Вторая кожа

Гоуст был загадкой для всех. Даже для Джона. Саймон пришел молча и также молча начал выполнять свою работу. Из-за его холодного тона, открытой неприязни ко всему живому и скрывающей лицо маски, никто не осмеливался заговорить с ним, за исключением МакТавиша. Сержант часто замечал, что он какой-то «особенный», Райли нормально разговаривал только с ним, даже шутил иногда, из-за чего Джон с высоко поднятой головой и веселым тоном рассказывал сослуживцам об очередной успешно выполненной миссии с Гоустом, а те лишь недовольно фыркали и закатывали глаза. МакТавиш пару раз подглядывал за лейтенантом, чтобы хотя-бы одним глазком увидеть его лицо, но тщетно. Маска для Саймона была будто второй кожей, помогающей скрыться от внешнего мира. Сукин сын не снимал ее даже перед сном, ну, по крайне мере, Соуп не видел, чтобы тот ее снимал. Так же Джон был наслышан от Прайса о прошлом Райли. Не самая приятная была жизнь у Гоуста. Сначала погибла мать, потом отец. Соуп искренне сочувствовал Саймону, даже пытался пару раз поговорить с ним об этом, что кончилось вполне успешно. Лейтенант немного рассказал о своем отце. Оказывается, тот был пьяницей и часто возвращался домой напившийся в хлам. О матери же, он отзывался более дружелюбно — по словам Райли, она была очень доброй и понимающей. А еще, так как МакТавиш частенько подглядывал за Гоустом, он видел, как тот иногда ворочался в кровати, что-то бубнил и даже плакал. В такие моменты Соуп чувствовал себя странно, одна его сторона так и кричала, что нужно помочь ему, обнять и успокоить, а вторая же — наоборот говорила, что не стоит даже пытаться, ведь Райли сразу же наденет свою маску безразличия. В итоге Джон сидел под окном всю ночь и наблюдал, как ближе к утру лейтенант все-таки успокаивался и спокойно спал. И, пусть сержант после таких ночей чувствовал себя «овощем», но главное для него оставалось не это, а то, что его друг спокойно спал, пусть и не всю ночь. Однажды Соуп застукал, как Гоуст готовит. Запах на всю кухню стоял тогда просто изумительный, да так, что у МакТавиша чуть слюни изо рта не потекли. Саймон заметил его и любезно поделился своей стряпней. Джон был готов поклясться — это была лучшая жареная картошка в его жизни. С каждым днем они становились все ближе друг к другу. МакТавиш описал всю свою жизнь до армии в деталях и красках, а Райли покорно слушал и иногда хрипло смеялся с каких-то смешных ситуаций, но одно оставалось неизменным — Саймон по-прежнему не снимал маску. Порой Джон даже сомневался: есть ли под этой жуткой маской лицо, или нет. Но уже через пару секунд смеялся со своих же мыслей. — Хэй, лейтенант! — весело сказал Соуп заходя в комнату к Райли с бутылкой любимого бурбона снайпера. — Смотри-ка, что принес! — он показал бутылку, в которой медленно плескалась янтарная жидкость. — Хочешь? — Глупый вопрос, Джонни. — ответил своим привычным тоном Гоуст, доставая два стеклянных стакана из тумбочки. — А ты, хочешь? — Бесплатный сыр только в мышеловке. — Соуп хитро сузил глаза и уставился со своей фирменной улыбкой на непонимающего Саймона. — Хорошей платой за этот прекрасный бурбон будет твое лицо без маски. — Пытаешься меня подкупить? — Попытка не пытка, ЭлТи. Пару минут они стояли и пялились друг на друга. Глаза Райли прекрасно отображали его настроение — недопонимание с частичками безразличия. «Прекрасное отображает прекрасное.»— подумал про себя Джон ни на минуту не отрывая взгляда от карих глаз лейтенанта. — Нет. — холодно ответил Гоуст. — Эх, как же жалко. — МакТавиш сделал грустное лицо. — Ну, тогда я пошел. Идя к выходу из комнаты, Соуп про себя молился, чтобы Саймон остановил его и все-таки согласился на любезное предложение, но молитвы сержанта остались не услышанными. За спиной хлопнула дверь.

***

— «Как же заставить его снять маску?» — над этим вопросом Джон думал последние несколько часов в своей комнате. Если сходить с Гоустом в столовую, тот все равно маску не снимет, а лишь совсем чуть-чуть ее поднимет, чтобы просунуть в рот еду. Подглядывать за ним в душе будет попросту некультурно со стороны МакТавиша, Райли и так с большим трудом научился доверять ему, рушить довольно хрупкое доверие совсем не хотелось. Спит тот в маске, переодевается тоже. Такими темпами Джон хуй Гоуста увидит раньше, чем его лицо. На грани отчаяния Соуп сел на кровать и уже начал продумывать новый план, как в дверь кто-то постучал. Нехотя сержант встал с постели и открыл дверь, в лице своего нежданного гостя он увидел того, кого вообще не ожидал увидеть. — Можно зайти? — с нотками волнения спросил Райли переминаясь с ноги на ногу. «Что-то тут не так. Нервозность? Совсем не похоже на Саймона.» — обеспокоенно подумал МакТавиш все-таки впуская к себе лейтенанта. Саймон зашел в комнату и остановившись на ее середине повернулся к Джону, который одним взглядом задал вопрос «Что?»; параллельно закрывая дверь. В комнате повисла давящая тишина, было слышно только ровное дыхание Соупа и жужжание лампочки. Райли стоял немного сгорбившись и смотрел в пол, Джону же надоело ждать и он первый нарушил тишину. — Ты что-то хотел? — Да… Да, хотел… — Гоуст запнулся тяжело выдыхая. — Хотел извиниться. — было видно, что эти слова даются ему с трудом. — За что? — удивленно спросил сержант. — За свое поведение. — сейчас Саймон был больше похож на провинившегося мальчишку, которого ругали родители, но ни как не на взрослого мужчину служившего снайпером в элитном отряде. — Хотел извиниться вообще за все свои идиотские выходки и грубое поведение. Ты единственный близкий мне человек, Джонни, я не хочу потерять тебя. Прими в качестве моих извинений то, что я прямо сейчас сниму маску. — как только рука лейтенанта коснулась края маски, ее неожиданно перехватил Джон. Райли непонимающе посмотрел на него. Да МакТавиш и сам не понимал, почему остановил Саймона. Вроде одновременно хотелось, чтобы тот снял маску, но что-то необъяснимое останавливало это желание. Соуп запутался. Внимательно вглядываясь в глаза Гоуста, Джон прочитал лишь растерянность и страх. Ну, не правильно это — не должен он снимать маску лишь для того, чтобы угодить сержанту. Это не по-человечески. — Ты не должен делать этого, если не хочешь. — тон МакТавиша смягчился и он отпустил руку Райли, дав тому право выбора. — Я… — глаза Саймона лихорадочно бегали по полу. — Сай, ты не обязан делать настолько интимные для тебя вещи, чтобы я простил тебя, да и прощать мне тебя не за что. Ты, конечно, не подарок, но твои недостатки делают тебя уникальным. — вдохновлено говорил Соуп, не замечая, как взял в свои руки руки Гоуста. — Джонни… — наконец подал голос лейтенант. — Я долго думал над этим и окончательно решил, что ты определенно достоин этого. Руки снайпера выскользнули из несильной хватки МакТавиша и приступили к снятию маски. Трясущимися пальцами Саймон стягивал потертую ткань, а Джон опустил руки, наблюдая, затаив дыхание. Маска покоилась в сжатом кулаке снайпера. Соуп с восхищением рассматривал лицо Гоуста. Худое, ровное лицо, бледная кожа с парой мелких шрамов, карие, шоколадные глаза и светло-пшеничные волосы. Райли не отрывая взгляда смотрел прямо в глаза сержанту, от одного взгляда лейтенанта по коже бежали мурашки. — ЭлТи, я честно признаться в ахуе. — потрясенно сказал МакТавиш, матерится совсем не хотелось, но эмоции взяли вверх. — Честно сказать я тоже, Джонни. — на лице Саймона расцвела улыбка и будь все в этом мире проклято, Соуп ничего красивее и искреннее в жизни не видел.