи, поэтому не содрала её одним взмахом руки, а лишь многозначно издала: «Ладно». Мы решили присесть у костра, дабы обсудить наши планы на утро. Кон подкинула немного дров в огонь, дабы тот не погас до конца ночи, после чего мы сели на тот самый камень и чародейка достала из своего ботинка карту, а из второго карандаш. Это был базовый походный приём, однако я находил способ хранения карты в ботинках достаточно придурковатым, с учётом того, что она может намокнуть и с картой можно попрощаться, хотя я слышал, что для воинов изготавливались лучшие водонепроницаемые ботинки, которые также окутаны особой аурой, которая защищает их от термического воздействия. Пока Кон смотрела на карту я решил убедиться из какого материала она сделана. Я не был экспертом в этой области, однако мне удалось отличить тот факт, что её корпус был сделан из титанита и если сейчас её даже сдать на переработку в Шатто индастрис, то можно прямо на месте возродить ан-кап, о котором она говорит, однако мне не нужны ни деньги, ни эти политические игры, а вот она вполне может мне пригодиться. — Мы находимся здесь, это «Жёлтая зона» на юге континента, по моим подсчётам через три часа ходьбы мы покинем эту секцию и вместе с ней закончится ад с заблудшими, однако мы войдём в город «Эфорт», где в хорошем случае мы найдём возможность передохнуть, а в плохом нас заметят и нам придётся драпать со всех ног. – Всё это она рисовала карандашом с ясной и чёткой целью дать мне наглядно понять, что и как мы будем делать. – Моя конечная и последняя цель – это пляж близ города, куда долгие годы сливали отходы производства. Говорят, что там обосновалась одна из немногих групп сопротивления, мне необходимо найти одну девушку оттуда. — Это и есть Элизабет? – Подхватил я. — Да, я ищу именно её. — А кто она такая? Кон посмотрела на меня, после чего на карту и немного подумав сказала мне. — Может быть как-нибудь узнаешь, но не сейчас. Время ещё не пришло. Я не стал спорить, лишь принял то, что я не знаю некоторые подробности, как данное. Мне хотелось бы спросить про её умение играть и прошлое, однако я прекрасно понимаю, что если я это сделаю, то получу ответ в духе тех, что я уже слышал. Даже машинам нужен отдых, именно поэтому Кон предложила пойти на боковую сразу после всего, что мы обсудили, дабы утром у нас были силы пройти столько километров на ногах. Моё тело привыкло жить в спартанских условиях, поэтому я скинул своё пончо как плед и заснул на нём, дабы не увязнуть пока мой разум проникает в мир снов. Я знаю её имя, однако для меня Кон – это совершенно иная личность, но это воспоминание я не могу открыть даже для себя, ибо я боюсь поддаться эмоциям и более никогда не проснуться. Обычно мне не снится ничего, однако сегодня я почувствовал, что сам змей пытается достучаться до меня, через сновидения. Длинное тело, словно временная петля, рядом куча людей, маленьких, как спички, далее пасть, которая глотает меня и перерождает в новое тело, словно сансара, только я о ней не просил… Какого чёрта?! Я проснулся из-за того, что кто-то затушил наш костёр при помощи водяного болта. Кон спала более крепко чем я и её погашенный свет явно не смутил, поэтому я ринулся её будить. За моей спиной я слышал, как десятки железных ног постепенно приближались к нам, а за одной из зеленых стен уже показалось сияние красных глаз. — Кон, вставай! – Крикнул я, толкнув её немного в сторону. Внезапно из-за зарослей раздался ещё один выстрел, который прилетел прямо под моей рукой. Если бы сейчас я не оттолкнул свою сестру по несчастью, то она бы явно повредилась, ибо несмотря на то, что это стрела, у неё бронебойный наконечник…я не удивился, когда на стержне стрелы я увидел гравировку: «Привет от мистера Шатто». Кон очнулась и быстро пришла в себя, увидев, что вокруг ад, она тут же активировала свои щупальца, а я подготовился достать свой скрытый клинок, как вдруг из темноты появилась человеческая фигура с огромным, по моим меркам, арбалетом, который он держал одной рукой опрокидывая на плечо. Это был мужчина достаточно хорошо сложенный, словно его энергия черпается из крови Кхаротта, однако он точно не был чародеем, просто был хорошо сложен. Его правая рука была имплантирована, священный металл, одна из самых надежных вещей в этом мире, а на ней гравировка: «Шатто Инд.». Лицо бывалого вояки, с длинными волосами, бородой и слегка безумным оскалом. — Не думал, что у тебя остались ещё друзья, Кон… - Начал он, басистым тоном. — Иронично это слышать от тебя, Герман. Сколько нынче стоит моя голова? — Она стоит мою жизнь. – Сказал он, ухмыляясь и наводя арбалет на Кон. — Дёшево продаюсь… С этими словами я достал с ремня метательный нож и кинул его в сторону Германа, на что тот ответил выстрелом в Кон. Я откинул нас по две стороны, дабы бол не попал в нас, однако это была фатальная ошибка. Из-за излучаемого магией света заблудшие не трогали Кон, однако Герману была интересна только она, но вот я оказался в лапах этих тварей, но я не собирался отдать свою жизнь на аукционе за пол цены. Лёгкий нажим пальцев и вот головы нескольких бездушных тварей валяются на полу, словно футбольные мячи, однако после этого удара мне лишь удалось немного скинуть с себя руки и повернуться, чтобы лицезреть, как застывшие в агонии металлические рожи направляли на меня свои лапы, приговаривая: «Стань братом». — Ну что, один на один, как в старые добрые? – Обнажая свой одноручный клинок провоцировал Герман. Кон ничего не ответила , я лишь услышал, как её магические силы сплелись в боевом танце с наёмником. Я знал, что она выиграет, несмотря на любой боевой опыт, невозможно победить титанического воина, даже если ты самый опытный в мире убийца. Мне надо было лишь продержаться, однако я не очень представлял, как, эти твари уже схватили мои ноги. Мой первый удар был достаточно удачным из-за хорошей инерции и банальной удачи, что первыми до меня добрались модели, у которых, была уязвимость в районе шеи. Сейчас же чтобы отрубить одну руку мне требуется один-два удара, однако десятки заблудших лишь прибывали и прибывали, я уже ощущал, что некоторые начинали подходить и сзади, так как Кон своим светом блокировала не весь тыл. Мне пришлось применить один из своих фокусов. Я достал с пояса раствор, разъедающий металл и тем самым освободил себя, всё что мне нужно было делать – это бежать, но мне не повезло. Во время боя Кон использовала одного из заблудших, как снаряд, дабы попасть в Германа, но после неожиданного уклонения снаряд прилетел в меня и на сей раз активировался. Меня повалили на землю и окружила целая куча роботов, которые мгновенно обездвижили меня и уже собрались сдирать с меня плоть. Я смирился со своей судьбой, как минимум потому, что знаю, что в этом мире есть кому сражаться за этот мир. Робот надо мной принялся тянуть моё мясо от кости, но что-то удивило его, и он остановился. В этот момент яркий свет ан-капа воцарился прямо надо мной и все заблудшие отступили назад, но настолько, насколько могли. Если он выключится – я навсегда погружусь с ними в унисон. Кон спасла меня, сконцентрировав часть энергии надо мной, хотя я видела, что она, что Герман были уже на пределе. Клинок валялся недалеко, но наёмник не мог позволить себе до него дойти. Я лишь смог встать на колени и слегка отойти от того, что я только что пережил, как вдруг я вижу, как Кон пытается провести магическую комбинацию, но у неё просто нет сил на это, хотя она всё ещё держит свет надо мной и над собой. Герман ловит её кулак, а затем второй рукой бьёт ей в один из глаз, роняя на землю. Я удивляюсь, как она в таком состоянии держит свои чары…она жертвует собой ради меня…я должен что-то придумать, но я не могу выходит за радиус своего маленького круга. Голыми руками Кон не убить, но выйди я один на один против этого амбала, и я просто стану случайной жертвой. Вряд ли у неё есть силы, чтобы двигать свет, да и заметив это Герман просто разберется со мной. Наёмник, поняв, что воин беззащитен пошёл за своим верным оружием и тут я заприметил то, что его арбалет валяется недалеко от моего круга, но я не смогу взять его, не выйдя…хотя у меня есть решение проблемы. Из карманов я достал небольшую леску, на которую был приделан крючок, его длины должно было хватить. — А ты я смотрю всё также наступаешь на те же грабли, Кон? Даёшь надежду другим, но подыхаешь сама? – С отдышкой, ковыляя, словно до агнца, говорил он. — Если бы не я, ты бы уже как несколько лет кормил бы червей… - Ели-ели сказала она. Я закинул леску и уцепился за тетиву арбалета, после чего оттащил его к себе, настолько быстро, насколько мог. Заблудшие тупые, они не станут отбирать у меня ничего, они видать только цель, не видя ничего на её пути, поэтому они так и нравятся господину Шатто…безмозглые…покорные…а самое главное, эффективные настолько, насколько могут быть рабы. Арбалет был увесистый, он очень твёрдо лежал в моих руках, словно мы не подходили друг другу, но сейчас нам надо было объединиться…чёрт тут нету болта… Герман насел на Кон сверху, с клинком прямо у её груди. Воин расправила руки, смотря ему в глаза, понимая, что вот и кончится её путь…здесь, среди грязи и омерзительных машин. — Ты всегда была главной, Кон. Ты символ – я лишь какой-то сраный лох, который придумал всю схему, который мог по щелчку уничтожить все планы этих корпораций, но не стал, ибо они ценили меня больше чем ты, ибо они видели во мне потенциал, а ты просто пешку! – Ругался на неё этот ублюдок. — Раз мог, почему не сделал? – Спокойно ответил воин. — Довольно, заткнись! – Наорал на неё Герман. — Хэй, неплохо выглядишь, что за укладка, не уж то от «Медузы» прикарманил? – Ухмыляясь самой смерти сказало дитя ан-капа. Наёмник не выдержал этого и занёс клинок для удара. Кон закрыла глаза и уже приготовилась…как вдруг раздался выстрел, а за ним и треск, вкупе с мимолётным вдохом от неожиданности. Это был я…когда болт Германа прилетел в землю он не сломался, а из-за мягкости почвы и особенности снаряда лишь потерял покрытие. Я прикарманил его себе и спрятал под ботинок, прямо как Кон прятала карту, после чего зарядил его и быстро прицелился, попав прямо в висок. У него нету шансов на выживание, а его нейроинтерфейс вряд ли сможет подать сигнал о реанимации, поэтому я попрощался с Германом навсегда. — Привет от мистера Шатто… - Сказал я, на прощание. Кон не могла поверить, но она была поражена моей ловкостью рук и смекалкой. Чародей приказала мне не двигаться и смогла из подручных материалов развести костёр, около которого мы смогли наконец-то передохнуть, ибо все заблудшие отступили обратно туда, где им и место. Кон смотрела на костёр, потом на труп Германа, затем снова на огонь. Казалось, что она вот-вот заплачет, несмотря на то, что роботы не имеют слёз, но я чувствовал, как она шмыгает своим носом, несмотря на титанические оковы. Я подсел к ней вплотную и слегка приобнял. — Между вами что-то было, не так ли? — Герман был одним из лучших бойцов сопротивления в своё время, однако он сражался не за идеалы, он сражался за славу и когда я пыталась выучить его в бойца идеологии, он ушёл туда, где эту славу он мог получить сполна, однако он не прочитал контракт, где была приписка «Дурная». Её титаническая голова опёрлась о мою грудь, а её черные глазки закрылись, словно она пыталась что-то обдумать или вспомнить. — Он сказал, что ты умирала, давая другим надежду…это метафора или… - Кон перебила меня. — Нет. Я умерла, физически. – Я чувствую, что в ней закипело немного ярости, но катализатора в виде сил у неё не было. Пускай физическую усталость её организм ощущал слабо, но вот магическая слабость сковывала сильнее, чем сжимание всех сосудов в организме. — Хочешь сказать, что ты детище корпораций? — Нет…я должна рассказать тебе это. Раз ты спас моё перерождение, я должна поведать тебе мою смерть наизусть…       

Глава II – «Смерть и рождение Кон»

Меня звали Кон Эдверс, я была ещё девочкой, когда появилась «Шатто индастриз», но я хорошо помню, что никогда не любила этого розоволосого мудака, который всегда рисовал портрет заботы и ласки о своих работниках. Там были и пункты о медицинской страховке, о социальных выплатах и даже льготы для обладателей автомобилей и званий доктор или кандидат наук, иными словами туда работать не шёл только ленивый. Мне повезло родиться в практически сливках общества, мои родители обеспечивали мне всё, что я только просила. Я выросла избалованным ребенком, но при этом мои «хотелки» вылились не в то, что я стала вечным дитём, это вылилось в то, что я решила с головой зарыться в своё хобби. Школа шла у меня так себе, однако я прекрасно обращалась с музыкальными инструментами. Я играла на гитаре, скрипке, контрабасе, а также очень хорошо пела, заполняя все школьные фестивали своими выступлениями. Моя мечта была собрать свою рок группу, которая уедет на гастроли навсегда из Аурума, однако я получила нечто иное, чему я тоже рада. Меня пригласили в популярный тогда джаз бэнд «Mond noir», там ещё была прекрасная чернокожая певица с большим афро – Джаннет Баркли, которая исполняла песни на французском, я же играла на контрабасе. Один раз нас пригласили на особую вечеринку, где собрались все главы корпораций, дабы обсудить планы на будущее. Астерия был моим большим фанатом, вероятно из-за того, что я носила чёрно-желтое блестящее платье, которое манило всех, особенно учитывая мою фигуру, которая выпирала из-под него. Он настоял на том, чтобы мы исполнили нашу последнюю композицию «Cœur du fer», причём чтобы вокальную партию исполнила я. Он хотел увидеть то, как я облажаюсь, ибо ему нравилось, когда страдает то, что он любит. К его несчастью концерт вышел феерический, ибо именно я придумала строчки к этой песне, создав при том чувственную драму на сцене, завывая от боли и горя. Его так разочаровал мой фурор, что он с горя напился шампанского и чуть не проломил дверь в уборной, в попытках выместить свой гнев, как минимум мне это рассказала мадам Гвесс (Глава «Медузы»), которая была лучшим другом и партнёром Шатто. В порыве ярости он позвал меня в приватную комнату, за какие-то баснословные деньги, дабы я разделила с ним ложе. Это было оскорбительно, но я чтила закон анархо-капитализма и согласилась, в том числе потому что мне надо было узнать от него всю информацию о его дальнейших планах. Когда я зашла он был в своей официальной одежде, злобно смотрел в зеркало, однако в этот раз его одолевала игривость, а не ярость от выпитого шампанского. — Замечательное выступление сегодня, мадмуазель Эдверс, я правда поражён вашими навыками. – Двусмысленно ухмыляясь сказал он. — Merci, но по вам не скажешь, что вы удовлетворены зрелищем. – С насмешкой начала я. — Поэтому я и позвал вас сюда, только я, вы и более никого в этом мире, смекаете? Он приблизился ко мне и жадно схватил меня за плечи. Я была холодна, но делала вид, что завожусь, словно рабочий станок. — Не держите меня за дурочку, мисье Шатто. — Тогда, я думаю нам не стоит медлить. Он изо всех сил пытался выместить злость через свои сексуальные фантазии со мной, но из-за того, что он был пьян достаточно сильно, он даже не смог подняться, из-за чего всё кончилось через десять минут, когда я, будучи голой в кровати стучала по его плечу, утешая тем, что такое случается. Он прятал своё лицо от стыда и мне казалось, что он плачет. Если в мире есть сладкие слёзы, не только у диабетиков, то это были они. Представь, грозный мужчина, который держит в страхе все корпорации и большинство людей, не может трахнуть простую сексуальную даму из джазовой группы. — Ну что вы, мисье Шатто. Такое бывает, не всегда всё удаётся довести до конца. Последняя фраза словно взбесила его. Его руки начали дёргаться, словно у него случился инсульт, а сам он стиснул зубы, как будто бешеная собака, которая вот-вот разорвёт что-то, а голова начала закипать. Затем он встал и не накинув ничего на свой срам начал рассказывать мне все о своих планах, то что он сказал доведет до конца. Про то, что он создаст утопию для людей, которые будут жить в идеальных телах, сам себя запишет в рамки божества и будет, аки детьми править на земле обетованной. Я почувствовала омерзение, но что меня унижало больше всего, так это то, что от этой речи у него действительно стал подниматься член и вскоре он затвердел, словно сейчас утро, после этого он полностью сошёл с ума и начал истерически смеяться, повторяя имя «Алистер» …я не знала, что делать, поэтому я лишь оделась и молча ушла, закрыв дверь и оставив его наедине. Именно тогда я поняла, что мой долг не допустить его планов, но я была не готова. Если бы я попыталась убить его сейчас, то точно проиграла бы, ибо даже в таком состоянии он достаточно силён, чтобы уложить меня и забить до смерти. Незадолго после этого я встретила своего будущего мужа и у нас родилась прекрасная дочь, её звали Сьюзен. Я любила её больше чем кого-то в этом мире и уже думала отбросить шансы на революцию, однако я хотела, чтобы она и её поколение жило в светлом будущем, а не в мире машин-рабов. Мне пришлось организовать сопротивление, которое готовилось вернуть анархо-капитализм, в том числе туда вступила Элизабет, моя правая рука, которая занималась вербовкой людей и реализацией нашего плана, однако мы не успели. Через семь лет мы смогли привлечь недостаточно, а ресурсов у нас не хватило бы чтобы уничтожить всех корпоратов, но к этому моменту Астерия уже начал осуществлять свой план, и мы подняли наше знамя прямо перед главным офисом Шатто индастриз, откуда этот ублюдок вышел самолично и собирался бросить мне бой. Основная проблема в том, что тогда я не была чародейкой и даже бойцом то до конца не была, но я пошла на этот глупый шаг, кинув шанс один к двум миллионам и ожидаемо разбилась об свою добродетель. Элизабет проиграла революцию, основные силы были разбиты в первый день, а те немногие, кто остались в живых сбежали в леса или на болота и остались там с паранойей, которая съедает их по сей день, если не были убиты наёмниками вроде Германа или не перешли на сторону корпораций. Очнулась я только на следующий день, когда Шатто загнал меня, мою семилетнюю дочурку и Элизабет в одну камеру. Он помнил меня и то, как я не дала ему сорваться с закипающей яростью, поэтому, когда он вновь увидел меня в нём проснулся тот самый день и он вошёл в свою безумную фазу, которая пугала меня, несмотря на то, что я уже была обречена. Астерия заставил смотреть меня на то, как он собирается создать для меня «Идеального человека», ибо я подарила ему то выступление и те 10 минут красоты. Он решил срастить то, что я больше всего люблю – мою дочь и мою напарницу и заставил смотреть меня на это, на то как он расчленяет маленькую беззащитную девочку, сначала грубый надрез пилой, затем отдельно половина мозга, лёгкое…ужас…боже. Нет ничего хуже, чем когда у матери отбирают её единственное чадо, которое при этом ещё показывают во всех подробностях, словно давая насладиться всем, что она создала, но при этом уничтожив это до основания. Я орала и плакала, словно режут меня, каждый мазок скальпелем по коже, каждая косточка, каждый нейрончик…всё это во мне, всё это со мной. Мне было лучше только от того факта, что он подарил Сьюзен быструю смерть…моя девочка была смела до конца, она не дрогнула даже когда этот ублюдок заносил пилу…моя гордость…ты сильнее меня, я думаю, если бы ты только могла вырасти, ты бы стала прекрасной учительницей, прямо как ты и хотела…прямо как ты и хотела… С Элизабет было тоже самое, но она прекрасно знала на что шла и после не сожалела ни о чём. Её последние слова были: «Раньше я бы выбрала жизнь в рабстве, но благодаря Кон, я поняла, что лучше уж умереть свободно». Весь этот театр ужаса длился около трёх часов, я вопила первые два, а далее мой организм уже был не способен что-либо сделать, словно из меня выдоили все силы, и я просто смирился с тем, на что я смотрю. Наконец Шатто кончил своё творение, показав его мне. Это было отвратительно и прекрасно одновременно. Каким бы психом он не был, я должна сказать, что он выткал прекрасную девушку, словно куклу, хотя я не могла смотреть на это, ибо я знала, что это моя дочь и моя правая рука в одном теле. — Посмотри, разве она не прекрасна? Разве мы не создали нечто, что пройдёт через поколения и будет апогеем красоты? – Он истерически смеялся, гладя её по щекам. — Ты ебучий маньяк…я поверить не могу. – У меня не было воздуха в лёгких, но я произнесла это имя. – Элизабет… Внезапно творение открыло глаза и схватилось за голову, словно пытаясь сдержать боль. Она вырвалась из лап Астерии и забилась в угол. Её существование противоречит всем законам биологии и самого Шатто это злило, он ощущал гнев на ровне с тем, который он испытывал тогда семь лет назад. Он хотел, чтобы это создание умерло во время операции, он хотел, чтобы он разрушил всё, что мне дорого в один момент, но души Сьюзен и Элизабет срослись, но не для того чтобы жить, а ему на зло. Я вновь увидела эту оскаленную мину, которая смотрела на меня и улыбнулась ему в ответ. — Ну что, кажется ты должен взять за неё ответственность…папа. – С насмешкой начала я, запевая начало из Cœur du fer. Как только он услышал эти строки он проткнул моё сердце скальпелем, и я закричала от боли. После этого он поцеловал меня в губы и последнее, что я помню перед смертью это его фразу. — Если бы ты умела проигрывать также, как и петь, я думаю, что всё было бы иначе. Я завидовал тебе, завидовал, что ты такая красивая, так сладко играешь и поёшь, я завидовал, ибо тебе не пришлось проходить через все страдания в жизни, у тебя всё и так было, но больше всего я завидовал тому, что ты никогда не проигрывала. Если бы ты хотя бы раз проиграла, как тогда один на один на площади, то я обещаю, этого театра бы не было. Напоследок я лишь помотала головой, после чего почувствовала, как он пробивает мой череп и более я не принадлежу своему телу… Мой дух очутился где-то в белом месте, я не знаю где точно, но это был не рай и не ад, это была просто белая комната. Я почувствовала, как по моим ногам ползёт что-то. Это была жёлтая змейка с чёрными пятнами, которая села мне на плечо и погладила своим носом мою шею. Именно эта змея и есть символ анархо-капитализма, за который я сражалась. — Всё нормально, малышка, так и должно было быть… - Начала я, с сожалением. — Нет, это не так. – Сказала она. – Ты достойный воин, Кон. И ты должна попытаться снова. — Кто ты? – Удивлённо спросила я. — Я вездесущий змей и моё время подходит к концу, моя великая ученица. Анархо-капитализм уходит и на его смену приходит диктатура и я ничего не могу с этим сделать, но ты… — Что я? Я погибла…потеряв всё, даже собственную дочь…а где Сьюзен? – Обеспокоенно спросила я. — Её душа слилась воедино с Элизабет и они ещё живы…ты должна найти её и вернуть анархо-капитализм в Аурум. Ты – последняя надежда этого мира. — Но как…как я это сделаю? — В глуши, в старом склепе, великий кузнец, чей дух ныне покоится здесь, сковал душевный сосуд для великого воина всех времен, для последнего воина ан-капа, который пробудится, когда наступят тёмные времена. Я долго думал и выбрал тебя, как того, кто решит судьбу этого мира раз и навсегда. Это моя последняя просьба, подари мне перерождение, как я дарю тебе сейчас и найди Элизабет. Я молчала, но осознавала, что я должна это сделать. Я должна стать лучше и наконец-таки убить этого психа, а также найти свою дочку, пусть и не в её теле. — Я обещаю, великий вездесущий змей…я не подведу тебя. — Тогда посмотри мне в глаза, воин. Я посадила змею на руки и поднесла к своему лицу. В миг она стала огромной и проглотила меня, после чего я очнулась в каком-то каменном гробу в стене, который я откинула. Крышка упала с грохотом на землю, и я вышла под озарение солнца, которое ласкало мои глаза, взывая к моим силам. Мои ноги ступили на какие-то древние руины, где я посмотрела в зеркало, поправила свою брошку и отправилась на поиски.       

Именно так и родилась я – Кон – дитя ан-капа.

      

Глава III – «Не отводи взгляда от змея»

Я выслушал всю историю от начала и до конца, к её окончанию Кон немного отпустило, в ней вновь кипел чародейский задор, и сама она словно обнулилась. — Я знал, что Шатто жесток…но не думал, что он к тому же ещё и безумен настолько сильно. – Начал я. — Тяжело держать величайший ум без поддержки и в куче дерьма, в котором тебя варят с раннего детства. – злостно выдавала она. – Я не оправдываю его, но если говорить на чистоту, то займись им психотерапевт пораньше, то ничего бы этого не было. Я крепко обнял свою спасительницу, она сделала также со мной в ответ, и мы молча смотрели на костёр около десяти минут, обдумывая всё, что мы сказали и всё, что с нами было в нашей жизни. Волосы цельнотитанической мисс насквозь пропахли пеплом, что давало ощущение того, что она пылает или закипает изнутри. — А что случилось с твоим мужем? — Не могу точно сказать…он был очень необычным человеком, сколько помню его от начала до конца. Его отец был игроком, причём заядлым, возможно его исчезновение было связано с долгами, ибо он не убежал, когда у нас родилась дочка, но пропал при загадочных обстоятельствах через некоторое время. — Может он всё ещё жив, ты не думала? – Постукивая по плечу начал я. — Я не исключаю этого…но я бы не стала на это рассчитывать, тем более я не знаю как я буду смотреть ему в лицо в этой форме, тем более я не знаю, как я буду рассказывать ему то, что случилось с нашей девочкой. — Ты боролась за её будущее и то, что ты проиграла не значит, что всё кончено. Её обнадёжили мои слова, и она даже улыбнулась мне, приложив свою голову на мою грудь. Она мило потёрлась волосами о моё пончо, я расценил это как знак благодарности. Труп Германа было решено не закапывать, мы оставили его как есть, однако я забрал с него арбалет, болты к нему и клинок. Мне было удивительно, что он использовал до сих пор стрелы, хотя уже существовало огнестрельное оружие, но как объяснила мне Кон он делает это в дань традиции, ибо это оружие, что-то вроде семейной реликвии, так как Герман потомственный воин, однако при жизни он был что-то вроде частного наёмника, который не орудовал пулями из принципа. Не моя прерогатива осуждать его, ибо я ношу маску, сделанную моим отцом и пончо сотканное моей матерью и стараюсь не снимать их. Ничего полезного более не нашлось. Мы легли спать снова, однако в этот раз Кон попросила меня быть поближе, чтобы если что я мог её разбудить быстрее, но на самом деле она сделала это чтобы обнять меня, пока спит. Ещё в прошлый раз я заметил, что она постоянно пыталась что-то обнять во сне, это показывает, что ей одиноко и я это настоящее спасение для неё. Остаток ночи прошёл без приключений, мы кое-как проснулись от дрёмы после первых лучей солнца и собрались в путь. Воин постоянно сверялась с картой, дабы не заблудиться, но в конце концов мы отправились прямо на Эфорт. Мы пробирались через чёртовы зеленые дебри, на пути к которым должна быть небольшая чаща, которую ещё не срубили под местные заводы. Эфорт одно из немногих поселений где ещё не была применена технология «Ковёр», которая меняла восприятие носителя и вместо железной тюрьмы он видел красивый мегаполис, где все улыбаются, не зная, что у них терминальная стадия рака лёгких, ибо вместо крови они видят радугу, а вместо проломленного черепа они видят красивые кепки с подписью: «Этот город самый лучший город во всём Ауруме», а под ней улыбающийся Астерия. Конечно, это утрированная картина того, как это отображается, однако я не могу не отметить гениальности Шатто, ибо те, кто прошли полную процедуру переноса уже не нуждаются в убеждении и могут жить хоть в развалинах, а тем, кто ещё готовится не обязательно строить в таком случае красивые фасады, ради их нравственного развития, они могут просто посмотреть мультик и удивиться тому, в насколько нереалистичной утопии живётся всем людям в мире и гармонии. — Я очень надеюсь, что Герман был единственной занозой в нашей заднице на пути к нашей цели. – Начала Кон, дабы мы не шли молча всю дорогу. — Хочешь сказать есть кто-то, кто может быть сильнее? – Не без тени страха спросил я. Кон выдержала трагичную паузу , но после всё-таки раскололась. — Да. Видишь ли, он хоть и очень опытный воин, который чтит традиции и исправно выполняет приказы, но он не чародей. Я сейчас не говорю про Астерию, его магия в основном защитная и вероятно даже сейчас я смогла бы его одолеть, есть кое-кто, кого я боюсь до смерти. – Голос её начал слегка колебаться, когда она вспоминала имя. – Веллингтон…это ходячая смерть, дружище. — Он чародей? — Да…но это не самое главное. Веллингтон – это не приспешник Шатто, это буквально смерть, которую боятся все. Никто точно не знает откуда он появился, однако точно известно, что его единственная цель – это уничтожить весь живой мир. Мне самой ничего не известно о нём, однако если мы его встретим, то можем попрощаться с нашими жизнями, хотя это работает и для нашего врага. — У него должна быть какая-то мотивация — это делать. — Да, но я не имею ни малейшего понятия. Если бы у меня был справочник или блокнот, или типа того, то я бы непременно записал информацию об этом сумасшедшем, но за неимением лучшего мой разум тоже подойдёт. По пути мы натыкались на обездвиженных заблудших, которые замерли в самых разных позах и когда я хотел снять голову одному из них Кон меня остановила. Оказывается, что некогда эти безвольные машины были бойцами сопротивления, однако Астерия решил после их перерождения навсегда обречь их на скитания без особой цели и с лишь одним единственным желанием – делать ещё живых людей такими как они, боясь света. Я спрятал клинок, хотя я не знаю какая участь лучше, смерть или никогда не видеть солнца, будучи одержимым куском металла, хотя…нет, я не должен думать об этом. Чем дальше мы уходили, тем больше высокая трава замещалась редкими деревьями и арматурами, которые служили опознавательным элементом для будущих границ действия ковра, хотя, судя по их ржавчине можно подумать, что они тут с рождения Кхаротта. В дали я увидел фигуру, которая по очертаниям напоминала человека в балахоне, но когда показал её Кон, то персона испарилась. Она не придала этому большого значения и вероятнее всего это был или заблудший снотворец или моя галлюцинация, кстати Кон отметила, что я давно ничего не ел и не пил, однако я не чувствую себя голодным или обезвоженным, поэтому мы могли продолжать путь. Постепенно тут начинали прослеживаться малые, но всё же блага цивилизации, сначала чистая кирпичная стенка, от которой уцелел только уголок. Пол был уничтожен почти подчистую, лишь небольшая дощечка торчала из-под обломков, однако мой взор приковала очень старая газета, которая была спрятана под здание ещё до того, как оно было разрушено. Прочитать что-то было почти нереально, однако пару заголовков я всё-таки смог разобрать: «Крылья всем и каждому!», «Почему роботизация безопасна?» и «Это как набить татуировку», всё это на разных страницах, но статьи говорят почти об одном, о том, что процесс переноса сознания в механическое тело безвреден от слова совсем и при желании можно перенести оболочку дизастера в цифровой формат, однако также тут помимо очевидных плюсов в виде победы над болезнями и травмами, тут также упоминается программа «Эдем», где все сознания можно будет перенести в единую сеть и если что перенести в тело заново, однако текст полностью замазан, даже в оригинальном издании, что уж говорить про версию помятую временем. — Эдем? Что за Эдем? – Спросил я у Кон, свернув газету. — Эдем это один из многих неудачных проектов Астерии. Он хотел создать по факту бессмертие, но по итогу это самое бессмертие чуть не нагнуло его самого. – Объясняла мне кон, копаясь во всяком строительном мусоре. — В каком смысле? — Он создал общий банк сознаний, который не контролировал и не мог бы физически это сделать из-за того, что оцифровать память это одно, а вот сохранить и захватить его вне физической формы – это другое. В конечном итоге из-за наплыва новых «пользователей» общая масса фактически сформировала этакую нейросеть, которая обрела свой характер, воспоминания, сотканные из кучи людей и сотню личностей в голове, которые попытались выбраться за рамки своего сервера и стать чем-то большим…Шатто просто испугался и терминировал всю систему вместе со всеми людьми внутри, написав, что это был саботаж и более такие системы строится не будут. — Цифры могут обретать сознания? Интересно, однако это звучит абсолютно нелогично, такое физически невозможно. — Разум само по себе нелогичное создание, Шаман. Я не учёный, но я прекрасно понимаю, что люди любят жизнь, поэтому они будут цепляться за любой шанс чтобы жить, в том числе как единый организм. Шатто надо было просто создать бескорыстный трансфер между телами, а не счёт с удержанием активов. — Тогда жизнь бы не стоила буквально ничего. — И то верно, однако она и сейчас то хрен что стоит. Нам пора выдвигаться, мы слишком долго топчемся на одном месте. После недолгого диалога мы прошли далее, чем дальше мы проходили, тем больше таких маленьких уголков было, однако они все были менее примечательны, ибо никакого интересного мусора там не было, только обломки прошлого и немного разочарования от осознания всего террора Шатто. Наконец мы пришли в жилую часть города, однако на входе нас ждал местный проверяющий. — Ни с места! Кто идёт? – Крикнул он, сжимая в руке пистолет и наводя на нас. Это был миловидный парень лет не больше 20-ти, который носил импровизированную боевую одежду, которую, вероятно видел в старых военных фильмах, которые крутят тут изредка, ибо кино и театр это на удивление немногое, что осталось для того, чтобы сбежать из реальности, ибо если сбегать иначе, то можно и потерять с ней контакт. — Спокойно, мы не от Шатто. – Начала Кон. — А от кого вы тогда? Мать Нильсон, точно вас ранее не видела! — Мать Нильсон?! – Быстро вторгся я. – Это та единственная, кто имеет прямую связь с нутром Аурума? Я знаю кто такая Нильсон, в бывшем великая чародейка, которая попыталась восстать против дизастеров, но за свою наглость боги зарыли её ноги под землю и вместо ступней сделали ей корни, из-за чего она навечно была обречена быть до конца жизни по щиколотку быть закопанной в землю, при том её жизненный цикл похож один в один на дерево, за исключением того, что она не сбрасывает волосы каждый год. — Да…а ты откуда знаешь?! – Нацелив на меня пистолет взбесился парень. Кон рефлекторно активировала свои магические щупальца и прикрыла меня одной из своих рук, отодвинув меня назад. – Ах ты ещё и чародей! Небось снотворец?! — Нет, постой! – Начал вновь я, пока не началось ничего плохого. – Мы тебе не враги и никому тут мы не враги. Госпожу Нильсон я знаю не потому что у меня есть огромная база данных на личные имена каждого жителя Аурума, я знаю её…ибо моя мать была с ней знакома лично. — Твоя…что? – Молодой защитник опустил своё оружие в миг. По гримасе Кон я мог понять, что она также удивлена, но при этом её лёгкая паранойя не позволяла ей рассеять магию, однако я всё-таки настоял, после чего она полностью погрузилась в мой рассказ. — Моя мать…она была знакома с мадам Нильсон ещё когда та была совсем молодой, однако тогда она не общалась с недрами Аурума, она была одним из сильнейших чародеев своего времени, однако суть не в этом. Ты же знаешь то обличие, в котором она сейчас сидит? Ту мантию? — Допустим… — Моя мать была продавщицей одежды, она продала ей это одеяние! – Я говорил очень убедительно. История звучала как бред сумасшедшего, однако из моих уст это чувствовалось настолько честно, что все без исключения поверили мне. — Ты звучишь как сумасшедший…но я тебе верю, проходите, вам надо сходить к матери Нильсон. — Обязательно…как я могу тебя звать? – Мне нужна была это информация, чтобы если Нильсон спросила кто нас впустил, то мы смогли бы ответить. — Артём, можете звать меня так. – Сказал он, убирая оружие. Кон всё ещё была шокирована тем, что у меня есть связи такого формата, но сказав о своей матери, кажется я подогрел ей интерес к своему прошлому. Её разум не унимался всю дорогу, она что-то обдумывала и складывала в голове, пытаясь понять, что я за зверь такой. Я упорно старался не замечать этого, однако, когда на тебя смотрят, как на экспонат трудно не занервничать, тем не менее мои глаза переключились поближе к местной архитектуре. Сказать, что этот город был похож на концлагерь – это ничего не сказать, однако если бы я хотел выделить что-то положительное, то это было бы то, что обычно на крышах старых бетонных коробок находились действительно удобные зоны отдыха, которые правда были украшены также какими-то религиозными столпами с госпожой Нильсон в виде портрета на стенде. Жителей на улицах почти не было, все или были заперты дома или уже собирались на главной площади, дабы поговорить с их религиозным кумиром. Я сомневаюсь, что боги планировали создать из этой чародейки нечто божественное, однако то ли от её силы они не могут её уничтожить, то ли на неё ещё остался какой-то план, но она сидит тут достаточно долго и продвигает свой культ среди местных. Что я приметил достаточно поздно, так это то, что здесь на стенах было достаточно много надписей, однако они не нарисованы, они буквально выделаны ножом или чем-то подобным, однако это трудно назвать профессиональной гравировкой. Я (а вместе со мной и Кон) остановился напротив дома с огромной надписью: «Автор сказал всё, что хотел», а рядом огромное существо похожее на жирафа, только словно бесформенное, ибо с него постоянно что-то стекает и дотекает в него, словно это огромный слизень, но на голове у него длинные вьющиеся волосы…я не припоминаю такого создания нигде из моих бестиариев, но стоило мне обернуться, как Кон прижала меня к стенке, сжимая моё пончо, при этом выдавая игривую улыбку. — А что это ты не рассказывал никогда мне о своём прошлом? – Явно с интересном спросила она. — Я боюсь ответ может тебе не понравиться… Я положил ей руку на плечо, но она уже словно вошла в кураж, и я бы даже сказал, что её завела моя загадочность. — Но если я не узнаю, то буду жалеть всю свою жизнь, не находишь? – Наклоняя голову парировала она. — Хорошо, я перефразирую. Это всё для твоей безопасности. Ты мне веришь, Кон? – Я крепко сжал ткань её шарфа на плече. Я почувствовал, как хват её ослабевает, а лицо, словно от смущения прячется куда-то в сторону. Её стыд, словно овладел ей, однако после нескольких мгновений она всё же выдала тихое: «Верю, правда верю». Я постучал ей по плечу, возможно когда-то я утолю её интерес, но сейчас ещё нельзя, она не должна понять, то, что понимаю я. Остаток пути она ощущала себя немного некомфортно, но я находил это милым, хотя меня немного напрягали такие эмоциональные качели со стороны моей спутницы. Центральная площадь была забита большой очередью к матери Нильсон, которая уже несколько лет сидела в центре. Существует легенда, что, когда Нильсон только прокляли, к ней подошло два брата, которые бились между собой за наследство своего отца. Она решила разрешить конфликт и задала каждому брату вопрос: «Что они сделали для своего отца при жизни?». Первый брат сказал, что он заботился о своём папе и даже подарил ему на последний день рождения гору цветов и новый автомобиль, второй же признал, что и правда мало времени уделял своим предкам и из-за финансовых трудностей пропустил его последний день рождения, но при этом именно он оплачивал почти всё лечение своего батюшки и даже оплатил похороны. Когда госпожа Нильсон связалась с недрами Аурума она поговорила: «Ваш отец умер от яда, которым намазали те самые цветы, которые ты подарил ему на его день рождения. Ты отцеубийца, а значит, что ты должен быть наказан!» и при помощи чар превратила его в деревянную фигуру, которой подогнула ноги и села на неё, а второму брату она простила грехи, ибо тот трудился на нескольких работах почти всю свою жизнь и почти все деньги они отправлял семье. С тех пор брат привел ещё больше адептов и все они постепенно стали примыкать к культу Нильсон, которые возносили её до ранга бога, внимая каждому её слову, словно оно было начертано в божественном откровении. Мы встали в очередь. Кон очень смущала эта идея, особенно тот факт, что нам придётся стоять тут около четверти дня, чтобы просто узнать несколько вещей. Тем не менее, если кто и знает где Элизабет, так это Нильсон. Перед тем, как мы пришли очередь шла быстро, но, когда мы пришли она словно застыла, мы ждали около пяти минут, пока Нильсон обслужит одного из пришедших. — Приведите мне парочку из мужчины в пончо и фиолетоволосой дамы из конца. – Сказала мать Нильсон. На нас устремились взгляды всех людей. Они были изуродованы, у кого-то не было руки, у кого-то глаза, кто-то выглядел просто как живой труп, а кто-то и вовсе передвигался словно рюкзак на чьей-то спине, ибо у него нет ни рук, ни ног, однако они все нашли силу вытолкнуть нас прямо к Нильсон. Это была прекрасная, дама на вид средних лет (Хотя сейчас ей около 50), с ровными скулами, небольшим носом и острым, как штык подбородком. У неё были проницательные синие, как небо глаза и ресницы, которые околдовывали любого мужчину, но при этом суровый взгляд явно намекал на тяжесть бытия за спиной. Её чёрные волосы были настолько длинны, что падали на лёгкую подстилку города, а ноги и вправду словно закопаны в землю. — Здравствуйте, мать Нильсон. – Сказал я, садясь на колено. Кон не понимала зачем это, но она не стала выделяться и сделала также, как и я. Мне было очень неловко задерживать других, однако я чувствую, что они были не против, им даже было интересно почему именно мы удостоились по факту индивидуального приёма. Когда мы встали Нильсон устремила свой взгляд прямо на моё пончо, после чего пощупала его и вновь опустила руки на свои колени. — Я чувствовала, что наша встреча с твоей матерью к чему-то да приведет. – Она словно перешла на больше дружеский тон, особенно радовал тот факт, что уголки её губ слегка приподнялись. – Ты сильно изменился с тех пор, как я увидела тебя ещё практически простым мальчонкой. — Время меняет людей, мать Нильсон. — Людей, но не роботов. – Усмехнулась она. – Ладно, не сердись, после того, как Шатто сделал, что сделал я потеряла веру в то, что кто-то не отсюда может поменяться. Кон явно не была в восторге от того, что мы ведем здесь бессмысленные разговоры о нашем прошлом, но при этом она очень внимательно слушала, дабы подчерпнуть чего-то хотя бы издалека. Мне стоит всё же перейти к официальной части. — Госпожа, у моей спутницы есть проблема. Она ищет…свою дочь и правую руку в одном лице, её зовут Элизабет, может быть недра Аурума знают где она может быть? — Хах, ты называешь её теперь так? – Нильсон явно смеялась надо мной, однако Кон шокировало это, ибо она не знала меня до недавнего времени…как она думала. — А мы были знакомы ранее? – Вторглась в разговор Кон. — Все вопросы по порядку. Давайте с первого. Протяни мне свою руку дитя – Сверля глазами Кон, сказала она. Воин ан-капа слегка оробела, однако она была достаточно решительна и поэтому протянула свою ручку прямо в лапы к Нильсон. Как только она это сделала, на лбу проповедницы появился третий глаз, который словно в панике осматривал всё вокруг, а остальные два глаза излучали ярко-синий цвет, который слепил даже меня. — Элизабет…я ощущаю её присутствие в Ауруме, её дух находится сейчас на пляже на юге отсюда. Я договорилась, чтобы она подождала вас обоих. — Ты ещё и на расстоянии можешь общаться?! – Воскликнула Кон. — Ох, дорогая, ты обо мне ещё много не знаешь. – Улыбнувшись сказала Нильсон, гладя мою напарницу по щеке. Я не заметил, как они быстро перешли на «ты», а также я не заметил, как Кон начала жалобно прислоняться к руке Нильсон, словно собака, которая не видела своего хозяина около года. Ощущение максимально некомфортное, но я чувствовал, что Кон стало чуть легче. Она чувствовала некую маленькую кульминацию своего путешествия, маленькая победа после серии поражений. — Я помню, что тебя интересовал ещё один вопрос, повтори его пожалуйста. Нильсон прикрыла глаза и слегка сморщилась, прикрыв своё лицо рукой, опираясь локтем на своё колено. Она прекрасно слышала вопрос, но ей надо было выиграть время для того, чтобы придумать ответ на этот вопрос так, чтобы он устроил нас обоих. Она явно почувствовала, что мне не очень нравится тот факт, что Кон узнала о нашей связи, однако сейчас она пытается как-то выкрутиться из этого. — Что связывает меня и Шамана? – Переспросила Кон, с дичайшим интересом. — Твой спутник, вы знаете друг друга с самого трудного периода в жизни каждого из вас. Вас связывает одна пуповина, однако эта самая связь была прервана одним человеком и восстановлена по факту им же. – Нильсон старалась как могла. Она не хотела врать Кон, но и не хотела, чтобы мой секрет был раскрыт. — Я ничего не понимаю. — Ты всё поймёшь, просто тебе надо посмотреть на картину твоей жизни и смерти под другим углом. Кон явно не была удовлетворена ответом, однако она всё же начала думать, задавая себе вопросы, которые ранее даже не могли появиться у неё в голове. Я подошёл к Нильсон поближе, та посмотрела на меня и подтянула меня за пончо прямо к своим коленям. — Ты должен ей рассказать сам. Она готова… — Но мать Нильсон… - Она прервала меня. — Она готова, Шаман. – Её тон был решительным, но при этом не жестким. – Придёт время, и она должна будет победить Шатто…а затем победить и меня. — Но за… - Нильсон вновь перебила меня. — Всё придёт со временем…всё придёт со временем…А теперь идите, к ночи вы придёте туда. — Но… - Начала Кон, но мать вновь прервала фразу. — Я сказала прочь! Глаза Нильсон загорелись синим цветом, а руки окутали круги чар, мы поняли, что лучше не сопротивляться её воле и поскорее удалились с места. Мы вновь пробежали сквозь однотипные улицы средь бетонных серых коробок, в которых происходила своя маленькая жизнь, если это вообще можно так назвать. Пробегая между зданий, я замечал вновь и вновь ту фигуру в балахоне, что видел ранее, однако я принял это просто за случайных прохожих и попытался откинуть эту идею из своей головы. Когда мы приблизились к арматуре, подобно той, что видели на входе, стало понятно, что тут город кончается, а вместе с этим мы могли наконец-то передохнуть. Я и Кон присели друг напротив друга и воцарилась очень неловкая тишина, которую я должен был прервать. — Кон…послушай. Я не согласен, но Нильсон сказала, что я должен тебе рассказать кто я такой. Прошу отнесись к этому серьёзно, не словно я сошёл с ума, хорошо? – Я сказал это, кладя свою руку ей на плечо. — Конечно, Шаман. Я верю тебе больше, чем кому-либо на этом белом свете. – Она была вся во внимании. — Тогда слушай… Я снял свою маску и в миг голографическое прикрытие в виде моей человеческой личины пропало. Теперь я был тощим механическим скелетом с стеклянной головой полной модулей, программ, на которые наслаивался мой оригинальный разум…       

Глава IV – «Смерть и рождение Шамана»

Моё имя Эдгард Вэнь, в будущем Эдгард Эдверс. Я родился в семье продавщицы одежды и игрока-пьяницы, моё детство из года в год менялось из состояния практически бездомного, до состояния самой богатой семьи Аурума, всё было связано с тем, что несмотря на свои пристрастия к игре и алкоголю мой отец всё-таки умел выигрывать и его срака постоянно получала шансы выйти на вершину, к дизастерам, до того, как их выгнали, однако он всё просерал в считанные минуты из-за проблем с законом и долгам. Некоторое время он был знаком лично с Кхароттом, однако последний напишет о нём в последствии: «Необразованный пьяница с кучей денег в карманах», хотя я не могу сказать, что сам по себе он был плохим человеком, просто он был не в силах исправить свои ошибки молодости. Моя мать заботилась о нём, но к сожалению, она ушла из моей жизни, когда мне было 14. Её раковая опухоль победила её выносливость и силу воли, что породило уже новое злокачественное образование на нашей династии в виде кутежа моего отца длинною в год, но всё кончилось, когда тот потерял руку во время одной из игр, где он поставил её на отсечение. Шатто очень заботливо предоставил ему тестовую модель протеза, который он поставил и стал работником там. Я не был принципиальным или идейным, я был параноиком. Это было связано с тем, что в моей жизни я не мог доверять никому, меня окружали пьяницы, игроки и наркоманы и несмотря на мою любовь ко дну общества, я понимал, что доверить свой секрет алкоголику это как рассказать его всему миру. После окончания школы я слабо знал, что хочу сделать со своей жизнью, хотя мой диплом был достаточно хорош, для того чтобы выбрать средненький ВУЗ, но вместо этого я отправился работать маркёром в бильярдный клуб, который держала одна из банд. Тем не менее надолго я там не задержался из-за того, что меня чуть не зарезали там из-за моих длинных волос, которые очень не нравились лидеру этой ОПГ. Я зарабатывал разными способами, продавец, дворник, строитель и даже сомелье, но моя судьба привела меня к достаточно странной схеме, за которую я на удивление получал достаточно много денег. Я начал работать как тамада на свадьбах, однако моей целью были не жених и невеста, а их свидетели, которых я специально пытался напоить, а когда они уже находились в нужной кондиции я предлагал им отвезти их до дома и уложить спать, после чего скидывал пьяную тушу на кровать, а сам забирал ровно одно ожерелье или кольцо, или другую драгоценность с их коллекции, оставляя вместо него какую-то дешевую подделку, которые предварительно покупал у кого-то на улице. На всякий случай я надевал перчатки, если кто-то вдруг замечал подмену и вместо меня прилетало продавцу, который уже не мог опознать меня, ибо все процедуры покупки я делал в маске, которую ношу по сей день. Эта маска, кстати дань уважения традициям. Её выстругал мой отец, однако лично я уже модифицировал ей специальной галопроекцией, которая ранее давала мне маскировку под другого человека, а ныне это и вовсе моя единственная функция стать им. Я жил этим заработком, однако всё длилось ровно до того, как я пошёл на очередную свадьбу, где выступала группа «Mond noir». Я решил сыграть по-крупному и попытался споить их контрабасистку, однако мы решили сыграть в забавную игру «кто больше выпьет» и я проиграл и на сей раз механизм моей схемы произошёл в обратном направлении, теперь меня доставили до квартиры…уложили на кровать…и я ожидал, что сейчас меня ограбят, однако вместо этого она просто легла у меня на груди и заснула со мной. На утро мы оба страдали от ужасного похмелья и нам приходилось делить туалет на двоих, дабы не подохнуть от интоксикации, однако мы оба осознавали какие мы дураки напиваться до такой степени. В конечном итоге она оставила мне свой номер и сказала, чтобы я ещё ей позвонил. Именно так я и встретил свою будущую жену – Кон Эдверс. Наши отношения развивались день за днём, тогда я ещё не подозревал, что всё выльется так, как есть сейчас, однако я точно знал, что моя жизнь изменится раз и навсегда. Кон манила меня и несмотря на свою эпатажную внешность она была очень ранимым и чувственным человеком внутри, не ходила много по барам или блудным домам, предпочитала театр и очень любила, когда я слушаю как она поёт. Мы были оба своего рода фрики, правда если она использовала это чтобы нравится обществу, то я построил с ним антагонистический контакт. Через несколько месяцев мы поженились, на свадьбу я отказался звать тамаду, ибо им стал я и на сей раз я всё-таки смог выиграть Кон в соревновании по питью. Я взял фамилию Кон, ибо мне абсолютно не нравилась моя. Через месяц после нашей свадьбы я узнал, что моя вторая половина беременна и ребёнок от меня, мы сразу условились, что если это будет мальчик, то мы назовём его Виктор, в честь отца Кон, а если девочка, то Сьюзен в честь моей матери. Моя жизнь и правда наладилась, я перестал зарабатывать обворовыванием людей, меня устроили в один элитный ресторан официантом, где я за пару чаевых отбивал свой недельный заработок на прошлой «работе», у меня появилась любящая жена, здоровая дочка и даже время на саморазвитие, однако всё испортил мой отец, который объявился абсолютно внезапно, когда Кон ушла на свой ночной концерт. Я сидел с малюткой Сьюзен который было несколько месяцев от роду и тут я услышал стук в дверь. Это был мой отец, однако уже наполовину имплантированный. Он молча, ничего не говоря протянул мне записку лично от Астерии, где было написано: «Приветствую вас, уважаемый Эдгард. Я рад поздравить вас с прошедшей свадьбой и рождением ребенка! Вы, как сын заслуженного работника Шатто индастриз, были выбраны как первый испытуемый для программы «Перерождения», прошу пройдите немедленно в ближайший офис нашей компании для личного разговора между нами». — Скажи честно, это из-за твоих проблем с деньгами? – Спросил я в гневе у отца. — Нет…это из-за твоей жены. – Грустно ответил мне он. — Что за бред ты несешь, старый ублюдок?! — Почитай, я украл это со стола у господина Шатто. Он протянул мне бумажку, которая была частично помята из-за влаги, а слова то и дело были зачеркнуты, а сама бумага словно была вырвана из какого-то дневника. «…Я не могу. Таблетки больше не помогают. Эта сука снится мне, голая, скачет на мне, надменно улыбаясь и после только холодный пот, сжатые зубы и настенный кафель, холодный, словно её чувства ко мне. Я не люблю её, но я хочу её, хочу, чтобы она проиграла хотя бы раз! Она нашла себе какого-то тамаду и вот сейчас я получил известие, что у них уже есть как несколько месяцев дочка! Я должен завладеть её телом, опустить на дно, туда откуда она не сможет встать! Ничего, Астерия…ты явно что-то придумаешь, в тебе течет кровь, которая бурлит жизнью и смертью, и никто не сможет противиться тебе! Даже эта непреклонная скотина!» Я посмотрел на бумагу и на отца с виноватыми глазами, он лишь молча протянул мне руку и заплакал, это был первый раз в жизни, когда я видел, когда он плакал искренне, не из-за белой горячки. Возможно, я должен был бы сказать «нет», но я не хотел рисковать жизнью Кон и Сьюзен, именно поэтому я пошёл, предварительно покормив малышку и поцеловав её в лоб. В моей голове не сохранился путь до офиса, лишь помню холодную, дождливую улицу, выдохи из губ, которые превращались в пар и грохот машин, одна из которых чуть не сбила меня. Несколько кадров, словно в какой-то офисной презентации в виде того, как меня волокут куда-то, после чего согласовывают мой трансфер, завязывают глаза и вот я уже прямо перед Астерией в его кабинете. Это было место, которое трудно было описать в деталях, но я попытаюсь. Помещение было огромным, по размерам это целый актовый зал, внутри которого стояли античные статуи по бокам, стол был таких же гигантских размеров, весь из дуба, гравирован какими-то красивыми фресками, я помню фреску маленького воробушка с человеческим глазом в клюве, на самом рабочем столе находилась целая куча бумаг, банки из-под таблеток, книги, а также фотография какого-то рыжеволосого мужчины с длинной шляпой, которую я бы заметил, даже если бы он незаметно крался за моей спиной. При этом все стены были сделаны из камня, а пол устелен красным ковром. По бокам были два медицинских зала, которые принадлежали непосредственно Астерии и вероятно именно там он и проводил свои эксперименты. По полу бегали три кота, один рыжий, как утро, второй чёрный, как ночь и третий серый, как полночь. А за столом сидело и ухмылялось это создание, которое потирало руки. — Рад видеть вас в моих стенах, господин Эдгард. – С непонятной заботой начал Шатто. В его голосе явно отдавалось эхо больного рассудка, но я точно не мог понять было ли это порождение его власти, денег или жажды мести и зависти. Вероятно, всё вместе. — Да, хорошие псих больницы нынче строят. – Я не любил шутить, но в таких ситуациях у меня просто работала защитная реакция. — Мечты об утопии – это не психическое заболевание. — По вам не скажешь. Он потянулся к шкафчику в своём столе и достал оттуда напильник и начал поправлять свои ногти , закинув ноги на стол. — Мне очень прискорбно, что вы так обесцениваете свою жизнь. Вы же понимаете, что вы скоро станете машиной, роботом, который будет мне разве что кофе приносить. У вас даже личности как таковой не будет. – Продолжил Шатто, спокойным голосом. — Я прожил всю жизнь в грязи и пустых надеждах и если мне выпала возможность на пару лет почувствовать себя человеком, взамен на то, что вы мне сейчас говорите, то я не против. Его явно не обрадовал тот факт, что я не страдаю от своей участи. Он очень нервно кинул напильник в мою сторону, уронил свою голову вниз и скрестил руки, хрустнув поочередно костяшками на каждой, после чего выпил две таблетки из новой банки и откашлялся, ибо не запил их и после них горло слегка осушилось. — Вы даже хуже человека, Эдгард. Я понимаю почему Кон нашла вас, ибо в отличие от неё вы совершили слишком много ошибок в жизни, но вы не сожалеете об этом, словно так и должно было быть. Вы такой же, просто, с другой стороны. – Он говорил это размеренно, но я слышал, как его зубы поскрипывали. — Хах, хотите сказать Кон никогда не проигрывает? Вы бы видели то, как я обыграл её в «кто сопьётся первым?». Она потом так забавно ходила на четвереньках и шипела на меня, говоря, что она самая опасная змея и сейчас укусит меня такого и я умру. – Я знал, как вывести его. Я хочу, чтобы моей последней картиной было его кафельные зубы, а не стены. Я понял, что взорвал атомную бомбу, когда он сжал кулаки и с обезумевшим взглядом посмотрел на меня. Я слышал, как он задыхается, ему стало страшно предо мною, ибо я смог заставить проиграть Кон, но через полминуты всё его тело словно взбунтовалось против меня, как против дикого зверя. — Ты думаешь это блять смешно?! – Заорал он на меня, активировав чары и кинув мой стул назад, фиксируя моё тело с полом. — Для тебя это всё шутка?! Шатто шёл очень томно, его шаги отдавали таким эхом, словно он весит под тонну, а когда он всё-таки дошёл до меня, то сразу начал отбивать мой бок, пробивая своими берцами прямо в почку. — Тебе эта хуета всё равно больше не понадобится, грязное ты уёбище! – Приговаривал он, добавляя удар за ударом. Я кричал от боли и стонал от того, как она расходится, добивая мою нервную систему, в добавок к этому он начал словно прессом надавливать на меня своими чарами, забирая у меня и без того редкий в моём случае воздух. Когда у Шатто закончились силы он увидел, что я всё ещё дышу, хотя у меня определенно оторвалась почка, ибо это место было отбито теперь уже навечно, благо для меня это уже было ненадолго. — А теперь я сделаю из тебя, жалкий кусок мяса, нечто прекрасное. Сделаю из тебя образцового слугу, который всегда будет предан мне, который никогда, слышишь меня?! Ни-ког-да не станет издеваться над своим хозяином! Ты меня блять понял, пёс?! – У меня было ощущение, что он сейчас сорвёт голос, но вместо этого он сорвал с меня веревки, которыми я был привязан к стулу и поместил с грохотом моё бренное тело на операционный стол. Далее я не помню ничего. Меня поместили в какую-то капсулу, подсоединили к чему-то, стуки клавиш, а затем темнота и новая жизнь. Я чувствую это роботическое тело. Этот металлический скелет, который сковал меня, словно новая вечная плоть. Я на стуле, в этой испытательной комнате, подключён к какому-то компьютеру за которым сидит Астерия, весь растрёпанный в крови и в медицинском халате. — Вот оно, вот твоё новое тело, наслаждайся им, правда совсем недолго, дай мне только… Вдруг сзади него появился мой отец, который начал душить чародея, и я сразу же вскочил, вытащив провода из моей шеи. — Прости меня, сынок…а теперь беги! Я быстро схватил свою маску, которую этот придурок оставил вместе с моими вещами тут и улизнул в вентиляцию. Это произошло за мгновения, но этого хватило Астерии, чтобы отбиться от моего отца. Дальше я вероломно сбежал, я вышел на свалку из офиса и бежал настолько далеко, насколько мог. Я любил своего отца, несмотря на все его огромные недостатки, но я горжусь тем, что он нашёл в себе силы перебороть своё детское трусливое прошлое в самопожертвование ради своего сына. Я скучаю по нему и своей матушке…но теперь я точно могу сказать, что в отличии от матери он победил свою опухоль, теперь осталось и мне. После побега я пришёл на могилу к матери, которая ещё при жизни специально связала для меня пончо на вырост, дабы, когда у меня не останется никого из родни, то у меня было бы вечное напоминание о моих корнях. Оно лежало сложенным в коробочке рядом с могилой. Осквернять могилы – это ужасно, но я уверен, что моя мать хотела, чтобы я забрал его. Жить в городе теперь для меня было равносильно смерти, именно поэтому я скрывался долгие годы в лесах, желтых и красных зонах тех обслуживая себя сам, пока не наткнулся на одного умирающего человека на свалке, он полз прямо ко мне, истекая кровью и оставляя речку из неё с каждым движением руки. Я подбежал к нему и попытался спасти, однако он взял мою руку и остановил. — Шаман…ты должен спасти наш мир! Шатто взбунтовался против природы, прошу спаси нас! – Старик был абсолютно слепой, а также его тело больше походило на живой труп. — Сэр, я не Шаман, моё имя Эдгард. – Сказал я в ответ, держа бедолагу на своих руках. После моих слов он приложил свою руку прямо к моей голове, и я почувствовал, словно через меня пропускают целый поток электричества, которое словно выжигало мои платы изнутри, но при этом это чувствовалось так хорошо, что трудно было представить что-то лучше, меня словно обнулили и наполнили энергией. Когда я пришёл в себя, после этой эйфории старик уже почти увял, но его засохший язык и губы смогли издать последние слова. — Теперь ты – Шаман. После этих слов старик издал свой последний вдох и более его сердце не билось, но его дух теперь покоился во мне, давая мне силы, однако это чушь по сравнению с тем, что он также сделал со мной. Я заметил, что в некоторых моментах моё пончо порвалось, я подумал это из-за энергии, однако потом мне стоило только предположить, что может быть это из-за, того что я обо что-то поцарапался, как вдруг из моих плеч появились шипы, а из рук два клинка, при этом мой корпус слегка стянулся и тут я понял, что теперь я могу управлять формой своего тела и в какой-то степени меня можно было бы назвать чародеем, хотя я не могу быть уверен, что тут дело в магических силах, но иных у меня объяснений нет. Если я должен взять реванш у Шатто и очиститься перед собой и своей династией, то сейчас самое время…       

Глава V – «О чём говорят звёзды?»

— Эдгард…боже я…я думала… - Если бы у Кон сейчас были слёзы она бы расплакалась. — Прости, что скрывал это, я боялся, что ты отвергнешь меня. – Тяжело пробил я. — Не говори так! – Крикнула она, кинувшись обнимать меня. Она упёрлась в мою голодную металлическую грудь своим титаническим лбом, сжимая меня сзади своими могучими руками. Я пытался согреть её своими руками, но они были также холодны, как и вечер, который наступил, пока я рассказывал эту историю. — Эдгард…я надеялась, что ты сбежал и Шатто до тебя не добрался, но я рада, что ты хотя бы жив…прошу прости меня за то, что я не спасла Сьюзен, прости что думала о тебе так плохо и прости, что я такая, какой ты меня сейчас видишь… Кон испытывала отчаянье, но при этом оно было словно покаяние и некая конфессия. Ей было хорошо, но она правда хотела попросить прощения от меня. — Ты сделала всё, что могла, и ты ни в чём не виновата. Если бы ты не попыталась остановить этого психопата, то я не представляю в каком мире ты бы жила сейчас и как бы всё обернулось. – Я посмотрел в её глаза и сказал твёрдо и чётко. – Кон, я всё ещё люблю тебя и никого больше. — Эдгард я…я тоже! Некоторое время мы ещё ласкались друг к другу. Наше прошлое, настоящее и скорее всего будущее были очень трудными, и мы были просто рады, что этот вес мы могли разделить между собой. Я знал, что мы задерживаемся и поэтому через несколько минут мы вместе, держась за руки отправились к пляжу. — Постой! – Сказала Кон, которая словно была смущена своим будущим вопросом. – Можно тебя попросить кое о чём? — Что я могу сделать для тебя, золотце? – Спросил я в ответ. Кон начала копаться в своих волосах, в частности что-то пытаясь нащупать на затылке. Вскоре она повернулась ко мне спиной и раздвинула свою шевелюру, там был разъём, который она открыла специально для меня. — Я так давно не была с кем-то одним целым…прошу, давай сольём наш разум буквально на минутку… Слияние разума для роботических существ – это нечто интимное. Людям, как биологическим существам не понять это, но я бы сравнил это с половым актом. Данная функция была предусмотрена Астерией, для того, чтобы роботическая форма жизни могла создавать новую жизнь, однако также это можно проворачивать и для удовлетворения человеческой потребности в единение с любимым человеком. Чтобы непосредственно появилась новая жизнь слияние должно производиться через новое роботическое тело, к которому материнская и отцовская программа и путём комбинации случайных черт, исключая воспоминания, получалась новая уникальная личность. В случае с прямым подключением оба партнёра ощущают чувство близкое к эйфории из-за перебивки эмоциональных модулей и единения сознательных программ, хотя некоторые говорят, что результат этого достаточно опасен, ибо существует теория, что данный процесс есть ни что иное, как ошибка процессного соединения и вообще-то должно было ощущаться как инсульт у человека, однако из-за попытки кода работать грамотно он выдаёт повышенный уровень радости в несколько раз. Если говорить просто Кон предлагала мне наконец-то попробовать нечто тёплое, что осталось в ней, а не холодную оболочку. Я достал свой шнур из затылка и повернул кон к себе, дабы посмотреть в её глаза ещё раз. Она боялась и смущалась одновременно, её новое тело никогда не испытывало такого, а сама она не была уверена, что её сознание готово к такому. Я погладил её щёку, затем шею и прижался к её плечу. — Я боюсь, но я готова… - Тихо произнесла она. — Будь что будет. Я плавно вставил в её разъём на затылке свой шнур и моё тело заперлось в конвульсиях. Мои глаза видели необыкновенный цифровой мир, где на переднем плане было улыбающиеся до припадка лицо моей возлюбленной, а на фоне наши воспоминания, скрещенные словно абсолютно случайным образом, при том всё это было разбавлено системными сбоями и цифровыми ошибками и проматывалось так быстро, что скорость света казалась слишком медленной. На фоне играла странная мелодия, которая перетекала то в звуковые мысли, то в джазовую композицию, а потом и вовсе в рок…и о боже как же это хорошо. Я ощущал такой жуткий прилив сил, энергии и при том всё это в сопровождении нереального потока удовольствия. Все мои системы работают на максимум и системы Кон двигаются со мной в унисон, пробивая наши твёрдые от металла сердца до самой глубины. Хаотичными движениями я смог подтянуть Кон максимально близко к себе и взять её за руки, дабы она случайно не упала, да и концентрация на её лице просто помогает мне не потерять равновесие, однако пора заканчивать сеанс, иначе мы застрянем в этом пространстве на веки. Я также плавно вынул шнур из Кон и упал на мокрую землю, а она прямо на меня, словно мы были истощены, хотя это не так, просто наш энергетический уровень резко изменился. — Ох, это было…лучшее, что я ощущала в своей жизни и смерти… - Отойдя немного сказала воин ан-капа. — Пожалуй…согласшусь… - Томно выдал я. Мы полежали так ещё пару минут, смотря на листву деревьев, которую колыхал ветер, единственная стихия, которая была не подвластна Шатто. Мы почувствовали не только мотивацию мести, но и надежду на то, что после этого будет лучше и мы сможем жить в гармонии сами с собой. Я не знаю к чему приведет наше стремление, но мне было известно, что всё будет хорошо. Мы поднялись и отправились на пляж прямо к Элизабет. Можно сказать, что мы собирались наконец-то воссоединить всю нашу семью, спустя долгие годы разлуки. Грустно, что Эли увидит своего отца в таком виде, а не воплоти, но при собственной памяти. Эти мысли не покидали мою голову, но вдруг я вновь увидел ту фигуру в балахоне среди деревьев, она была настолько близко, что я заметил, как у неё светятся глаза, при том они были разного цвета, словно отражая двойственность сущности этого существа. Стоило мне на секунду отвлечься, как силуэт пропал и более я не видел ничего, кроме стволов деревьев и редких столбов из арматуры или бетона. Этот лес уже был оживлённее, ибо по земле тут постоянно елозили змеи, которые вышли на ночную охоту. Мне очень жалко этих бедняг, и я даже не могу им сказать, что все мышки нынче заводные и ими играют разве что маленькие дети. Наконец-то мы дошли до этого места. Этот пляж был отвратителен, везде бутылки, строительный мусор, а вода стала зеленой от количества химических отходов, которые валятся из труб, с другой стороны. Вдали виднелся дым от заводов, которые трудились во благо корпорации и «всеобщего рая». Небо было хоть и достаточно чистым, но ощущалась некая не реалистичность текущего пейзажа, которая разъедалась тем фактом, что на той стороне кто-то рубил лес, а это значит, что пока лес рубят – то он есть, а это не симуляция. Тем не менее мы не увидели никого из людей, Кон посмотрела почти под каждым кустом, я даже попытался посмотреть в сливной трубе, которая выходит на этот пляж, но результата не было. Спустя около получаса мы совсем отчаялись и сели спиной к воде на голый, холодный песок, слегка слипшийся от влаги. Кон выглядела очень расстроенной, но при этом я бы не сказал, что она опустила руки насовсем. — Соврала твоя гадалка, Эдгард. – С дичайшим разочарованием начала она. — Она великая чародейка…я ей верю, Элизабет должна прийти, просто мы слишком рано. — Эх…взгляни правде в глаза. Её тут нет, а где ещё её искать я не знаю. Вероятнее всего она в лапах этого ублюдка Шатто, но идти прямо к нему в логово будет как минимум глупо… Морской ветер расплетал волосы воина ан-капа, слегка освещенные лунным отблеском, а её титанит звенел блёстками на фоне пейзажа, словно церковные колокола, которые звали на службу всех чаек района. Она прекрасна, хотя и змея на груди всегда напоминает о её долге и жёсткой позиции, но внутри у неё целый мир, горящий красками всех цветов, которые я когда-либо видел за жизнь. И когда эта вселенная просится наружу, дабы поговорить с настоящим миром, то из её рта выходят песни, прямо как сейчас. Она поднялась на ноги и раскинув руки начала петь «Cœur du fer». Вскоре вместе со словами в руке появилась гитара, на которой она играла основную партию и после, казалось все животные с леса собрались, дабы посмотреть на эту композицию грации и тонкого душевного смысла. Я не контролировал её, сейчас ею управляла только боль, разочарование и одновременно вера, которой у неё было хоть отбавляй. Внезапно я почувствовал какой-то золотой свет и странное тепло у себя на спине, словно солнце начало всходить, однако стоило мне повернуться, как я потерял дар речи. Прямо на входе в море стояла огромная фигура девушки с длинными волосами, прекрасными золотыми глазами и такой знакомой формой лица. Она была не материальна и это точно была не иллюзия или эффект магии, это была Элизабет, именно так её и описывала Кон в своём рассказе. Когда последняя увидела это вместе со мной, то она не могла обронить ни единого слова, лишь пыталась осознать, что вообще происходит. — Привет, мам и пап, мы так давно не виделись… - Элизабет говорила высоким голосом, но при этом он эхом отдавался в голове, словно мы находились в какой-то пещере. — Эли… - - Вырвалось у воина ан-капа произвольно - …Ч-что ты такое? — Это…долгая история, мам. Отныне я – созвездие, дух без материальной плоти, обладающий огромной магической энергией, который, увы, не может никак влиять на мир…я обречена вечно созерцать, но никогда не смогу потрогать его. – Элизабет говорила неестественно прозаично, но при этом так глубоко и проникновенно. — Эли…девочка моя…что он сделал с тобой, почему он запер тебя тут? – Продолжила Кон. — Астерия лишь закончил начатое и убил меня, он даровал мне быструю смерть, без спектаклей и нравоучений. Я, как и ты, встретилась со змеем, и я попросила лишь о том, чтобы после слияния наших душ, мы могли бы наблюдать за тем проклятым миром, который построил Шатто. — Он ещё ничего не построил! – Вторгся я. – У нас есть шанс помешать ему! — Я знаю. – Улыбнулась Эли. – Нильсон показала мне шанс на победу, а вы лишь доказали, что это возможно. Кон тянула руки, дабы обнять своё чадо, но быстро осознала, что и сама она не способна это сделать, да и её девочка сейчас слишком громадна для неё. Её руки быстро превратились в сжатые кулаки, а за спиной неконтролируемо появились механические щупальца, которые казались мне сильнее обычного по количеству и концентрации магнии. — Клянусь солнцем ан-капа, я заставлю этого ублюдка ответить за всё, что он сделал с нашей семьей и с сотней таких же, как и мы. – С этими словами воин анархо-капитализма повернулась ко мне, и я лишь кивнул ей в ответ, что вызвало в ней непроизвольную улыбку. — Я горжусь тобой, мам. – Мило улыбнувшись сказала наша дочь. – И тобой, пап. — Я так бы хотел подарить тебе мир, дорогая. – Тихонько начал я. – И если это будет стоить мне моей второй жизни, то я готов рискнуть. — Для моих глаз будет услада смотреть на то, как люди перестанут быть рабами металлических тел…но всё же можно немного о семейных делах? Наш разговор прервало шевеление в кустах. Мы обернулись и увидели, что это была та самая фигура, которая наблюдала за нами с момента входа в город. Из-за темноты я не сразу понял и распознал лицо под ней, однако я отчётливо видел, что это человек, причём скорее всего не роботизированный. — Кто ты такой?! – Закричала Кон. Незнакомец вышел на свет, который источала Эли. Я заметил, что ноги у неё женские, однако они были очень сильно накачены и ещё немного и их было бы вообще не отличить. После нескольких секунд молчания она скинула плащ и пред нами предстала накаченная слегка смуглая дама с двумя имплантированными пневмо-руками, одним имплантированным красным глазом, а также дикой розовой причёской с зачёсом на одну сторону и выбритыми боками. При том она была одета в старую полицейскую форму, а на груди у неё красовался значок полиции, рядом же в кобуре лежал заряженный револьвер. — Меня зовут Джинни и у меня есть одно незаконченное дело…       Продолжение следует…