Будь тише

Глава следующая, в которой Олег чувствует… Олег смотрел в напуганное лицо Паши. По нему было видно, что он на грани либо разрыдаться, либо просто сбежать. Олег шевельнул рукой и парень напротив съёжился как затравленный зверёк. - Олеж, м-может не надо? Я, конечно, согласился, но мне кажется, я не уверен… - Мне прекратить? - Олег пристально посмотрел на Павла. Парень явно был в предобморочном состоянии, но отрицательно покачал головой. Что ж, раз однозначный ответ получен, можно продолжать пенетрацию. Краем сознания Олег понимал, что это сон, но как же не хотелось этого осознавать! Павел, хоть и ответил на его пьяные поцелуи, скорее всего был просто любопытным гетеросексуальным парнишкой. Ну какой секс с таким котёночком? Тем не менее, краснеющий и запинающийся Паша, которого Олег старательно растягивал, лежал перед ним, прикрывая лицо руками. Он шумно дышал, сдерживая стоны. Даже во сне Олегу стало интересно: что будет, если ему станет хорошо? Перестанет ли он сдерживать себя? А какое лицо у него будет на пике? Олег слишком увлёкся и не заметил, как тихие всхлипы Паши, становившиеся всё громче, превратились в телефонный звонок. Да почему? Почему нужно просыпаться? Сев на кровати он несколько минут пытался одуплиться. На телефоне звонок от отца. И три смс-ки - они с матерью поехали в горы и присылали ежедневные фотоотчёты. После краткой переписки Олег отложил телефон и решил, что день можно начать и после обеда. Никто не запрещает чистить зубы и делать зарядку в 14.45. Олег с сомнением покосился в заляпанное зеркало в ванной. Соседушка-Игорь явно не страдал такой ненужной чертой, как чистоплотность. Его половина комнаты больше напоминала пристанище одичавших бомжей у теплотрассы, а когда он выуживал из кучи тряпья брюки и нюхал ширинку, Олегу хотелось придушить юношу этими же брюками. Он пытался разглядеть свои красные глаза – последствия бессонной ночи – среди разводов зубной пасты. Безрезультатно. Вчерашний день раскалённой проволокой выжигал в мозгу слово «Стыдобища» и парню приходилось по-собачьи трясти головой каждые пару минут, словно пытаясь вытряхнуть воспоминания о событиях прошлого вечера. Новогодние праздники прошли в кругу общажных знакомых: он бегал по чужим комнатам после отбоя, спасаясь от комендантши, днём спал сурком, вечерами бродил по Кремлю, пытаясь заразиться новогодним настроением и не потратить все гроши, что остались после попойки под куранты. Всё было прекрасно в эти зимние каникулы, кроме одного: Таня не брала трубку. Само собой, проводила дни с Максиком, будь он неладен. Да и к черту! У него тоже есть гордость и личная жизнь! Но ни того, ни другого у парня не было. Не то чтобы совсем, но как будто среди пустыни он смотрит на засохшую верблюжью колючку и пытается придать ей значение вселенского масштаба. Вот кочка в песках превращается в баобаб, и единственное решение проблемы – ползать в ногах у Тани, унижаться и молить о любви. Олежа тряхнул головой, отгоняя идею завалиться в гости и расплакаться на пороге, размазывая сопли по лицу, и кричать о жестокости Татьяны его мелкой души. Тьфу, опять эти картинные страдания. «О, как он страдал! О, как он рыдал! О, как он любил!» Дебил. Олег ущипнул себя за предплечье и встал в планку. Срочно отвлечься. Очень скоро живот начал предательски трястись. Затем позорно задрожали плечи. Поняв, что ещё немного - и он просто рухнет, Олег сел. Опустив голову на колени, он удивлялся насколько легко обмануть мозг. Этот самообман стал частью его жизни: встать в планку, чтобы не думать о Тане, закрутить легкий роман с челом из интернета, чтобы не думать о Тане, ночевать у Тани, чтобы не думать о ней… Черт! Он идиот, причём конченый.    В буйную послепохмельную голову снова пришли воспоминания об оленьих глазках Паши, смотрящего вслед так, будто Олег собственноручно пустил стрелу в его сердце и трусливо сбежал. Что, в общем-то, было похоже на правду.  Он снова принял упор лёжа. Я мыслю – значит, схожу с ума. Телефон завибрировал – оповещение на Вусти. Паша. Олег раскрыл уведомление в шторке, чтобы не открывать приложение. «Привет, ты оставил у меня толстовку. Зайдешь за ней?» Какой же котёночек! Он почувствовал себя редкостной тварью. Слова о том, что Паша хочет, чтобы его выбрали, жгли совесть. Мурашки пробежали по спине. Бремя последствий собственных поступков не давало ответить на смс. Он заблокировал телефон и кинул его на кровать. Треш. Полный треш. Надо выйти из дома. Прогуляться, успокоиться, проветрить голову. Вначале всё шло по плану. Он гулял по городу, пытаясь удержаться на ногах и не отбить копчик на заледенелых улицах. Проклинал коммунальные службы, поскальзываясь, неловко взмахивал руками и кутался в шарф. Зима вступала в свои права и обдавала морозным дыханием случайных прохожих, семьи с детьми, гружёные тюбингами и ледянками, и проспиртованных мужичков. Всё было отлично, пока он не оказался у Таниного подъезда. Домофон открыли, даже не спросив, кто там. Он взлетел на этаж, не дожидаясь лифта. Мимолётного виденья Татьяна находилась за запертой дверью. Той самой, которую он помогал волочь доставщику из магазина. Пожилого водителя не предупредили, что тяжёлую входную дверь придётся тащить самим, и они вдвоём с Олегом, который очень кстати оказался в гостях, затаскивали её в подъезд и в лифт. Парень почувствовал едкий комок в груди. Поморщившись, он подумал, что слишком многое в доме Тани было сделано благодаря его участию. Да, бескорыстному, но кто ж знал!? Надо было брать расписку, что помощь доступна только при условии, что они будут встречаться. Звонить или уйти? Уйти или звонить? Он уже прямо тут, под дверью. Вдруг послышалось знакомое шарканье Таниных тапочек. - Привет, Олежа! Чего даже не позвонил перед приходом? Вдруг меня бы дома не было? – Татьяна прошаркала на кухню, предлагая попутно чай, кофе и танцы. Олег бросил взгляд на пробковую доску с фотками у входа. Вернулась фотография, где Таня улыбается и словно светится на фото рядом с Максиком. Наверное, это судьба такая – быть третьим лишним. Но стул он брать не намерен. Пусть стул останется тем, кто готов поступиться собственной гордостью и личностью. Олег плюхнулся на табуретку за кухонным столом. Он смотрел как девушка, бередившая его разум, - сильная, с железной волей и лёгкой ебанцой, сама заработавшая на первоначальный взнос по ипотеке, потерявшая практически все отношения с семьёй, но не с самой собой, зарабатывающая на своих увлечениях, смотрящая всегда вперёд, имеющая проблемы с алкоголем и с парнями, - хлопочет на кухне. Она грела блинчики в микроволновке и заваривала его любимый чай, который сама не пила, но хранила пачку для него. Её дружба была искренней. Она относилась к нему, как к брату, а он… А он принял эти чувства за нечто большее. За то, что она не обещала и не готова была дать. Ему стало горько. С того, что девушка, которая относилась к нему как к своей семье, его не любит. Не любит, как женщина любит мужчину. Не любит, как Маша Миронова любила Петра Гринёва. Не любит. - Тань, а как мне теперь дорожки записывать? У тебя ж… - тихо проговорил Олег и покрутил пальцем в воздухе. - Ой, об этом-то я и не подумала. Ты прав. Может, у Славика? Он говорил, что записывался на какой-то студии. Как думаешь, дорого будет? - Забей, у меня уже есть идея, у кого я могу записи делать. А монтаж… - Ну, это будет странно… Я научу тебя монтировать. Твой ноут должен потянуть одну программку. Нормально всё будет, не пропадёшь. Голос у тебя что надо, - она подмигнула Олегу и поставила на стол перед ним горячие блины и сметану в пиалке. Они ещё поболтали, и Олег засобирался домой. Татьяна даже не попыталась его остановить, видя, что он не настроен на беседу. Она всучила ему контейнер с пловом и отправила в общагу. Выйдя из подъезда, Олег задрал голову, но звёзд над головой не оказалось. Их не было видно из-за света в окнах и фонарей, освещающих двор. Может, и его чувства так же спрятаны для Тани за годами их дружбы? На краю сознания снова замаячил стул. Блин. Дома Олег открыл Вусти на автомате. Теперь придётся отвечать Паше. «Оставь себе, наверное» Wave73 появился в сети, и сразу пришло уведомление о новой дорожке из подписок. Он выложил что-то прямо сейчас! Олег открыл новую запись. Молчание. Потом появился шорох. Шуршание стало громче- кажется, он снимал кофту с петличкой. Вздохи. Всё тяжелее и глубже. А потом произошло нечто, взрывающее мозг. Его голос – голос Олега – сказал: - Ты ещё не кончил? Хочешь, я помогу тебе?