Сверхнова

                   Забрезжил рассвет, наступило утро, и солнечные лучи окутали Филлидельфию в свой жёлтый оттенок. Но некому было наслаждаться их теплотой. Город уже не спал, улицы и почти все дома пустовали, а в воздухе ощущалось напряжение. Когда стало известно, что Тирек был уже на подходе, Арчибальд, мэр города, объявил об эвакуации. Пока все жители собирались на причалах и готовились к отплытию, в это время в муниципалитете вовсю кипела работа.              Просторный зал, в котором планировалось начать собрание, выглядел как длинное помещение, украшенное картинами и большими люстрами. Внутри вдоль стен шли ряды из узорчатых высоких колонн; по центру лежал расписной красный ковёр, по бокам от которого стояла в дозоре почётная гвардия. Ковёр вёл в конец зала, где был расположен стол в форме буквы «П». За ним и расположились все знатные пони. Несмотря на то что собрание ещё даже не началось, среди них уже назревал очередной спор.              На этом собрании должно было решиться, кто должен взять на себя роль главнокомандующего, как это сделала однажды королева Селестия во время эпохи восхождения короля Сомбры. Как считали многие, только таким образом гвардейские отряды могли объединиться в единую армию и попытаться дать отпор захватчикам. Но никто даже не представлял, смогут ли обычные копья и магические снаряды одолеть того противника, против которого они планировали выступить. Скорее всего, все просто действовали по привычке или инструкциям, нежели по собственной инициативе, но выбор главного пони, так или иначе, при таких обстоятельствах был особенно важен.              Казалось бы, всё было и так очевидно: Твайлайт Спаркл, как наследная принцесса Эквестрии, должна была взять на себя эту роль. Но проблема крылась не столько в иерархической системе, даже ни разу не применявшейся со времён её создания, а сколько в отсутствии поддержки остальными принцессы Дружбы. Хоть та и являлась избранной принцессы Селестии, но среди знати Твайлайт до сих пор не была популярна. Многие уважали её как сподвижника идеи Гармонии, но не верили, что та способна справиться с делами государственной важности.              Как бы то ни было, пони поделились на три лагеря: роялистов-консерваторов под предводительством Арчибальда, поддерживающих принцессу Дружбы; аристократов-либералов, знатных пони преимущественно из Кантерлота, которых возглавлял Фэнси Пэнтс, мэр столицы Эквестрии, выдвигающий кандидатуру принца Блюблада; и командного состава золотой гвардии Филлидельфии и уцелевших капитанов из других городов. Последние были самой малочисленной группой, но за счёт их предводителя, фестрала Найт Глайдинга, они тоже играли немаловажную роль.              Раньше Найт Глайдинг был хёвдингом Клана Багровой луны, чьи Ясли располагались недалеко от Филлидельфии, но недавно его и нескольких фестралов под его подчинением королевским указом назначили в командный состав золотой гвардии Филлидельфии, чтобы якобы привнести разнообразие и уменьшить видимое различие между ночной и дневной стражей.              Разумеется, это не понравилось аристократии, и, несмотря на королевскую печать, они не стали мириться с попыткой изменения принципов, которые работали на протяжении уже тысячи лет, считая, что пони и фестралы не просто так были разделены на две группы. Притеснения командиров, искусственный дефицит пайков и уменьшение жалования — всё это сильно снизило эффективность и численность гарнизона города, который и без того находился в плачевном состоянии.              Тем не менее Найт нашёл свои способы решения проблемы: благодаря своему боевому опыту он доказал преданность и верность Эквестрии и уже скоро нашёл среди местной знати надёжных сторонников, заручившись их поддержкой. Те помогли ему уладить конфликт, однако восстановить былую численность гарнизона города Найт так и не успел: всего спустя пару недель после того случая объявился Тирек.              На всех предыдущих собраниях гвардия принимала участие лишь формально, но в этот раз Найт, собрав вокруг себя верных спутников, решил выдвинуть свою кандидатуру, чтобы не позволить алчным до власти чиновникам занять место главнокомандующего. Он считал, что только опытные воины, как это было принято у фестралов, могут принимать командование, и хотел, чтобы то же самое было принято и в эквестрийской системе, но, впрочем, не выступал против принцессы Твайлайт, если та не станет перечить его личным идеалам и делать то, что делала против него аристократия.              Несмотря на личные амбиции каждого, все старались держаться единой цели — защитить Эквестрию. И только в данном случае возникли существенные разногласия. Главнокомандующий, несомненно, будет иметь огромную власть и влияние, близкое к самим принцессам, а потому стать им мог не только опытный пони, но и тот, у кого имелся авторитет среди остальных. Почти все копыта были направлены в сторону принца Блюблада, но так было до тех пор, пока не объявилась Принцесса Дружбы.              Теперь же для решения всей этой головоломки и начала собрания, на котором должно было решиться, действительно ли принцесса Твайлайт получит эту немаловажную роль, необходимо было присутствие того, из-за кого это собрание и было созвано. Принцесса Дружбы до сих пор так и не появилась в зале.              — Разве ещё на прошлом собрании не было принято, что роль главнокомандующего возьмёт на себя принц Блюблад? — спорил с роялистами белый единорог в вычурном тёмно-синем фраке. Из всех присутствующих Фэнси Пэнтс был одним из самых влиятельных пони, разумеется, после принца Блюблада, который тоже находился в зале, а потому мало кто осмеливался спорить с ним.              — И оно было бы принято, не узнай мы, что кто-то из принцесс-аликорнов всё ещё с нами, — ответил ему престарелый белый единорог со светло-жёлтой гривой, на котором был надет белый фрак, украшенный золотыми полосами и узорами, что указывало на его высокий статус и принадлежность к роялистам-консерваторам. Многие тут же обратили внимание на сэра Арчибальда, и тот, несмотря на свой преклонный возраст, прокашлялся и активно продолжил: — Согласно королевским традициям, именно принцесса Твайлайт должна взять на себя все доступные ей полномочия.              — Эти традиции уже давно устарели! — твердил в ответ Фэнси Пэнтс. — Сейчас не самое подходящее время для того, чтобы вспоминать о них, сэр Арчибальд. Прямо сейчас мы должны выбрать того, кто действительно подходит на эту роль, пока мы не выясним, что стало с принцессой Луной.              — В таком случае, по-вашему, мы вовсе не должны принимать никаких решений до тех самых пор, пока не объявится принцесса Луна! — упрекнул его Арчибальд. — Если бы она была в здравии, на что я очень надеюсь, мы бы уже давно получили от неё хоть какие-то вести. А потому, раз с нами осталась лишь принцесса Твайлайт, то только она может взять на себя всю ту ответственность, которая была у диархов!              — Раз вы так упорствуете по поводу её кандидатуры, то могли бы и удостовериться в том, что принцесса явится на собрание вовремя, — колко заметил Фэнси Пэнтс, косо поглядывая в сторону её пустующего места, а затем встал со своего, чем снова привлёк к себе всё внимание. — При всём моём уважении к принцессе Твайлайт Спаркл, но я считаю, что она не способна вести хоть какие-либо военные действия и не может взять на себя эту роль: у неё нет ни боевого опыта, ни хотя бы военного образования!              — Эй! Вообще-то она… — хотела выпрыгнуть из-за стола Рэйнбоу, чтобы заступиться за Твайлайт и перечислить все её деяния, которые та совершила, решая проблемы Дружбы, но её вовремя остановила Эпплджек, покачиванием головы давая понять, что лучше не стоит навлекать к себе лишнее внимание. Вся пятёрка и Спайк, казалось бы, играли здесь самую незначительную роль, и, несмотря на их громкий титул Носители Элементов Гармонии, они мало что могли решить.              — Поэтому, — между тем продолжил Фэнси Пэнтс, не обратив ни малейшего внимания на попытку Рэйнбоу, — за неимением других, более лучших кандидатов, главнокомандующим должен стать…              — Ох, он никак не уймётся, — проворчал себе под нос Арчибальд, уже догадываясь, что скажет мэр Кантерлота.              — …принц Блю…              — Значит, им должен стать Найт Глайдинг! — бесцеремонно перебил его один из фестралов, старший форинг и правое копыто Найта, выпрыгивая со своего места. — Только он среди всех вас имеет достаточно боевого опыта!              По залу среди знати стал расходиться громкий шёпот. Фэнси Пэнтс брезгливо фыркнул, с недовольством смотря в сторону фестрала-выскочки, но старался держать самообладание. Тем не менее видеть такое нахальство не от знатного пони он был не намерен:              — Никогда не было такого, чтобы фестрал был главнокомандующим Эквестрии! Им может стать только приверженец Лика Сияющего солнца, но никак не Дитя ночи!              — А когда было такое, чтобы Эквестрия оказывалась в подобной отчаянной ситуации?! — резко парировал в ответ Найт Глайдинг, заступившись за форинга. Тем не менее хоть в его голосе и присутствовали нотки негодования, его вид был холоден, как и было присуще многим фестралам в моменты, когда они чувствовали злость.              — Да как ты только смеешь! — начал выходить из себя Фэнси Пэнтс. — Устои нашей страны не просто так поддерживались веками! Фестралу не место среди капитанов гвардии, особенно в роли главнокомандующего!              — Мне плевать на все ваши правила, которыми вы кичитесь, пытаясь удержать в своих копытах власть! — всё так же холодно ответил ему Найт, пока в это же время шум в зале стал усиливаться. — Мне плевать, останетесь ли вы при власти! Я хочу лишь одного — защитить подданных Эквестрии, которых я поклялся защищать не только перед Оком Великой, но и перед Ликом Её Сиятельства!              — Я лучше сам уйду на растерзание нашим врагам, чем стану подчиняться фестралу, — прошипел мэр Кантерлота. Между гвардейцами и кантерлотской знатью стала разгораться перепалка.              — Прошу, господа! Прошу, успокойтесь вы оба! — попытался урезонить их Арчибальд и стал стучать копытом по столу. После нескольких громких стуков голоса стали затихать, и все взгляды устремились на старого пони. Тот вскоре продолжил: — Мне кажется, вы начинаете перегибать палку! Нам нужно отбросить разногласия и прийти к компромиссу. Мы должны помнить о том, как однажды принцессы объединили всех пони в единое целое. И отчего им удалось таким образом нас уберечь! Если мы продолжим ссориться, то…              — Неужели вы снова говорите про те старые байки? — небрежно произнёс Фэнси Пэнтс. — Уже в который раз мы слышим от вас нечто подобное, Арчибальд. Виндиго — это всего лишь легенда, сказка, которой пугают жеребят. Сейчас у нас есть вещи гораздо важнее, чем вспоминать то, чего не существует.              — Даже если легенда правдива, — фыркнул Найт, — то я не буду против их возвращения. Может, тогда они избавятся и от наших врагов… и от прогнившей до самых корней знати!              Этими неосторожными словами Найт подлил масло в затухающий огонь, отчего пламя вспыхнуло с новой силой.              — Да как ты только смеешь такое говорить?! — выкрикнул кто-то из-за стола.       Пони начали ругаться с новой силой. Пытаясь вставить своё мнение или высказать всё то, что каждый думает либо о фестралах, либо о недееспособной аристократии, некоторые вставали со своих мест и чуть ли не набрасывались на своего политического оппонента. Собрание стремительно превращалось в цирк, в котором чайки играли главную роль. И никто из них не заметил, как на окнах стал появляться иней. Разве зима уже на носу?              — Гнилое сено… Где же Твайлайт? — с тревогой в голосе бормотал Ланс, бросая частые взгляды на входные двери. Он, как и все остальные, сидел за столом, рядом с ним был Жаж, а по правую сторону, ближе к выходу, — Спайк и подруги принцессы.              — Она говорила, что задержится, но я и не думала, что настолько! — ответила ему Эпплджек, перейдя почти что на крик, чтобы он её услышал.              — Кажется, я видела, как Рарити пошла за ней, — сказала Флаттершай, едва перебивая голоса других.              — Рарити? Я думал, всё это время она была с вами, — стал недоумевать Ланс и вздохнул, когда заметил ещё одно пустующее место возле места принцессы. — Что ж, похоже, их что-то задержало. Придётся идти за ними.              — Тогда я сделаю это!              — Нет, оставайтесь на месте, мэм Рэйнбоу, — остановил её напор Ланс, — иначе кто-то может посчитать, что Твайлайт решила не принимать участие в собрании, заметив, что её подруги начали вдруг исчезать из зала, и тогда она точно останется на заднем плане. Лучше я сам схожу за ней.              …              — О пресвятая Селестия… Ну где же он… Куда я его положила?              Твайлайт перебирала стопки бумаг в попытках найти недостающий лист с записями о новом заклинании. Она знала, что только вчера упорядочила их все в несколько стопок на своём столе, чтобы на следующее утро забрать с собой на собрание. Но так ли это было на самом деле? Действительно ли Твайлайт была настолько предусмотрительна или это ей так только казалось? Будучи в полусонном состоянии, принцесса и сама уже с трудом могла вспомнить, что делала прошлой ночью. Быть может, тот самый недостающий лист бумаги ей только приснился, а в реальности его и вовсе не было?              — Ох, сено… Ну не могла же я его потерять в такой маленькой комнате!       Неожиданно раздался стук в дверь, и Твайлайт вздрогнула. Она не ожидала гостей, но вдруг вспомнила о времени и посмотрела на настенные часы. Её охватил ужас, когда она увидела стрелку на часах, показывающую уже полседьмого утра, тогда как собрание планировалось начать в шесть; стук в дверь заставил её осознать, что за ней кого-то послали. Твайлайт стала придумывать на ходу оправдание, когда поспешила к двери, и немного помедлила, прежде чем открыть её, набираясь смелости показать своему гостю улыбку. Прошло всего несколько секунд, и принцесса открыла дверь.              — Извините, я просто… — стала спешно оправдываться Твайлайт, но вдруг запнулась, когда с удивлением для себя обнаружила за порогом свою подругу. — Эм, Рарити? А ты почему здесь?              — А ты как думаешь, дорогуша? Я пришла убедиться, что с тобой всё в порядке.              — Ох, эм… спасибо за беспокойство, Рарити, со мной всё хорошо, правда, я сейчас немного… — стала рассказывать она, но вдруг запнулась, когда увидела на боку у своей подруги серую сумку и со вздохом подумала, что Рарити снова притащила с собой свои вещи, без которых нигде не может обойтись. — Неужели ты и за мной пришла со своим багажом? Зачем тебе эта сумка?              — Ах, это… Конечно же для того, чтобы помочь тебе перенести все твои странные чертежи в зал!              — Но… я могла сделать это и с помощью магии.              — Дорогуша, не говори глупостей. Неужели ты откажешься от помощи своей дорогой подруги? — улыбнувшись, ответила та и, не теряя времени, вошла в комнату, слегка оттолкнув Твайлайт в сторону.              Твайлайт хмыкнула, но не стала заострять внимание на её наглости, потому как подумала, что Рарити всего лишь очаровал интерьер её покоев, и та поспешила насладиться их красотой, пока было на то время. Но всё же удивилась, когда обнаружила, что белая модельерша совсем не обратила внимания ни на сверкающую стёклышками люстру, ни на драгоценности, лежащие на небольшой полочке возле окна, а сразу подбежала к столу с её записями.              — Ах, так это и есть то самое заклинание, над которыми ты корпела несколько дней подряд? — поинтересовалась не-Рарити, бегло рассматривая буквы и цифры на листах.              — Да, те самые, — вздохнула Твайлайт, вспоминая, сколько сил и времени она потратила на эти чертежи, и пожаловалась, подойдя к подруге сбоку: — С каждым разом, когда я думаю о них, голова снова начинает болеть.              — О, как здорово! Не в том смысле, конечно, что у тебя голова болит, — улыбнулась она и махнула ей копытом, развернувшись к ней. — Знаешь, у меня как раз есть для тебя одно очень эффективное средство!              С помощью телекинеза не-Рарити вытащила из сумки склянку с полупрозрачной розовой жидкостью и протянула её Твайлайт.              — Вот, держи. Выпей, и тебе сразу полегчает.              — Эм, а что это? — полюбопытствовала Твайлайт и потрясла склянкой, взяв её в телекинез, чтобы попытаться получше рассмотреть содержимое. — И почему оно такого… странного цвета?              — Это, э-э… Снадобье от головной боли и… В общем, не важно! Выпей побыстрее, и мы пойдём в зал для собраний. Наверняка все тебя уже заждались!              — Ну, хорошо, я его выпью, раз ты так уверена, что оно поможет мне справиться с головной болью, — с неуверенностью согласилась та, всё же доверившись своей подруге. Со звуком «чпок» она вытащила пробку и залпом выпила всё содержимое. Почувствовав горькость на языке, её лицо скукожилось от неприязни. — Ох-х… Ну и гадость! Напоминает те зелья, что готовит Зекора.              — Ну как? Ты что-нибудь чувствуешь? — тут же поинтересовалась не-Рарити, пристально смотря на Твайлайт.              — Ну, если честно — ничего не изменилось.              — Как? Совсем ничего? — изумилась та.              — А что… я должна была… почувствовать? — спросила Твайлайт слегка заторможенно.              — Ну, например, облегчение! Может, тебе стало легче, а может… — не-Рарити вдруг запнулась, когда заметила, как Твайлайт стала слегка покачиваться, а её взгляд расфокусировался. Затем не-Рарити ухмыльнулась, а её голос всё больше стал напоминать хитрое шипение ядовитой змеи. — Может, чувствуешь головокружение? Сухость во рту? Чувство, что прямо сейчас ляжешь на кровать и уснёшь?              — Д-да… Что-то… Что-то определённо из этого есть, — запинаясь, согласилась Твайлайт. — Слушай, Рарити… Кажется, мне становится лучше… Помоги мне с…              Когда Твайлайт с грохотом распласталась на полу, не-Рарити широко улыбнулась.              «Ну наконец-то! — восторгалась она и тут же подбежала к столу. Открыв сумку, не-Рарити стала сгребать в неё все листы с записями. — Теперь все твои секреты станут нашими!»              — Эй, Твайлайт? — вдруг послышался голос со стороны входной двери.       Не-Рарити вздрогнула и тут же обернулась, мысленно ругая себя за то, что впопыхах не услышала чужие шаги:              «Жуткие букашки! Я забыла закрыть дверь!»              — Рарити, что случилось с Твайлайт? — с беспокойством спросил Ланс, подбегая к принцессе и аккуратно перетаскивая её на кровать.              — Эм, а… Я и сама не знаю! — тут же стала оправдываться та. — Она вдруг свалилась на пол, я даже ничего сделать толком не успела! Наверное, переработала, бедняжка…              — Вот как, — выгнул бровь Ланс, покосившись на неё.              Краем глаза он заметил валяющийся на полу сосуд с остатками непонятной жидкости на горлышке, и у него тут же появились сомнения. Его предчувствие следователя говорило, что здесь явно было что-то нечисто. Твайлайт, валяющаяся неизвестно сколько времени на полу; склянка со странной жидкостью; Рарити, эта пони-модельерша, которая вдруг заинтересовалась чертежами принцессы — всё это привело его в замешательство:              «Что вдруг задумала Рарити? Неужели она чем-то опоила Твайлайт, но вот только… зачем и для чего ей это было нужно? Не может же быть, чтобы она была…»              Как бы то ни было, Ланс встряхнул головой: сейчас ему было не до этого. Привести в порядок Твайлайт — вот была его первоочередная задача.              Бегло оценив её состояние, Ланс с облегчением выдохнул, когда понял, что Твайлайт всего лишь уснула. Но прямо сейчас она была нужна не в подобном лежачем состоянии! А потому Ланс не придумал ничего лучшего, чем перелить в неё частичку своей силы, чтобы та смогла отойти от усталости и затем разбудить её с помощью той же магии.              — Твайлайт? Твайлайт, ты в порядке? — нежно спросил её Ланс, сидя рядом с ней возле кровати.              — Ах, что… Что случилось?.. — вяло стала отвечать Твайлайт, медленно открывая глаза, но было видно, как силы постепенно к ней возвращались. — Ланс? Что ты здесь…              — Ты ненадолго уснула. Что ты помнишь последнее?              — Ах, я… Помню, как собирала стопки бумаг, чтобы взять их с собой на собрание, но затем… Точно! Собрание! — воскликнула Твайлайт и поднялась на копыта. — Ланс, сколько прошло времени?!              — Очевидно, достаточно, чтобы все подумали, что ты не придёшь, но явно недостаточно для того, чтобы собрание уже закончилось. Мы прямо сейчас идём в зал, я отведу тебя туда, — после этих слов Ланс обернулся, чтобы позвать белую единорожку, которая в этот момент стояла уже возле порога с набитой доверху записями сумкой. — Рарити!              — Что? — недоумевала Твайлайт, заметив свою подругу. — Рарити тоже была здесь?!              Белая единорожка вздрогнула, когда услышала своё имя, но не стала ничего предпринимать. Она лишь встала на месте и с глупым видом посмотрела на Ланса, выдавив на своём лице такую улыбку, словно проглотила дольку до жути кислого лимона.              Её поведение смутило Ланса: он думал, что та станет убегать и таким образом подтвердит его подозрение к ней, однако Рарити не стала этого делать.              — Как своевременно! — в конце концов сказал ей Ланс, бросив взгляд на её сумку. — Теперь нам не придётся тратить время на сбор всех записей. А теперь пойдёмте, очевидно, нас уже заждались.              …              По дороге Ланс рассказал Твайлайт, что обсуждается на собрании и какие есть ещё кандидаты помимо неё. Твайлайт выслушала его, но не стала вдаваться в подробности: она не особо планировала (и не хотела) становиться той, кто поведёт за собой целую армию, и потому даже не расстроилась бы, если место главнокомандующего Эквестрии займёт кто-то другой, возможно, более опытный в этом деле пони.              Когда троица оказалась в коридоре, от зала собраний их отделяла лишь массивная двойная дверь, но даже через её толщину слышался весь гомон, исходивший из зала. Твайлайт сразу повела ушами в сторону звука и озадачилась: почему там было так шумно? И как только она захотела открыть двери и узнать это, перед ней вдруг очутился Ланс, преграждая дорогу. Он сказал ей:              — Твайлайт, то, что я сейчас расскажу, тебе может не понравиться, но послушай: прежде чем начать рассказывать о своём плане, ты должна объявить себя регентом.              — Регентом? — удивилась Твайлайт, изогнув брови. — Но… Зачем?              — Всё потому, что пони ссорятся. Я надеялся, что собрание пройдёт без лишних трудностей, но в реальности всё оказалось иначе.              — Но почему они ссорятся? Разве нельзя просто примирить их?              — Они потеряли надежду — вот почему. И только ты можешь сделать так, чтобы эта надежда вернулась к ним.              — Разве… Разве я вправе сделать это — объявить себя регентом?              — Говоря по правде, это будет не совсем легитимно, — со вздохом признался Ланс. — Однако у нас нет времени придумывать что-то другое. Да, некоторые знатные дома не поддержат твоё решение, но, в конце концов, они поймут, что это было необходимо. Ты, как принцесса, должна повести пони за собой и дать им понять, что отчаяние — не тот путь, по которому стоит идти.              Твайлайт на мгновение задумалась. Ланс, казалось, говорил правильные вещи, но принцесса до сих пор так до конца и не понимала, зачем нужно делать что-то подобное. Она уже разрешила столько проблем Дружбы, и потому ей казалось, что и эту проблему удастся решить более нравственным способом. К тому же она попросту не хотела лезть в политику, в которой ничего не смыслила.              —Хорошо, Ланс. Я подумаю над твоим предложением.              Двусмысленно ответила Твайлайт после недолгих раздумий и, не дожидаясь от него ответа, обошла Ланса и распахнула громоздкую дверь. Когда они со скрипом отворились, шум ударил по её ушам с новой силой. Пони так и не перестали ссориться и даже не заметили, как в зал вошла принцесса.              Твайлайт прижала ушки и зашагала вперёд между гвардейцами, которые тут же становились ровнее, когда принцесса проходила мимо. Вскоре, когда она почти дошла до стола, вдруг почувствовала нечто странное — какую-то тревогу, которую никак не могла объяснить. Затем она распахнула глаза, когда её взору предстало не менее странное явление: помимо инея на стёклах, Твайлайт заметила, как где-то под потолком шелестел ветер — морозный ветер.              — Ланс? что происходит?              — Полная недееспособность и некомпетентность местной власти, — сердито выплюнул тот, шагая рядом. Конечно же, он имел в виду то, что сейчас творилось за столом.              — Нет, я имею в виду совсем не это. Разве ты не видишь эту метель там — наверху? И не чувствуешь, как мороз начинает колоть по коже?              — Что? О чём ты, Твайлайт? — стал недоумевать Ланс. — И что ещё за мороз? На улице только осень наступила.              — Бедняжка, наверное, переработала, вот и видится всякое, — вдруг вымолвила не-Рарити почти без иронии.              — Твайлайт, возьми себя в копыта, сейчас не время для глупостей!              — Да нет же, послушайте! — повернулась к ним Твайлайт, а её голос стал более беспокойным. — Оглянитесь! Разве вы не видите иней на окнах?              Твайлайт тут же обернулась в сторону витражей и указала на них копытом, но когда спустя некоторое время так и не услышала ответ, развернулась обратно к Лансу и Рарити. И вдруг обомлела.              — Р-рарити? Л-ланс? Ч-что с вами… такое?              Её голос дрожал, но не только от ужаса, но и от внезапного холода, вдруг заполонивший весь зал. Когда она дышала, из её ноздей выходил пар, а конечности непроизвольно начинали трястись. Твайлайт с ужасом смотрела на двух единорогов, которые превратились в ледяные статуи. Их изваяния, полные холода и пустоты в глазах, замерли в той же позе, в которой они были всего пару секунд назад. В них не было ни капли жизни, а вокруг — ни тепла, ни единого звука.              Твайлайт отшатнулась, а затем страх сковал её. И только тогда она осознала, что вокруг действительно стало слишком тихо. Весь тот шум вокруг куда-то пропал, а вместо него теперь была полная тишина. Было лишь слышно как завывает ветер. Холодный ветер. Мороз прошёлся по коже. Её охватил озноб. Стало холодно…              Когда Твайлайт нашла мужество посмотреть по сторонам, её вновь охватил ужас: пони за столом стали ледяными статуями — такими же, как Ланс и Рарити, — и все гвардейцы, стоявшие вдоль всего зала, превратились в ледяных солдатиков, почти ничем не отличающихся друг от друга. И их глаза были также полны пустоты и дикого холода.              Лампы вдруг погасли. Стало темно. Слишком мрачно.              — Ч-что… происходит?! — с дрожью в голосе вымолвила Твайлайт, бегая взглядом в разные стороны. Её охватил и страх, и холод.              И вдруг Твайлайт услышала шёпот — сначала тихий, неразборчивый, но затем слова приобрели смысл. Неизвестные голоса слышались отовсюду, словно издающий их находился везде одновременно. Они звучали шипяще, как и снежная вьюга, и колюче, как мороз, отвердевающий её шёрстку.              — Твайлайт, Твайлайт! — твердили они. — Ты слышишь нас? Ты знаешь нас? Мы — есть холод в ночной зари! Мы — есть шелест под кнутом вечной северной вьюги!              — Виндиго… — в ужасе ахнула Твайлайт. Вокруг неё вдруг поднялась вьюга, внутри которой стали кружиться силуэты полупрозрачных лошадей без нижних частей тел. Их глаза светились, словно Северные звезды, а тела были полны цвета полярной ночи.              — Ненависть питает нас! Зависть полнит нас! Войны — призывают нас! Ничто, ничто не вечно! Эквестрия падёт! Распадётся и превратится в царство Вечного холода!              — Я-я… Не верю в это!              — Твайлайт, Твайлайт!              — Н-нет, э-это невозможно…              — Зима уже близко! Северная вьюга грядёт!              — Я-я… Не позволю…              — Твайлайт…              — Нет! Я не дам вам вернуться! Уходите! Уходите прочь!              — Твайлайт? Твайлайт! Ты слышишь меня, Твайлайт?              Когда до её ушей донёсся голос Ланса, Твайлайт несколько раз моргнула, и морок спал. Она ахнула, обернувшись в его сторону:              — Л-ланс… С тобой… всё в порядке? Ч-что только что было?!              — О чём ты говоришь? — недоумевал он, как и Рарити, стоящая рядом.              — Я ведь своими глазами видела, как ты превратился… в ледяную статую.              — В статую? — оцепенел Ланс, а Рарити удивлённо выгнула бровь. — Твайлайт, что с тобой? Приди в себя, это уже не кажется чем-то смешным.              — Нет, я… Просто я…              Твайлайт вдруг замолкла: ей показалось, как сверкнуло что-то радужное, словно сама радуга провела своим росчерком где-то сбоку от неё. Она обернулась и увидела красивый витраж с изображением двух аликорнов, которые внезапно превратились в других существ — виндиго!              Твайлайт снова ахнула, и на её лице отразился ужас. Быть может, всё то, что она только что видела, было лишь чьим-то наваждением, но теперь она всё поняла: пони не должны были ненавидеть друг друга, а уж тем более враждовать между собой. Эквестрия не была бы собой, если бы пони не объединились в единое целое и не прогнали своего самого страшного врага древности. Нельзя было допустить возвращения виндиго, и осознавая это, тогда Твайлайт набралась решимости, чтобы взять всё в свои копыта.              «Ланс прав: нельзя больше медлить. Если так продолжится, то союз между племенами разрушится. Я сделаю всё возможное, чтобы не дать этому случиться!»              Подойдя к столу, за которым до сих пор шла непрекращающаяся ссора, Твайлайт наполнила лёгкие воздухом и воспользовалась королевским гласом:              — ХВАТИТ!!!              Витражи и стёкла задрожали, все пони тут же замолкли и схватились за уши, и вскоре наконец-то наступила тишина. Все посмотрели на Твайлайт, её лик был мрачен, она опиралась передними копытами о стол и вскоре с шелестом распахнула крылья. Её взгляд был полон твёрдости, решительности и, возможно, даже толики злобы. И только когда она убедилась, что все взгляды были направлены на неё, Твайлайт громко объявила:              — За неимением других принцесс, как Принцесса Дружбы, я объявляю себя регентом Эквестрии! — после её слов по залу тут же стал распространяться шёпот, но Твайлайт не обращала на него внимания. — И чтобы решить текущую проблему, я объявляю: главнокомандующим на текущий момент назначается Найт Глайдинг! Также и обороной города будет командовать он!              — Как же так… — послышались недовольные голоса.              — Нет, это невозможно!              — Чтобы фестрал — и главнокомандующий?!              — Но планом по обороне города займусь я лично! — перебила их Твайлайт, затем выхватила у Рарити сумку с записями и положила её на стол. — Хочу сразу всех успокоить: последние несколько дней я занималась созданием заклинания против Тирека, и мне удалось его создать. Вот оно! До прибытия врага осталось меньше двух дней; нам всем нужно отбросить разногласия и начать готовиться к обороне, пока не стало слишком поздно, и поэтому… — голос Твайлайт вдруг стал мягче, а её взгляд перестал быть твёрдым, но внутри она стала полниться надеждой, — надеждой, что пони сплотятся и помогут ей. — Поэтому я прошу вас помочь мне со всем этим.              Все пони замолкли и стали переглядываться. Хоть и было похоже на то, что она молила их о помощи, но собравшиеся стали понимать, что от их действий зависят не только их жизни и судьба города, но и, возможно, судьба всей Эквестрии.              И тогда, прерывая молчание, первым заговорил Найт:              — Я в вашем распоряжении, принцесса, — склонился он. — Слушаю ваши приказы.              Гвардейцы сложили копыто на груди и в почтении опустили головы.              — До сих пор и до самого конца я был верен принцессе Селестии и Луне, — подхватил их настрой престарелый Арчибальд. — Буду верен и впредь.              Он поклонился, и его приближённые сделали то же самое, как и многие знатные пони из других городов.              Среди непреклонных осталась лишь знать из Кантерлота. Они обменивались взглядами, перешёптывались, до сих пор неуверенные в том, что им стоит пойти на поводу у Твайлайт. Какое-то мгновение спустя Фэнси Пэнтс едва слышно фыркнул:              — Какая дерзость…              Он уже хотел встать, чтобы что-то сказать, но кто-то схватил его за плечо, останавливая. Это был белый единорог в вычурном пиджаке, который сказал ему:              — Прекрати. Хватит играть в эти глупые игры.              — Принц Блюблад?              Белый единорог встал со своего места, чем привлёк внимание остальных, — среди всех он был самым влиятельным пони, — и звонким голосом сказал:              — Мы сделаем всё так, как скажет регент Эквестрии. Наступили тяжёлые времена — хватит плести интриги! — принц Блюблад затем посмотрел на принцессу и мягко добавил: — Мы вверяем тебе наши жизни, принцесса Твайлайт Спаркл, и надеемся, что вместе мы одолеем врага.              Блюблад в почтении кивнул, и тогда всё его окружение, в том числе и мэр Кантерлота, склонились перед принцессой.              Твайлайт улыбнулась ему в ответ, тем самым как бы говоря спасибо. Для неё этот момент стал одним из самых знаменательных. Всего одним решительным действием она смогла примирить всех этих пони вокруг. Но правильно ли она поступила, воспользовавшись столь радикальным методом? Твайлайт взглянула на подруг, ищя от них правды, и те, улыбаясь, тоже поклонились ей. И видя их склонённые головы, принцесса наполнилась решимостью. Возможно, теперь она по горло была погружена в бездну политики и придворных интриг, но мысленно она поклялась, что никогда не подведёт своих подданных и особенно своих друзей.              Глубоко вздохнув и так же глубоко выдохнув, Твайлайт с гордостью объявила:              — Итак, мои дорогие пони, тогда приступаем немедленно!