Жизнь несправедлива

      Кабинет Мори-сана… Честное слово, хуже больничной палаты. Там хотя бы одна кровать была бы скомкана, а тут всё идеально убрано. Ни одной пылинки. Даже книжки расставлены ровно по одному миллиметру друг от друга. Его перфекционизм и чистоплотность хуже, чем у Куникиды. Дазай всегда это знал. Он знал это лучше кого-либо. Именно из-за Мори-сана он ещё жив. Его могли просто бросить на произвол судьбы, но спасли. Хотя Осаму это самому вовсе не нравились. Зачем он вообще тут? Для чего? Ода умер. Его не должно быть больше в мафии, его тут ничего не держит. Он должен уходить. Ах да! Встать не получится. Он наручниками привязан к стулу и даже если он с ними справится, Мори-сана это только разозлит. Он, собственно, сейчас и заходит в кабинет.       — Давно не виделись, Дазай, а ты не изменился, — на самом деле очень даже изменился, в какой-то степени брюнет стал более зрелым.       — Вы тоже, Мори, — с наигранной улыбкой сказал Дазай. Он специально неуважительно обратился к боссу.       — Ты же понимаешь, что я намного выше статусом и могу за такое наказать? — Огай стал сразу строгим и даже грубым. Он явно был чем-то огорчён.       — Вы этого не сделаете. Вы всё ещё желаете вернуть меня в портовую мафию, так как я достаточно полезный, — Осаму этим не гордился, даже наоборот. Ему хотелось, чтобы от него отстали.       — Ладно, хватит разговоров. Ты прекрасно понимаешь, зачем ты здесь. Снимай наручники и принимайся за дело, — уставший босс развалился на своём кресле. Мори один из тех, кто сможет делать несколько дел одновременно, потому ему не доставит труда заполнять документы и развлечься. Когда босс не сфокусирован на сексе, можно избежать неприятных моментов и сделать немного по-своему.       — Но как же я это сделаю? У меня нет ключа, — Осаму любил бесить других, но зачастую это приносит вред только ему самому.       — Дазай, живо приступай или мне тебе помочь? — когда у Огая такое настроение, лучше с ним не спорить. Это затишье перед бурей всегда было опасно.       Парень лёгкими движениями пальцев достал уже давно подготовленную отмычку, спрятанную в бинтах. Ловко открыв наручники, физически парень стал свободным, но не совсем. Одно неверное движение и босс мафии может сделать с ним что угодно. Этот кошмар возвращается. Дазай проклинал дни рядом с Огаем и вот снова это произошло. Мори-сан снова будет его трогать. Как же противно.       Бывают моменты, когда неосознанно начинаешь двигаться спокойнее и скромнее. Обычно это зависит от того, кто с тобой рядом и работает только на взрослых. Осаму начал идти именно с такой «скромностью», аккуратно опустившись на колени, брюнет собирался начинать расстёгивать ширинку брюк у босса, но был остановлен.       — Расстегни зубами, — эта была не просьба или предложение, это был приказ и не подчиняться невозможно.       Через стыд и брезгливость Осаму начал выполнять приказ. Разобравшись с нижним бельём, от представления того, что сейчас будет, Дазая чуть не вырвало. Почему это всё снова происходит? Осаму этого не хочет и никогда не хотел.       — Мне долго ждать? — уставший от ожидания Огай сидел и смотрел на Дазая сверху вниз. Ждать боссу больше не пришлось. Осаму нехотя начал ласкать языком головку члена, пока не начал брать его почти полностью. Чтобы удовлетворить Мори-сана, надо всё делать быстро и качественно. Слегка посасывая и проводя языком по всей длине, брюнет заставлял босса дышать неровно. Как же это противно. Хотелось как можно быстрее всё это прекратить. И пока Осаму сосал член босса, он довольно постанывал. Вскоре на языке появился привкус спермы, и Огай, схватив парня за затылок, оттянул его, чему Дазай был рад.       Из-за рвотного рефлекса парень выплюнул сперму прямо на ковёр. Босс выглядел хладнокровно, излучая равнодушность.       — Убирать потом будешь языком, — и это были не слова на ветер, коими он раньше грешил. Он абсолютно серьёзен сейчас. — Поворачивайся, — без лишних прелюдий сказал Мори-сан.       Осаму сначала решил снять плащ, а после начал снимать и рубашку, но его остановили.       — Не надо, я тебя сам раздену, — брюнет показательно поднял руки вверх и бросил рубашку на практически полностью расстёгнутых пуговицах. Мори рывком снял с себя одежду и подошёл к Дазаю. Оголив его плечи от бинтов, он начал оставлять засосы и укусы до маленькой капельки крови. Становилось мерзко. Длинные пальцы Огая скользили вниз, снимая с Осаму штаны. Начав растягивать его, он вошёл сначала только одним пальцем, но после добавилось ещё два.       Брюнету были эти ощущения болезненными, но больше всего пугало то, что член Огая намного больше. Осаму точно порвут, если его нормально не подготовят. Шипение и тихие стоны перемешались. Именно тогда Мори-сан положил свою руку на шею бывшего подчинённого и начал медленно душить. Боль и нехватка воздуха заставляла выворачиваться наизнанку. Опять это терпеть. Как только Осаму начал отключаться, рука ослабила хватку и дала сделать глоток воздуха. Дазай, кашляя, начал хватать воздух, пока Огай, уже склонившись к его уху, прошептал:       — Ты принадлежишь мне, ты это понимаешь? Тебе никуда от меня не деться. Я всё равно тебя верну, — на разговоры времени не было. Мори вышел из Осаму и прямо в напряжённое колечко мышц босс захотел залить смазку. Как это неприятно, это ощущения, что жидкость растекается в тебе, а после льётся по ногам. Огай улыбался и Осаму это чувствовал. Ему не надо было смотреть на босса, чтобы понимать, что он доволен.       Ко входу приставили головку члена. Мори всегда груб в сексе, и это было самым противным. Разум не желает секса, а тело всё равно наслаждалось. Это очень больно осознавать. Как только Огай начал входить, начали вырываться болезненные стоны. Дрожь прошлась по телу, и стало жарко. Брюнет хотел конца всего этого, он не собирался наслаждаться, он просто смирился. Вскоре Мори вставил свой орган полностью и начал двигаться, сразу же ускоряя темп. Как же хорошо он знал тело Осаму. Через пару толчков он нашёл простату и начал долбиться в одну точку. Дазай возбудился окончательно. Он находился где-то, но не здесь. Тело не слушалось его, а разум не хотел думать. Сейчас парень неосознанно стонет, переходя иногда на крик.       Всё-таки Дазая порвали. Это стало понятно, когда Огай ещё не кончил, но по ногам потекла струя чего-то теплого. Всё это сопровождалось сильной болью. Как же парню было плохо. Он ничего не чувствовал. С ним обращались как с вещью, но ему было всё равно. Брюнет к этому привык, и от этого становилось больно. Ноги сильно устали и дрожали. Голос начал хрипеть, а глаза закрываться сами по себе. В это время Мори сделал ещё несколько толчков и излился в него.       — Дазай, я тебя верну очень-очень скоро. Пока даю тебе время попрощаться со своими агентами, но помни, один неверный шаг и даже Фукудзава не поможет своим подопечным, — сказал Огай, выйдя из тела Осаму и начав одеваться, а в это время сам брюнет устал без сил.