Лак

Чанбин издевается и заставляет своего лидера растягивать самого себя каждый раз, когда он меняет цвет лака? Или это просто совпадение? Нет, это уже традиция… Какой же красивый его мальчик, когда который раз кричит, что он уже растянут достаточно, а младший дальше заставляет его насаживаться на собственные пальчики, смеясь по-доброму, когда старший начинает кукситься. Какой милый его мальчик, когда запрокидывает голову от удовольствия, заставляя слёзы течь по вискам, и стонет своим красивым голосом, заставляя улыбаться и хотеть сделать больно ещё сильнее. На него смотрят… его любят… ему приятно… -Чанбин, пожалуйста… — Лидер тяжело дышал, продолжая хвататься за простыни, изнывая от боли и удовольствия…. — Ох, ты что, плачешь? — Он мягко приподнял подбородок бедного страдальца, рассматривая солёные дорожки на раскрасневшихся щеках. — Какой ты жалкий… — Да, я жалкий… — прошептал Чан, распаляя жажду друг в друге своим надломившимся голосом ещё сильнее, — прошу… — Громче. — Голос Чанбина сладко обжёг ухо и опустился так же низко, как любит опускаться перед ним лидер, вызывая умиление и самую хитрую и добрую улыбку одновременно. — Что? — Глаза заметались по комнате, когда горячее дыхание коснулось шеи и окончательно выбило из колеи таким сладким и пошлым приказом. — Я сказал громче. — Я жалкий?.. — Я не слышу. — Я ЖАЛКИЙ! Слёзы обиды и удовольствия продолжают литься и только сильнее заводить. Обоих. Чанбин аккуратно целовал драгоценные солёные бусинки возбуждения и стенаний своего мальчика, стекающие по его бархатной коже. -Ты такой красивый, когда ведёшь себя как шлюха…