Холодное утро улья

      Чейнджлинг, возраст которого угрожающе приближался порогу сорока лет, то есть опасно близко к «часам смерти», с нетипичным для перевертышей типажом внешности, в ком угадывался стереотипный добрый дедушка, поклонился новоприбывшим по расписанию гостям и учтиво постучал в бронированную дверь.       Ждать пока кто-то пойдет отворять дверь даже не пришлось, так как с той стороны явно уже давно ожидали гостей, потому после одного стука врата в святая в святых «Нео-Народников» распахнулись, впуская внутрь всех приглашенных сегодня в особое событие. И среди этой пестрой толпы гордости и красы «желтой» революционной тусовки выделялся и он, мистер Кронас, собственной персоной, ну или так, он по крайней мере думал. На самом то деле Кронас, естественно не был таким уж выделяющимся и сияющим по сравнению с остальной черной толпой, которых тоже не за красивые глазки сегодня пригласили. Однако стоит отдать Кронасу должное, когда он бахвалился, что он лично покрасил несколько сотен лингов в модно повстанческий желтый цвет, то он действительно не кривил душой, это было абсолютной истинной.       Но даже так этот линг сильно удивился, когда к нему неделю назад пришло приглашение на одно особенное партийное собрание. Вообще, как таковые мелкие и даже крупные собрания и коллективные обсуждения всего подряд, от критики текущего правительство до приоритетных целей партии и вопросов финансов «желтых» происходили весьма регулярно. Тем не менее вместе с тем ходили упорные слух об существовании специфического заседания, которое формально ничем не отличалась от простых, практически ежедневных совещаний, однако от нее так и веяло какой-то таинственной элитарностью. Мероприятием не для всех.       Ни для кого не секрет, что в партии «Нео-Народников» все равны, но некоторые попросту равнее других. Да, это немного несправедливо, особенно для тех, кто взобрался наверх к успеху на обещаниях об всеобщем равенстве, но такова уж реальность, и внутри «желтых» очевидно был свой высший класс. Они показную не выпячивали свою привилегированность, да и формально партия всегда отрицала существования какой-либо иерархической и классовой градации внутри себя, однако то, что среди «желтых» есть не такие как все, «особенные» линги, не сомневался никто.       И по гуляющем среди партийцев нелепым или не очень слухам, специальная сходка только тех, кого приняли в «элиту», происходила раз в месяц на конце второй недели, и там собравшиеся все вместе сливки предстоящей революции, образно говоря, делили любовь не захваченного аликорна. Опять же по слухам, главной темой обсуждений за закрытыми дверями было непосредственно будущее обустройства улья после неизбежной (конечно же!) победы «желтых», а именно, кто какую высокую должность получить в новом реформированном улье и прочие, наверняка очень интересные и малость аморальные вещи. Разумеется, это были всего лишь слухи, и в них, естественно, полностью никто особо не верил, по крайней мере те, кто считал себя адекватными.       Большинство не маргинализированных перевертышей считали прямо уж отдельные собрания «избранных» маловероятным, хотя они и не отрицали существования тех, кому позволено больше, нежели обычному партийцу. Ну и вследствие этого считавший себя разумным лингом Кронас, естественно, не верил в сходку элитарностей, однако все изменилось, когда к нему нежданно-негаданно пришло приглашение, по всем признакам то самое совещание, которое он считал вымыслом.       Как здравомыслящий линг, Кронас сначала не поверил в реальность приглашения и посчитал это каким-то глупым розыгрышем от неизвестного и определенно несмешного шутника. Однако чем больше времени проходило, тем любопытнее становился Кронас, и со временем он практически поверил в подлинность приглашения, поскольку всегда же хотеться почувствовать себя успешным и особенным, это неплохо, так тешит тщеславие. Кроме того, Кронас успокаивал себя, что если это розыгрыш, то он просто придет на указанное место и в указанное время и ничего не обнаружив, попросту поплетется домой, по сути дела ничего не потеряв, а если все это реальность... то.       «Что... ТО.»       Кронас не знал, так как не мог нормально сформулировать свои окончательные мысли, потому что если сходки сливок общества реальны и ему этим приглашением недвусмысленно предлагают перейти высшую лигу, то это просто-напросто великолепно, но с другой стороны, просто-напросто отвратительно.       В Кронасе при мысли, то что приглашение подлинно, схлестывались две крайности, в котором перемешивались и радость, что его наконец признали, и злость от того, что существования настоящей, ярко выраженной элиты было неприемлемо для его мировоззрения. Да уж, парадоксально, но в Кронасе причудливо смешивалось немаленькое такое эго на грани самого настоящего тщеславия и пламенная вера в идеи равенства лингов всех каст. Две как-то взаимоисключающие настройки, учитывая то, что по его логике он хотел быть выше остальных лингов, но при этом был резко против системы, где существуют большое социальное расслоение. При таких данных можно было заподозрить то, что Кронас просто хочет быть на вершине и при этом не дать другим взобраться на нее, прикрываясь желанием лучшего общества. Но в том то и дело, что это было не так, и это как ничто другое раскрывала всю внутреннюю парадоксальность Кронаса, так как он искренне был против расслоения и для себя он в этом уравнении на удивительно не делал исключения. И да, при этом он страстно хотел быть особенным, выше остальных других.       Короче, полная каша была в голове у товарища Кроноса, и поэтому было ясно, что рано или поздно настанет тот знаменательный час, когда начнется финальная битва за душу линга, победителем в котором станет либо гордыня, либо идеализм, закончив этим самым в конечном итоге, эту эпопею взаимоисключающих желаний. Впрочем, если возвратиться к делам более телесным, то дальнейшая история была так проста, что ее и подробно пересказывать не стоит, поскольку Кронас пришел по приглашению в назначенное место и час и по виду толпящейся массы знаменитых и не очень однопартийцев понял, что якобы "малореальные" собрание элиты действительно регулярно происходят. И все, конец предыстории.       ― Уважаемые господа, вам сюда.       Тот самый чейнджлинг, похожий на доброго дедушку, смиренно поклонился всем сегодняшним гостям, получившим приглашение, указывая на открытую настежь бронированные ворота.       Кронас не знал почему, но он, смотря вход закрытый клуб избранных, испытал какое-то тревожное чувство, что буквально смотрит развернувшиеся прямо перед ним раскрытую пасть в Тартар. Было какое-то больше подсознательное ощущение нереальности происходящего, будто бы происходит что-то глубине своей невыразимо неправильное и омерзительное, и только бросившись бежать назад в панике, Кронас спасет свою душу от чего-то инфернального впереди.       Сбросив с себя так некстати и странно пришедшее наваждение, Кронас, потупившись на месте не более секунды, вместе остальной массой галдящих без остановки лингов, нестройной походкой направился внутрь неожиданно существующего элитарного помещение. Закрытый клуб избранных изнутри выглядел вообще-то на удивление обыденно. Нет, безусловно, тут были приятные глазу, раскрашенные в революционно правильный желтый шлифованные стены и всяческие красивые зебриканские ковры и картины с когтей знаменитых художников грифоньих свободных имперских городов, но откровенно говоря, Кронас ожидал какого-то уж совсем запредельного роскошества, переходящая в абсурд на вроде золотого потолка или нефритовых тронов киринских императоров. А так это в меру красивая, уютная и, кстати, огромная полость, чьей бесспорной доминантой был роскошный гигантский деревянный стол из благородных южных пород древесины по центру, способный вместить всех без исключения многочисленных гостей, да еще так, чтобы оставались незанятые места. Вот только вместе с тем шипящее чувство какой-то фундаментальной неправильности продолжала щемить душу Кронаса, тут что-то было не так. Но что?       ― Рассаживайтесь, гости дорогие!       Старый линг с типажом дедушки остался позади, но ее тут же заменил не менее умудренный опытом, а даже скорее древний чейнджлинг в забавном поварском колпаке, который зазывал толпу сесть за, наверное, самой большой стол, который вообще есть в улье.       Верещавшая ватага единым потоком направилась к огромному, уже накрытому столу, прислушавшись к зову повара. И задумавшийся Кронас, больше инстинктивно, чем осознанно, не стал играть нонконформизм, потому внезапно оказался сидящим за столом, как учтивый джентльпони. Глупо, как личинка играясь вилкой в телекинетическом хвате, Кронас не как не мог выкинуть из головы то, что кое-что тут не стыкуется. На первый взгляд открывшийся ему картине ничего необычного не было – просто сидящие по своим местам напыщенные, как и он, линги, ожидающие угощений и праздно ведущие какие-то не слишком наполненные смыслом светские разговоры. На второй взгляд тоже самое, как и на третий - ничего необычного.       Но почему же тогда Кронасу так не по себе?       Крупная холодная дрожь прошла по спине Кронаса, чуть ли не против воли раскрыв нервно подрагивающие крылья. Линг пытался успокоиться, раз за разом внутри себя проговаривая, что ничего ужасного и предосудительного тут не происходит. Однако даже глядя, как совершается в общем-то обыкновенные разговоры тривиальных, хоть и слегка зазвездившихся чейнджлингов, Кранос не мог отделаться от глубинного ощущения, что вся это картина перед его глазами какая-то чудовищная иллюзия нормальности. Пытаясь не выдать свою внезапно беспричинно наступившую паническую атаку и успокоить опасно натянутые нервы, Кронас уставился на спасительную желтую тарелку.       ― О, наконец-то.       Радостное замечание соседа слева все же заставила начавшего как будто потеть Кронаса оторвать глаза от статичной желтой тарелки. Помещение, словно вырвавшиеся на свободу морская волна, заполнили линги, несущие парами массивные подносы со скрытой крышкой содержимым. Пары слуг ставили подносы рядом гостями, и в целом выходило, что на трех гостей был один поднос. Оттого поднос, предназначенный для тройки Кронаса, оказалась слегка справа, прямо перед мордой соседа с той же стороны. Правда, была еще странность в том, что слуги ставили утварь с блюдом даже там, где за столом провалами между гостями зияли пустые, никому не доставшиеся места, для Кроноса это было чудаковато.       Почти синхронно крышки с подносов слетели, их унесли слуги, по комнате начал распространяться очень странный запах чего-то вареного или жаренного. Он не был противным, а скорее экзотичным, Кронас в своей жизни ни разу не нюхал хоть что-то отдаленно похожее на это. Разумеется, при таких данных Кронас мигом с искренним интересом уставился на поднос, на котором лежало что-то коричневатое с дымком. Кронас сначала никак не мог понять, что это, но потом его как осенило, в этом закрытом клубе для избранных главным блюдом подают приготовленное мясо. Да, это было странно, так как мясо, мягко говоря, не самый популярный продукт в улье. Впрочем, если подумать, то Кронас был готов допустить, что в таких тусовках для особенных, чем экзотичнее и сложно доступнее и мало популярнее у «быдла», тем лучше.       Видя, как остальные берут себе по куску из общего подноса, Кронас тоже не стал выделяться, прихватил себе ужин на сегодня, плюхнул сочное мясцо какого-то животного себе на наконец, дождавшегося своего часа желтую тарелку. Оторвав кусочек распадающегося на волокна мяса, линг хорошенько несколько раз прожевал, катая на языке, чтобы проглотить мягкие волокна животной ткани. Вкус был своеобразным и не сказать, что особо приятным, но и крайне мерзким или отвратительным его нельзя было обозвать. В общем, вывод для Кронаса был таков – один раз можно, однако постоянную он бы такое не ел бы.       Сытный перекус той трапезой, которую он никогда сам по своей воле не выбрал бы, как ни странно, помог успокоить нервы Кронаса, и теперь тревожное чувство какой-то загадочной западни притупилась, но не ушло окончательно. Вследствие этого, так бы Кронас, наверное, и сидел в около прострации, пытаясь убедить себя, что все в порядке, пока ужин и то, что последует за ней не закончились бы, если бы сквозь наступившую после плотного ужина негу и подобие умиротворенности не прорезались обрывки фраз парочки соседей слева, которые спустя мгновение начали становиться все более угрожающе четкими, чтобы бы их можно было подслушать.       ― Разве ты не видишь, брат, как прекрасен мир по-настоящему, в реальных красках?       ― Синее и черное, или они одновременно, или не одного из них. Все одно. ОН врата, ведущие нас к просветлению. Не упусти свой шанс, брат.       ― Разум плывет, а конечности удлиняются, это тебе не кажется, не бойся, брат – это нормально. Прими, прими новую нормальность раз и навсегда. И будь собой.       ― Не страшись, не тревожься, просто успокойся, скоро ты все сам поймешь. Верно, Кронас?       Тот, кого только что назвали, с изумлением вгляделся на парочку, чей шизофренический диалог с упоминанием его имени в конце он сейчас услышал, и Кронас, переведя внимание на соседей, сразу же пожалел и натурально ошалел от своей задумки. Ибо соседская парочка смотрела ровно на него, продолжая неестественно открывать и закрывать рты, имитируя продолжение диковинного разговора. Даже больше, окинув быстрым взором всю пещеру, Кронас с ужасом понял, что все, буквально все гости тоже смотрят на него одного, не отрывая взгляд и даже не мигая.       Сказать, что Кронас испугался, значит ничего не сказать, неудержимый крик, полный страха, поднял из глубин живота, но ничего наружу не вышло, кроме жалкого сдавленного хрипа. Изображение перед глазами начало мутиться, в голове зазвучали пульсирующие колокола в так вырвавшегося из-под контроля бешено колотящегося сердца и загнанному дыханию испуганной дичи. Моргание и миг темноты, и испустивший дух Кронас видит то, что все стало как прежде, всем на него плевать, как это и было всего-то минуту назад, а соседи вместо абсурдной абстракции разговаривают об нормальных около политических темах, как им обустроить улей. Хрупкая пленка обыденности снова была приклеена на место, ничего странного и страшного здесь не происходило. Или происходило? Но только на миг чудовищное истинное положение дел мелькнула перед разумом единственного тут нормального линга.       «Было ли все это сейчас реально?»       Напрягаясь и пытаясь унять ту холодную дрожь, которые он ранее никогда испытывал, Кронас стал часто моргать в надежде успокоить пульсирующие молоточки внутри его мечущейся в панике головы.       «Неужели я схожу с ума?»       Довольно ожидаемые мысли для того, кто увидел подобное, но действительно ли Кронас это видел? Не привиделась ли ему все это на почве странноватой тревоги, преследующий его с того момента, как он зашел в это помещение? Однозначного ответа на эти вопросы у Кронаса не было. Кроме того, что он все еще краем сознание чувствует постоянную, все нарастающую тревогу, как будто подсознание Кронаса пытается достучаться до него, чтобы предупредить о какой-то невидимой и неосязаемой угрозе, не доступной поверхностному осознанию. Потому испуганный линг задумался, не просто так же он после того, как переступил порог пещеры избранных, начал чувствовал, прямо уж ощущать от подкорок сознания до кончиков хвоста – абсолютную, ужасающую, чудовищную неправильность.       ― Думай, брат. Еще немного концентрации и катарсис.       Внезапный шепот под ухом снова всполошил Кроноса, заставить того нервно озираться в поисках одушевленного раздражителя. Но никого рядом не было, а соседи не выглядели в нем заинтересованными, однако что-то изменилось коренным образом. Неизвестно, как в других мирах, но в этом, если ты очень сильно уверен, что что-то не так и при этом с упорством барана и силой гориллы ищешь какие-то малюсенькие соответствие, то ты их рано или поздно (скорее поздно) находишь.       Вот и Кронас нашел свою первую зацепку в виде съеденных блюд рядом незанятыми местами в этом огромнейшем столе. Конечно, Кронас и раньше видел и даже подметил про себя странность нахождение подносов с едой рядом абсолютно никем не заполненными местами, однако раньше это списывал на диковинный этикет устроителя этого причудливого банкета или то, что эти блюда оставались для особых любителей дополнительных добавок. Вот только теперь линг приметил то, что эти подносы не просто открыты, но и изрядно подъедены, и при этом сам Кронас был готов поклясться, что никто из гостей не к своему подносу не притрагивался. Это было как минимум странно. Да вообще все этом помещении можно было охарактеризовать странным, например то, что диалоги некоторый гостей были на самом деле монологами.       На глазах изумленного Кронаса один из гостей, как будто каждый день так делает, начал деловито интересоваться мнением пустого места по соседству про его высочайшее мнение об личности изгнанника Торакса. И что более важно и жутко, кажется, говорящий с пустотой гость даже начал откуда-то получать неслышимые ответы, судя по его словам, который походил бы на обычный разговор, за тем маленьким исключением, что одного из участников не существует. Естественно, после таких приколов Кронасу находиться среди элиты становилась все менее и менее уютно. Мысль молча встать и броситься стремглав бежать отсюда куда подальше все дальше закрадывалась в сознание начинающего приобретать психоз линга. И каких-то сильно оправдывающих причин оставаться в этом ненормальном месте у Кронаса как бы не было кроме двух легко игнорируемых на вроде того, что уйди он сейчас, избранным ему не стать, и того, что все эти странности могут быть обычными магическими иллюзиями.       У Кронаса буквально мозг ломался при попытке помыслить, зачем кому-то заморачиваться так иллюзиями, но это скорее становилась еще одной причиной побыстрее покинуть это обманчиво приветливый банкет. А то, что он после самовольного ухода никогда пойдет вверх по иерархии «желтых» - ну и пусть. И так, Кронасу не слишком нравилось само существование закрытого привилегированного класса в движении, открыто ратующего за слом кастовой системы улья.       «А ну Дискорду все.»       Кронас уже намеревался встать и удалиться с явно не его праздника жизни, но неожиданная соседское копыто, хлопнувшая его по спине, мигом сорвала всю концентрацию линга. Обалдев не в меру, Кронас резко повернул голову на того, кто так грубо нарушил его личное пространство.       ― Ну куда же ты... Брат. Председатель скоро явиться, ― улыбаясь, как будто употребив целых два кристалла, залпом ответил на замешательство Кронаса сосед.       Смотря на абсолютно нелинговскую морду соседа, с безумными глазами вместе с высеченном, будто из камня, застывшей улыбкой, больше подходящему кровавому маньяку, чем капризному зазнавшемуся избранному, Кронас до боли ясно для себя осознал, что его теперь просто так не отпустят.       Кронас упал на свое место, мелко подрагивая, не в силах больше поднять голову выше опостылевшей желтой тарелки. Всевозможные его инстинкты и реакции сейчас в один голос кричали ему бежать что есть силы, но копыта и крылья этому лингу больше не подчинялись, приковывая его нерешительности в этом ужасно чем-то неправильном на глубинном уровне пещере.       «Что делать! Что делать!»       Панические мысли атаковали сознание Кронаса. Ситуация бесспорно вышло из-под всякого контроля, если вообще когда-либо была под контролем, а трясущийся от вполне недвусмысленного страха перед непонятным и безумным окружением, и также скованный первобытным ужасом перед чем-то туманным, из мира чувственного, нежели материального, что было щедро разлито кем-то невидимым по этой комнате несчастный линг начинал наконец осознавать весь истинный масштаб той дыры, в которую он из-за своего любопытства и гордыни угодил.       Тем не менее, даже дрожа как маленький испуганный котенок, Кронас, сам того не понимая, спустя больше получаса ужина в замке извращений, в конце концов смог отчасти "пробудиться". Тут не было какого-то особо события и триггера, заставившее восприятие линга травмоопасно расшириться – нет, это произошло постепенно и на первый взгляд незаметно, но ошеломляюще неотвратимо. В один момент Кронас вдруг осознал, что неправильная пещера настолько неправильна, что аж два-три раза больше, чем изначально казалось, а на банкетном столе все доступные места оказались заняты, попросту более половины гостей было невозможно увидеть и услышать неподготовленным восприятием.       Черные тени, что делают разуму, адекватному чейнджлингу больно, сидели и жадно ели дымящееся мясо и разговаривали своими монструозными скрипучими голосами с друг другом и другими, вроде бы обманчиво нормальными гостями. Невидимые и неосознаваемые таинственные механизмы мироздания вновь с нежеланием заскрипели, еще немного приближая так называемое «Пробуждение». Если бы Кронас не был так шокирован и напуган, то наверное пошутил бы про то, что теперь то чувствует себя не в своей тарелке. Но поскольку стены плыли и таяли, а пространства принимало все более нереальный и сюрреалистический дизайн под демонический хохот несуразных, сложно различаемых невидимых тварей из самого Тартара, Кронуса больше интересовали более примитивные первичные реакции организма. Такие как, например, желание банально выжить перед лицом развернувшегося наяву горячечного кошмарного бреда.       «Это Тартар?»       Тени удлинялись, мясо алчно пожиралось хищными аберрациями, а смех и голоса оживших кошмаров вместе их смертными прихлебателями создавали великолепную композицию наступающего с минуты на минуту вечного конца рациональности. И Кронус, единственный оставшийся клочочек отчаянно еле борющегося здравомыслия, не мог не произнести ни слова, не мог даже отвести взгляд и вообще в принципе боялся перестать дышать от скрутившего его моментально жуткого ступора.       ― Председатель! Председатель! Он здесь, смотри, Кронус, он здесь!       Голос, который, сбросивший все маски и переставший имитировать нормальность, какой-то сверхъестественной силой заставил голову Кронуса повернуться в сторону гигантской, плывущей в восприятие сцепляющегося за рациональность линга, сцены, которой, очевидно, еще минуту назад не было в наблюдаемой реальности. А там стояло ОНО, до смешного большое гротескное существо, стоящая на двух похожих ноги конечностях. Ткань и металл, вот что было на самом деле видно Кронусу, но даже так от нелогичного существа прямо физически исходили эманации какого-то сверхъестественного омерзения, а взгляд притуплялся, не в силах больше смотреть на настолько противоестественную всему здравому тварь. Грубая маска из неестественного металла, имитирующая голову чейнджлинга, на том месте, где по всей логике должно было быть лицо у существа, нещадно завибрировала, и в зал полился богохульный голос так называемого председателя.       ― РаД, ЧтО Вы ВсЕ СеГоДнЯ ТуТ СоБрАлИсЬ. ОсОбЕнНо Я РаД ПрИсУтСтВиИ ТуТ НеКоТоРыХ НоВиЧкОв, ― хотя существо и сказало, что «несколько новичков», но Кронус всем своим естеством ощутил, как все глаза или их имитации направлены на него.       ― Ну, Ну, Не БуДеМ Их СиЛьНо СмУщАтЬ, ДаДиМ Им ВрЕмЯ ДлЯ АдАпТаЦиИ. Но Да ЛаДнО, Вы Же ЗнАеТе, ЧтО Я Не МаСтАк ПрОиЗнОсИтЬ ВдОхНоВлЯюЩиЕ РеЧи. ПоТоМу ДаВаЙтЕ ПоБыСтРеЕ НаЧнЕм, РаДи ЧеГо Мы ТуТ СоБрАлИсЬ, ― атмосфера в банкете, наполненный ужасами, мигом стала еще более напряженной, сосредоточенной и какой-то неуловимо предвкушающей, кошмарная публика банкета счастливо напружинилась, как толпа голодных лингов, ожидающих кусочек чистой любви в конце месяца.       Все звуки в нереальном зале затихли, будто бы перед страшной бурей.       ― РеБяТа, ВнИмАнИе, ДоМаШнЕе ЗаДаНиЕ...       На мир, на весь мир опустилась непроглядная тьма, звуки не только зале, но всей планете затухли и умерли, это была настоящая прелюдия перед тем, что никогда и ни про каких обстоятельствах не должно было произойти, но в этом ужине уже давно не было слово нереально, невозможно, аморально, обыденно и абсурдно. После тьмы пришла невыносимая синева, мигом осветивший весь немаленький зал неземным и непостижимым светом, который в реальности попросту не существовать. Само естество Кронуса хотела начать нервный игнор этого света, лишь бы больше не видеть и не понимать этого кошмарного перекручивание самой ткани мироздание. Сознание линга стало мутиться, пришла тошнота, а глаза обессиленно принялись закатываться. Еще немного и разум Кронуса не выдержит происходящего, спасительная темнота как никогда была близка и желанна.       Между тем Кронуса стоило пораньше упасть в темноту, ведь прелюдия закончилась и началось оно самое «открытие» великих врат непостижимого и иррационального. Ткань, и так державшийся на честном слове реальности, непередаваемо и нечестиво раскололось, словно старое зеркало, обдав всех находящихся в банкете ворохом метафизических осколков. Душа Кронуса ушла в пятки, это было слишком для его хрупкого сознания, инстинкты ему хором орали просто перестать дышать, чтобы только перестать видеть и чувствовать ту непостижимую космическую размерность, которая спешно трансформируется и мутирует в совершенно чуждую для нормальных разумных действительность.       Это было слишком. Чересчур много для одного маленького линга.       Как показалось Кронасу, невероятно теплая и уютная темнота окутала его своей материнской покрывалой. Он наконец-то, спустя эти несколько чудовищно ментально травмирующих секунд, потерял сознание, и Кронус в кой-то веки этому был несказанно рад. Тем не менее, проваливаясь в забытье, он все же как-то смог услышать и понять несколько слов, явно обращенных к его персоне.       ― Он отключился. Пока не готов.       ― Наш друг еще не созрел. Нашему новому брату необходимо время.       ― Ну ЧтО Ж, И РиМ Не СтРоИлСя За ОдИн ДеНь.