Сверхнова

      Воздух задрожал, словно мираж в пустыне, показалась вспышка, и Тирек с грохотом свалился из возникшего портала на землю. Но кентавр даже не заметил, что переместился за несколько сотен километров от своего прежнего места, продолжая закрывать голову с отрубленными отростками от рогов целой левой рукой; правая его рука вяло свисала и была похожа на обожжённый ствол дерева, с которого спадает выжженная кора.              Какое-то время Тирек так и сидел, не осмелившись пошевелиться хоть немного — для него всё было кончено. Но немного погодя, перестав чувствовать жар, готовый тотчас испепелить его, он всё же открыл глаза и с удивлением обнаружил, что до сих пор остался цел. Кентавр с не присущей ему осторожностью посмотрел по сторонам и вскоре понял, что оказался в окрестностях разрушенного Понивилля и только тогда неосознанно выдохнул: его жизни больше ничего не угрожало.              Опустив левую руку, которая прикрывала голову, он неосознанно обратил на неё внимание и заметил, как она дрожит. Но от чего? От ярости, гнева и адреналина в крови, но больше всего от страха — страха смерти, боязни не достичь целей, ужаса, что сковал его и не давал пошевелиться.              Перед его мысленным взором пронеслись те мгновения, которые заставили снова почувствовать всё это: шипение воздуха, нестерпимый жар, затем невероятный грохот, а над ним — огромный шар из неистового пламени. Неосознанно он задрожал. Кто бы мог подумать, что его, могучего кентавра из древнего рода Ворака, может напугать нечто подобное? Последний раз он ощущал страх, когда сбежал из дома, и его пыталась поймать дворцовая стража, уводя всё дальше от родных земель. Всё это было так давно, что он уже позабыл об этом, но это сражение снова заставило почувствовать все те же самые эмоции, только теперь намного сильнее, и это злило его.              Через миг он снова вздрогнул, правда, не от жутких воспоминаний, а от неожиданной вспышки рядом. От шока кентавр уже и позабыл про своего «дорогого» напарника, который оказался перед ним. Дискорд тут же радостно распахнул лапы:              — Друг мой, я кое-как успел спасти тебя! Рад, что ты цел и невре… — он вдруг осёкся, скользнув взглядом по опалённой руке Тирека и отросткам у того на голове, и едва поморщился: — И почти невредим.              — Где ты был?! Почему не помог мне? Аргх… — рявкнул было Тирек, но, сморщившись от боли, снова схватился целой рукой за голову.              — Потому что думал, что ты с ней справишься, — солгал Дискорд.              На самом деле он знал, что у Тирека было мало шансов одолеть Дэйбрейкер, но всё же решил понаблюдать за боем, как и попросту старался не показываться той на глаза. Он боялся её и в глубине души надеялся, что у того получится с ней справится. Сам того не осознавая, теперь уже и Дискорд хотел воспользоваться Тиреком.              — Она оказалась сильнее, даже чересчур, — выдавил Тирек, сам не веря в то, что это были его слова. — Отвечай: кто это был? Почему ты не сказал, что в Эквестрии есть ещё одна принцесса?              — Я… не знаю, кто она, — фыркнул Дискорд. Он снова солгал.              — Неужели? — недоверчиво выгнул бровь Тирек.              — Ты не веришь мне? Не веришь своему другу?              Глядя на чистое, невинное, прямо-таки светящееся лицо Дискорда, из глазниц которого вот-вот выпадут большие щенячьи глаза, Тирек недовольно рявкнул. Он стал догадываться. Чуял обман. Если тот врал, то почему — не мог понять Тирек. Почему это могущественное существо, способное менять реальность одним только щелчком пальца, не может справиться с обычным аликорном? Но на этот вопрос у него не было ответа, как и желания знать, что этим он всего лишь попытается найти себе оправдание: почему сам не справился с ней. Иначе говоря, всё это значило для него, что он до сих пор был слаб.              В конце концов, Тирек фыркнул и отвернулся, чтобы не видеть его наглую физиономию, и затем взгляд его упал на опалённую руку. Кентавр рыкнул, чувствуя горечь поражения, в его голове вновь стали проноситься разные тревожные мысли. Дрожь снова пробежала по его телу.              В тот момент, когда перед его глазами вспыхнуло пламя — такая ослепительная и могущественная магия, — он осознал, что ему не выжить. Тирек ещё никогда не видел подобную силу. На миг он даже представил, как поглощает её, становится всесильным, но реальность оказалась куда прозаичнее. Несмотря на то, что в один момент он всё же взял над ней верх, Тирек только сейчас стал понимать, что рано или поздно ему бы пришёл конец — разница в силе и опыте, хоть и ненамного, была ощутимой. К тому же он совершенно не ожидал, что у той окажется оружие, которого не было даже у Селестии! Лезвие алебарды оказалось настолько острым, что смогло всего одним махом отделить рога от его головы! Тирек вздрогнул и с отвращением ощупал отростки на голове. Откуда ему было знать, что того аликорна не стоило даже сравнивать с принцессой дня, хоть обе и были похожи друг на друга? И кто же это всё-таки был? Тот самый демон, о котором говорила ему Селестия?              Когда Тирек сидел взаперти в глубинах Тартара, ему на глаза то и дело попадались разные существа: со странными отростками по всему телу и пляшущим вместо гривы и хвоста пламенем. Но если и сравнивать её с теми тварями, то это всё равно, что сравнивать пресную воду с морской. Да, они были похожи внешне, но магическим потенциалом огнегривая аликорн обладала намного большим, чем кто-либо из них.              Тирек вновь почувствовал дрожь, но затем снова озадачился: так откуда же она взялась? Раз она напала на него прямо во время того, как он уже хотел поглотить магию Твайлайт, не значило ли это, что та огненная аликорн — очередная принцесса Эквестрии? Однозначно, так оно и было! Она бы не напала на него именно в этот судьбоносный момент. Но почему он только сейчас узнал о том, что, помимо четырёх других принцесс, есть ещё одна?! Тирек стрельнул злобным взглядом в сторону Дискорда, который позади него, развалившись на шезлонге, уже попивал чай из перевёрнутой кружки, но и не перестал за ним поглядывать.              «Сделал это намеренно, — мысленно рявкнул Тирек про Дискорда. — Он всё знал! Специально заманил меня в ловушку. Решил ослабить. А теперь будет бахвалиться, что спас мою шкуру! Нужно было избавиться от него ещё тогда — в Кантерлоте. Гхр-р-р…»              — Что-то не так? — спросил Дискорд и закусил фарфоровой кружкой, заметив его злобный взгляд и резкую перемену в настроении. — Мне не стоило тебя телепортировать?              — Нет, ты сделал всё правильно, — попытался выстроить дружелюбную рожу Тирек, подойдя к нему на пару шагов поближе, но внутренне он смотрел на него больше не как на инструмент, а как на заклятого врага. — Без твоей помощи я был бы уже мёртв. Я благодарен тебе. Ну а теперь верни мне рога и исцели руку. Я знаю — ты можешь это сделать.              — Ну разумеется, конечно, могу, — хмыкнул Дискорд так, будто его только что оскорбили, назвав слабаком, и щёлкнул пальцами.              Через миг по всей опалённой руке кентавра прошла едва заметная светящаяся волна, которая полностью залечила все раны, опухоли и ожоги на своём пути. Из отростков на голове у Тирека стали расти новые рога, сначала из чистого света, а затем, когда выросли до нужных размеров, стали теми же, что были и раньше. Через несколько секунд всё закончилось, и Тирек снова стал выглядеть как новенький.              — Не стоит благодарности, — театрально поклонился в воздухе Дискорд и улыбнулся, видя результат своих трудов.              Тирек рассмотрел исцелённую руку, ощупал восстановленные рога. На его лице появилась ухмылка — дружелюбная, но очень коварная. Дело оставалось за малым.              — Хорошо. Хорошо! — Тирек набрал побольше воздуха в лёгкие и выдохнул так, будто его держали взаперти в душной комнате без дверей и окон несколько лет, а после этого сжал кулаки. Меж двух его восстановленных рогов появился оранжево-красный шар из чистой магии и послышалось, как зашипел воздух. — Замечательно! Ты здорово мне помог.              — Что теперь? Неужели ты хочешь вернуться и…              — Верно, я собираюсь покончить с ней, но уже с твоей помощью.              — О чём это ты?..              Только Дискорд выдавил эти слова, как Тирек быстрым движением двух рук схватил его за шею. Тот совсем не ожидал такого поворота событий и не успел даже среагировать.              — Кх-х… Что ты делаешь? — закряхтел Дискорд, схватившись за толстые пальцы кентавра. Его глаза расширились, в них показался ужас.              Тирек не стал ничего отвечать — распахнул пасть и стал вытягивать магию из Дискорда, которая обильной эфирной струёй потекла в его глотку.              И только теперь Дискорд понял: его обманули! Предали! Всё это время им всего лишь манипулировали! И почему он осознал это только сейчас, когда его жизнь висела на волоске?!              Драконикус стал сопротивляться; он чувствовал, как с каждой секундой силы уходили из него прочь. Магия вытягивалась из него, словно вода, уходящая бурным потоком в дыру на дне озера. Будучи в подобном плачевном положении Дискорд не мог ни воспользоваться собственной магией, ни телепортироваться. У него оставалось очень мало времени, чтобы предпринять хоть что-то, что спасло бы его шкуру.              И тогда он вспомнил об одной вещице: амулет, подаренный ему Тиреком несколькими днями ранее в Кантерлоте в знак их дружбы, который до сих пор свисал с его шеи и слегка подрагивал под непрерывным потоком вытягиваемой из него магии. Что ж, раз их дружба больше ничего не значила, то и эта безделушка была теперь бессмысленной. С огромным усилием воли Дискорд сдёрнул амулет с шеи и швырнул его прямо в раскрытую пасть Тирека.              Когда амулет застрял в его глотке, он поперхнулся, схватился за горло, выронив Дискорда, и стал неистово кашлять. Вскоре амулет всё же вышел наружу, с мокрым шлепком упав на землю, и Тирек вновь с рёвом потянулся громадными руками за Дискордом, но этого мгновения свободы хватило, чтобы драконикус смог сделать свой ход.              *Щёлк*              Ярко вспыхнуло. Прошла всего секунда, и Тирек обратился в камень. Его изваяние застыло в положении взбесившегося зверя, нависшего над своей жертвой, а лицо исказилось в гримасе злобы и ярости. Всё закончилось за считанные мгновения.              — С какой лёгкостью мне удалось вернуть тебе былую силу, я с такой же могу её и забрать, — проговаривал Дискорд, поглаживая после удушья шею. После некоторого времени передышки он с печалью взглянул на окаменевшего «друга» и вздохнул, понимая, что их союз распался. — Жаль… Жаль, что наша дружба была всего лишь игрой и обманом.              Дискорд прислонился спиной к статуе Тирека и скрестил лапы на груди, переводя дух. Затем снова задумался.              «Что теперь? — размышлял он. — Что мне теперь делать? В одиночку попытаться завладеть Эквестрией, чтобы потом меня снова заточили в камень? Нет, пожалуй, это точно больше не мой вариант!»              Текущая ситуация выглядела весьма удручающе: он остался совершенно один и к тому же имел под боком могущественного противника в лице безумного огненного аликорна. Он понимал, что уже дважды переступил ей дорогу: Дэйбрейкер явно не забудет ему и то, что он телепортировал её только небеса знают куда, и то, что он спас Тирека прямо у неё из-под копыт. Она захочет избавиться от него, это было очевидно! И с этим нужно что-то делать. Он знал, что в Эквестрии для него всё было кончено.              На миг он задумался: как она вообще смогла оказаться здесь, на Эквусе, так быстро? Дискорд телепортировал Дэйбрейкер куда-то на другой конец света и предполагал, что та не появится здесь ещё хотя бы пару недель, пока он обдумывал, как с ней справиться. Изначально он планировал избавиться от неё с помощью Тирека, когда тот наберётся достаточной мощи — для этого как раз хватило бы ещё немного времени — но та каким-то невероятным образом оказалась в Эквестрии всего за пару-тройку дней, отчего его план тут же пошёл коту под хвост.              Вскоре Дискорд вспомнил, как видел в небе над Филлидельфией странный дирижабль с украшенным на его носу серебряным грифоном. Ну конечно! Как же ещё она могла вернуться так быстро, если не на воздушном судне? Да, это выглядело весьма разумно. Если бы та летела на своих крыльях, то непременно бы потратила на это слишком много сил и времени; куда проще найти транспорт. Помимо самого дирижабля, драконикус заприметил и то, что аэростат был украшен эмблемой двуглавого грифона. Значит, Дэйбрейкер всё это время была за Селестиевым морем, в Королевстве Гриффонии, да ещё и без малого смогла обзавестись там союзниками. Такого исхода Дискорд точно не ожидал.              У него почти не было против неё шансов. Конечно, Дискорд обладал могущественной магией, которая в определённом смысле была даже сильнее магии Дэйбрейкер, но она не принадлежала аспекту разрушения, как это было у огнегривой владычицы. Допусти он хоть малейшую ошибку — от него и пустого места не останется.              На мгновение он взглянул на окаменевшего Тирека. В глубине души Дискорд раздумывал, почему он не может сделать то же самое и с Дэйбрейкер, впрочем, как и с другими аликорнами — одним щелчком пальца превратить их в камень. Он хотел, но… попросту не мог. Будто что-то глубоко внутри не давало ему сделать это. Это можно было сравнить с тем, как если бы птице отрубили крылья: она умеет летать, но попросту не может. Дискорд не любил напрягать голову по таким мелочам, а потому смахивал всё на невосприимчивость аликорнов к определённому виду магии — тем более, как он предполагал, Дэйбрейкер и Найтмер Мун являлись не полноценными живыми созданиями, а некими сущностями, элементалями, над которыми некоторая магия не могла совладать. Но, возможно, было и что-то ещё, до чего хоть и мудрый, но весьма хаотичный разум драконикуса не мог догадаться.              Потому ему оставалось надеяться на старую-добрую телепортацию, но сколько ему пришлось бы так убегать? В ином случае можно было телепортировать саму Дэйбрейкер, но для этого нужно тратить слишком много сил, как это было в Мейнхэттене: тогда Дискорд пожертвовал большей частью своего внутреннего резерва, чтобы переместить её на другой конец света. Если он будет продолжать делать так без конца, то сил на что-то другое почти не останется, и он, в конце концов, проиграет. Все мысли о том, как справиться с ней, всегда приводили к тому, что в итоге его либо сжигают заживо, превращают в камень, делят на части алебардой, либо снова заставляют убегать.              «Нет, так не пойдёт, нужно найти другое решение», — подытожил драконикус.              Но какие варианты у него ещё оставались? Что можно было придумать, чтобы не сражаться с ней? Обмануть, заманить в ловушку, натравить на неё дракона, заключить сделку, просто сбежать с Эквуса или…              «Точно! Заключить сделку! — вдруг воспрял духом дух Хаоса. — Тирек поглотил магию почти всех пони. Дэйбрейкер наверняка захочет найти его, чтобы высвободить эту магию, вернув её жителям Эквестрии. Я могу сделать то же самое и… просто дать ей это! Разумеется, за определённую плату».              Дискорд ухмыльнулся. Этот план нравился ему больше, чем быть поджаренным. Но был один просчёт — Дэйбрейкер вряд ли будет его слушать. Однако Дискорда это несильно смущало: у него уже был запасной план, как заговорить с ней так, чтобы она не уничтожила его на месте.              «Значит, заключим с ней сделку», — решил Дискорд. Щёлкнув пальцами, он переместил окаменевшего Тирека в своё карманное измерение, туда же, где был его дом, затем щёлкнул второй раз — и исчез.              А на том месте, где только что стоял Дискорд и окаменевший Тирек, остался валяться на земле никому не нужный золотой амулет, отбрасывающий лучи багровеющего солнца.              

***

      *Спустя четыре часа после битвы с Тиреком. Окрестности Филлидельфии*              Яркое багровое око выглядывало из-за горизонта, раскрашивая кроны деревьев в красно-оранжевый. День стремился к вечеру. Несмотря на дождливые тучи вдали, висящие в розово-голубом небе жирными тёмными хлопьями, в воздухе чувствовалась сухость, скорее всего, из-за кучи пыли и пепла, витающие в воздухе. Во рту ощущался привкус морской соли вперемешку с горькой сажей. Филлидельфия издали была похожа на карикатурную картину, написанную неумелым художником: силуэты зданий смешивались в неконтрастные серые кляксы, с которых волнисто стекала ещё не высохшая краска, только не вниз, а вверх, изображая столбики дыма.              Лопасти дирижабля тихо и противно скрипели, натянутые тросы хрустели, а огромный аэростат слегка качался из стороны в сторону. «Дух Борея» покидал разрушенный мегаполис. Судно шло медленнее, чем обычно: перед тем как отправиться в путь, наёмники Стального Когтя подобрали на борт нескольких раненных и пребывающих в бессознательном состоянии пони, которых удалось найти среди завалов у разрушенной части стены. Их расположили на палубе в наспех оборудованном месте для оказания медицинской помощи; места в трюме уже не было. Вдоль палубы почти всё пространство теперь занимали койки, сконструированные из парусины, досок, бочек и коробок, скреплённых вместе верёвками. К счастью, среди команды Клайва оказалась пара грифонов, хоть как-то знакомых с медициной (как же без этого!), и один попугай-хирург, который, как оказалось, был единственным не-грифоном среди команды Клайва.              Дэйбрейкер не видела его только потому, что всё это время Грэм — так звали попугая — находился в трюме, ухаживая сначала за больными от солнечного удара грифонами, когда дирижабль шёл по пустыне, затем за другими, покалеченными Дэйбрейкер, когда она внезапно появилась на палубе, потом за пони, которых спасли из дворца в Грифоннии, а теперь — за ранеными единорогами, в том числе и за принцессой Твайлайт.              Узнав о нём, Дэйбрейкер не выразила удивления ни его расе, ни его присутствию на дирижабле, но проявила интерес и постоянно наблюдала за ним, когда тот ухаживал и залечивал раны Твайлайт. Подобная ему раса встречалась в Эквестрии очень редко, но, разумеется, больше всего её беспокоило состояние лавандовой принцессы.              После победы над Тиреком (если так можно было сказать), Дэйбрейкер сразу же отыскала молодую принцессу среди обломков и едва успела спасти её жизнь. Твайлайт пришлось очень несладко, она выглядела паршиво: шёрстка была вся потрёпана, посерела и походила на тряпку, которой вытирали ту самую серую пыль, витающая в воздухе и стелющаяся толстым слоем на поверхность. Но хуже всего смотрелись ссадины и раны по всему её телу. Если бы Дэйбрейкер не обнаружила её вовремя, возможно, та выжила, но больше не смогла бы использовать магию, что для аликорна было равнозначно смерти. Дэйбрейкер не могла этого допустить — Твайлайт была немаловажным винтиком в управлении Эквестрией.              Как и в случае с Эклипсом в Клёклипе, владычица залечила её внутренние раны и повреждения магических нитей с помощью своей магии, а затем, переместив лавандовую принцессу на борт дирижабля, тут же приказала команде Клайва оказать ей дальнейшую медицинскую помощь. Она даже была готова пожертвовать другими ранеными, чтобы хватило места для неё, — настолько владычица дорожила её жизнью — но Клайв, грамотно распределив место на палубе, смог убедить Дэйбрейкер забрать и других пони, которых удалось найти среди развалин. Для грифона такое благородство казалось весьма необычным, но Клайв не считал это чем-то особенным и полагал, что каждый имел право на жизнь.              Дэйбрейкер догадывалась, что Твайлайт оказалась в Филлидельфии не случайно. Весьма вероятно, что-то или кто-то вынудил её покинуть Понивилль. И это вполне мог оказаться тот самый кентавр и, раздери его Тартар, Дискорд в том числе. Её подруги тоже были здесь, но успели уйти из города — с палубы «Духа Борея» Дэйбрейкер видела проплывающие мимо дирижабли и сотни кораблей внизу. И если их вынудили бежать из Понивилля, значит, Филлидельфия и Мейнхэттен — не единственные города, пострадавшие от разрушений. Следовательно, и столица могла подвергнуться опасности! Одно только это меняло все её планы по возвращению в Мейнхэттен.              Дэйбрейкер была раздражена и чувствовала тяжесть, будто с каждым новым днём на её плечи падало по огромному булыжнику. За то время, пока она отсутствовала, в Эквестрии появился враг, который расхаживал по её землям, как у себя дома. Ещё одна головная боль в копилку к тем проблемам, которые тоже необходимо решить в кратчайшие сроки. Узнать хоть какие-нибудь подробности или хотя бы слухи было не от кого: все спасённые гвардейцы находились без сознания, а Твайлайт в лучшем случае могла прийти в себя минимум через месяц. Потому Дэйбрейкер необходимо было добраться до Кантерлота, встретить там выживших гвардейцев, пони-культистов и фестралов с Мейнхэттена и уже самолично про всё узнать.              После всех раздумий Дэйбрейкер обсудила с Клайвом их дальнейший план действий: команда должна добраться до Кантерлота, не вступая ни с кем в контакт, и дождаться её прибытия, если та не прибудет раньше, пока она в это время отправится в Замок Двух Сестёр, чтобы отыскать там Найтмер Мун.              Когда все приказы и планы действий были озвучены, Дэйбрейкер вышла на палубу. Её эфирно-огненная грива окрасила скрипучие доски в багрово-алый. Напоследок, перед тем как отправиться в старую столицу Эквестрии, она решила навестить раненую Твайлайт.              Пройдя мимо нескольких коек и протиснувшись через нескольких грифонов, которые уже достаточно привыкли к ней, чтобы не бросать косые взгляды, владычица подошла к лежаку, где беспробудно лежала лавандовая принцесса.              Возле неё стоял тот самый попугай-хирург и ухаживал за Твайлайт. Грэма можно было спутать с каким-нибудь гробовщиком: тот всегда был одет в чёрный как смоль плащ с такого же цвета длинными перьями-украшениями, выступающие из локтей. В то время, когда он орудовал своими непонятными и крючкообразными медицинскими инструментами, часть из которых висела у него на поясе, а другая — лежала на столе неподалёку, или просто ухаживал за больными, его лицо всегда скрывала тёмная кожаная маска с прорезями для линз и с острым вороньим клювом. Такой прикид казался Дэйбрейкер одновременно и странным, и загадочным, но она решила не вдаваться в подробности, считая, что это было лишь частью культуры их расы. В любом случае, расспрашивать об этом было некогда.              — Как она? — спросила Дэйбрейкер, подойдя почти вплотную к койке, и слегка сморщила нос от запаха пахучих трав. Её голос был полон спокойствия, но внутренне она боролась с долей тревоги.              Грэм прекратил тереть перья лавандовой принцессы белой тканью, от которой разило запахом каких-то медицинских трав, бережно накрыл её шёлковым одеялом и, отступив на шаг от койки, развернулся в сторону Дэйбрейкер. Сквозь линзы изнутри промелькнул едва заметный блеск, словно вместо глаз у того были свечи, но блеск исчез так же быстро, как и появился. Почему-то это привлекло внимание Дэйбрейкер, но не успела она получше вглядеться, как Грэм слегка отвёл взгляд в сторону и ответил:              — Её состояние стабильно, — стал говорить он сухо на ломанном эквестрийском. Его голос был похож на пустынный песок, рассыпающийся по дюнам. — Она будет жить. Нужно лишь время, — на короткий миг возникло затишье, и Грэм бросил взгляд за борт, в сторону разрушенного города, а вскоре добавил: — Столько смертей. Столько плохих смертей. Столько утраченных возможностей.              Если в предыдущих его словах чувствовалась сухость, полная безэмоциональность, будто отвечает какое-то неживое механическое существо, то звучание последних слов слишком сильно контрастировало по сравнению с теми. В них ощущалась некая доля возбуждения или даже… радости?              Дэйбрейкер недоумённо вскинула бровь и только приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, как Грэм продолжил первым:              — Переживания о смерти невинных так велики, что многие порой чувствуют себя хуже мертвецов. Кому если не вам знать, что стоит одна только жизнь для смертного? Только скажите, и я могу избавить их от страданий.              — Каким образом? — недоумевала Дэйбрейкер.              — О, если бы я мог только показать вам, — промолвил он, в его голосе появились нотки безумия. — Если бы у меня только была возможность… Подопытный образец. Я бы смог исполнить обряд и показать вам его суть.              — Что ещё за обряд?              После этого вопроса Дэйбрейкер заметила, как в глазах Грэма на миг появился тот самый блеск, который она видела всего несколько секунд назад. Её нос непроизвольно сморщился — снова от резкого запаха, но то уже были не травы, а что-то другое… что-то смердящее. Нет, это было не зловоние от немытого существа или чего-то подобного, этот запах чувствовался на грани более тонкого обоняния, присущего аликорнам. Это был запах сладкой патоки вперемешку с горькой гнилью. Дэйбрейкер сразу поняла, что имеет дело с чем-то необычным, магическим и одновременно ужасным, с чем смертным точно не стоило иметь дела.              — На нашей родине этот обряд называют Maut-ka-jadu. Он заключается в принятии смерти, как продолжения жизни. Некое олицетворение бессмертия, если хотите. Иначе говоря, это…              — Магия Не-смерти, — вырвалось из уст Дэйбрейкер. Пазл сложился воедино.              Её вмиг переполнил гнев, эфирная грива тут же вспыхнула, окрасив всё в ярко-оранжевый, а на лице показался оскал. Пару грифонов позади неё, занимающихся своим делом, в ужасе отшатнулись и побежали к бочкам с водой, подумав, что начался пожар. Это продлилось всего секунду, но за такое короткое время эта неповторимая буря успела произвести эффект на Грэма — тот отшатнулся и лишь чудом не упал, врезавшись в стол с медицинскими инструментами позади себя. Даже сквозь его маску стало заметно, что его охватил ужас.              — Вздор! — прошипела Дэйбрейкер. — Ты говоришь о запретной магии! О тёмном колдовстве! Этой силе нет места в Эквестрии!              — Я-я… Я не знал. Прошу, смилуйтесь надо мной… — в страхе промямлил Грэм, ссутулившись и подняв одну лапу над головой в защитной позе. — На далёком востоке, откуда я родом, эта магия не под запретом… И всё чаще практикуется среди знати. Я… Я лишь хотел помочь вам…              — Идиоты! — фыркнула Дэйбрейкер, расширив оскал. — Рано или поздно подобная магия обернётся против вас самих. Манипулирование душами мёртвых никогда не проходит без последствий. Более не упоминай об этой силе и даже не думай практиковать её на моих землях. Знай же, если бы ты не был членом команды Клайва, то был бы тут же испепелён за подобную ересь!              — Р-разумеется, госпожа, — сухо промолвил он и бегло поклонился, непонятно как оказавшись за столиком, который отделял его от аликорна.              — Лучше займись тем, чем ты занимался здесь раньше, — продолжила говорить ему Дэйбрейкер более спокойно. Гнев почти сошёл на нет, а грива снова приобрела эфирное состояние. — Продолжай лечить раненых, но особенно следи за состоянием Твайлайт. Не забывай: она одна из принцесс Эквестрии, и если с ней что-то случится, то ты сам отправишься под землю, из которой поднимаешь мёртвых.              Грэм почтительно кивнул и повернулся обратно к Твайлайт, продолжив натирать её перья пахучими травами. Дэйбрейкер фыркнула и вдруг задумалась, а не вышвырнуть ли его за борт прямо сейчас, чтобы позже он точно не натворил бед. Но всё же решила оставить его в покое: если Грэм был одним из наёмников Стального Когтя, значит Клайв доверял ему и, как надеялась владычица, мог его контролировать. Тем не менее она всё же предупредила Клайва о том, чтобы тот проследил и за Грэмом, и за безопасностью принцессы.              Сейчас же перед Дэйбркйкер стояла другая задача — найти свою сводную сестру, Найтмер Мун. Прошлым днём кошмарная пони через сон сообщила ей, что им нужно встретиться в Замке Двух Сестёр. Но Дэйбрейкер терзали сомнения, что сон послала её сестра. Вдруг за этим стояли кошмары? Или даже сама Найтмер Рарити ухитрилась сделать что-то подобное, чтобы заманить Дэйбрейкер в ловушку?              И это могло быть правдой: кошмары умели проникать в сны и менять их так, как им заблагорассудится. Вспомнить хотя бы те же наваждения от демона Хаоса, хоть те и не были предрасположены к управлению чужими снами так же, как демоны Тьмы. Но и те, и другие, жадные до душ твари, всегда любили заманивать свою жертву, поиграться с ней, уверить, что всё под её контролем, а затем напасть в самый неподходящий момент.              Но что не менее озадачило владычицу: как Найтмер отделилась от Луны? Неужели с ней и вправду произошло то же самое, что и с Дэйбрейкер? Если это действительно было так, то это могло иметь очень печальный исход: без оболочки тело Найтмер могло распасться, а она сама исчезнуть из этого мира!              И потому Дэйбрейкер нужно было разобраться, нужно было понять, что же случилось с Найтмер, помочь ей, если потребуется, и как можно скорее, пока не стало слишком поздно, узнать, жива ли она или это всего лишь жалкий обман ничтожных демонов.              Дэйбрейкер поднялась на нос дирижабля, на уже привычное ей место, оглянулась, мысленно пожелав «Духу Борея» удачно долететь до Кантерлота, а затем применила заклинание. Её рог засветился, воздух наполнился магией, и через миг Дэйбрейкер исчезла во вспышке.              

***

      Применив телепортацию, я оказалась среди руин Замка Двух Сестёр. Прямо передо мной высились каменные стены с высокими башнями из тёмного кирпича и обитые железом деревянные ворота, скрывающие за собой главный холл. Всё вокруг имело вид совершенно такой же, как и месяц назад — в тот момент, когда я преследовала чейнджлинга Стикса, — и с тех пор даже не представляла, что судьба снова приведёт меня в это тоскливое место.              Потрескавшиеся и полуразрушенные стены с растущим изо всех щелей плющом выглядели так, что они могли обвалиться от любого шороха. Полусгнившие и проржавевшие от времени ворота ужасно скрипели, когда их покачивал скребущий душу лёгкий бриз. Багровеющие лучи падающего за горизонт солнца лениво облизывали верхушки остроконечных башен и кроны высоких елей, бросающие зловещие тени на силуэт многовекового замка. Кроме свистящего ветра, шелеста сухих листьев и скрипучих стволов деревьев не было слышно больше ничего. Мрачная атмосфера вокруг угнетала. Это место будто замерло и теперь лишь навевало воспоминаниями давно ушедших дней.              Любой пони, окажись на моём месте, съёжился бы от страха, но я прекрасно знала, что здесь нечего было бояться: замок уже давно был пуст, а дикие звери и птицы почти никогда не заходили сюда, ведь им поживиться здесь было нечем. Впрочем, беспокоиться нужно было разве что из-за того, что подвернёшь копыто о торчащий камень или споткнёшься о дыру в полу. Но больше всего меня волновало совершенно другое: я не чувствовала присутствие Найтмер Мун. Это заставило меня напрячься, а в голове стали возникать вопросы: правда ли тот сон навеяла мне Найтмер, а не моё воображение или, что хуже, демон? Может, я зря трачу время, гоняясь всего лишь за призраком из головы? И чтобы узнать ответы на эти вопросы, мне нужно было обыскать замок.              Магией я толкнула приоткрытые ворота главного холла, которые медленно отворились и противно заскрипели. Тусклые лучи солнца осветили длинный зал, полный тоски и разрухи. Интерьер внутри так и не изменился с последнего моего визита, что, впрочем, было и неудивительно: вряд ли хоть кто-нибудь осмелился прийти сюда без особой на то необходимости. Но это вовсе не радовало, я ожидала, что хотя бы в холле смогу обнаружить хоть какие-нибудь следы сестры.              «Похоже, одним только главным залом мне не обойтись», — вздохнула я, прогоняя гривой поднявшуюся пыль от копыт, и направилась в другие части замка.              Когда я брела по тёмным коридорам, прислушиваясь к каждому шороху, или заходила в запыленную серую комнату, то невольно замечала, что многие вещи интерьера так и остались нетронутыми, наверное, ещё со времён до моего изгнания. Большая часть мебели была покрыта толстым слоем пыли, картины на стенах пожелтели и давно утратили былую красоту, а всё бельё, одежда и ткань были практически полностью изъедены молью или попросту зацвели под вековой сыростью. На тумбочках до сих пор стояли различные комнатные украшения и вазы, но, скорее, уже не красили комнату, а совсем наоборот, ещё больше уродовали её своим блеклым видом. На столах до сих пор остались лежать использованные посуда и приборы. А в одной из комнат прямо посередине лежала плашмя дорожная кожаная сумка, расплескав «кишки» в виде одежды, которую, видимо, бросили здесь хозяева, впопыхах покидая замок. Рядом с сумкой лицом к потолку лежала тряпичная кукла маленькой пони, которая тянула копыта вверх, словно ожидая, когда её снова прижмут к груди.              Мрачное было место… Скрипящие полугнилые доски с каждым своим стоном напоминали мне о том, насколько это место было старым. Пони покинули замок задолго до того, как здесь поселилась пыль и разруха. Но почему? Что же за страшная угроза заставила их в спешке покинуть родной дом? В глубине души я уже знала ответ на этот вопрос и могла лишь смириться с горькой истиной.              Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я вошла сюда. Следов Найтмер так нигде и не было. Я не знала, что именно мне нужно найти, но любая подсказка о ней намного бы облегчила поиски. К моему сожалению, даже тогда, когда мне удалось обойти почти весь замок — бессчётное множество покоев для прислуги, комнаты для приёма гостей, длинные запыленные коридоры, залы с их утраченным былым величием и даже кухню с погребом, — мне не удалось почувствовать хоть толику её ауры. Ни её запах, ни её магическую энергию…              «Досадно… Быть может, это всё же был сон?» — снова и снова гадала я, захлопывая очередную тяжёлую деревянную дверь ещё одной пустующей комнаты. Но это были всего лишь мысли, которые помогали хоть чем-то занять голову. Чем больше я находилась здесь, тем сильнее убеждалась в том, что Найтмер здесь нет, а я трачу время попусту. Но я не могла так просто сдаться, нужно было убедиться в том, что её здесь не было.              В моём запасе было не так много времени, но нужно было проверить ещё три места в замке: оранжерею, внутренний двор и тронный зал. Путь в последнее помещение пролегал как раз через галерею с видом на сад с оранжереей, что могло неплохо сэкономить время, потому я решила пойти именно этим маршрутом.              Поднявшись по винтовой лестнице на верхний этаж, я оказалась в другом коридоре, по которому прошла в галерею с видом на заросший сад, произрастающий на крыше третьего этажа. Когда я только ступила на каменную кладку галереи, мой взгляд тут же упал на то самое место, где я схватила Стикса, а потом сразилась с Эклипсом и его танцующими-в-ночи. Казалось, это было всего пару дней назад, но… Как же много времени прошло с тех пор.              В стародавние времена этот сад считался одним из самых красивых мест в стране. Сюда съезжались многие пони, в основном аристократы, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть на коллекцию привезённых из разных стран диковинных цветов и бабочек, находившихся в огромной оранжерее. А этот королевский сад был одновременно и украшением всего замка, и местом, где можно уединиться и отдохнуть.              Оказавшись теперь снова здесь, я вспомнила, как мне и Найтмер приходилось укрываться в этом саду от чужих глаз. Помню, как мы случайно сожгли чуть ли не половину оранжереи, когда тайком пробрались туда, чтобы посмотреть на редкие экземпляры. Вон, даже сейчас можно было увидеть подпалины в некоторых местах, где стоит заросший плющом стеклянный купол. Узнав о нашем проступке, — хотя я и Найтмер назвали бы это не так, а скорее некоторым упущением архитекторов, которые не предвидели подобный исход, — Селестия и Луна были очень недовольны и запретили нам выходить наружу из их оболочек целый год! Это был для нас ужас, ведь тогда мы даже подумывали сбежать, чтобы повидать остальной мир. Но когда две сестры узнали и об этом, то продлили наш домашний арест ещё на год… М-да, вот была потеха.              Как вспоминаю об этом — сердце щемит. Порой те тёплые воспоминания выдавливали из меня улыбку, заставляя почувствовать себя живой, а не той, кем я являюсь сейчас — инструментом в копытах хитроумной судьбы или злобного рока. Ну а теперь, смотря на этот сад, заросший кустарниками, сорняками и уродливый голыми деревьями, улыбка о тех забавных днях исчезала с меня так же быстро, как цветок, увядающий без воды. Я бы ещё долго могла вспоминать ушедшие дни и улыбаться, но… Какой в этом был смысл? Это не приносило мне никакой пользы, а лишь кололо всё сильнее, напоминая, что дни те больше не вернуть. Так стоило ли цепляться за них?              Нужно было идти дальше.              10%              Дойдя до середины галереи, я остановилась, чтобы вдохнуть холодный воздух, пробуя его на вкус. И к моему разочарованию, я не почувствовала ничего связанного с Найтмер, лишь едва заметный запах сырости, плесени и ещё какой-то… сладости? Я не особо придала этому значения, так как была сосредоточена совсем на другом и, разочарованно фыркнув, пошла дальше. Когда я дошла до конца длинной галереи — оказалась в очередном тёмном коридоре, пахнущем плесенью и пылью. Терпя неприятный запах сырости, я шла в темноте вперёд — прямиком туда, где находился тронный зал.              На его страже стояли высокие двустворчатые двери, которые, несмотря на свою старость, всем своим видом показывали королевское величие, сохранившееся в них с древних времён. Так, впрочем, можно было сказать и про весь остальной замок, если бы не его разруха, но почему-то именно возле этих дверей меня охватил некий трепет. Это странное чувство — чувство чего-то грядущего. Не оттого ли, что я скоро встречусь с Найтмер? Или потому, что я и не найду её вовсе? Что за глупые мысли?.. Как бы то ни было, вскоре мне дано было понять, что я почувствовала.              Подойдя почти вплотную к закрытым дверям, я не могла не учуять смрад, идущий из внутренних залов. Откровенно говоря, обычные смертные не почуяли бы в воздухе ничего, кроме сырости и плесени, но аликорны имели очень сильное обоняние как на запахи, так и на магию. Ощущалась гниль вперемешку с приторной сладостью, той самой, которую я почуяла немного ранее, но в этот раз она разила намного сильнее. Эту вонь можно было сравнить с завораживающим яблочным пирогом, гниющим изнутри, в котором копошились черви. Это было мерзко даже для меня. Порой мне самой хотелось иногда хоть недолго притупить свои острые чувства…              Как бы то ни было, вскоре стало очевидно, отчего шёл этот запах.              Тёмная магия.              15%              Меня охватила ненависть: Тьма поселилась в замке. Я отступила и выругалась: «Проклятье!». Зажгла рог, а в голове промелькнула тревога: «Откуда она здесь взялась? Неужто из-за Найтмер?». И вскоре я догадалась: скверна пришла сюда из Мейнхэттена. Найтмер Рарити восстановилась и стала осквернять окружающие земли. Было лишь вопросом времени, когда Тьма доберётся и до Кантерлота, если этого до сих пор не произошло. Тогда можно было подумать, что лучшим решением было отправиться в Мейнхэттен, как я изначально и хотела, чтобы разобраться с корнем проблемы, но я не могла просто взять и уйти, не узнав ничего, что случилось с Найтмер Мун. С Найтмер Рарити мне ещё предстояло разобраться в будущем.              Прикрыв глаза и выдохнув из лёгких гнетущую вонь, я прикоснулась к двери. По копыту пробежал лёгкий холодок от старой древесины. Затем послышался тяжёлый скрип, похожий на храп пробудившегося от долгого сна зверя. Двери медленно отворились.              Но вдруг, как только они стали расходиться, я почувствовала странный холод по всему телу, в ноздри ударил смрад чего-то зловещего — одновременно сладостного и гнилого. Я приготовилась. Зажгла рог для колдовства или защиты от магии, но всё моё нутро почему-то так и кричало: «Назад!». Только я хотела отпрыгнуть, но было уже слишком поздно. Я вдруг ослепла от яркого света.              …              Стояла ночь. В небе светила полная луна. Замок Двух Сестёр был погружен во мрак — голубовато-серебристый мрак, во тьме которого не дремлют не только ночные звери и птицы, но и кое-кто ещё.              Сад, разбитый под открытым небом на третьем этаже замка, был особенно очаровательным во время наступления тёмного царства. Именно в этот момент лунные ландыши раскрывали бутоны, озаряя весь сад синевато-голубыми огоньками, отчего казалось, что это были волшебные фонарики, указывающие путь в самые потаённые уголки этого места. В воздухе вокруг них начинали кружить светлячки, мигая, словно звёзды в бесконечном тёмно-синем небосводе. Где-то в самых дальних и тёмных уголках прорывались из земли тёмноглазки — грибы фиолетово-синего оттенка, в центре которого тускло светился голубым силуэт, похожий на глаз ночного хищника. Этот необычный гриб появлялся только в полнолуние, произрастая в тех местах, где магия была необычайно сильна. И этих редких грибов было больше всего возле оранжереи, расположенной на краю сада.              Там находились различные диковинки в виде самых редких цветов и даже медицинских трав, привезённых из разных стран торговцами и путешественниками. Помимо этого, в оранжерее жили и редкие насекомые: разноцветные бабочки, замысловатой формы жуки и светящиеся мотыльки родом с самых дальних уголков света. Ночью можно было заметить, как оранжерея едва светилась от люминесцента, которым были богаты эти экзотические растения и насекомые. Но больше всего здесь ощущалась некая аура, умиротворяющая, успокаивающая, которая концентрировалась из-за большого количества магических растений, собранных в одном месте, и которую могли почувствовать даже те, кто не обладал даром к магии.              Вся эта редкая коллекция играла роль экспонатов наподобие тех, что были в музее. Наверное, почти каждый второй пони слышал об этом великолепном месте и мечтал хоть раз в жизни посмотреть на столь редкие чудеса природы. Таковыми были не только самые обычные пони, но и я с Дэйбрейкер. Нас всегда привлекало что-то необычное, а особенно магическое. Тогда мы были очень любопытными…              — Тс-с, эй, Дэй, смотри, он сейчас развернётся к нам, — прошептала я, указав в сторону одного из двух стражников, охранявших вход в оранжерею.       Мы обе тихо, насколько это было для нас возможно, притаились за высокими кустами неподалёку от входа и, как надеялась, смогли уместиться в них по размеру, чтобы нас не было видно. Мы планировали попасть внутрь незамеченными. Не знаю, почему мы просто не попросили пропустить стражников нас, но, как сказала мне Дэйбрейкер, Селестия строго-настрого запретила нам заходить туда. Не потому ли, что на прошлой неделе мы чуть не сожгли кухню, пытаясь приготовить омлет? Но её запрет, конечно же, не остановил мою сестру, а наоборот, подогрел ещё больший интерес, поэтому мы и сидели теперь здесь. Ну, ещё и потому, что я хотела посмотреть на лунных бабочек, просыпающихся только в полнолуние, а Дэйбрейкер — на огнецветы, расцветающие пламенем на рассвете.              — Тихо ты! — шикнула в ответ Дэйбрейкер, резко повернув голову в мою сторону, отчего зашелестела листва. — Сейчас разберёмся.              Она зажгла рог. Только я стала раздумывать, что же задумала моя вспыльчивая сестра, как увидела поднимающуюся в воздух ветку, лежащую неподалёку, и поняла, что она хочет отвлечь ею стражников. Стоит отметить, весьма банальным способом. Через секунду-другую она швырнула ветку по крутой дуге вверх, к противоположным от нас кустам. Громкий шелест листьев ознаменовал прилёт деревяшки к назначенной цели. Оба стражника прекратили пялиться в нашу сторону из-за странного шороха и посмотрели туда, куда упала ветка. Приманка на удивление удалась.              — А ты не могла кинуть ветку прямо у них перед носом? — всё же немного с иронией проворчала я. И ведь вправду, приманка пролетела чуть ли не у них перед глазами. — Глядишь, тогда бы они точно не увидели траекторию полёта этого твоего хитроумного снаряда.              Она вздохнула, закатив глаза:              — Наш поход в оранжерею мог бы стать намного проще, примени ты на них магию.              — Обворожения? — удивилась я.              — Усыпления, — выдохнула она. — Не хватало нам ещё возиться с двумя влюблёнными в нас до изнеможения пони…              — Но… Нам нельзя вредить пони! Луна сказала мне…              — Какая разница, что она тебе сказала? Тебе пора самой научиться выбирать, что делать. В конце концов, ты ведь сама уговорила меня пойти сюда — посмотреть на лунных бабочек.              После двух последних слов она едва слышно фыркнула, на что теперь я закатила глаза:              — Тогда мне казалось, что мы пойдём более… прямолинейным путём.              — Тихо, эти идиоты пытаются найти ту ветку, — ухмыльнулась в этот момент Дэйбрейкер, посмотрев в сторону двух пони, один из которых копошился в кустах под деревом напротив. — Идём, это наш шанс!              Не ожидая ответа о моей готовности, моя торопливая сестра сделала резкий разворот в мою сторону, видимо, позабыв о том, как здесь было на самом деле тесно, особенно для двух аликорнов! Как позабыв и о том, что её рог был длинный и острый.              — Ауч, глаз! Дэй, твой рог!              — Хватит! Ты мне, между прочим, на хвост несколько раз уже наступила. И продолжаешь это делать!              — Ох, не делай вид, что ты действительно его чувствуешь — он ведь эфирный.              — А сейчас настоящий! Подвинься!              — Ау, копыто!              — Ах, Найт, не дави на хвост!              От тесноты (особенно между нами) и очередной перепалки мы и позабыли о тишине. Наши гривы, хвосты, копыта и рога цеплялись за каждый куст, за каждый стебель, и от каждого нашего движения шорохи становились всё громче. Я не заметила, как угодила одним копытом в какую-то дыру и, пытаясь вынуть её на свободу другим передним копытом, упёрлась задними ногами, видимо, об хвост Дэйбрейкер. Та же, в свою очередь, запуталась рогом в непонятно откуда взявшиеся лианы и пыталась выпутаться, вертя им то туда, то сюда. Когда, спустя долгие, как мне тогда показалось, усилия, я смогла вытащить копыто из проклятой дыры, заметила, как над нами громко шуршит и прямо-таки танцует одно из деревьев, рассыпая на нас листву. Как оказалось, та самая лиана шла с веток этого дерева, которую тянула своим рогом Дэйбрейкер, словно колокольную верёвку, только вместо колокола — проклятая лиственница! И тогда я поняла: мы попали…              — Дэй, твой рог! Слишком шумно!              — Сейчас… Я почти выпуталась!              И тут послышался звон лат о каменную дорожку — стражники подошли к кусту, в котором мы прятались.              — К-кто здесь? — осторожно спросил первый, худощавый стражник-единорог.              — Нарушители? — грозно задал вопрос второй, стражник-земнопони.              — В-воры? Бандиты?              — А ну отзовитесь!              Мы с Дэйбрейкер переглянулись и замерли.              — Как глупо… — вздохнула я. — Ну, что теперь?              — Как что?! Усыпи их! — шикнула Дэйбрейкер.              — Н-но… я не могу, так нельзя!              — Эй, чьи это там хвосты виляют? — позвал стражник-земнопони, подойдя к нашим кустам ближе, и стал пытаться разглядеть… наши торчащие крупы. — Я всё вижу, воришки! А ну выходите!              Дэйбрейкер вздохнула и решила встать в полный рост. Я последовала её примеру. Когда мы встретились взглядом со стражниками, смотря на них сверху вниз, наступила гробовая тишина. Лишь сверчки и падающие с наших спин и лохматых крыльев листья прерывали её. Стражники глядели на нас с недоумением, хлопая глазами, а мы взирали на них с высокомерным равнодушием. Казалось, эта тишина могла продлиться между нами вечно, но через несколько секунд её всё же прервал стражник-земнопони:              — Вы кто такие? Что здесь делаете?              Дэйбрейкер косо взглянула в мою сторону, видимо, давая намёк, чтобы я применила на них магию, но я не собиралась этого делать! Не хотела подводить Луну.              Тогда сестра, так и не дождавшись от меня решимости, решила действовать сама.              — Отвечайте, не то отправитесь под стражу! — гаркнул стражник.              — Разве ты не видишь, глупец, что перед тобой стоит Королева Селестия? — Дэйбрейкер гордо выпрямилась, высоко подняв голову, и незаметно толкнула меня плечом.              — И… И Королева Луна!              — Вы-то? — усмехнулся земнопони, его напарник подавил смешок в копыто. — Я бы мог в это поверить, если бы не видел перед собой грязных и вонючих пони!              — Вонючих?.. — тихо возмутилась я и попыталась учуять посторонний запах на своей шёрстке. Ну, подумаешь, пахнет землёй и травой — всего-то! Но через мгновение до меня дошло, что имел в виду стражник. Я взглянула на сестру, та на меня. — М-да, Дэй, отличная попытка… — протянула я и покосилась на неё, смахнув с её грязного и растрёпанного крыла лист, упавший с дерева.              Дэйбрейкер устало вздохнула.              — Итак, воровки, если шутки на этом закончились, то вы пойдёте за мной: Королева Селестия — настоящая! — разберётся, что с вами делать. Кэйл, дай мне поглощающие кольца.              — Найт, быстрее усыпляй их, — шёпотом попросила меня огненная сестра.              — Но…              — Эй, ну же, живее! — подгонял нас стражник, забирая у напарника кольца поглощения магии.              — Ты же хочешь увидеть своих лунных бабочек? — спросила Дэйбрейкер, не обращая внимания на стражника. — Или хочешь снова оправдываться перед Селестией?              — Я не…              — Если ты опять скажешь, что не можешь, то это могу сделать я. Только в этом случае они уснут, превратившись в пепел! — хладнокровно прошипела она, но вовсе не шёпотом.       Не знаю, специально ли она сделала это или попросту забыла об осторожности, но стражники явно её услышали, отчего попятились.              — Ч-что?! — сглотнул стражник-единорог, от испуга выронив одно из колец на землю. — В п-пепел?!              — Круп бы меня побрал, Кэйл, зови подмогу!              — С-сейчас!              — Проклятье, Найт!              — Но они же всего лишь…              — Хр-р, тогда я сама.              — Нет!..              Дэйбрейкер направила в них рог. Вдруг вспыхнуло. В земнопони и единорога ударил тёмный сгусток энергии, и стражники в тот же миг упали на землю. Но ни горелого запаха, ни пепла после двух пони не было. Вместо этого с их тел тянулась высь едва видимая магическая нить, которую могли заметить только самые опытные маги.              Я успела применить заклинание усыпления, до того как Дэйбрейкер сделала необдуманное. Хотя не знаю, действительно ли она хотела превратить их в пепел, но всяко было лучше, если бы эти пони уснули, а не были тронуты разрушительной магией моей сестры.              Но и усыплением назвать это было сложно — скорее пыткой. Помимо сна и слабости тела, моё заклинание накладывало на разум существа кошмары, из-за чего оно страдало и теряло жизненную эссенцию, чем больше находилось под воздействием заклинания. Под конец его действия существо пробуждалось ото сна, становясь слабым и вялым. Следующие ночи кошмары до сих пор преследовали его, питаясь эмоциями. От побочного эффекта можно было избавиться, только лишь избавившись от самого кошмара.              «Ох, и придётся же повозиться с кошмарами на этой и следующей ночи Луне…» — мысленно пожалела я её. Поэтому у меня не было желания использовать магию, чтобы не навредить пони и не навлечь лишних проблем на родную сестру.              А вот Дэйбрейкер, кажется, совсем это не волновало. Я знала, её всегда интересовали лишь собственные амбиции, и она редко когда задумывалась о последствиях. Тем не менее близкие родственники были для неё всегда дороже всего остального, собственно, именно поэтому она согласилась провести меня в оранжерею.              Когда пони со звоном лат упали на землю, Дэйбрейкер с недоумением посмотрела на них, а через секунду, взглянув на меня, погасила свой рог и улыбнулась одним уголком губ. Или, может, она специально это всё подстроила, чтобы я использовала на них магию?.. Иногда и она могла быть хитрой.              — Ни слова об этом, — равнодушно выдохнула я.              Дэйбрейкер похихикала и слегка улыбнулась мне, показав клыки:              — Что ж, тогда идём. Не будем заставлять лунных бабочек ждать.              Войдя внутрь, мы оказались под высоким стеклянным куполом. Вдоль стены в несколько рядов стояли ровные и ухоженные грядки с цветами и растениями разных форм и размеров. Над ними порхали и жужжали сотни всяких жучков и прочих светящихся насекомых. От входа шла мощёная дорожка из разноцветного мрамора, которая вела к центру, где находился украшенный резьбой фонтан в виде статуи неизвестного аликорна, из поднятого кверху рога которого струилась вода, создавая в воздухе плавный длинный изгиб в виде арки. Несмотря на ночь, в оранжерее не было темно, хоть всё же и было тускло. И вот тогда-то мы обратили внимание на слабые источники света: светлячки и мелкие летающие жучки плавали по воздуху, озаряя всё вокруг в тёплые тона; из экзотических растений с длинными стеблями и с широкими лепестками из бутонов шли продолговатые усики, на конце которых светились маленькие колбочки, похожие на горящие свечи. А ещё были мотыльки цвета серебра и орихалка, кружащие вокруг раскрытых бутонов, которые своими мохнатыми крылышками рассыпали по воздуху пыльцу, похожую на серебряную пыль, переливающуюся от света луны сотнями оттенков серебристо-белого. От стольких ярких и тусклых огней жучков казалось, что мы попали не в оранжерею, а в проекцию Занебесья — места, где кружат солнце, луна и миллионы ночных бриллиантов. Было очаровательно красиво.              — Не верится, что это всё реально… — дивилась я экспонатам оранжереи, шагая вдоль тропинки вместе с Дэйбрейкер.              — По мне, так здесь довольно много блеска, — ответила та, с любопытством рассматривая окружение, но было видно, что всё это несильно её интересовало. — Но ты всё же права, Найт, место и вправду необыкновенное.              — Необыкновенное? Да оно восхитительное! Где ты ещё увидишь нечто подобное?              — Хм… Ну, например, во снах.              — Да ну! Тебе всегда снятся одни только глупости.              — Отнюдь и не глупости, — отмахнулась та и посмотрела на меня колким взглядом. — Впрочем, как знать, раз и тебе они интересны. Я знаю, ты почти всегда любишь наблюдать за мной в моих же снах.              — Конечно, я ведь слежу за твоей безопас… Эй, погоди-ка, ты всё знала?!              — Ну разумеется, сестра, иначе я не заставила бы того пони в моём недавнем сне выкрикивать твоё имя, пока он был игрушкой для моих забавных утех, — рассмеялась она.              — Ох, Дэй… — фыркнула я, почувствовав лёгкий румянец на щеках.              Перекинувшись ещё парой глупостей, мы вскоре оказались у входа в другой купол, соединённый небольшим коридором с основным. Мы знали, что туда были завезены редкие магические растения и насекомые, среди которых были и те, что искали мы.              Когда Дэйбрейкер подошла к двери и попыталась отворить её, та не поддалась. Тогда она попробовала применить телекинез и, схватив магией ручку дверцы, дёрнула её на себя, но кольцо лишь глухо звякнуло, вернувшись в исходное положение.              — Заперто, — подытожила Дэйбрейкер.              — А я думала, это ты немощная, — сыронизировала я, на что Дэйбрейкер фыркнула. — Мне казалось, у тебя есть ключ.              — Я не смогла найти его среди барахла Тии, поэтому подумала, что его и не существует вовсе.              Я недоумённо выгнула бровь:              — И что, мы потратили почти всю ночь зазря?.. Дай-ка я попробую.              Я подошла к двери и тоже потянула за кольцо. Безрезультатно. Мне оставалось только расстроиться, но тут я заметила кое-что странное: у двери не было замочной скважины — значит, и ключа от этой двери не было. Внимательно рассмотрев дверь, я увидела два почти невидимых отпечатка по центру двери. Это были отверстия для копыт.              — Дэй, погляди, — указала я на отверстия. — Как думаешь, что это?              — Хм… — прищурилась она. — Вряд ли не то, что не стоит попробовать…              — Нет, Дэй, подожди, а вдруг…              Не успела я предупредить её, как она поставила своё левое копыто в соответствующее отверстие. Я напряглась, приготовившись к худшему. И вот прошло мгновение, как тут… Ничего. Совершенно ничего! Дверь так и осталась запертой, и даже не было никакой ловушки или звукового оповещения, о которых хотела предупредить сестру.              — Ну, ты так и будешь стоять и глазеть, когда я сама всё сделаю?              — Ты это о чём?              Она вздохнула и кивком головы показала мне на второе отверстие.              — Вставь своё копыто. Вдруг сработает.              — А ты уверена, что это не опасно?              — А что нам будет? Ударит током? Обольёт кислотой? Сожжёт до смерти? Или в лицо выстрелят хлопушки, среди которых будет надпись: «Ура, вы смогли решить такую сложную загадку!», — издевалась надо мной сестра. — Ах… Давай уже, Найт, не думаю, что Тия смогла заставить себя поставить сюда защиту опаснее хлопушки.              — Хм, не думаю, что она вообще знает про слово «ловушки», — хмыкнула я, подхватив её издевательство над старшей сестрой, и всё же пристроилась сбоку от Дэйбрейкер. — Ладно… я попробую.              Осторожным движением я вставила правое копыто в отверстие. И долго ждать не пришлось. Через секунду в глубине отверстий что-то засветилось бело-голубым светом, который через миг стал расползаться по всей двери по небольшим углублениям. Когда всего через несколько секунд вся дверь обросла бело-голубой паутиной, послышался скрежет, где-то задвигались шестерни, и дверь с глухим скрипом отворилась.              — Вот и всё, теперь мы можем войти, — обрадовалась успеху Дэйбрейкер.              — Никогда не видела подобного ключа, — задумалась я. — Как думаешь, эту дверь могли отпереть только Селестия и Луна?              — Возможно, так и было задумано, — согласилась она. — Но вряд ли они подумали о том, что дверь отреагирует на нашу магию так, словно мы и есть диархи.              Мы обе усмехнулись, да так, будто жеребята, у которых удалась шалость. Тем не менее было интересно кое-что ещё: почему Селестия и Луна решили поставить сюда подобную защиту? Мне всегда казалось, что в оранжерее не должно храниться что-то опасное. Не могут же, к примеру, огнецветы взорваться от прикосновения солнечных лучей, а лунные бабочки превратиться в огромных чудовищ от соприкосновения с лунным светом? Не могут же, так ведь?..              Войдя внутрь, вместо множеств грядок, как это было в основном куполе, нас встретили десятки дверей в помещения поменьше. Сквозь панорамные стеклянные стены нам было видно, какие цветы и растения в них находились. В основном все они были похожи на те же экзотические цветы, которые мы видели до этого. Казалось бы, эти растения ничем не отличались от тех, что были в основном куполе, но было в них всё же кое-что особенное: все они пульсировали магией.              Идя по дорожке из разноцветного камня, который, как ни странно, казался мягкой и оттого приятным на ощупь, мы с Дэйбрейкер дошли до развилки. Табличка по центру гласила: «налево — ботанический сад, направо — сад насекомых».              Я взглянула направо и улыбнулась.              — Дэй, кажется, нам туда. Посмотрим на бабочек, а потом поищем и эти твои огнецветы… — я зашагала вперёд, но вдруг остановилась и оглянулась на сестру, не услышав ни её ответа, ни шагов. — Дэй, ты идёшь?              Дэйбрейкер стояла на месте и смотрела на левую сторону, даже не обращая на меня внимания. Тогда я подошла к ней и снова окликнула её:              — Дэй, что такое? Почему ты остановилась?              — Гляди — огнецветы, — она кивнула в сторону небольшой комнаты, расположенный прямо тут — недалеко за поворотом, продолжая завороженно смотреть на пышные тюльпаны с жёлто-оранжевым бутоном на тёмно-красным стебле. — Обещаю, мы ещё успеем посмотреть на твоих лунных бабочек.              Дэйбрейкер не смогла больше сдержаться и зашагала к огнецветам, завороженная, словно мотылёк на свет от огня. Она приоткрыла дверь и вошла внутрь. Я не стала с ней спорить: увидев те дивные цветы, меня тоже охватило любопытство, и потому я вошла в комнату за ней.              Внутри сразу почувствовался запах лёгкого медового аромата. Цветы были невысокие, едва доставали нам по грудь и чем-то напоминали маки, но кроме всего прочего… Ох, лунное сияние ночи, как же они красиво светились! В бутоне, словно маленький огонёк от костра, горела сердцевина, от которой переливались сотни оттенков оранжевого и красного на кристальных лепестках. Когда я встала сбоку от сестры, то почувствовала едва уловимое тепло, исходящее от этих сотен огней. Несмотря на внешнюю простоту, их свет и теплота, скрытые в бутонах, завораживали. Ни я, ни тем более Дэйбрейкер не могли отвести от них взгляд; тепло так и манило подойти к ним поближе, лечь на лужайку и забыться беспробудным сном.              — Не подходи, — остановила меня копытом Дэйбрейкер, когда я хотела подойти поближе к цветам и полной грудью вдохнуть их нектар. — Их пыльца опасна: вдохнёшь во всю грудь, и от твоих лёгких останется лишь пепел.              Внемля её словам, я отошла на пару шагов назад, а Дэйбрейкер, наоборот, подошла к ним поближе. Но вместо того, что хотела сделать я, она приподняла к себе один из бутонов и стала рассматривать едва пульсирующие солнечным светом вены на его жёлтых лепестках.              — Селестия как-то рассказывала мне, что огнецветы озаряются пламенем, когда наступает рассвет. Согласно легенде, они пламенеют, беря на себя тяжесть начала нового дня, ведь иначе рассвет пожрёт весь остальной мир, — она мигом взглянула за стекло купола в сторону горизонта, откуда уже едва было видно солнечные лучи. — Скоро рассвет. Почему же огнецветы не загораются?..              Дэйбрейкер стала быстро водить взглядом по рассаде, словно ища что-то. Так прошло с минуту, две, три. Первые лучи солнца вышли из тени, освещая внутренности купола. Но ни один огнецвет не озарился пламенем, как того ожидала Дэйбрейкер. В её взгляде появилось сначала смущение, а затем непонимание. По её виду я могла лишь догадаться, о чём она думает: «Как же так? Почему они не горят? Ведь иначе пострадает весь остальной мир!».              Я усмехнулась, представляя, как она проговаривает это вслух. Нет, вряд ли это были её мысли, однако её странное поведение, длившееся уже несколько минут, всё же заставило меня задать ей вопрос:              — Что ты делаешь, Дэй? Ты уверена, что они и вправду должны гореть? Это же просто цветы.              — Это магические цветы, Найт, — поправила она. — И да, они должны гореть.              Рассвет уже был виден вовсю. Его лучи пробивались сквозь стекло, освещая всю комнату, в которой мы находились, в странный зеленоватый оттенок. Это нас слегка озадачило, но вскоре мы поняли, почему огнецветы не горели: купол был пропитан специальной защитной магией, которая преломляла солнечные лучи, изменяя их структуру. Потому огнецветы и не загорались — им нужны были прямые лучи от солнца. По крайней мере, так было только в теории. И когда Дэйбрейкер поняла это, то вздохнула, а я недовольно фыркнула:              — Эй, может, пойдём уже? Возможно, то, что они горят при рассвете — всего лишь легенда…              — Нет, Селестия не могла мне соврать… — протянула она и вдруг зажгла рог.              — Погоди, Дэй, ты что, хочешь сжечь цветы?              — А я что, по-твоему, делаю?              — Но ты же их уничтожишь!              — Успокойся, они невосприимчивы к огню.              — Откуда знаешь?              — Прочитала в книжке.              — А вдруг пламя перекинется на остальные растения? Тогда Селестия и Луна точно не будут этому рады!              — Я попытаюсь ослабить свою магию.              — Попытаешься?.. — возмущённо фыркнула я. — Послушай: ты действительно веришь в ту легенду, которую тебе рассказала Селестия? Что мир сгорит, если огнецветы не обагрятся пламенем?              — Нет, — Дэйбрейкер взглянула на меня, как на глупого жеребёнка, — я просто хочу посмотреть, как они горят.              — Ох, ясно…              Больше я не стала мешать — вряд ли смогла бы её остановить. Дэйбрейкер всегда была упрямой в такие моменты. Я отошла на несколько шагов в сторону и стала наблюдать, как моя огнегривая сестра занимается жеребячеством. Её рог сверкнул оранжевым светом, и через миг красный луч устремился в рассаду огнецветов. Те вмиг запылали, охваченные языками пламени, и действительно не сгорали, а наоборот, будто самые обычные цветы под свежим ливнем расцветали. Пылающие оранжево-жёлтым стебли крепчали, становясь крупнее, бутоны раскрывали лепестки, на концах которых танцевали языки алого пламени, а сердцевины в бутонах начинали светиться так ярко, что были похожи на рассвет. Это было завораживающее зрелище. На миг я даже забыла о жаре, что стал распространяться по всему куполу, что было очень зря…              Пламя вдруг стало настолько сильным, что его языки уже доставали до потолка купола, а растения в соседних комнатах иссыхали от жара. И в этот момент я поняла, почему огнецветы были посажены в отдельном от основного купола: те не были героями легенд, они были опасным оружием в неправильных копытах — бесконечным источником пламени!              Сверху что-то затрещало, я взглянула на потолок. Пламя перекинулось на опорные балки и уже вовсю лизало поверхность стекла, по которой стали расползаться трещины. Вдруг громко хрустнуло — одна из балок обломилась и стала падать прямо на меня. Увидев перед собой угрозу, я всё-таки смогла заставить себя действовать, отпрыгнув в сторону и воплотив вокруг себя магический купол. На то место, где я стояла всего мгновение назад, с грохотом упала балка, а я затем тут же стала бегать глазами в поисках сестры.              — Дэй! Дэйбрейкер! Нужно убираться отсюда!              Я знала, что она была невосприимчива к пламени, но вот удар какой-нибудь случайно упавшей сверху балки мог поранить её, а потому я сильно за неё беспокоилась. Быть может, она воплотила над собой купол, как и я?              — Дэйбрейкер, где ты? Проклятье…              Минуту спустя, так её и не обнаружив, я стала задыхаться от дыма. Кашляя, я распахнула крылья и взлетела в дыру в потолке, но вдруг меня потянуло за копыта обратно к земле. Взглянув вниз, я с ужасом обнаружила, что все копыта были в какой-то липкой и очень густой смоле! И только через секунду до меня дошло, что этой смолой оказалась та разноцветная дорожка, которая расплавилась из-за жара.              — Ах, проклятье, кошмар бы меня побрал…              Ничего — ни моя сила, ни магия, ни напор крыльев — не помогало мне высвободиться из ловушки. Смола оказалась настолько густой, что совсем не отлеплялась от копыт. Только одно меня спасало — магический купол принимал все удары падающих балок и осколков на себя, но вот дым… Смрадный дым медленно просачивался внутрь моего тонущего островка…              Я задыхалась. С каждой секундой дышать становилось всё сложнее. Я пыталась вырваться, применяла магию, звала на помощь, но сил становилось всё меньше. И когда дышать стало уже нечем, я упала на землю. Горячая смола схватила моё тело липкими лапищами. Мне стало ещё жарче, ещё больнее. И когда в моих глазах всё стало мутнеть, краем свободного от смолы уха я услышала знакомый женский голос:              — Найтмер… Моя дорогая.              — Дэй… — спохватилась я и попыталась поднять в её сторону голову, борясь с тягучестью смолы. — Дэй, это ты? Прошу, помоги мне!              Голос рассмеялся. Самой Дэйбрейкер нигде не было видно. Всё вокруг заволокло дымом.              — Зачем мне это делать?              — Ты же моя сестра, так помоги мне! Где ты, Дэй? Я тебя не вижу!              Из дыма показался силуэт, медленно подошедший ко мне. Мысленно я возрадовалась, увидев сестру целой и невредимой, но подсознание чувствовало неладное. Оно так и кричало: «Бежать!». И тогда меня вдруг охватил ужас.              Дэйбрейкер улыбнулась, показывая оскал. Она высокомерно посмотрела на меня сверху вниз.              — Какая же ты всё-таки наивная, — смеялась она. — Разве ты всё ещё не поняла, почему до сих пор лежишь в грязи и молишь о помощи?              — Ч-что… О чём ты?..              — Глупая… Думаешь, я не знаю тебя? Думаешь, не вижу твоих ухмылок за моей спиной? Ты всегда ходишь рядом, хочешь угодить мне…              — Я-я… Не понимаю…              — Ты завидуешь мне, Найтмер! Думаешь, как же стать лучше меня! Но всегда проигрываешь, пытаясь, — рассмеялась она, а меня будто кольнуло чем-то невидимым.              Да, она была права — я завидовала ей во всём. В её невозмутимости, в её уверенности, в её грации… Завидовала, что я была не такой, как она… Я пыталась подражать ей, шла по её стопам, старалась стать так на неё похожей… Забыв при этом, кто я есть на самом деле. А когда поняла, что Дэйбрейкер уже давно стала той, кем хочет быть, а я так и осталась той, кто мог лишь ей подражать, стала завидовать ей ещё больше.              Но… Так ли это было на самом деле?..              Действительно ли я… завидовала ей?              Мысли стали путаться, превращаясь в комок из длинных ниток. Голос в голове потерялся в бесконечном лабиринте ложных слов и эмоций.              Я не… завидовала ей…              Я… всегда поддерживала и любила свою сестру!..              — Нет, я не…              — Я давно хотела избавиться от тебя, — перебила мои мысли Дэйбрейкер своим звонким голосом. — Зачем мне нужна такая бесполезная сестра, которая только мешается под копытами? Ты не нужна ни мне, ни Селестии, ни тем более Луне, — хмыкнула она. В треске пламени продлилось недолгое молчание. — Знаешь, что сказала про тебя Луна, когда говорила с Селестией? Что не хочет иметь демона у себя в тени. Она больше всех желает от тебя избавиться!              — Нет, это неправда!              — И уж лучше я сделаю это за неё. Так будет быстрее и проще. Скажу, что ты сбежала, побоявшись наказания. А я займу оба места. И когда придёт время — сама стану править Эквестрией.              — Нет…              — Селестия не знает, что я коплю силы и уже совсем скоро навсегда отделюсь от неё. Моей магии уже достаточно, чтобы одолеть обеих принцесс.              — Хватит…              — Когда Селестия останется одна, я позабочусь, чтобы её магия стала моей. А затем подкараулю Луну в её же покоях и, когда она будет совершенно одна, избавлюсь и от неё тоже!              — Н-нет… Я не… Не позволю!..              — Оу, ну и что же ты мне сделаешь, милая? Ты всегда была слабее меня. Тебе никогда не посоперничать со мной ни в силе, ни в магии, — она рассмеялась, во всю ширь показав оскал. — Но хватит. Теперь никто тебе не поможет.              — Есть… кое-кто… Кто сможет помочь мне остановить тебя, Дэйбрейкер.              — Интересно, и кто же? Луна тебе не поможет — её здесь нет!              — Тантабас… Он всегда был… рядом.              Я не слышала, как Дэйбрейкер смеётся, но сквозь помутневший взгляд видела, как её челюсть ходит то вниз, то вверх, как она зажигает рог и как медленно направляет его на меня. Моя сестра хотела избавиться от меня. Убить. Но почему? Что заставило её пойти на это? Я верила ей, всегда полагалась на неё, слушала её советы, смеялась вместе с ней. Почему она вдруг решила предать всех нас?              Времени раздумывать больше не было…              Я запрокинула голову и взмолилась Ему. Стала просить Отца исчадий Тьмы о спасении. Мне пришлось. Меня вынудили. Заставили. Я не могла позволить ей совершить нечто ужасное…              В следующую секунду всё стало словно во мраке. Тело наполнялось магической силой, одаривая меня новым проблеском энергии. Смола расступалась, освобождая мои копыта. Я не слышала вокруг ничего, только видела, как вокруг меня борются между собой тьма и пламя, пожирающие остатки оранжереи. А среди всего этого хаоса стояла моя сестра, предательница, что желала только одного — моей смерти. Она всё так же улыбалась мне хищным оскалом. Внутри меня закипала злоба, я оскалилась и приготовилась колдовать, вставая на ноги.              — Да, наконец-то, — рассмеялась Дэйбрейкер своим не настоящим голосом, её силуэт стал медленно расплываться в пространстве. — Повелитель давно ожидает тебя, Найтмер Мун, Королева Кошмаров. Восстань же и займи место в этом мире!..              …              — Найтмер! Найтмер, ты меня слышишь? Проклятье, не отзывается…              После того как меня ослепило вспышкой, я оказалась посреди точной копии тронного зала Замка Двух Сестёр. Я слышала шёпот тысячи голосов, просящих меня о помощи, оскорбляющих меня, молящихся мне. Будь здесь самая обычная пони, то она тут же сошла бы с ума. Вокруг густым туманом плясала тёмная дымка, из которой на меня тут же стали кидаться кошмары. Но те оказались настолько слабы, что мне даже не пришлось доставать алебарду; жалкие демоны сгорали от одного прямого попадания самого слабого моего магического луча. Единственным серьёзным противником оказался демон — страж трона, на котором восседала она — Найтмер Мун. Но та была неподвижна, словно тряпичная кукла, которую посадили туда забавы ради, что меня лишь разозлило сильнее.              Когда демон-кошмар с жутким воплем устремился ко мне, высвободив из-за спины теневые щупальца с острыми как бритва шипами, я отпрыгнула и применила заклинание. Тупоголовый демон даже не понял, от чего истлел в считанные секунды. В то место, где я стояла всего мгновение назад, я поместила ловушку, которая сработала в тот же момент, когда туда ступил демон. Жалкий слуга Тьмы испарился в столбе из пламени. Когда огонь погас, дымка вокруг отступила, шёпот перестал докучать мне, и наступила тишина. Границы иллюзии распались, вернув меня в реальность — в настоящий тронный зал Замка Двух Сестёр, разбитый, разрушенный и совершенно безжизненный. После расправы над демоном, я направилась к трону.              Найтмер Мун была жива. Она слабо дышала, её глаза были открыты, смотрели куда-то в пустоту и будто были покрыты серой плёнкой. Сестра никак не реагировала ни на мои движения, ни на мой голос. Прикасаться к ней я не стала, это могло быть чьей-то хитрой ловушкой. Я не была до конца уверена в том, что передо мной была настоящая Найтмер. А если она и была моей сестрой, то я даже не представляла, насколько скверна успела совратить её разум.              Возможно, она прямо сейчас боролась с Тьмой и ей нужна была помощь, но я не знала, как ей помочь. В магии разума я не была сильна настолько, чтобы иметь возможность проникать в разум другого существа, как это могла делать Найтмер. Однако мне всё же не пришлось ничего делать. То ли Тьма уже сделала своё дело, то ли сама Найтмер дождалась подходящего момента, а может, оба разом. Найтмер слегка шевельнула головой, отчего с неё посыпалась старая серая пыль. «И сколько она уже так сидела?» — подумала я. Затем она подняла взгляд и посмотрела на меня почти слепыми глазами.              — Найтмер?.. Ты меня слышишь?              — Я… Слышу, — отозвалась она почти тихим хриплым голосом. — Кто со мной говорит?..              — Это я — твоя сестра. Разве ты не узнаёшь мой голос?              — У меня нет сестры, — равнодушно ответила та. Её морщины на лице вдруг свело мимикой боли, одно её копыто поднялось, и с него посыпалась сажа и пыль, после чего оно медленно прижалось к груди. — Я всегда была одна. Кроме звёзд и тьмы ночного неба, никто не был мне больше близок.              — Зато я знаю, что у меня была сестра. Её звали Найтмер Мун. Это ли не твое имя?              — Да, я помню его, — промолвила она, продлилось недолгое молчание. Её взгляд был потерянным, она смотрела по сторонам, словно искала что-то уже давно потерянное. — Ну а как звали ту… мою сестру?..              — Дэйбрейкер.              Лицо Найтмер вдруг переменилось, нахмурилось. Сестра стала медленно сползать с трона, из-за чего с её тела снова посыпалась сажа и пыль, но оставшись в полусидячем положении, снова посмотрела на меня. Будто сумасшедшая, она что-то очень тихо прошипела и посмеялась в копыто, слегка подрагивая, а вскоре снова обратилась ко мне:              — Дэй… Дэйбрейкер? Действительно ли… это твоё имя?              — Верно, сестра моя.              — Хр-р-р… Хи-хи-хи…              Её тихий смешок превратился в жуткий смех, на глазах появились слёзы, не знаю, то ли смеха, то ли от боли, что сейчас чувствовала настоящая Найтмер Мун. Та Найтмер, которая сейчас была передо мной… была вовсе не моей сестрой.              — Тьма всё же завладела тобой… — с горечью тихо произнесла я.              — Зачем… Зачем ты пришла сюда?              — Чтобы спасти тебя из заточения.              — Да… Спасти, — протянула она и отвела взгляд, будто вспомнила о чём-то. — Я… Я ждала тебя, моя сестрёнка, — Найтмер Мун встала, отчего с её спины посыпалась пыль, и медленно сошла с трона. — Очень сильно ждала тебя. Я звала тебя на помощь, молила, чтобы ты поскорее спасла меня… Почему… Почему ты шла ко мне так долго?..              — Я пришла к тебе сразу же, как только смогла это сделать, сестра, — ответила я то ли демону, то ли отстаткам разума Найтмер, но сразу же приготовилась к худшему.              Найтмер остановилась в нескольких метрах передо мной, а от следов копыт, оставленных за ней, тянулись вверх тонкие столбики тёмно-фиолетового эфира. Смрад скверны распространился по тронному залу, что заставило меня поморщиться. Когда сестра посмотрела на меня, её взгляд был полон злобы и отчаяния, а голос похож на игру расстроенной скрипки:              — Мне… Больше не нужна ничья помощь. Теперь я сама способна постоять за себя. Но скажи мне: от чего ты хотела… спасти меня?              — От демона, что завладел тобой, Найтмер, — с твёрдой решимостью произнесла я. Рог мой засиял.              — Хр-р… Я знала… Я знала, что ты пришла сюда за мной! — вдруг рявкнула она, оскалившись, и взмахнула в мою сторону рогом. — Гр-р, я избавлюсь от тебя, предательница!              Показалась голубая вспышка. Прозвучал грохот, запахло озоном. Магическая волна отшвырнула меня на несколько метров назад. Я перевернулась в воздухе и приземлилась копытами на пол.              Магия не смогла ранить меня — я успела отреагировать, отразив удар магическим щитом. Это была предсказуемая атака, как и та, что последовала за ней.              Клацнув клыками, Найтмер прыгнула вперёд, призывая боевую косу. Лезвие сверкнуло светло-синим, воплощаясь прямо из её тени, и со скрежетом нарисовало косую линию на каменном полу.              — Я знала!.. — яростно зашипела Найтмер, прочертила лезвием перед собой горизонтальный полумесяц, подобно сенокосцу, срезающему колосья пшеницы, пытаясь задеть меня. — Я знала — ты не та, за кого себя выдаёшь!              Ещё один взмах, лезвие прочертило черту, чуть не задев мою шею. Я уворачивалась вновь и вновь, пока смертоносное оружие Найтмер расчерчивало воздух. Всё это время она злобно скалилась; сестра была сама на себя не похожа. Слишком напористая, слишком дикая…              — Ар-ргх! Найт, ещё не поздно остановиться! Борись с Тьмой, не дай ей управлять тобой!              — Нет… — лезвие косы, пролетев в сантиметре от моей головы, с диким звоном упало на кладку сверху вниз, расколов камень на две части. — Больше ничего не желаю от тебя слышать!              — Проклятье!.. Да что ж с тобой…              Я отпрыгнула, увернувшись от очередного удара, и тоже оскалилась, наполняясь злобой и растущей жаждой битвы. Тьма всё же добралась до осколков подсознания, до самых потаённых страхов, запрятанных в самых глубинах её разума, и теперь полностью контролировала. Она больше не реагировала на меня, как на сестру, а как на того, кого Тьма внушила ей.              Я махнула рогом — он сверкнул оранжевым. Затем моргнуло тёмно-синее лезвие. Вновь показалась вспышка, скрежет. Удар! Прозвенела сталь, когда в воздухе встретились два легендарных оружия: коса-полумесяц и золотая алебарда.              Наши лица исказились в зловещем оскале. В них — острые как бритва клыки, сверкающие жаждой крови, и тонкие зрачки, источающие всю нашу злобу и ненависть друг к другу. В этот момент я больше не испытывала ни жалости, ни симпатии к своей сестре. Она пыталась убить меня! Тем не менее её нужно было остановить или хотя бы обезвредить…              Я усилила хватку телекинеза и толкнула алебарду вперёд. От большей массы моё оружие сдвинуло с места косу Найтмер, но та быстро среагировала и завернула косу боком, отчего лезвие алебарды соскользнуло вниз и с грохотом проделало небольшую борозду в кладке.              Найтмер оскалилась и вновь замахнулась оружием. В мгновение ока я вытащила алебарду из камня и парировала косу в сторону. Алебарда опрокинулась на Найтмер, но её реакция была такой же мгновенной — та отпрыгнула, подставляя под удар лезвие косы.              Вновь прозвенела сталь. Показались искры. Всего за несколько секунд мы обменялись столькими ударами, что и десять воинов не смогли бы нанести столько за это же время. Мы сражались на равных. В жилах кипела кровь. Тело не чувствовало усталости. Искры летели отовсюду. Так могло продолжаться целую вечность, но вскоре, всего на мгновение, я заметила брешь в её обороне: во время атаки её бок оставался открытым. Я решила воспользоваться этим недостатком. Сделав ложный выпад справа, я резко повернула алебарду в воздухе, когда Найтмер попыталась парировать, и в следующее мгновение лезвие оказалось на другой стороне — слева от неё.              «Попалась!» — усмехнулась я. Но радоваться было рано.              В момент прямо перед моим ударом её коса за считанные секунды плавно развернулась и пошла в обратном направлении. Со звоном отклонив алебарду в сторону, оружие Найтмер стремительно направилось в меня.              Это была уловка! Только сейчас я поняла, что Найтмер показала мне свою слабость нарочно! Из-за тяжести алебарды у меня не было времени вернуть своё оружие в защитное положение. Коса обогнула алебарду, а через миг я почувствовала острую боль в боку, будто укол от жала огромной осы.              — Ах-х!..              Я отпрыгнула, тут же прижгла рану. Найтмер не отставала, продолжая напирать; заметив, что смогла меня ранить, она усмехнулась, и коса вихрем помчалась в мою сторону. Я продолжила отбивать её удары, предсказывала каждый выпад, но… силы вдруг стали уходить из меня прочь.              Магия? Яд? Вероятно, оба разом! Я уже и позабыла, что коса Найтмер имела свойство накладывать слабость на жертву, а может и кое-что похуже, будучи жертва слабее аликорна.              В глазах начало темнеть, образы плыть. С каждой секундой нахождения в бою мне становилось всё сложнее отбивать её удары. Каждый звон стали отзывался в голове острой болью, словно надо мной качался огромный колокол. Вскоре я пропустила удар — получила порез. Затем ещё и ещё. Мышцы стало жечь от боли. Отступая, я уже стояла возле самых дверей, ведущих из тронного зала.              Я не могла проиграть. Конечно же, нет! Я могла закончить этот бой одним взмахом собственного рога, но, несмотря на внутреннюю злобу и хладнокровие, я не хотела убивать её… Не хотела убивать свою сестру! Не хотела повторять то, что было однажды в этом же месте…              Но иногда нужно пожертвовать тем, что тебе было дорого.              17%              — В фехтовании мне нет равных! — фыркнула она, скалясь. Коса поднялась для финального удара.              — Но… не в магии.              Найтмер гаркнула, тут же рванула ко мне косу, я направила в неё рог, и та отшатнулась от потока пламени. Она закричала, её глаза расширились и в гневе, и в боли, рог потух — коса со звоном упала на пол.              Огонь стал пожирать её. Найтмер лягалась, брыкалась, пытаясь потушить алеющее пламя, но у неё ничего не выходило. Она сгорала заживо, но пламя пожирало не её плоть.              Что-то тёмно-фиолетовое, почти невидимое, стало дрожать в её силуэте; лицо исказилось жутким фантазмом, напоминающее уродливое и в то же время жалкое серое лицо с пустотой вместо глаз. Пламя плясало, пожирая силуэт, который резкими движениями рвался в разные стороны, будто пытался вырваться из тела Найтмер. Невидимая сущность становилась более материальной с каждым разом, когда огонь пожирал очередной клочок его тела. Но, несмотря на то, что горела сущность, боль чувствовала и Найтмер, будто горит её настоящее тело. Она продолжала лягаться, кричать и ползать по кладке в агонии, будто догорают последние её остатки. Я же стояла в стороне и могла только хладнокровно наблюдать: это была терапия, необходимое лечение; у меня не было права вмешиваться и останавливать процесс изгнания.              Только когда пламя убавило пыл, её крик стал приглушённым и перешёл на стоны. Вскоре огонь потух. Через секунду-другую всё закончилось и наступила тишина, прерываемая тяжёлым дыханием Найтмер.              Взглянув на неё магическим зрением, я успокоилась: её жизни больше ничего не угрожало. Но… что-то было не то. Интуиция подсказывала, что нужно посмотреть повнимательнее — и я прислушалась. Через миг я спохватилась, заметив, как её физическая оболочка стала медленно рассыпаться, словно песочный замок. Меня охватила тревога, лицо исказилось в недоумении.              Я подбежала к Найтмер, та, услышав мои шаги, медленно повернула голову в мою сторону и посмотрела на меня ослабевшими серыми глазами. Голос стал тихим и слабым:              — Дэй… Э-это ты?.. Я-я… Почти ничего не вижу. Но я знаю, что это ты.              — Да, это я… Я здесь, Найт! Прошу, попридержи сил.              — Я чувствую как иссякаю, Дэй… Я чувствую… Его голос… Тантабас… Он зовёт меня. В пустоту.              — Не слушай его, сестра! Ты слышишь меня? — пыталась я дозваться её, перейдя почти на полукрик. — Не делай глупостей, не давай ему снова обмануть твой разум!              — Н-но я должна… Я… чувствую, как скоро обращусь в ничто… Он спасёт меня…              — Прекрати потакать ему, слышишь?! Продержись ещё немного, пока я что-нибудь не придумаю! Прошу, сопротивляйся Тьме!              — Какой… Какой смысл… сопротивляться?.. Без собственного тела я… вскоре сгину из этого мира. Проще… Намного проще перестать чувствовать боль. Луна… Я снова подвела её… Ей… Будет намного легче без меня…              «Проклятье!.. Она меня почти не слушает!.. — выругалась я. — Ну же, должен же быть хоть какой-то способ помочь ей! Думай, Дэйбрейкер!».              Я прокручивала в голове сотни мыслей, десятки решений, которые были тут же отброшены из-за их сложности или невыполнимости в данный момент. Всё это произошло всего за секунды, голова закипела от напряжения. Казалось, ещё чуть-чуть и она лопнет, как спелый арбуз. Но я должна была спасти Найтмер, спасти свою сестру! И если бы я не сделала это, то никогда не простила бы саму себя.              Она угасала. Умирала прямо на моих глазах. И в этом не было моей вины, нет, но я стала бы виновной, если бы не помогла ей.              Я знала, что наши физические оболочки — это лишь высококонцентрированная магия, которая от нестабильности могла распасться. Селестия и Луна позволяли нам переждать момент распада — они давали нам подпитку. Их тела можно было сравнить с перевалочным пунктом. Но теперь всё было иначе.              Отделившись от Селестии, мне удалось приобрести собственное тело. Это событие оказалось сродни уходу повзрослевшего и окрепшего жеребёнка из дома родителей. Но Найтмер — совсем другое дело. Если в моём случае мне получилось стабилизировать свою новую оболочку, то Найтмер будто выплюнули, вытащили из чрева; словно выгнали из дома, не дав развиться и окрепнуть. Что мне нужно было делать в таком случае? Как можно было помочь ей обрести оболочку или хотя бы отсрочить распад?              Тело Найтмер тлело — пепел медленно тянулся вверх мелкими крупицами. С поверхности её шёрстки поднимались эфирные столбики дыма, кое-где проглядывалась чёрная кожа. От её рога остался лишь половинный отросток, с конца которого рассыпался чёрный, как смоль, песок, глаза помутнели и стали похожи на две полупрозрачные сферы. Даже доспехи медленно плавились, не выдерживая давления этой реальности.              — Дэй… Ты ещё… Здесь?.. — её голос звучал спокойно, но был похож на эхо. Кажется, она уже смирилась со своей судьбой. С каждой секундой её тело становилось всё меньше. Не знаю, чувствовала ли она боль, но глядя на то, как она медленно угасала, эту боль чувствовала я.              — Да, — ответила я, подошла к ней и положила копыто на тлеющее плечо. Она дёрнулась, почувствовав моё прикосновение. Найтмер голову уже не держала, сил больше не было. — Да, я здесь, Найт. Я всё ещё рядом.              — Твой голос… Разносится эхом… Прямо как когда… Селестия пела колыбельную Луне… а та засыпала. Может… Я тоже… просто хочу спать?..              От её тела не осталось и половины. С каждой секундой, проведённой в реальности без оболочки, плоть истончалась всё быстрее, точно камень под бесконечными морскими волнами.              Моё сердце кольнуло, к глазам подступила горечь. Она умирала… Рассыпалась прямо на моих глазах! И я не могла с этим ничего поделать. Я была совершенно бесполезна…              Слова вырвались сами собой и, скорее, были направлены не ей, а куда-то в пустоту. Они звучали сухо, почти безэмоционально, но внутри меня жгло раскалёнными иглами:              — Найт!.. Я не хочу тебя терять. Спустя столько времени мы встретились вновь, как тут же снова расстаёмся. Что же мне делать?..              Она промолчала. Лежала, тяжело дыша. Столбики эфира уже превратились в подобие огромных танцующих колонн медленно распадающегося храма.              Я села на холодную каменную кладку. Мною стало овладевать горе, отчаяние. И злоба к самой себе. Время шло, решения всё не было.              — Если бы… — вдруг выронила Найтмер Мун из последних сил. — Если бы… Была бы оболочка… Прямо как у тебя, Дэй… То это… был бы для меня подарок…              — Я знаю, но как мне воссоздать её?.. Здесь нужна специальная магия или… Быть может, артефакт?..              И вдруг меня будто ударило молнией. Я вспомнила о сфере, о том странном артефакте, который забрала в Мейнхэттене из голема после битвы с демоном. Почему если не она способна стать временным вместилищем для души Найтмер? Если эта сфера была такой же, из которой выбралась я, то в теории она могла подойти. Нужно было попробовать — другого выбора не было.              Я вытащила сферу из карманного измерения, от которой отразились редкие лунные блики из дыры в потолке, и поднесла её ближе к Найтмер. Она заметила это.              — Что… ты делаешь? Что это?..              — Предмет, благодаря которому я смогла обрести своё тело. Быть может, то же самое получится сделать и с тобой. Но мне нужна твоя помощь.              Она ничего не сказала, лишь неуверенно кивнула.              — Просто доверься мне. И потерпи немного. Мне придётся на время поглотить твою энергию, чтобы перенести её в артефакт.              — Ты обещаешь… что я выживу?              — Даю своё слово.              — Тогда… я доверюсь тебе, сестра.              В её голосе прозвучала жизнь. Глаза блеснули неярким светом звёзд.              — Я сделаю это быстро.              Я притянула к себе боевую косу Найтмер. Лезвие сверкнуло в лунном свете. Прежде чем поглотить магическую и жизненную эссенцию Найтмер для дальнейшего переноса мне нужно было предостеречь саму себя — очистить душу Найтмер, уничтожив остатки демона с помощью её же оружия. Больше я не хотела рисковать. Мне хватило и той «грязной» магии, что я поглотила из демона Хаоса в Мейнхэттене. Потому я занесла косу для удара. Найтмер сжалась, почувствовав дуновение воздуха от лезвия.              Нас нельзя было убить нашим собственным оружием. Но вот на того, кто паразитировал глубоко внутри, эффект от лезвия был максимально фатальным. К сожалению, без боли тут было не обойтись. Найтмер закрыла серые глаза и через секунду… Взмах! Лезвие косы вошло в плоть, Найтмер бессильно застонала, задрожала копытами, но всё же стерпела боль. Не знаю, возымело ли это эффект — времени узнать это было мало. Я тут же принялась действовать и, применив рог, стала поглощать энергию Найтмер. Остатки её тела стали распадаться быстрее, но теперь её жизненная сила плавно перетекала в мой рог.              Через пару секунд, когда от Найтмер не осталось ничего физического, а я стала чувствовать её мысли, эмоции, её боль и отчаяние. И оттого мне стало так тяжко, что мысли спутались; на секунду все силуэты превратились в кашу, всё стало серым, а тело стало жечь, но не как от огня — было чувство, будто с меня срывали кусок за куском; копыта, словно свинцовые, стало тянуть вниз.              Пришлось держаться изо всех сил, чтобы не сойти с ума. Даже не представляю, как Найтмер терпела такую невероятную, невыносимую боль! Собрав в себе всю эту почти неисчерпаемую и такую желанную энергию Найтмер, я переместила её в сферу.              Артефакт напитался энергией и стал пульсировать то голубым, то синим, то пурпурным… Казалось, всё прошло хорошо, легче некуда, но когда сфера оказалась в моём карманном измерении, то я вдруг почувствовала очень огромную тяжесть, будто мне на спину положили огромный валун. И тогда я поняла: на поддержание артефакта с энергией Найтмер потребуется очень много моего магического потенциала.              Я села и тяжело вздохнула. Дело было сделано. Я смогла найти Найтмер и сделала даже больше — спасла её от гибели. Сейчас она находилась в стазисе и восстанавливала энергию. Что делать с её жизненной силой дальше и как вернуть её обратно в реальность — уже другая проблема. Пока Найтмер со мной, она была в безопасности. Остальное можно решить позже.              Когда я уже хотела убраться из этого проклятого места, мои глаза вдруг ослепило ярким лучом. Я взглянула в дыру в потолке и озадачилась: вместо лунного неба проглядывался рассвет. После всех этих событий я не помнила, чтобы меняла светила местами. Кто-то сделал это за меня…              Я не стала раздумывать, кто это мог сделать — мне нужно было вернуться в столицу. Окинув взглядом полуразрушенный тронный зал, выглядевший всё так же уныло и заброшено, я применила магию телепортации.              

***

      *Во время нахождения Дэйбрейкер в Замке Двух Сестёр. Где-то в Селестийском море недалеко от Эквуса*              Паруса торгового корабля вяло свисали с мачт — стоял штиль. Волны лениво раскачивали судно, отбрасывая лунные блики. Фрегат медленно шёл по ночному морю, меняя галсы в надежде добраться если не до города, то хотя бы до берега. Напряжение и тревога от нападения на Филлидельфию сменились скукой. Большая часть команды корабля сидела без дела, а кто-то драил от тоски палубу раз так в десятый под светом ярких фонарей, развешанных на мачтах.              Ланс прикорнул у носа корабля, прислонившись спиной о фок-мачту. Шляпа закрывала глаза от случайного света звёзд и ярких фонарей. Уже несколько дней подряд стояла ночь, Ланс сбился со счёта, который сейчас был день, и день должен ли быть вообще.              Когда луна остановилась на месте, все пони сильно озадачились и очень долго обсуждали, почему светила больше не двигались. Но Ланс, пересказав, что случилось в Кантерлоте, напомнил им: передвигать светила было некому. Пони пришли в отчаяние: они не хотели верить в то, что принцессы, правящие страной целое тысячелетие, вот так запросто и бесследно исчезли. Эта бесконечная ночь напоминала Вечную ночь, которую обещала Найтмер Мун, но только без её самой. Однако вскоре ночи всё же пришлось отступить…              Подул лёгкий бриз, от которого шляпа Ланса чуть дрогнула и упала возле ног. Следователь поморщился, поёжился, прищурился от раздражения в глазах — и вдруг распахнул их от удивления. В его глаза били лучи от рассвета! Он тут же поднялся на копыта и, убедившись, что это не привиделось, отправился на основную палубу, чтобы рассказать всем остальным.              Протиснувшись мимо двух зевак, которые тоже с любопытством стали смотреть на зарю, с полубака корабля Ланс увидел, как снизу возле борта уже собралась пятёрка подруг Твайлайт и маленький дракончик. Они что-то очень бурно обсуждали, видимо, этот самый рассвет, активно жестикулируя. Особенно выделялись среди них Эпплджек и Рэйнбоу, шумя громче остальных, что даже Ланс мог отчётливо их слышать.              — Мы должны вернуться! — твердила Рэйнбоу, паря в воздухе и указывая копытом в сторону зари. — Наверняка сейчас ей нужна наша помощь!              — Но мы не можем, — твёрдо ответила Эпплджек. — Даже если это она подняла солнце, наш корабль не может просто так взять и развернуться обратно из-за штиля!              — Ур-р-ргх… Тогда я сама к ней полечу!              — Стой, Рэйнбоу!              — Если хочешь жить, то не советую тебе этого делать, — громко сказал ей Ланс, спускаясь по трапу на палубу корабля. Все пони обратили на него внимание и стали выслушивать. — Нам до сих пор неизвестно ни то, что стало с Твайлайт, ни то, что стало с тем огромным монстром. Ты можешь угодить в беду. К тому же ты знаешь, куда нужно лететь?              — Да! Я знаю… Наверное… Ух-х!.. — Рэйнбоу слегонца стукнула себя по голове, с отчаянием приземлившись на палубу, когда поняла, что не помнит, в какой стороне находится Филлидельфия. — Вот с-сено… Если бы не эта дурацкая ночь…              — А вдруг… Это всё же Твайлайт подняла солнце? — решилась задать вопрос Флаттершай.              — Это точно Твайлайт! — согласилась с ней Рэйнбоу. — Она нуждается в нашей помощи! Я уверена — она цела!              — Это навряд ли… — выдохнул Ланс.              — Что?! — удивлённо вскрикнули все пони и уставились на следователя.              — Эм-м… В смысле, вряд ли это была Твайлайт, — поправился Ланс, слегка посмеявшись.              Пони стали ждать от него разъяснений, и Ланс задумался. Он вспомнил, как несколько минут спустя после отплытия из Филлидельфии сквозь туман заметил странную вспышку из города. За всё время плавания то событие никак не давало ему покоя. Следователь озадачился, что же это могло быть? Вспышка имела оттенок жёлтого с алым и светилась так ярко, что была похожа на рассвет. Значит, это была не магия Твайлайт. Тогда что же произошло там, в городе, после того как они отплыли?              Он предполагал, что Твайлайт применила какую-то новую магию из своего арсенала. Но кто же тогда двигал светила? У принцессы Дружбы явно не хватило бы сил менять их местами после столь ожесточённого боя, учитывая то, как она выглядела в момент их расставания. Да и к тому же он знал, что та не была на это способна. Значит, сделал это кто-то другой.              Ланс пересказал свои предположения всем остальным. Пони выслушали и после небольшого спора согласились с его выводами. Несогласной осталась только Рэйнбоу, но Эпплджек и Рарити, которая выглядела подозрительно убедительной, всё же смогли унять её пыл — Твайлайт была не в силах передвигать светила, если только она не нашла способ сделать это с помощью какого-то очень мощного магического артефакта.              — Но если принцесса Селестия пропала, то тогда кто поднял солнце? — спросила Рэйнбоу, вспоминая прошлый рассказ Ланса про Кантерлот.              — Может, принцесса Каденс? — предположила Флаттершай.              — Нет, она была в Кантерлоте вместе с принцессой Селестией, — сказал Ланс. — К тому же, если она смогла скрыться, то не думаю, что она смогла бы справиться с этой задачей.              — Постой, ты ведь рассказал, что в Кантерлоте были только принцессы Селестия и Каденс, — стала предполагать Эпплджек, — но ничего не сказал про принцессу Луну. Быть может, это была она?              — Возможно… — протянул Ланс, секунду-другую подумав. — Но я, честно говоря, не уверен.              — Но почему?              — От неё не было вестей целую неделю; она пропала почти так же бесследно, как принцессы Селестия и Каденс. Если бы с ней всё было в порядке, то, очевидно, она явилась бы в Филлидельфию к остальным и помогла бы Твайлайт.              — А может, она всё-таки успела прийти на помощь к Твайлайт? И они вдвоём расправились с Тиреком! — воскликнула Пинки.              Все посмотрели на неё и покивали, впитывая её оптимизм, не согласен с ней был только Ланс. Его предчувствие так и говорило ему, что с принцессой ночи случилось что-то плохое, но он никак не мог объяснить эти догадки рациональными и логичными рассуждениями. Скорее всего, как думал Ланс, просто складывалось очевидное: принцесса Луна не стала бы прятаться и обязательно бы пришла на помощь Твайлайт ещё до прихода Тирека.              — Я уверен, Твайлайт победила Тирека, — воодушевлённо говорил Спайк, подначенный оптимизмом Пинки, — и нашла какой-то способ менять день с ночью!              Пони переглянулись и снова закивали, а затем стали обсуждать между собой, когда они смогут поскорее вернуться и увидеть Твайлайт. Ланс едва вздохнул. Но он не осуждал их, зная: все надеялись на лучшее и не хотели даже предполагать, что с Твайлайт случилось что-то плохое. Однако следователь всё же никак не мог понять, как они могут быть настолько… беспечными?.. Их преданности можно было только позавидовать; вся эта шестёрка была готова пойти на что угодно, лишь бы спасти Твайлайт. Перебивая мысли, позади к следователю подошёл его напарник, Жаж, и слегка похлопал Ланса по плечу.              — Как там говорят: надежда всегда умирает последней? — спросил Жаж.              — Смотря на них, я уже начинаю верить в правдивость этих слов, — ответил Ланс и выглянул за борт, смотря на горизонт, облокотившись о перегородку.              Вскоре вдали на горизонте из-за небольшой дымки над морем стал вырисовываться город. Не такой большой и красивый, как Филлидельфия, но со своей изюминкой; он был похож на огромный кирпичный домик, разобранный на части по округе. Из сотен или даже тысяч домов выступали дымоходы, из которых поднимались серые столбики дыма. На краю города стояли постройки и ангары, точно железные коробки, из которых клубился смог. Возле широкого, почти на всё городское побережье порта уже собрались десятки крупных и несколько дюжин маленьких кораблей, на борту которых находились беженцы. Над городом парили тринадцать дирижаблей, прибывшие из Филлидельфии, все как один белые, точно облака в самый светлый день. На корабле прозвучал колокол, и с грот-мачты кто-то крикнул: «Земля! Мы приближаемся к Балтимейру!».              

***

      *Кантерлот, столица славной Эквестрии*              — Ночь стоит уже очень долго, — размышлял вслух Рэй, рассматривая ночное небо, опершись передними лапами о перегородку борта. — Наверное, пару дней уж точно.              — Три дня, если быть точнее, — поправила его Норри, продолжая править дирижаблем и сосредоточенно смотря вдаль.              — Почему ты так уверена?              — Определила по звёздам, — хмыкнула она. — Хоть Око Селены и осталось на горизонте, но звёзды продолжают свой путь по ночному небу.              — Гм-м, у меня никогда не получалось определять хоть что-то по звёздам. Разве что когда нужно идти спать, — усмехнулся он, и Норри повторила за ним. — А сейчас только Борей знает, день должен быть или ночь… Из-за этой бесконечной ночи сна ни в одном глазу, — вздохнул он. — Как думаешь, насколько далеко мы от Кантерлота?              — Уже почти прибыли. Видишь вон ту гору? — указала она когтем. — Это должен быть Кантерхон, а на нём — Кантерлот.              Рэй взглянул на высокую гору с острыми пиками и, действительно, увидел силуэт, сильно напоминающий замок с высокими башнями, который почти что свисал с его края. Издали столица выглядела ничем не примечательной, скорее всего, из-за того, что вся её красота проявлялась только днём, когда солнечные лучи вовсю танцевали под небом, отражаясь красивыми бликами от куполов высоких башен. Однако даже без этой завораживающей красоты город становился более величественным, чем ближе дирижабль подходил к горе: башни становились высокими, с обрыва спадала река, а вокруг города произрастали высокие стены из белого камня, которые, казалось, были яркими даже в столь долгую и тёмную ночь. Но больше всего Рэя удивило то, что Кантерлот и вправду почти что свисал с края горы, будто держась на одной опоре с помощью какой-нибудь магии. И тогда он удивился, каким образом пони смогли воссоздать нечто подобное. Без магии, как подумал чёрный грифон, это явно было сделать невозможно.              — Невероятно… — удивлялся Рэй, смотря с борта на столицу Эквестрии, целый город, построенный на краю горы. — Всю жизнь я провёл в Гриффонии, и мне казалось, что нет ничего величественнее Грифонстоуна… Как же я был глуп.              — Ты просто был ещё слишком молод, — прозвучал звонкий голос Клайва. Он приветственно кивнул Нории, стоящей за штурвалом, подошёл к Рэю сбоку и встал рядом. — Когда-то и я считал, что нет ничего величественнее Королевства Гриффонии…              — Разве это не так?              — А теперь, зная, какой силой могут обладать некоторые существа в этом огромном мире, я начинаю думать, что даже целая страна не сможет поспорить с ними в величии и превосходстве.              — Говоришь так, будто больше не считаешь нашу нацию великой. На тебя это не похоже, Клайв.              — Нет. Есть вещи, о которых мы мало что знаем, и я не хочу больше относиться к ним пренебрежительно. Неизвестность порой может испортить твою жизнь сильнее, чем предатель лезвием в спину.              — Да, возможно, ты прав, — согласился Рэй, поразмыслив какое-то время. — Но я всё равно не понимаю… Наш народ столько лет проливал кровь сородичей, воевал с соседями, боролся с монстрами, истреблял исчадий из преисподней… И столького достиг. Но лишь для того, чтобы не казаться на фоне подобных невероятных созданий мелкой букашкой?              — Такова судьба, Рэй. У всего есть свои сложности. Но такова судьба…              Воцарилось молчание. Скрипели лопасти, где-то вдали были слышны шаги и разговоры грифонов, аэростат хрустел, подгоняемый холодным ветром. Когда дирижабль подошёл ближе к городу, Норри стала искать небесную гавань для швартовки, как вдруг по всей палубе прозвенел колокол, и с грот-мачты крикнул грифон-дозорный:              — Внимание! К судну кто-то приближается!              Клайв тут же развернулся в сторону штурвала и крикнул:              — Норри, кто это?              Зафиксировав штурвал специальным механизмом, она вытащила из кожаной сумки на боку подзорную трубу и посмотрела в глазок.              — Ну, и что ты видишь? — с беспокойством и интересом спросил Рэй.              — Я… Не знаю… Они похожи на пегасов, но это не они, — неуверенно промолвила Норри, смотря в глазок телескопа, направленный на приближающиеся силуэты с земли.              — А поконкретнее? Как они выглядят?              — Они похожи на пони, у них есть крылья, как у пегасов… Но они перепончатые. И, кажется, эти странные пони вооружены.              — Чем? — спросил Рэй.              — У них доспехи. Это боевая группа!              — Рэй, командуй, — тут же приказал после её слов Клайв.              — Все по местам! К нам приближается враг!              Зазвонил колокол, грифоны ринулись со своих мест, как ужаленные, занимая позиции, выдвинули по краям палубы стационарные баллисты, схватили копья и гарпуны. Из-за множеств коек, что заняли почти всё пространство на палубе, команда не смогла сформировать плотный строй, но даже так выглядела грозно и весьма опасно. Вряд ли хоть один летун додумался бы налететь прямиком на лес из острых стрел и лезвий, если тот, конечно, был не безумцем.              Незваными гостями оказались фестралы. Их было несколько дюжин, каждый из них летел в отдалении друг от друга, формируя в воздухе клин. Спустя некоторое время клин перестроился, приблизившись к дирижаблю на расстояние, не достижимое ни стрелами, ни арбалетными болтами, ну а если была магия, то от летящего снаряда можно было бы легко увернуться. Затем фестралы ринулись врассыпную и стали кружить вокруг дирижабля, не давая баллистариям выцелить кого-то одного.              Дирижабль прекратил крутить лопастями и двигался вперёд лишь по инерции. В этот миг наступила тишина, прерываемая лишь треском верёвок, шелестом десятков перепончатых крыльев и дыханием дюжин грифонов.              — Кто это такие, Клайв? Демоны ночи? — спросил Рэй, держась бок о бок к Клайву и сжимая в лапе небольшой арбалет с натянутой тетивой.              — Нет, я так не думаю.              — Тогда кто?              — Возможно, ещё одна раса пони, но я пока в этом не уверен…              — Может, ты достанешь из каюты свой меч?              — Он всегда со мной с тех пор, как мы покинули наш дом, — сказал Клайв и вытащил из ножен «Ревнитель веры». Лезвие отбросило свет от полной луны на горизонте.              Фестралы продолжали кружить ещё некоторое время. Казалось, они чего-то ждут или специально нагнетают обстановку. Но вскоре показалось, как от группы отделилось шестеро фестралов, которые стали медленно приближаться к дирижаблю. Клайв понял, что это были переговорщики, а значит, они не планировали нападать, по крайней мере, сейчас. Клайв отдал приказ не стрелять, и когда шестеро приземлились на палубу возле края, где им предоставили место, он и Рэй вышли к ним из строя навстречу.              — Клайв, это… пони? — шепотом спросил его Рэй, одновременно с осторожностью и с любопытством разглядывая фестралов, странных существ с перепончатыми крыльями и вертикальными зрачками, прямо как у ночных хищников.              — Говорить буду я, прикажи остальным опустить оружие, — вместо ответа приказал Клайв.              Рэй передал его приказ, пока Клайв вышел немного вперёд. Грифоны, разумеется, послушались, в глухом стуке опуская древки и копья, но не переставая смотреть на фестралов с угрозой и недоверием.              — Приветствую вас на борту «Духа Борея» — это моё судно, а позади — команда моих бравых бойцов. Хоть они вооружены, но зла вам не желают. Меня зовут Клайв Стальной Коготь. Прошу, с кем имею честь говорить?              — Нам незачем предс-ставляться перед вами, чужес-странцы, хс-с! — прошипела тёмно-фиолетовая фестралка с зелёными глазами, вышедшая вперёд. Верхняя часть её лица была скрыта забралом из листа стали, окрашенной в тёмный цвет, из которого были видны одни лишь глазницы. Несмотря на то что она была ниже не только Клайва, но и многих грифонов, как, впрочем, и все остальные фестралы позади неё, она не теряла напористости и наглости. — Вы нарушили воздушное пространство Эквестрии и находитесь прямо над с-столицей, хс-с… Немедленно назови цель с-своего визита, пернатый, или корабль будет взят штурмом, хс-с.              Клайв понимал, что странная на вид пони была права — они прибыли на землю Эквестрии без какого-либо письменного соглашения или договора, а потому её подозрения были оправданы.              — Мы наёмники, прибыли сюда по приказу Её Величества Дэйбрейкер. Возможно, вам знакомо это имя? — спросил он, надеясь на положительный ответ.              — Госпожа Дэйбрейкер?.. Хс-с… Докажи, что это не ложь!              — Сейчас я не в силах сделать это. Но вместо этого хочу отметить, что у меня на борту находятся раненые пони, граждане Эквестрии, среди которых принцесса Твайлайт. Им нужна помощь, — Клайв указал на десятки коек, расположенных на палубе.              Фестралка мельком взглянула через его плечо. Когда она удостоверилась в правдивости его слов, сперва ещё некоторое время сверлила его взглядом, будто чувствуя подвох. Но вскоре всё же решила поверить: врал он или же нет — раненым нужна была помощь.              — Хш-ш, хорошо, — прошипела она. — Мы будем ждать подтверждения от гос-спожи, когда она вернётся, а до тех пор будете под нашим контролем.              — Её Величество ещё не здесь? — не без удивления поинтересовался Клайв.              — Нет, — коротко ответила фестралка. — Мы конвоируем вас-с к небесной гавани, ведите ваше дряхлое с-судёнышко за нами.              После этих слов фестралка улетела с остальными с корабля, а Клайв вдруг поник.              — Она назвала «Дух Борея» дряхлым судёнышком?.. — недоумевая, произнёс Рэй.              — Да, именно так… — сухо с нотками грусти ответил Клайв.              Фестралы, наворачивающие круги вокруг судна, перестроились в несколько клиньев спереди и по бокам от дирижабля и стали показывать путь. Клайв приказал Норри следовать за группой спереди, и воздушное судно стало медленно идти вперёд.              Спустя несколько минут «Дух Борея» пришвартовался к причалу небесной гавани Кантерлота. Там их встретили гвардейцы и Армор Брайт, капитан стражи Мейнхэттена, который сразу же приказал помочь грифонам перенести раненых во дворец, куда ранее были перенесены и тела истощённых пони. Принцессу Твайлайт Клайв лично отнёс в покои Селестии, где за ней стали приглядывать с особой заботой.              Спустя какое-то время Клайв вместе с частью команды отправился на общее собрание, проводившееся в тронном зале. Там грифоны познакомились с культистами Пылающего Солнца во главе с Миррор, которая заменяла Люминари, с гвардией Мейнхэттена во главе с уже знакомым ему Армором Брайтом и с танцующими-в-ночи Эклипса под командованием Шайн Даск. Именно она вместе со своей группой некоторое время ранее встретила «Дух Борея».              На собрании Клайв, Миррор, Армор Брайт и Шайн Даск обсудили возвращение Дэйбрейкер и согласились с тем, что у них есть общие цели, как и, собственно, единый правитель. Так они решили создать союз, чтобы укрепить между собой отношения, по крайней мере до тех пор, пока не вернётся Дэйбрейкер и не решит, что делать дальше. Необходимо было только решить, что им делать теперь: кто-то должен был стать лидером этого небольшого союза. Но после долгих часов споров лидеры четырёх разных фракций решили перенести это обсуждение на следующее собрание. Однако, когда наступил этот момент, темой для обсуждения стало внезапное наступление рассвета.              Собрание проводилось во внешней части дворца — в королевском саду, где раньше устраивались чаепития. Между высоких декоративных изгородей и кустарников собралась группа из нескольких дюжин существ: фестралов, пони и грифонов. Из-за яркого утреннего света все они щурились от непривычки, а фестралы, которые до этого чувствовали себя как рыбы в воде, стали вялыми, будто ослабевшими, но не переставали смотреть на грифонов с подозрением и угрозой.              За широким круглым столом расселись лидеры фракций. Из-за своего размера Клайву пришлось сесть на землю, что, впрочем, даже так не мешало ему выглядеть крупнее всех остальных. Миррор и Армор Брайт сели слева и справа от Вечного рыцаря, а Шайн Даск — напротив. Их подчинённые стояли позади своих лидеров. После приветствий и прочих формальностей собрание перешло к сути.              — Почему мы с-собираем с-совет на открытом воздухе — среди зарослей, полных теней и укрытий, хс-с?! — проворчала Шайн Даск.              — Все большие помещения заняты телами истощённых пони, — сказала Миррор. — В замке и ступить негде…              — Неужели вас волнует только это, форинг Шайн Даск? — спросил Армор Брайт.              — Конечно! Враги могут быть вс-сюду! Могут напас-сть на нас в любой момент: из тени, из тех кустарников, хс-с! — сказала она, иногда подозрительно щурясь по сторонам.              — Пегасы-разведчики патрулируют округу и в любой момент предупредят нас об опасности, — сообщил Армор Брайт. — Беспокоиться не о чем.              — Как раз таки есть о чём, хс-с, — едва слышно прошипела фестралка, имея в виду беспечность пегасов.              — Кроме листвы и цветов кругом больше нет ничего, — усмехнулся Сентинел Морал, личный телохранитель Люминари, крупный бледно-оранжевый земнопони в латах цвета бронзы, стоявший возле Миррор.              — Яс-сное дело, потому что враги с-скрываются от нас-с, хс-с!              — Хм, неужели хвалёные танцующие-в-ночи настолько трусливы? — снова усмехнулся Сентинел, не скрывая свою неприязнь к чуждому народу. — Ах, ну конечно, вы же только и умеете, что прятаться.              — Сентинел, прошу… — тихо осудила его Миррор. — Это было уже лишнее.              — Ты называешь нас-с с трусами, хс-с?! — грозно прошипела фестралка, рывком вставая со своего места. — Хс-с… Если бы не наш союз с-с вами, мягкотелые пони, — с неприязнью выплюнула она это слово, — я бы сделала из твоей шерс-сти ковёр и повес-сила бы в триумфальном зале!              — Хр-р, я бы посмотрел на твои жалкие попытки, ночное чудовище!              — Прошу, возьмите себя в копыта, пони, — громко сказал Клайв, перебивая их. Все посмотрели на него. Он понимал: любая искра могла превратиться в пожар, если её вовремя не остановить. — Хочу напомнить: мы собрались сегодня здесь не для споров, а чтобы обсудить…              — Обс-судить внезапно начавшийся рас-с-свет, не так ли, хс-с? — хмыкнула фестралка, поморщившись от солнечного луча, внезапно выглянувшего из-за облаков. — Как я и говорила раньше, хс-с, как только наш хёвдинг поправится, мы уйдём отс-сюда. Без Её Величества Дэйбрейкер, которой доверял Эклипс, нам здесь делать нечего!              — Её возвращение как раз и было одной из сегодняшних тем для обсуждения, — слегка вздохнул Клайв.              Всегда, когда за столом появляются фестралы, разговор идёт не по плану — в этом Клайв убедился ещё вчера в тронном зале, когда впервые сел с ними за стол переговоров. Если бы не раненые на борту пони и особенно принцесса Твайлайт, то эти странные ночные пони первыми бы напали на него — он был в этом уверен.              Клайв ещё никогда в своей жизни не видел бэтпони — фестралов, как их ещё называли местные. Лишь только из древних сказаний слышал, что те были рождены под луной благодаря принцессе Луне когда-то очень давно, чтобы они помогали ей, когда та несёт службу ночью. А ещё из книг он знал, что фестралы были теми, кто участвовал в восстании против принцессы Селестии, когда Луна уподобилась злу. Но так ли это было на самом деле, он не догадывался. Как бы то ни было, фестралы показались ему отличными воинами, но дипломатами были совсем никудышными. Клайв не знал, какой привилегией пользовались кланы фестралов в Эквестрии, но подумал, что они непременно бы сослужили хорошую роль наёмников у него на родине, в Королевстве Гриффонии, если бы смогли найти общий язык с грифонами. Последние налаживали контакты и находили компромиссы с любым народом, но вот фестралы… Узнав их получше, Клайв вообще не был уверен в том, что они могли хоть с кем-то нормально договориться.              Шайн Даск, в присущей манере фестралов, смотрела на всех незнакомцев с подозрением. С гордостью приняв звание форинга Эклипса после Миднайта, она стала делать это с ещё большим фанатизмом. Если подозреваемые были не гвардейцы, за которыми она и её воины постоянно следили, то ими стали культисты, прибывшие из Мейнхэттена. Но после того, как в столице появился дирижабль грифонов, Клайв и его команда стали целью номер один в её списке подозреваемых.              — Думаю, многие из вас заметили, что в мире происходит что-то странное, — стал говорить Клайв. — Всё меняется. Как не прискорбно это говорить, даже у меня на родине, в Королевстве Гриффонии, дела идут не лучшим образом: грифоны стали относиться к друг другу агрессивнее; брат идёт на брата… И это ещё не говоря о том, что происходит у границ страны. Полчища чудищ и разных тварей нападают на мелкие города и сёла, разрушают их. Доходит до того, что они собираются в стаи и пытаются сделать то же самое и с крупными городами, — Клайв выдержал небольшую паузу, чтобы дать пони обдумать услышанное и, окинув взглядом присутствующих и убедившись в том, что они готовы продолжать его слушать, продолжил: — Оказавшись в Эквестрии, я увидел, что здесь происходит не всё так радужно, как это описывают про вас в книгах: сверхмагические твари уничтожают целые мегаполисы, а ваши единственные правители попросту исчезли… Кроме одной. По сравнению с нашим народом, у вас всё ещё есть лидер, готовый сохранить целостность вашей страны. Я присягнул на верность госпоже Дэйбрейкер недавно, но знаю, что она достойный правитель. Мы должны следовать за ней, покуда зло не будет отброшено. И раз взошло солнце, это значит, что Её Величество цела, и мы должны продолжать ждать, действуя все вместе, пока она не вернётся.              — А ес-сли нет? — скептически покосилась на него Шайн Даск. — Что ес-сли с ней что-то произошло, а день нас-ступил по другой причине?              — Я так не думаю, — отрицал Клайв. — Вряд ли найдётся тот, кто сможет одолеть Её Величество Дэйбрейкер.              — Откуда ты так уверен, хс-с?              — Я самолично видел, на что она способна. И по моему личному опыту, существ, обладающих такой же мощью, как она, практически не существует.              — Я поддерживаю Стального Когтя, — согласился с ним Армор Брайт. — Я тоже видел, на что способна госпожа.              — И-и… я подтверждаю! Я тоже всё видела, — согласилась с остальными Миррор.              Троица кивнула друг другу, будто сговорившись, на что фестралка лишь раздражённо фыркнула, а её лицо озарилось недовольством: глупые пони сговорились с грифонами, и смотрят теперь на всё с наивной глупостью.              — Хш-ш… Помимо неё двигать светила могут и другие принцес-сы. Тоже с-самое могла с-сделать и Великая.              — Да, только вот все трое пропали без вести, — сказал Армор.              — А-а… разве не может кто-то из них… Ну, влиять на небесные тела из любой точки света? — высказала свои догадки Миррор.              Все переглянулись, похлопали глазами, на какое-то время задумались. И ведь вправду: если кто-то из принцесс был в сознании и имел доступ к открытому небу, то ничего не мешало им управлять светилами. Разве что только магическое истощение или другая преграда, мешающая им колдовать.              — Как бы то ни было, друзья, нам всё же нужно дождаться госпожу, — предложил Клайв. — Без неё мы ничего не добьёмся.              — А уж тем более не сможем управлять целой страной, — со вздохом сказал Армор. — Только аликорны имеют легитимное право управлять Эквестрией, пока кто-то из них не скажет обратное.              — Ну, хс-с… И сколько нам предстоит ещё ждать? — ворчала Шайн Даск. — Дни? Недели? А может быть, месяцы? Мы не можем прос-сто так сидеть и ничего не делать — враг, напавший на Мейнхэттен, всё ещё может быть где-то в с-стране, а может он уже за нашими спинами и готовитс-ся напас-сть!              — Значит, нам нужно подготовиться к её приходу, — решительно сказал Армор Брайт.              — Заняв глухую оборону, хс-с?..              — Тогда у тебя есть другое предложение, форинг?              — Рас-сумеется, мы должны атаковать первыми! Вернём Мейнхэттен обратно.              — И какими же силами ты хочешь этого достичь? — выгнул бровь капитан гвардии. — Сама же знаешь: в городе засел демон, который с каждым днём становится сильнее.              — Потому нам и нужно атаковать! — рявкнула Шайн Даск. — Возле Мейнхэттена ещё ос-стались Ясли, верные Великой. Мы с-соберём там воинов и отправимся отвоёвывать мегаполис.              — Ты шутишь? — недоумевающе спросил Армор. — Ты хоть помнишь, что за чудовища поселились там? Высший демон Тьмы захватил весь город. Напомню, что по докладам разведчиков, скверна распостранилась уже по всей округе и продолжает расширятся. Мы не можем пойти в город сейчас — у нас попросту не хватит сил отвоевать его.              — Хс-с, значит, раз вы боитесь… Я и мои воины отправимся туда сами.              — Почему ты так рвёшься в Мейнхэттен, шевалье Шайн Даск? — вдруг поинтересовался Клайв, обратив на себя её внимание. — Мне кажется, у тебя имеются совсем другие планы в том городе. Ты вовсе не планировала отвоёвывать город, иначе подготовила бы план, как настоящий полководец, а ты, я вижу по тебе, довольно опытный воин. Что-то другое очень сильно тянет туда, раз ты не можешь ждать, не так ли?              Миррор и Армор взглянули на серьёзного Клайва, а затем посмотрели на фестралку, ожидая от неё ответа. Та нахмурилась, поскрипела зубами, но, не выдержав давления со стороны всех участников круглого стола, всё же не смогла сдержать слов:              — Хс-с… Признаю: у нас-с есть своя цель в том городе. Мы хотим найти Великую.              — Хах, значит, предложение нам помощи было всего лишь предлогом! — заявил Сентинел Морал.              — Не правда, хс-с! Я не планировала предавать вас-с-с! Разве отвоевание Мейнхэттена не являетс-ся хорошим поводом, чтобы помочь нам найти Великую?              — А вы уверены, что она всё ещё там, шевалье Шайн? — спросил Клайв.              — Хс-с… Нет, — с горечью призналась форинг, — но должны были остаться с-следы, любая зацепка, хс-с, давшая бы понять, куда она пропала.              — В-в таком случае нам точно нужно дождаться прибытия госпожи Дэйбрейкер, — пролепетала Миррор. — Чтобы обыскать весь город, понадобится не один день, а Её Величество смогла бы попытаться найти принцессу Луну с помощью магии.              — Хс-с, в твоих словах есть разум, культис-стка, — согласилась с ней Шайн спустя пару мгновений раздумий.       Миррор улыбнулась, но ненадолго.       — Однако мы больше не можем ждать, — продолжила говорить Шайн Даск, — по нашим подс-счётам прошла уже неделя с-с момента нашего ухода из Мейнхэттена. Ес-сли пройдёт ещё столько же, пока мы дожидаемся гос-спожу Дэйбрейкер — точно не найдём Великую.              — П-подожди, но… — хотела сказать Миррор.       Однако Шайн Даск и не планировала выслушивать, встав из-за стола и перебив Миррор:              — Прошу нас-с извинить, но мы покидаем ваш с-союз. Мы с-сами отправимся в Мейнхэттен. Может, к тому времени, как вернётся гос-спожа, вы ус-спеете прис-соединиться к нам.              Шайн Даск встала со стула и ушла из сада вместе со своими воинами. Круглый стол опустел на дюжину пони. Союз лишился большей части танцующих-в-ночи. Только лишь Эклипс остался на попечении дюжины фестралов.              — Вот же своевольные… — ворчал Армор Брайт. — Как же они не понимают, что вместе у нас было куда больше шансов?              — Не морочь голову, капитан, — отвечал ему Сентинел Морал. — Фестралы всегда были такими: упрямыми и всегда себе на уме. Возможно, это даже и к лучшему: пока они отвлекают демонов, у нас будет больше времени восстановить Кантерлот и набрать больше сил для возвращения мегаполиса.              — Конечно, если у Её Величества будут на это планы, — отозвался Армор.              — Ох, Пресвятой Борей… — устало выдохнул Клайв, пробубнив про себя. — И куда же подевалась госпожа Дэйбрейкер?              Немного погодя воздух вдруг загудел — где-то со стороны площади словно пустили огромную арбалетную стрелу. «Нас атакуют?» — прозвучало удивление с чьих-то уст. Звук был настолько громкий, что его услышали все. Армор, Миррор и Клайв переглянулись, а затем поспешили вернуться во дворец.              …              Применив заклинание телепортации, я оказалась на широкой центральной площади Кантерлота. Вокруг никого, лишь пустые улицы и гробовая тишина. Это заставило меня забеспокоиться, но за столицу не стоило переживать так сильно — Кантерлот почти не понёс разрушений.              Все дома, по крайней мере, те, которые находились во внутренней части города, уцелели, у дворца пострадал лишь парадный вход, выглядевший так, будто сквозь него прошёл кто-то несоразмерно огромный. Хуже всего досталось высоким главным воротам, перекрывавшим проход к главному двору. Длинные, обитые железом деревянные двери валялись на земле в кучи пыли и пепла. Почти вся их поверхность была черна от сажи. Рядом валялись искорёженные, разорванные железные прутья от решётчатых ворот, будто их разорвало чем-то очень мощным. Легко было догадаться, кто атаковал столицу. Мне оставалось разве что выплюнуть очередное проклятие в сторону красного кентавра за то, что тому удалось улизнуть благодаря, чтоб его, проклятому Дискорду.              После осмотра ворот мой взгляд скользнул по белокаменным стенам. Они возвышались на пять или шесть этажей ввысь и даже издали казались громадными и неприступными. Тогда и стало ясно, почему кентавр решил пройти через ворота, а не через стены, как он сделал это в Филлидельфии.              И вдруг за стенами сверкнуло солнце, показавшееся между бойниц и лениво ползущее вверх по небу, что заставило меня вновь озадачиться:              — Кто же поднял тебя, нетерпеливый ты мой? — спросила я у солнца.              В Замке Двух Сестёр я оказалась ночью и рассчитывала, что пробуду там всего несколько часов, а уже после — поменяю местами светила. Но кто-то сделал это вместо меня! Я стала раздумывать, кто мог сделать это, как тут в грудь будто чем-то кольнуло. Глаза распахнулись, зрачки сузились, я сразу же взглянула в сторону дворца, вспомнив о том, кто мог поднять солнце.              — Селестия! Вдруг она всё ещё там и ждёт помощи?!              От взмаха крыльев позади меня поднялось облако пыли — я пущенной стрелой добралась до дворца. Оказавшись в тронном зале, я приземлилась перед троном на изношенный красный ковёр — на то самое место, где три месяца назад произошло непоправимое…              Мой взгляд скользнул по пустующему трону Селестии, а затем остановился на воронке перед троном. Она была здесь. Ослабленная. Нуждающаяся в помощи. Я чувствовала остатки её магической ауры, медленно рассеивающиеся в пространстве, но самой Селестии нигде не было.              И тогда я прикрыла глаза. Нет, слёзы не шли, лишь горечь текла по моим венам. Сердце колотилось в такт зловещего шума тишины, и я вновь стала задаваться глупыми вопросами: «Где же ты теперь? Как же до такого дошло? Куда подевались те славные деньки, которыми мы так наслаждались с Найтмер? Неужели именно так чувствуют себя жеребята, которым пришлось резко повзрослеть?.. Если бы я была до сих пор с тобой, Селестия, то всего этого бы не случилось. Я защитила бы тебя, Тия…» — и вскоре я открыла глаза, отринув глупые мысли.              Нужно было идти дальше.              20%              Вскоре позади себя я услышала десятки цокотов копыт. Когда обернулась, я увидела пару дюжин пони в компании с несколькими грифонами. Среди толпы шли Миррор Дуали и Армор Брайт, а впереди от них — Клайв, звонко клацая по кладке стальными когтями левого протеза. В их взгляде было заметно удивление вперемешку с восторгом, когда они увидели меня. Подойдя ко мне, пони со всем почтением поклонились, как сделали это и грифоны следом за своим капитаном.              — Ваше Величество, мы с нетерпением ждали вас, — со всем уважением промолвил капитан гвардии Мейнхэттена.              — Рада тебя видеть, Армор Брайт. Как и тебя, Миррор Дуали, — пепельная единорожка снова поклонилась мне, а я затем обратилась к Вечному рыцарю: — Рада, что и вы добрались сюда в целости. Как давно ты и твоя команда прибыли в столицу?              — Судя по звёздам, прошло уже три дня, госпожа.              Его слова на миг сбили меня с толку.              — Три дня? — недоумевая, повторила я.              — Мы могли бы прибыть и раньше, но внезапная остановка светил немного сбила нас с курса…              — Нет, не в этом дело, Клайв, — перебила я его.              По моим подсчётам, в Замке Двух Сестёр я провела не больше суток. Но, как оказалось, реальность кошмаров, из которой была спасена Найтмер, поглотила меня на целых три дня! Как такое могло произойти? Неужели в иллюзии, в которую я попала, время проходило быстрее? Это предположение могло оказаться правдой, и если так оно и было, то это не могло не огорчать. Время шло против меня.              — Кто передвинул светила? — спросила я, но не надеясь на полноценный ответ.              Армор, Миррор и Клайв переглянулись.              — Нам казалось, что это вы подняли солнце, — озвучил Клайв мысли за остальных. — По крайней мере, как думали многие из нас.              — Ясно, значит, и вы не вкурсе. Тогда, может, вам удалось узнать, куда исчезла Селестия? — спросила я. Пони и грифон снова переглянулись. — Хоть какие-нибудь следы? Не могла же она просто взять и…              — Исчезнуть, не оставив после себя ни следа, — продолжил мои мысли Клайв.       Я кольнула его взглядом, но не сердилась на него. Он что-то знал.       — Я думал о том же, о чём и вы сейчас, когда пытался понять, куда она могла пропасть. К сожалению, даже после нескольких часов поисков, мы вместе с моей командой так и не смогли обнаружить ни единого следа обеих принцесс.              — Обеих? — секундное размышление. — Принцесса Каденс тоже была тут?              Клайв молча кивнул. Я тяжело вздохнула.              — Проклятье… Час от часу не легче. Значит, я осталась единственным дееспособным аликорном в Эквестрии…              — От соглядатаев мы узнали, что Тирек напал на город именно в тот момент, когда они обе находились во дворце, — добавил тяжёлых камней Армор.              — Кто такой Тирек? — спросила я.              — Эм-м… Судя по описанию, это был кентавр, Ваше Величество, — стал объяснять капитан. — Здоровый, судя по слухам, как пятьдесят быков, а силы столько, словно у аликорна.              — Так вот каково имя этой твари… — прошипела я, поняв, о ком идёт речь.              — В-вы… уже встречались с ним? — с неуверенностью поинтересовалась Миррор.              — Он напал на Филлидельфию. Мне удалось отбить город, но до моего прибытия он уже был наполовину разрушен.              — Хр-м… Ещё один мегаполис потерян… — проворчал Армор, понурив голову.              — И… Что с ним сталось? Вам удалось его одолеть? — снова поинтересовалась пепельная единорожка.              — Дискорд, поглоти трижды его пламя, помог сбежать ему в самый последний момент! — процедила я, и моя грива на миг вспыхнула, отчего пони и грифоны вокруг инстинктивно отошли подальше, боясь получить ожог. — Если бы не этот проклятый драконикус, то одной угрозой было бы уже меньше. К слову говоря…              После того как вся толпа, собравшаяся вокруг меня, отступила, я смогла бегло оценить общее количество лояльных мне существ, которых я посылала сюда, можно сказать, по крупицам. И по моим расчётам, их оказалось куда меньше, чем я рассчитывала. Здесь были пони-культисты Люминари, остатки гвардии Мейнхэттена во главе Армор Брайта и грифоны Стального Когтя, но… Отряда танцующих-в-ночи здесь не оказалось, хотя я прекрасно помнила, как в Клёклипе приказала им отправиться в Кантерлот. Их отсутствие меня ненадолго смутило.              — Где ещё одна группа? — спросила я толпу. — Где танцующие-в-ночи? Где Эклипс?              — Хёвдинг Эклипс находится в безопасности, — стал докладывать Армор, — и под присмотром лекарей. А что до остальной группы: всего несколько минут назад большая часть из них под предводительством Шайн Даск покинула Кантерлот. Они направились в Мейнхэттен.              — В Мейнхэттен? — недоуменно изогнула я бровь. — Что за глупости… И зачем же?              — Собрать силы, — вмешался Клайв, — а затем вторгнуться в царство кошмаров, чтобы отвоевать Мейнхэттен и попытаться отыскать принцессу Луну. Они думают, что она всё ещё там.              — Проклятье… Как эти идиоты посмели идти против моего приказа?! — в гневе прошипела я. Потеря таких хороших воинов, особенно в это тяжёлое время, было большой утратой. — Глупцы… Разве они не понимают, что не одолеют Найтмер Рарити обычным способом? Против одних только низших демонов им не справиться без нормальной армии. Откуда они планируют собрать новобранцев?              — Из лояльных к принцессе Луне Яслей, находящихся рядом с Мейнхэттеном, — сказал Армор. — Конечно, если те не пострадали.              — Отправимся к ним на подмогу? — со звоном лапой о нагрудник предложил Клайв. — «Дух Борея» в вашем распоряжении, Ваше Величество, только прикажите.              — Нет, это исключено. Сейчас у нас нет ни возможностей, ни тем более сил для планирования экспедиции в Мейнхэттен. Учитывая, какой противник там засел, затея отправиться туда без подготовки очень опасна.              — Я понял вас, госпожа, — сделал поклон Вечный рыцарь. — Извините за столь необдуманное предложение.              — Сейчас у нас есть задачи куда важнее, — кивнула я Клайву, принимая его извинения. — Необходимо восстановить столицу, создать плацдарм, чтобы из него начать решать остальные проблемы. Насколько мне известно, их уже накопилось достаточно, чтобы объявить в Эквестрии военное положение. Итак, прежде чем мы приступим к обсуждению дальнейшего плана действий… Армор Брайт, расскажи, что ещё произошло в Кантерлоте, пока меня не было.              И Армор рассказал мне, почему в Кантерлоте не было никого, кроме них. В частности, он рассказал, что случилось с пони: Тирек поглотил их магию, обратив в беспомощное состояние добрую половину страны. Эта новость разозлила меня не на шутку, я была готова тотчас отправиться на поиски кентавра, чтобы забрать у него то, что принадлежало жителям моей страны, но всё же усилием воли взяла себя в копыта. Это решение было бы крайне опрометчивым.              Оказавшись в Кантерлоте, Армор и его гвардия пришли в ужас от увиденного. Им понадобилось потратить уйму времени, чтобы переместить тела истощённых пони со всего города во дворец — только так они могли быть уверены, что с ними больше ничего не случится.              После его рассказа я обошла залы, куда положили тела истощённых пони. Ими был заполнен весь дворец — от покоев прислуги и комнат дворян до коридоров и погребов. Я не на шутку удивилась количеству истощённых пони. Невооружённым глазом их тела сложно было отличить от мертвецов: они посерели и были похожи на камень. Удивительно, как Армор догадался, что все эти несчастные до сих пор были живы. «Или ему кое-кто подсказал?» — подумала я, вспомнив про Миррор, у которой был дар видеть магическое своим левым глазом. Но, несмотря на всё это, пони были на грани, чтобы их души ушли в иную реальность: их магическая сила была опустошена, из-за чего они и впали в кому. И тогда для меня всё встало на свои места: вот откуда Тирек набрался мощи. Для меня лишь оставалось загадкой, сколько ещё городов он успел погубить.              Из книг, которые я прочла однажды, мне было известно об одной древней расе, подходившей под описание того кентавра, обладающая способностью красть магию других существ. Но я и представить не могла, что эта раса до сих пор существовала, и не знала, можно ли было вернуть хозяевам всю поглощённую ими магию. Чтобы узнать это, для начала нужно было найти Тирека и каким-то образом заключить его в кандалы. Ну а чтобы заняться этим, необходимо было закончить остальные дела в столице.              Несмотря на столь тяжкие события, кое-что всё же заставило меня хоть на миг обрадоваться: спустя несколько дней со мной вышла на связь Найтмер Мун, пробудившись из спячки. Всё это время она находилась в сфере в моём карманном измерении и не подавала никаких признаков жизни до этого момента. Её голос был вялым, сонным и звучал так, словно эхо в глубокой пещере. За время нашего короткого разговора она поведала мне, что не помнит ничего после того момента, как Луна вместе с ней прибыла в Мейнхэттен на встречу с фестралами-культистами, а на мой вопрос о том, кто мог поменять вместо меня светила, лишь многозначительно промолчала. Впрочем, я, как и Найтмер, надеялась, что память со временем вернётся к ней, ведь мне нужно было получить хоть малейшую информацию о том, что случилось с Луной. Её нужно было отыскать, и сделать это без помощи ночной сестры было практически невозможно.              После нашего разговора, голос Найтмер затих. По всей видимости, она снова впала в спячку из-за малого количества доступных ей сил. Найтмер была всё ещё слаба, но удивительно, как за столь короткое время она успела восстановиться до такой степени, чтобы поддерживать со мной телепатическую связь, хоть и ненадолго. Тогда я мысленно пожелала сестре приятных снов и вновь вернулась к реальным проблемам.              Время шло. За следующие пару недель я организовала работу по восстановлению столицы, наладила пути снабжения съестных припасов и материалов из близлежащих регионов. «Дух Борея» очень мне в этом помог, помогая транспортировать не только ресурсы, но и пони из близлежащих деревень и сёл, до куда смогли добраться руки Тирека. Однако из-за нехватки свободных копыт процесс восстановления шёл очень долгим и кропотливым путём. Из-за того, что тела истощённых пони занимали чуть ли не весь дворец, выжившие грифоны и пони поселились в домах внутреннего двора. Хорошо, что хотя бы жилые здания остались почти нетронуты. Чтобы восстановить столицу — починить ворота, восстановить кладку на площади и отреставрировать некоторые части дворца — по моим расчётам, нужно было потратить не один месяц. Не думаю, что в моём распоряжении было столько времени — враги Эквестрии не сидели без дела. Понадобилось бы чудо, за счёт которого мне удалось бы одновременно поквитаться и с Найтмер Рарити до того момента, как её скверна доберётся до Кантерлота и она предпримет свой хитрый ход, и быть уверенной в том, что с Кантерлотом за время моего отсутствия ничего не случится.              И это чудо всё же случилось, но совсем не радужное для меня, несмотря на его крайнюю важность…              …              Одним ранним утром, когда я делала очередной обход после смены светил и принимала отчёты о проведённой работе за прошедшие дни, ко мне обратился стражник. Воздав мне все почести, он представился по имени Дроксид, а затем передал, что со мной хочет пообщаться «очень важный гость», но не во дворце, а снаружи. Тогда мне показалось это очень странным, ведь этот «важный гость» даже не передал своего имени, но гвардеец уверял, что эта встреча должна оказаться очень важной.              Его просьба выглядела довольно подозрительно, и меня стали одолевать смутные сомнения, что посредник был не пони, а чейнджлингом. Однако я не почувствовала от него никакой магии сокрытия, а по поведению пони был похож на самого обычного гвардейца-единорога. Впрочем, гадать, предаваясь сомнениями, было бессмысленно — нужно выведать, кто был просящим.              Я повелительно кивнула, чтобы гвардеец привёл меня к месту переговоров, и тот, сделав поклон, рысцой повёл меня из дворца в сторону жилых домов. Он привёл меня за угол в переулок меж двух домов, расположенных где-то у края внутреннего района возле городских стен. Там был тупик, весь заросший плющом и какими-то зарослями, куда никто из пони не додумался бы зайти просто так. Это было очень хорошее место для тайных переговоров. Или для засады.              — Прошу, нам сюда, — гвардеец жестом пригласил меня пройти вперёд, указывая на стену тупика.              — Это точно то самое место? Выглядит скудно для светской беседы.              — Он не хотел, чтобы кто-либо услышал ваш разговор. Прошу, подождите здесь, он скоро объявится, — ответил тот и скрылся за углом, оставив меня одну.              Инстинкты и прочие чувства не говорили мне об опасности — здесь даже магии никакой не было, потому я с уверенностью прошла вперёд, осматривая каждый уголок этого потаённого места в надежде увидеть своего просителя.              Вокруг росли цветы в небольших горшках, произрастала листва и декоративная лиана, сползающие со стен, словно длинные змеи, а прямо по центру красовалась странная карикатурная скульптура, похожая на двух пони-близнецов с очень большими головами, обнимающие друг друга. Красиво, словно в каком-нибудь саду, но только и всего.              «Если это чья-то дурацкая шутка… — стала мысленно возмущаться я, подойдя к скульптуре и оглянувшись. Вокруг всё так же никого. Тогда мой взгляд упал на каменное изваяние. Что-то в ней притянуло моё внимание. Мне показалось, что в одной из них я увидела едва заметный магический проблеск. Я подошла поближе и стала с любопытством рассматривать скульптуру, пока не увидела, как у правого изваяния тускло засветились глаза. — Что за…»              Я с оскалом отпрыгнула — и вовремя. В этот же миг изваяние стало меняться: выросло до моего роста и приобрело форму того, кого я точно не ожидала здесь увидеть: своего извечного врага — Дискорда! По статуе расползлись трещины, и в следующую секунду каменная оболочка треснула, словно скорлупа ореха, освобождая драконикуса. Тот подтянулся, словно выходя из глубокого сна, и тут же поклонился мне, спустившись с пьедестала, на котором стояла статуя.              — Давненько не виделись, моя дорогая, — театрально отсалютовал Дискорд. — Надеюсь, у тебя всё…              Не успел он закончить предложение, как на него с грохотом опрокинулось лезвие алебарды, появившейся из вспышки света. Поднялась пыль. Температура вокруг вмиг возросла, растения стали желтеть и высыхать прямо на глазах, и даже лучи солнца, падающие на светлые доски и белый булыжник домов, казалось, приобрели оттенки моего яростного пламени. Я грозно фыркнула, посчитав, что успела задеть драконикуса, прежде чем он телепортировался, но на моё удивление, когда пыль спала, обнаружила, что Дискорда располовинило прямо на месте.              «Слишком просто», — подумала я, и через секунду его располовиненное тело, будто услышав мои слова, склеилось воедино.              — …в полном порядке, — угрюмо закончил своё последнее предложение Дискорд, соединившись воедино.              — Хр-р, симулякр, — разочарованно прошипела я. После удара от моего оружия Дискорд не смог бы так просто восстановиться, даже обладай он силой четырёх аликорнов, если бы он вообще пережил мой удар.              — Вот поэтому я и пришёл к тебе в своём, эм… новом облике, — сказал он и указал на моё оружие.              — Что тебе нужно? — со злобой спросила я, убирая алебарду в сторону.              — Кхм… — прокашлялся он и отряхнулся, хотя на нём самом не было видно и пылинки. — Что ж, сразу к делу? Это отлично, ведь для поддержания этого невероятно прекрасного тела мне приходится тратить уж больно много сил.              — Говори, — прошипела я.              — Я хочу заключить с тобой сделку.              — Я не заключаю сделок с демонами!              — Я не… Ох, — устало выдохнул он. — А как насчёт такой сделки — от которой сложно отказаться?              Я выгнула бровь. Хотела испепелить его взглядом. Дискорд в это время посмотрел по сторонам, словно опасаясь, что нас кто-то подслушивает, а затем наклонился чуть ко мне и заговорчески прошептал:              — Я знаю, где находится Тирек, и могу отдать его тебе. Живым и невредимым. Ну, почти…              — Откуда ты знаешь, что он мне нужен? — прошипела я.              — А разве это не очевидно?              — Откуда ты знаешь, что он мне нужен живым? — уточнила я, звякнув об землю алебардой.              — Как минимум потому, что он украл магию у половины жителей Эквестрии. Ну, ещё и потому, что именно он разрушил Филлидельфию.              — С твоей помощью, — фыркнув, добавила я.              — Кхм, в этот раз я не помогал ему, — отмахнулся Дискорд. — Как бы то ни было, это отличная возможность, чтобы отомстить Тиреку и вернуть всю магию обратно к их хозяевам. Разве не этого ты бы хотела?              — Хр-м… В чём подвох?.. В какие игры ты придумал играть со мной на этот раз?              — Игры? — усмехнулся он и посмеялся в лапу. — В них я уже давно не играю, понимаешь ли, друзей для этого нет. А с тобой я хочу заключить сделку, самую настоящую, выгодную и, если пожелаешь, со всеми необходимыми документами, печатями и подписями, — сказал он, и у него в лапе появился пергамент с какими-то каракулями и огромной печатью на весь лист, что даже слепой заметит. Дискорд чутка повертел его передо мной и убрал неведомо куда обратно. — Ну, что скажешь?              — Что ты хочешь взамен?              — Тогда, кхм, вот моё предложение: я отдаю тебе Тирека, — он переместился за скульптуру, с хрустом вырвал оставшееся в одиночестве каменное изваяние и стал её поглаживать по голове, — а ты простишь все мои прошлые грехи и не будешь больше за мной охотиться. Всё просто! Что скажешь, хорошая ведь сделка?              — Хр-р, откуда мне знать, что ты выполнишь своё обещание?              — Ох, да брось, я, может, и дух Хаоса и Раздора, но сделки для меня — не пустой звук, — сказал он, подкинул статуэтку, подхватив её телекинезом, и сложил лапы на груди. — Обещаю, что ты меня больше никогда не увидишь в Эквестрии.              Я ненадолго задумалась. Меня одолевали сильные сомнения, что Дискорд сдержит своё слово, и я уже хотела отказать ему, как вдруг услышала в голове эхом звучащий голос сестры, вышедшей из спячки:              «Что тебя гложет, Дэй? Я чувствую твои эмоции. Чувствую, как ты дышишь. Чувствую, как ты хочешь выбрать лучшее решение, но не можешь выбрать правильное — то, в котором ты сомневаешься меньше всего».              «Я сомневаюсь, что мой положительный ответ окажет хорошие последствия для Эквестрии», — мысленно ответила я.              «Но что, если ты откажешь ему? Что будет тогда? Каким образом ты ещё вернёшь пони их магию?»              «Тогда, что ты предлагаешь, сестра? Заключить сделку с тем, от кого не знаешь, что ждать на следующий день?»              «Если он действительно предлагает взять то, о чём говорит, то это хороший повод согласиться. Даже если он всё же соврёт, разве это не даст тебе преимущество над временем, о котором ты так желаешь?»              Я хмыкнула и на секунду кольнула взглядом Дискорда, который всё это время, как оказалось, печатал на бумаге точки и тире с помощью какой-то коробки, сидя в наушниках. «Он что, подслушивал?» — возникли первые мои мысли, но не успела я обратить на его странные действия должное внимание, как ко мне снова обратилась Найтмер.              «Прежде чем давать ответ, узнай, где то существо, которое он обещает тебе отдать».              И это было разумным советом, потому я спросила Дискорда про Тирека:              — Где он?              — Сию секунду, — отозвался Дискорд, свернул странную коробку и наушники, словно комок бумаги, мигом проглотил его и затем положил статуэтку, парящую рядом с ним, на землю.              Когда он щёлкнул пальцами, в ту же секунду карикатурная статуэтка пони затряслась и стала меняться, пока не выросла до размера одноэтажного дома и не приобрела форму кентавра; его широкие руки и плечи чуть не разрушили стены узкой подворотни. Передо мной предстал окаменевший Тирек, который замер в позе зверя, намеревающегося напрыгнуть на меня.              — Прошу, — улыбнулся Дискорд и указал на изваяние. — Как по заказу.              Не сказать, что это зрелище поразило меня до глубины души, но стоило признать, на секунду меня одолело удивление вперемешку с яростью. Уж что, а образ Тирека никогда не уйдёт из моей головы после встречи с ним в Филлидельфии. Его изваяние было настоящим — маловероятно, что Дискорду удалось бы воссоздать его копию в виде статуи даже с помощью могущественной силы. К тому же, я чувствовала в каменной оболочке магию, которая была для меня очень знакома. В глубине моей души было что-то похожее, что-то родное… Как мне показалось, где-то я уже чувствовала похожую магию. Но где именно? Может, когда я была в Мейнхэттене? Сейчас я никак не могла точно этого вспомнить.              «Не знаю, как ты, Дей, но я чувствую могущественный аспект магии, — поделилась мыслями Найтмер. — Он точно такой же, как и тогда, когда меня с Луной изгнали тысячу лет назад. Что он тебе показал?»              «Окаменевшего Тирека», — ответила я.              — Славное зрелище, — вымолвила я спустя пару секунд затишья, продолжая рассматривать изваяние Тирека, но вскоре меня всё же кое-что в нём смутило: — Когда я сражалась с ним в Филлидельфии, он был куда больше. Почему сейчас Тирек выглядит так, будто он — его копия в виде игрушки?              — Всё просто: я его уменьшил, — хмыкнул Дискорд, скрестив на груди лапы. — Знаешь ли: всё же непросто хранить такую громадину в личном карманном измерении. Да я его даже во двор еле уместил! Так что скажи спасибо, что теперь он не занимает так много места. Но не беспокойся, вся поглощённая магия всё ещё при нём.              — Тогда что насчёт рогов? Почему они целы? — спросила я, ведь прекрасно помнила, как отсекла их алебардой.              — Ну, ты не серчай, но я их восстановил, — скромно ответил Дискорд.              Я слегка выгнула бровь, недоумевая: зачем ему нужно было это делать? Разве он не предал Тирека? Хочет выдать мне товар в его первоначальном виде?              «Ну что, Дэй, теперь ты готова ему поверить?» — прозвучал в голове голос Найтмер.              «Честно говоря, я до сих пор пребываю в сомнениях, сестра. Я чувствую, что где-то есть подвох…»              «Даже если и так, вероятно, ты упускаешь большую возможность решить одну из главных проблем. Сколько времени у тебя уйдёт на то, чтобы вновь отыскать Тирека и вернуть пони их магию, если ты откажешься сейчас?»              «Ты права… Но что если всё станет ещё хуже?»              «Не сомневайся, Дэйби — просто действуй. Решай так, как ты считаешь нужным. Прямо как тогда, когда мы были ещё слишком молоды, полны сил и энергии», — сказала мне Найтмер, и её голос медленно растворился в пространстве. Это означало, что она снова ушла в спячку.              Найтмер сказала своё слово. Теперь нужно было принять решение мне. От этого зависела судьба всей Эквестрии, и мне становилось всё более неуютно от этого странного чувства одиночества, что стало преобладать вместо голоса Найтмер с каждой последующей секундой молчания. И спустя пару мгновений раздумий, я всё же решила прислушаться к совету моей сестры.              — Я согласна.              — Великолепно! — воскликнул Дискорд, сделал пару оборотов вокруг окаменевшего Тирека и сел ему на плечо. — В таком случае… Даёшь ли ты своё слово, что не станешь меня преследовать, догонять, искать, пытаться испепелить или превратить в то состояние, при котором я не смогу воплощать свои великие чудеса в этом славном мирке?              — Только в том случае, если ты не будешь совершать их в Эквестрии, — грозно ответила я.              — Конечно-конечно! Я ведь говорил, что никогда не нарушаю сделок. Итак, в таком случае…              Дискорд ловко приземлился передо мной, согнувшись и разогнувшись, словно гармошка, и вытащил из-за пазухи пергамент, на котором чёрным по белому были написаны условия заключения сделки и снизу пустые поля для проставления подписей, а затем, поставив когтем закорючку на одном из полей, протянул пергамент мне.              — Чтобы наша сделка считалась действительной, прошу расписаться вот здесь, — указал он пальцем в том месте, где должна быть моя роспись, и тут же вернул палец обратно, когда в том месте появилась прожжённая дырка от моего луча. Он осторожно глянул сквозь дырку в бумаге, словно изучая, правильно ли я сделала подпись, и промолвил: — Что ж, думаю, можно считать это подписью.              — Это всё? — не без злобы спросила я.              — Разумеется…              — Тогда долой с глаз моих.              — Однако нужно кое-что ещё… — протянул он и натянул на глаза очки, став перечитывать условия договора, а затем ткнул пальцем на ещё одно поле для подписи. — Как же я мог забыть?! Нам нужен свидетель заключения нашего договора!              — Хр-р, ты издеваешься?!              — К счастью, искать нам никого не нужно, — предостерёг Дискорд и черканул что-то когтем на документе, а затем показал его мне, но не успела я разобрать, что он туда написал, через секунду пергамент сложился, обратившись бабочкой, и упорхнул куда-то в небеса. Дискорд проводил взглядом живое оригами и, отряхнув лапы, сказал: — Передавай Найтмер Мун мои наилучшие пожелания. Прошу, наслаждайтесь.              После этих слов симулякр Дискорда улыбнулся, обратился в камень и вскоре треснул, распавшись на тысячи мелких каменных осколков, оставив меня в лёгком недоумении.              «Не знаю, как он узнал про тебя, но рада, что он, наконец, ушёл», — в мыслях сказала я спящей Найтмер.              Вскоре после этого крайне необычного случая я потратила немного времени, чтобы перевести дух, после чего вновь стала изучать изваяние Тирека. Не считая его окаменевшее состояние и меньший размер, внешне он выглядел совершенно так же. Его злобный взгляд, грозные клыки, большие рога и громадные руки вызывали у меня всё тот же грозный оскал, и я всё сдерживала себя, чтобы не разрушить статую прямо на месте. Однако, несмотря на его грозный вид, кентавр был абсолютно беспомощным — не было смысла переводить на него мою ярость.              Чтобы высвободить магию из Тирека, для начала надо было разобраться, как это сделать. А для этого нужно отыскать укромное место — получше, чем какая-то подворотня. Поэтому я схватила окаменелого Тирека телекинезом и перенесла его в королевский сад. Благо что моя воздушная транспортировка была произведена поздним вечером, потому вряд ли кто-либо увидел меня и летающую над дворцом статую. По крайней мере, так я надеялась. Не хватало ещё начать получать отчёты об обнаружении неведомого огромного чудища над Кантерлотом.              Приземлившись в центре садового лабиринта, куда никто из пони не ступил бы нарочно, я поставила изваяние Тирека посреди небольшой лужайки, окружённая высокой изгородью, воплотила отражающий барьер, чтобы никто из пегасов меня не заметил, и затем стала раздумывать, каким образом высвободить магию из тела кентавра.              У меня было несколько вариантов, как это сделать: во-первых, разрушить оболочку, освободив Тирека, тут же его обезглавив и высвободив тем самым всю магию наружу, а во-вторых, вытянуть из него всю магию в своё тело, не разрушая оболочку. Однако оба варианта были рискованными: я не была уверена в том, что в первом случае магия не развеется в пространстве безвозвратно, а второй случай был по-банальному самым долгим. Мне бы пришлось несколько дней подряд поглощать в себя магию маленькими порциями, чтобы попросту не разорваться, наподобие воздушному шарику, в который вдувают огромный поток воздуха. И даже тогда это не было бы завершением моего дела — помимо этого, нужно было самой отправиться в странствие по Эквестрии в поисках городов с истощёнными пони, чтобы вернуть им их магию. В таком случае я потратила бы очень много времени.              Спустя некоторое время, так и не найдя подходящий для себя способ, для начала я решила поглотить небольшую частичку магии из тела Тирека, чтобы на себе понять, насколько большой объём смог вместить в себя кентавр и смогу ли я вообще управлять ею. Хоть я и являлась наполовину элементалем, даже у моего тела был предел, а разные аспекты магии могли попросту начать конфликтовать, собравшись в одном месте. Внутри меня и так находилась целая сборная солянка из разных аспектов: мой родной аспект — элемента огня, частичка магии плана Хаоса, которую я поглотила из высшего демона в Мейнхэттене, элемент плана высшего порядка, дарованный мне Воплощением Гармонии, и элемент плана Тьмы вперемешку с элементом плана Мира Грёз, испускаемый находящейся во мне Найтмер Мун. Потому не думаю, что моё тело смогло бы выдержать ещё и шестой аспект магии, о котором я почти ничего не знала.              Подойдя ближе к статуе, я медленно прикоснулась копытом к каменной оболочке. Ничего не случилось. Тогда я стала постепенно вливать внутрь статуи свою силу, чтобы пробиться сквозь оболочку к магии Тирека. И спустя мгновение, когда я ощутила связь, в голове будто что-то щёлкнуло, мир вокруг замер, а я почувствовала странное облегчение, будто прямо сейчас лежу на огромной мягкой подушке.              Затем я ощутила тепло в своей груди, которое медленно стало течь вдоль копыта к поверхности статуи. Я не могла понять, что происходит, но не противилась процессу: в глубине моего подсознания кто-то говорил мне, что не стоит переживать, и я не могла ослушаться. Ползущая вдоль моего копыта энергия становилась всё жарче и уже через некоторое время чуть ли не обжигала копыто.              Энергия, шедшая из моей груди вдоль копыта, стремительно расползлась по каменной оболочке и слегка колебалась, напоминая маленькие волны, которая на ощупь изучал каждый миллиметр поверхности статуи. И вскоре, когда я заметила, как мой накопытник уже раскалился почти докрасна, то услышала в голове очень знакомый мне голос, но не сестры, а кое-кого другого:              «В нём таится очень могущественная сила, Дэйбрейкер. Тебе с ней просто так не совладать».              «Тогда… Что мне делать?» — спросила я без лишних слов.              «Чтобы получить что-то, нужно отдать что-то взамен, — сказал умиротворяющий голос, разносящийся эхом, и выдержал небольшую паузу. — Но цена будет большой. Я знаю, что ты хочешь сделать. Но готова ли ты к последствиям? Действительно ли ты хочешь помочь всем пони вернуть их магию, несмотря на то, что сама окажешься в опасности?»              «Да… Это мой долг», — ответила я спустя пару мгновений тишины и раздумий.              «Да будет так. Тогда я сделаю, как ты просишь. Но знай, Дэйбрейкер, та магия — нечистая, тёмная, грязная магия — будет зиждиться в тебе. Она будет расти и набирать силу. Тебе нужно найти способ остановить того, кто снова попытается завладеть тобой. Я больше не смогу тебе помочь. Больше не будет моих сил, чтобы сдерживать тот несгибаемый хаос, что лежит в тебе. Твоя жизнь теперь только в твоих копытах. Найди способ усмирить своего внутреннего демона».              И тут я почувствовала укол в груди, будто в меня вонзили чем-то острым. Я шикнула от боли и невольно хотела убрать копыто от статуи, но его будто приковало к поверхности. Боль продлилась недолго, а вскоре я ощутила как то тепло, словно раскалённый шар, стало медленно течь из моей груди по копыту к каменной оболочке. Моя белая шёрстка слегка искрилась в том месте на копыте, где текла магия, оставляя за собой радужные линии. Так длилось до тех пор, пока из мелких щелей в статуе не стали проступать столбики яркого белого света. Когда часть магии перешла из меня в каменное изваяние Тирека, я наконец смогла убрать копыто с поверхности, отошла на пару шагов и отдышалась, словно после долгой пробежки.              Вскоре после этого прозвучал гул, будто вдали прозвенел колокол, каменная оболочка стала трещать и раскалываться, став похожей на иссохшую землю, и затем прозвучал звон. Возникла вспышка, которая ослепила меня на миг, поднялся ветер, и вверх, в облака, прямо из статуи выстрелил огромный столб света, похожий на рукав радуги. Он ярко светился, отбрасывая радужные блики от крыш домов и расписных башен, и шёл вверх куда-то вдаль нескончаемым потоком, словно длинная река. Так продлилось всего несколько секунд, пока столб из света медленно не сузился и не исчез, исчерпав свою мощь, статуя Тирека потускнела и приобрела текстуру чёрного, словно выжатый лимон, камня. И только тогда наступило затишье.              Казалось, ничего не произошло, и всё осталось, как и прежде, а магия попросту развеялась в пространстве, но я знала, что это было не так. В воздухе ощущалась могущественная аура, расползающаяся вокруг со скоростью ветра. И тогда я поняла — магия пони, что была заключена в Тиреке, была освобождена и теперь стремилась вернуться к своим законным хозяевам. Оставалось только вопросом времени, когда всё придёт в норму.              Однако, несмотря на столь приятные новости, сложно было радоваться — за всё приходилось платить свою цену. В груди снова кольнуло, я почувствовала пустоту внутри, словно из меня вырвали что-то. Нет, Найтмер Мун до сих пор была рядом, существуя внутри сферы, но было чувство, будто из глубины моей души ушло что-то, что сдерживало меня и не давало мне сойти с ума. Мысли сразу приковались к магии Хаоса, что маленькой частичкой всё ещё находилась во мне. Ничто больше не сдерживало её — ту «грязную» магию, которую я поглотила в Мейнхэттене из демона Хаоса. Я не ощущала, что стала слабее, но теперь прекрасно знала, что осталась без защиты, которая помогала мне сдерживать внутреннего демона. Я осознавала, что теперь была в опасности, и меня тут же охватила усталость от осознания этого. Теперь, помимо того, чтобы защитить пони от других напастей, нужно было защитить их ещё и от самой себя. И самое неприятное было то, что неизвестно, когда настанет этот момент. Но такова была цена — ради тех, для кого я существую.              

***

      *Кантерлот. Месяц спустя*              Цокот копыт звонким эхом отдавался от внутренних стен дворца. Идя по коридору, Дэйбрейкер видела, как на мраморную кладку сквозь украшенные витражи падали ало-багряные рукава от заходящего солнца. Вечерело. Совсем скоро нужно было поменять светила местами, но прежде чем отправиться на башню Солнца и Луны, с которой две принцессы вместе меняли светила, Дэйбрейкер для начала нужно было заглянуть в свой новый личный кабинет.              Поднявшись по винтовой лестнице на верхний этаж дворца, она вошла внутрь помещения. Кабинет был просторным — больше и шире, чем кабинеты для клерков и секретарей. Разумеется, он был спроектирован таким образом, чтобы аликорны не чувствовали себя в нём неуютно. По центру напротив входа у противоположной стены стоял широкий резной стол с аккуратно разложенными на нём стопками из различных бумаг и документов, на который лениво падали полотна тусклого багряного света. Внутри владычицу уже кое-кто ждал. Это была Миррор Дуали, пепельная единорожка — культистка в прошлом, а теперь недавно назначенный личный секретарь Её Величества, у которой, наверное, даже в голове не укладывалось, как получилось так, что ей досталась такая профессия. Миррор неуклюже подминала под собой ворс на расписном ковре, терпеливо ожидая Её прихода. Она вздрогнула, когда двери слегка заскрипели, развернулась в сторону выхода и, увидев владычицу, поклонилась.              — Итак, — начала Дэйбрейкер, когда двери за ней захлопнулись, — расписание на завтра готово?              — К-конечно, Ваше Величество! — выпрямилась Миррор и пролевитировала к себе из-за спины со стола стопку бумаг.              Дэйбрейкер уселась за стол на мягкое кресло и, сложив перед собой на столе копыта, со всем вниманием посмотрела на единорожку.              — Тогда я слушаю.              Прозвучал шелест бумаг.              — Завтра вечером планируется банкет, на который приглашены все знатные пони Кантерлота. Все они жаждут увидеть вас, Ваше Величество.              — Ясно. Отменить, — твёрдо сказала Дэйбрейкер. Она не хотела тратить на эти глупости своё драгоценное время, впрочем, как и попросту не показываться лишний раз на столь большой публике. Ещё было рано.              — О-отменить?..              — Я неясно выразилась?              — Х-хорошо! — вздрогнула Миррор и тут же чиркнула автопером по бумаге.              — Что дальше?              — Дом Грейс приглашает вас отужинать в эту среду вечером у них в коттедже, чтобы обсудить важную сделку.              — Напомни, кто они?              — Род Грейсов славится умелыми скульпторами и живописцами.              — И что они хотят обсудить?              — Э-эм, — протянула Миррор, быстро и почти в панике зашелестев перед собой бумагами.              Её задержка продлилась всего пару секунд, но было заметно её волнение, от которого она чуть не выронила на пол бумаги. Миррор не была опытна в секретарском деле, но её пунктуальность, старание и стрессоустойчивость вызывали у Дэйбрейкер лёгкую улыбку. Чем-то она очень сильно напоминала ей Твайлайт, которая точно так же старалась услужить своей наставнице — принцессе Селестии. Может именно потому, что было одновременно приятно и забавно видеть старания избранного пони, дневная принцесса и взяла её под своё крыло?              — Ах, в-вот! — вскоре нашла нужную бумагу Миррор и стала рассказывать. — Они хотели обсудить, какую статую поставить на главной площади Кантерлота вместо разрушенной.              — Ах, и это всё? — вздохнула Дэйбрейкер.              — Н-ну… Касаемо этого вопроса — д-да, — неуверенно ответила Миррор, спрятав половину лица за стопкой левитирующих бумаг, будто она была в чём-то повинна.              Дэйбрейкер недоумевающе выгнула бровь: неужели эти нахальные пони хотели встретиться с главой государства и занять её время на целый вечер лишь ради какой-то статуи? Хотя Дэйбрейкер и прекрасно осознавала, насколько были ценны для короткоживущих существ вещи, в которых можно было увековечить память, ей никогда не нравилось заниматься архитектурой. Она считала это занятие, годное только для упоения каких-то внутренних «высших» чувств, которые для неё были не особо важны и бессмысленны. Как бы то ни было, встреча наверняка касалась не только каменной безделушки, как считала владычица, но расставленные ранее приоритеты всё же были важнее, чем обсуждение какой-то статуи.              — Отменить, — цокнула аликорн.              Миррор вздрогнула, а затем послышался скрежет автопера по бумаге.              — Дальше, — повелела Дэйбрейкер, махнув копытом.              — Дом Хай Тэйл желает встретиться с вами для обсуждения сделок.              — Кто они?              Секундное затишье. Миррор бегала вглядом по бумаге. Затем послышался шелест, и вскоре единорожка, мигом прочистив горло, продолжила:              — Их славный Дом восходит к древнему роду пегасов, когда-то игравшие ключевую роль по защите Эквестрии, — по всей видимости, зачитывала она. — Их неоспоримая храбрость и честь давно проверена временем. Гранд Шелл, один из величайших полководцев, возглавляющих гвардию Кантерлота в годы после изгнания Найтмер Мун, до сих пор считается национальным героем, а его имя есть во всех исторических учебниках, которыми преподают в Академии…              — Уймись, Миррор, — фыркнула Дэйбрейкер, едва подавив зевок, — ты мне не лекцию читаешь. Круп бы побрал этих клерков, которым дали строчить подобные тексты в расписании…              — Э-это… Тоже моя обязанность, — пробубнила в пол Миррор.              — Ах, ясно… Что ж, в чём же суть их встречи?              — Н-ну, э-э, — она стала бегать глазами по бумаге, ища что-то.              — Это должно быть там, в самом конце, — сказала Дэйбрейкер. Раньше ей уже доводилось видеть содержание подобных текстов.              — Д-да, с-сейчас, — едва протянула она, став бегать глазами ещё быстрее. — В-вот! Они хотят встретиться с вами, чтобы обсудить реформацию и переоснащение гвардии Кантерлота.              — Ах, теперь ясно. Значит, это их Дом отвечает за снабжение и формирование гвардейского состава, — мыслила вслух Дэйбрейкер, параллельно рассматривая на полу вазу с узорами. — Стоит ли договориться с ними или же принять полное командование и управление военной системой на себя?..              — Не один только их Дом настолько важен для гвардии, но… — вдруг перебила её Миррор, но сразу запнулась, увидев, что Дэйбрейкер перевела взгляд на неё. Видимо, испугалась из-за своей напористости.              — Продолжай, — повелела Дэйбрейкер.              Миррор кратко кивнула.              — Домов по вопросам гвардии существует несколько, но род Хай Тэйлов — один из самых богатых и потому влиятельных. В основном это от них зависит то, насколько будет хорошо спланирована логистика, снабжение и по какой стоимости будет собрано снаряжение. По моему мнению… Ох! — Миррор вдруг снова замолкла, закрыв рот копытом.              — Что-то не так? — выгнула аликорн бровь. — Кажется, ты что-то хотела сказать.              — Н-нет, — вздрогнула та.              Дэйбрейкер вздохнула:              «Мне что, каждый раз нужно вытягивать из неё ответ? Мне кажется, я скоро начну злиться…»              Внутри головы Дэйбрейкер прозвучал звонкий смешок:              «Какой толк от криков и гнева, когда перед тобой всего лишь неопытный жеребёнок? Просвети её на путь истинный, Дэйби. Подскажи, на что направить её собственный страх, чтобы не навлечь на себя беду», — посоветовала Найтмер.              — Знаешь, — начала говорить Дэйбрейкер вместо упрёков, — а ты весьма неплохо осведомлена о внутренней политике Кантерлота. Это довольно похвально.              Пару секунд молчания. Миррор стала водить взглядом то туда, то сюда, смущённо чертя копытом невидимые линии в полу.              — Н-ну, — вскоре отважилась ответить она, — иметь связи среди знати, которые были готовы выйти с нами на контакт, было очень важным преимуществом для Церкви Пылающего Солнца. Отчасти это было моей задачей. За несколько лет я смогла узнать многое.              — Значит, понимаешь, почему я назначила тебя своим секретарём?              — Н-наверное…              — Я ценю твои знания. Мне нужна твоя помощь, Миррор. Не будь ты настолько полезна, то и не стояла сейчас передо мной вовсе. Теперь понимаешь?              — Д-да, — уже более уверенно вымолвила та, в одном её сапфировом и другом красно-оранжевом глазу показался едва заметный блеск. Она вдруг осознала, что была для кого-то важна.              — Тогда отлично, — улыбнулась Дэйбрейкер краешком губ, из которых показался клык. — И раз мы с тобой всё поняли, то запомни: с глазу на глаз ты всегда можешь рассказать мне, о чём думаешь. И раз ты всё уяснила, то, прошу, продолжи говорить то, на чём ты тогда остановилась.              — Х-хорошо, — взбодрилась Миррор. После этих слов она стала выглядеть более уверенной, осанка стала ровнее, а голос чётче: — Тогда… по моему мнению, вам стоит прислушаться к Дому Хай Тэйл, так как они имеют значительное влияние и связи и за пределами Кантерлота, что в будущем может помочь вам во всех вопросах, связанных с гвардией.              — Заручившись их поддержкой, они приобретут ещё большее влияние.              — Да, но лучше уж так, чем иметь под боком могущественного соперника.              На какое-то время возникло затишье. Дэйбрейкер задумалась. В словах Миррор была доля истины. Изначально владычица планировала избавиться от всех рычагов давления, которые тормозили реформацию войск, продвигали идею консерватизма и снижали централизацию власти. Но было ли это до конца разумным решением? Дэйбрейкер не могла предвидеть, какие последствия нёс этот радикальный подход, так как ещё не совсем ясно понимала всю подноготную сцены, за которой скрывались сотни кукловодов. В словах Миррор же был смысл: ей не стоило наживать себе врагов, особенно среди подданных, которые в любой момент могли ударить в спину. Лучше расположить их к себе, войти к ним в доверие, чтобы вся эта система снова продолжила работать, но уже на её правилах. Однако был в этом и один большой недостаток: рано или поздно власть влиятельных Домов, которую ещё можно было ограничить, снова укоренится и станет поистине новым злом — паразитом, что усугубляет и так застоявшуюся систему эквестрийского государства. И это не давало Дэйбрейкер покоя, но нужно было решить: использовать сначала пряник или же сразу взяться за серп, чтобы им обрезать гнилые посевы?              «Никогда не любила риски без видимых последствий», — цокнула аликорн.              «В молодости ты была намного упрямее», — хмыкнула Найтмер.              «Были бы сейчас те времена, чтобы выглядеть молодо», — ответила Дэйбрейкер.              — Ты права, Миррор, — прервала она недолгое затишье, из-за чего единорожка вновь вздрогнула, чуть не уронив горстку левитирующих бумаг. — Нам не стоит наживать себе врагов, особенно у себя во дворе, но и идти на поводу у них не стоит. Я поговорю с ними, выслушаю, и тогда всё обдумаю. Пусть этот пункт в расписании останется в силе.              Миррор кивнула, послышался скрежет автопера о бумагу.              — Что дальше?              — На этом всё, госпожа. Но в случае новых важных встреч или новостей я сразу же сообщу вам!              — Славно, тогда у меня есть к тебе один немаловажный вопрос: что с Люминари?              — О-она приходит в себя, Ваше Величество. Её магические узы хорошо восстанавливаются, и уже совсем скоро вы сможете встретиться с ней лично.              — Отрадно слышать, тогда я жду о ней новостей, — кивнула Дэйбрейкер. Она беспокоилась о лидере Церкви не меньше, чем за остальных: потеря влияния на её последователей было бы нежелательным упущением. Союзников при дворе и так можно было пересчитать по копытам. — Тогда это всё на сегодня. Ступай.              — Ох, нет, есть кое-что ещё!.. — пылко начала Миррор, но затем вдруг запнулась, вновь вздрогнула и поспешила спрятать половину мордочки за стопкой бумаг, поубавив пыл: — Е-если позволите…              Дэйбрейкер кивнула, едва сдерживая себя, чтобы не вздохнуть.       «Ей ещё учиться и учиться», — подумала она.              — Через две недели сюда прибудут носители Элементов Гармонии.              Эта новость не удивила Дэйбрейкер, ведь она знала, что когда-нибудь носители Элементов всё же узнают и про возвращённую магию пони, и про то, что в Кантерлоте засел неизвестный аликорн, и, конечно же, про то, что Твайлайт была жива и прямо сейчас восстанавливается в столице под присмотром этого самого неизвестного аликорна, так похожего на демона. Да, Дэйбрейкер успела уже достаточно многое узнать из слухов, распространившихся по Эквестрии за все эти три месяца. И это не могло её не отягощать.              Дэйбрейкер вздохнула. Конечно, было неплохо, что носители Элементов сами прибудут в столицу — ей не придётся самой искать их по всей стране, чтобы уберечь от посягательств злодеев и прочих демонов, но кто знал, что они станут делать, когда окажутся перед Дэйбрейкер? Убегут, нападут или будут угрожать, чтобы она отдала им Твайлайт? Наверное, эта пятёрка пони была для неё самым непредсказуемым явлением за всё время её жизни, и она даже не представляла, чего от них стоило ожидать.              Дэйбрейкер снова вздохнула и положила голову на копыто от усталости.              «Столько дел, столько проблем… — проговаривала она про себя. — Может, всё же стоит ненадолго отвлечься?»              «Луна как-то говорила мне, что созидание и творчество помогают справиться с усталостью и тревогой, — сказала в мыслях Найтмер. — Знаешь, возможно, следуя её совету я иногда стала тратить время на украшение неба звёздами. Может, и тебе это поможет?»              «Украшать небо звёздами?» — удивилась Дэйбрейкер.              «Нет, — усмехнулась Найтмер. — Найди для себя то, что поможет твоим мыслям расслабиться. Хоть на пару мгновений».              Хмыкнув, Дэйбрейкер перевела взгляд на пепельную единорожку и подумала: «А почему бы и не попробовать?..»              — С-с вами всё в порядке, г-госпожа? — осторожно спросила Миррор.              — Не смотри на меня так, будто на меня упал морок. Лучше напомни-ка, как назывался род скульпторов? Дом Грейс, не так ли?              Послышался множественный шелест страниц.              — Да, — вскоре ответила она. — Дом Грейс приглашал вас отужинать у них…              — Да-да, можешь не продолжать, я это прекрасно помню. Перечеркни пункт — встреча с ними состоится.              — Э-эм, х-хорошо, как скажете!              Скрежет автопера о бумагу.              — Итак, теперь ты свободна. Можешь идти.              Миррор почтительно кивнула и поспешила удалиться, чуть не обронив перед этим горстку бумаг, когда задела ими дверной косяк. Когда двери за единорожкой закрылись, Дэйбрейкер осталась в кабинете одна.              «Ох, и как Селестия с этим справлялась?» — устало выдохнула она, понимая, что это было только начало.              За этот месяц произошло многое. Такой, казалось бы, большой срок прошёл для Дэйбрейкер в мгновение ока, ведь каждый день она была чем-то занята: координировала и планировала восстановление города; давала распоряжения, приказы; читала отчёты; делила пони на отряды и следила за правильностью хода работы; разрешала споры и конфликты (иногда пони попросту отказывались продолжать работать из-за украденного яблока или из-за того, что кто-то взял не свою лопату); бывало даже приходилось вести повторный учёт строительных материалов, так как нужных для этого пони попросту не было.              Но после того, как Дэйбрейкер высвободила магию из Тирека, через несколько долгих дней лишённые магии пони стали приходить в себя, поэтому восстановлением города и распределением обязанностей стало заниматься проще.              В первые несколько дней из магического истощения вышли земнопони — раса с крайне низким магическим потенциалом, которой потребовалось меньше времени, чтобы восстановить магические узы. Но оказалось, что после столь стремительного восстановления у них проявился один неприятный побочный эффект — какое-то время земнопони были очень слабыми и не могли делать хоть какую-нибудь тяжёлую физическую работу, а значит, им пришлось ещё некоторое время восстанавливать силы, прежде чем приступить к хоть какой-либо работе.              Следом за ними, спустя примерно неделю, стали просыпаться пегасы, у которых тем не менее тоже наблюдался необычный побочный эффект — на протяжении нескольких дней они не могли пользоваться крыльями, ну а после того, как эта способность к ним возвращалась, летали они так, словно оказались в воздухе впервые. К счастью, со временем всё приходило в норму, и многие пегасы постепенно вновь занимали свободные места в погодной команде или в корпусе разведки.              И вот только спустя целый месяц Дэйбрейкер получила на стол доклад от медперсонала: стали просыпаться единороги. Пока было неясно, какой побочный эффект после восстановления был у них, но Дэйбрейкер подозревала, что какое-то время они не смогут управлять магией, и, как она надеялась, этот эффект будет единственным из всего того, что может произойти с существами, у которых имелся прямой доступ к использованию магии. Очень не хотелось бы узнать о множественных взрывах по всему городу, произошедших из-за того, что единороги пытались воспользоваться какой-либо магией.              Несмотря на то, что численность города постепенно восстанавливалась, не все пони могли в полной мере участвовать в восстановлении столицы, поэтому они занимались более мелкими и незначительными задачами, отчего у Дэйбрейкер бумажной волокиты только прибавлялось. Трудовые договора, денежные декларации, приказы о распределении обязанностей и отчёты о результатах проделанной работы прибавляли дополнительную головную боль в копилку и так нерешённых проблем. Причина, по которой Дэйбрейкер не отдала эту часть бюрократии клеркам, заключалась в том, что попросту не хватало рабочих копыт, — умных рабочих копыт, умеющих брать на себя ответственность, а не бездарей, готовых только ставить печати на важных бумагах. Потому Дэйбрейкер очень рассчитывала на то, что вышедшие из истощения единороги смогут взять часть её обязанностей на себя — раньше многие из них были частью бюрократического состава Кантерлота.              Помимо головной боли с бумажками и прочей бюрократией, Дэйбрейкер по мере своих сил и времени старалась наладить контакты и связи с аристократией Кантерлота и с другими городами Эквестрии. И, как оказалось, работы тут было предостаточно.              Никто из обычных пони не знал, что Дэйбрейкер заняла место новой принцессы — регента (титул принцессы был для неё уже не актуален). Об этом знали только некоторые из самых влиятельных домов и кое-кто из высшего командного состава гвардейцев.              Дэйбрейкер не спешила выходить на публику, управляя восстановлением города и решая его проблемы через лояльных слуг. Она считала, что будет намного лучше, если пони будут думать, что сейчас ими правит их любимая принцесса Селестия, а не какой-то там пони, похожий на демона, иначе это могло иметь очень неприятные последствия, учитывая то, сколько всего пони уже пережили.              Конечно, слухи остановить было невозможно, но Дэйбрейкер планировала показать себя Кантерлоту — как и, собственно, всему Эквусу, — с хорошей стороны ещё до того, как слухи успели бы развести ещё большую панику. Дэйбрейкер не сомневалась в своей легитимности — как-никак она была аликорном! — но посчитала, что будет намного лучше сначала подёргать за ниточки и улучшить отношения с придворной знатью, чем разводить повсеместную панику, а потом бегать, как за сбежавшими из курятника курами, пытаясь решить все проблемы разом. Народ нужно было подготовить, успокоить, а ещё лучше отвлечь каким-нибудь праздником перед грядущим.              «Как говорил один известный пони-поэт: „Хлеба и зрелищ“, — и вот тогда пони сначала задумаются, чем сразу станут браться за вилы», — размышляла Дэйбрейкер по этому поводу.              Но в городе было и множество аристократов, которые, как считала Дэйбрейкер, создадут много проблем. От некоторых знатных пони она узнала, что многие из них не станут ей перечить и пойдут на поклон, только узнав, кем она является на самом деле. Особенно, если Дэйбрейкер не станет мешать их делам или хотя бы не будет забирать у них то, что они накопили за те несколько десятков, а то и сотню лет своей паразитической для общества жизни. Для владычицы это было неплохим вариантом, по крайней мере, до тех пор, пока она не нашла бы способ, как избавиться от их излишнего влияния.              Как бы то ни было, кроме лоялистов и «нейтралов» была и та знать, которая не хотела признавать в Дэйбрейкер легитимного правителя — даже несмотря на то, что она была аликорном. В основном это были Дома роялистов-консерваторов, восходящие к роду пони, которые с самого зарождения Эквестрии поклялись в верности Селестии. Именно Селестии, а не обеим принцессам. Как Дэйбрейкер выяснила позже, ненависть против общества фестралов разгорелась именно из-за их давления, особенно после изгнания Луны, и даже спустя тысячу лет те мешали ночной принцессе продвигать закон о вхождении фестралов в общество пони, считая их прислужниками тёмных сил, в особенности из-за Найтмер Мун.              «Если не получится пойти с ними на компромисс хотя бы на первое время, то придётся идти более радикальными методами. Или даже избавиться от них. И если до этого дойдёт, то, надеюсь, Селестия простит меня за это…»              К слову о Селестии: Дэйбрейкер так и не смогла понять, куда она пропала. Она считала, что найдёт её в личных покоях или хотя бы где-нибудь в Кантерлоте, но её нигде не было. Слуги прочесали всё в этом замке, в городе и даже за его пределами, но ничего не нашли. Это крайне озадачило владычицу. Куда она пропала? Что сделал с ней тот кентавр? Исчезновение Селестии осложняло восхождение Дэйбрейкер на трон Эквестрии, именно потому ей нужно было наладить связи, получить всю необходимую информацию, завладеть авторитетом, а ещё решить другие немаловажные проблемы, угрожающие Эквестрии. Времени на поиски Селестии совсем не было, но и отодвигать это дело на второй план она не планировала. Заручившись поддержкой опытных пегасов-соглядатаев, она разослала их в разные части Эквестрии, чтобы попытаться отыскать хоть какие-нибудь следы дневной принцессы.              А ведь ещё были чейнджлинги… Дэйбрейкер до сих пор не знала, что они задумали. Очередное вторжение? Или что-то другое, более коварное? Почти невозможно было предугадать, куда и когда они атакуют снова. Нужно было добыть хоть какую-нибудь информацию о их намерениях. И источник этой информации у владычицы всё же был.              Чейнджлинг по имени Стикс, которого месяцем ранее Эклипс вместе с танцующими-в-ночи увёл из Замка Двух Сестёр, до сих пор находится в темнице под Кантерлотом. Только вчера Дэйбрейкер получила отчёты о немногих заключённых, томящихся там. Стикс был всё ещё жив, а это значит, что был шанс выведать из него хоть какую-то информацию. И, как посчитала владычица, сделать это нужно вместе с Эклипсом — он, вероятнее всего, уже опрашивал его и мог бы подтвердить доводы пленного.              Однако Эклипс, как и некоторые его подчинённые, до сих пор находились в лазарете. Хёвдинг смог выжить только благодаря магии Дэйбрейкер. Но даже так из-за раны, нанесённой лезвием, пропитанной магией Тьмы, жизненная эссенция медленно уходила из него прочь, а рана почти не затягивалась. У медпони было мало надежд, что он когда-либо полностью восстановится. Если бы не её магия исцеления, Эклипс вовсе не протянул бы до возвращения Дэйбрейкер в Кантерлот.              Владычица ни в коем случае не хотела его терять, но не знала, как помочь ему. Аспект магии, которой она владела, не позволял ей использовать магию исцеления до той степени, чтобы полностью изгнать Тьму из его раны. Окажись тут Селестия, то та с лёгкостью смогла бы исцелить его, но сейчас Дэйбрейкер не придумала ничего лучше, чем попросту вливать в него частичку своей магии. Она знала, что лишь продлевает его страдания, но всеми силами хотела помочь, чувствуя свой долг перед ним за то, что тот был готов отдать за неё жизнь в Клёклипе. Так или иначе, Эклипс всё же был очень ценным воином и союзником, особенно в это тяжёлое время.              «Если бы в моём распоряжении находилась гвардия Эклипса, то, возможно, благодаря им мне бы уже удалось узнать о расположении Селестии, — размышляла Дэйбрейкер. — Как и, возможно, подробнее узнать о передвижениях прочих негодяев, например, фестралов-культистов. Нельзя не признать, что фестралы более опытны в разведке и военном деле… Но, проклятье, почти не дисциплинированны!»              Донесений о группе танцующих-в-ночи под командованием Шайн Даск, ушедших по собственной прихоти из Кантерлота в Мейнхэттен, Дэйбрейкер так и не получала. Возможно, потому, что те умели хорошо скрываться и передвигались преимущественно под покровом ночи. Как оказалось, Найтмер Рарити действительно покинула Клёклип и обосновалась в Мейнхэттене. И немудрено, ведь там относительно недавно прошлась огненная буря в виде демона Хаоса — душ для поглощения и набора сил было предостаточно, что Дэйбрейкер очень не радовало. Несмотря на то, что владычицу не покидали мысли, что отряды танцующих-в-ночи уже давно сгинули, не сумев совладать с силами демонов кошмаров, сообщения о найденных телах и фестралов, и странных искорёженных тёмных сущностей на окраинах мегаполиса говорили об обратном.              Танцующие-в-ночи всё же смогли собрать силы, чтобы вторгнуться на территорию Найтмер Рарити, и до сих пор сражались там. Их фанатизму поклонения Луне можно было только позавидовать, но, по всей видимости, только благодаря этому у них были силы продолжать сражаться. Было очевидно, что только одной веры у них не хватит, и как только отряды под командованием Шайн Даск сгинут, все силы демонов вскоре будут направлены на близлежащие города, среди которых был и Кантерлот. К тому же, по докладам соглядатаев, скверна Тьмы, распространяющаяся с Мейнхэттена, уже добралась до границ Вечнозелёного леса. Это не могло не беспокоить: чем дальше шла скверна, тем сложнее от неё избавиться. Потому, как считала владычица, несмотря на проблемы с фестралами и чейнджлингами, угрозу, исходящую от Найтмер Рарити, нужно решить в первую очередь.              К тому же у Дэйбрейкер была одна очень важная задумка по поводу того, как вернуть Найтмер Мун в реальность. Владычица не могла всё время носить в себе сферу, наполненную магией. Это было всё равно, что каждый день носить на плечах тысячи вёдер, полных воды, которых к тому же с каждым днём ещё и становилось всё больше. Пройдет месяц, и тело Дэйбрейкер больше не сможет удерживать в себе двух могущественных сущностей и попросту разорвётся на части. Потому высвобождение Найтмер Мун было не меньшим приоритетом, чем избавление от Найтмер Рарити.              Дэйбрейкер предполагала, что для восстановления тела Найтмер Мун ей нужно найти оболочку достаточно сильную, чтобы на её основе воссоздать новую, поместив туда душу. При этом оболочка не должна являться телом смертной души — раннее Найтмер Мун подверглась расколу своей сущности и чуть не распалась в эфир, из-за чего теперь её жизненная энергия имела вид крайне нестабильный, поддерживаемый только благодаря сфере, а потому очень вероятно, что жизненная энергия носителя могла бы попросту распасться и замениться на новую — энергию Найтмер Мун. Только благодаря этой теории, — а Дэйбрейкер знала, что это была не теория, а суровая реальность и хорошая возможность, чтобы изгнать демона — у владычицы был план, как одновременно выполнить три цели разом: уничтожить демона, вернуть Найтмер Мун и освободить одного из носителей Элементов — Рарити.              Был только один небольшой просчёт всей этой задумки: что станет с Рарити, если Найтмер Мун всё же удастся вытеснить демона и занять его тело? Сможет ли Рарити освободиться или так и останется сидеть взаперти, только уже в теле Найтмер Мун? В теории всё можно было осуществить легко и просто, но в реальности всё всегда шло не по плану. Откуда Дэйбрейкер знать, что с бедной единорожкой ничего не случится, и ту не расплющит меж двух могущественных сущностей, пока они меняются местами?              Потому владычица не хотела сильно спешить и планировала каждый шаг, каждую деталь, искала информацию в каждой книге на сотнях полках и стеллажах столичной библиотеки, лишь бы не просчитаться и не допустить магическую ошибку.              Но время шло, каждый пройденный день оставлял всё меньше времени на размышления. Восстановление Кантерлота вскоре было закончено, и потому теперь оставалось выполнить только одно дело — одно из самых важных, прежде чем отправиться в поход на Мейнхэттен.       

***

      Стояло утро. Свежий осенний ветер подгонял упавшие оранжево-золотистые листья. Несмотря на позднюю осень, погода была хороша. Небо над Кантерлотом было свободно от облаков — пегасы постарались на славу. Яркие лучи солнца отбрасывали блики от высоких башен белокаменного дворца. На украшенной знамёнами и расписными флагами центральной площади собралась огромная толпа пони, отчего было не протолкнуться. По периметру патрулировали гвардейцы в парадных доспехах, а над городом парил «Дух Борея», отбрасывая огромную тень на город. В воздухе стоял гул — все шептались, разговаривали, улыбались, шутили, смеялись, спорили… Чуть ли не вся столица собралась здесь для того, чтобы увидеть церемонию официальной коронации Дэйбрейкер на трон Эквестрии. Все они ждали выхода загадочной личности, о которой почти никто ничего не знал.              Дэйбрейкер стояла в центре комнаты перед выходом на балкон, заканчивая последние приготовления. Владычица улыбнулась краешком губ, слыша голоса на площади. Несмотря на все возникшие тяжбы, пони Кантерлота снова сплотились и стали сильнее. Это радовало её. Но аликорн вдруг тяжело вздохнула: она не знала, примут ли они её. Дэйбрейкер с болью в сердце вспомнила своё первое появление в Кантерлоте, закончившееся катастрофой. Вдруг толпа узнает её и разбежится? Подумает, что к ним снова нагрянул демон?              «Эти идиотские мысли… Снова заставляют чувствовать себя глупо», — подумала Дэйбрейкер и вздохнула.              «Тебя что-то гложет, сестра моя?» — прозвучал эхом голос Найтмер из подсознания.              «Меня снова одолевают сомнения, будто я жеребёнок какой-то…» — фыркнула та.              «Неужели ты потратила столько сил, чтобы снова начать в себе сомневаться? Отринь эти глупые мысли — ты проделала такой длинный путь не для того, чтобы сделать шаг назад».              «Ты права, Найтмер, — махнула головой Дэйбрейкер, прогоняя из головы всё дурное. — Нельзя отступать, ибо на моих плечах лежит всё, что мне дорого».              — Ваше Величество, — послышался голос Миррор, стоявшей неподалёку, возле которой в воздухе парило несколько свёрнутых бумаг. — Госпожа Дэйбрейкер, последние приготовления закончены; радио настроено на нужную волну. Всё готово для проведения коронации.              — Хорошо. Как я выгляжу?              Две горничные-единорожки, закончив затягивать ленты и прихорашивать ткань на наряде, тут же отступили, склонив головы, дав возможность Дэйбрейкер немного попозировать: она подняла переднее копыто и гордо подняла голову.              Держа в телекинезе бумаги со списками дел, пепельная единорожка оценивающе стала разглядывать Дэйбрейкер, которая была одета в роскошный церемониальный наряд. И нельзя было не отдать должное местным портным — они постарались на славу, сумев совместить стандартное парадное платье, которое когда-то давно надевала Селестия, с элементами лат, элегантно подчёркивающие её белоснежную шёрстку и эфирное пламя.              Шелковистая белая ткань с оранжевыми полосами и красивой вышивкой с золочёнными нитями плавно шла вдоль её спины и заканчивалось у задних копыт, огибая эфирный хвост полупрозрачной материей. Платье соединялось с небольшим нагрудным доспехом цвета бронзы и оттенками пламени, украшенный расписными узорами, на котором золотым был выгравирован её символ — знак пылающего солнца. На копытах сверкал тот же металл, что и на груди, отделанный по краям золотом и благородными сапфирами по центру. А на голове, вместо привычной ей шлем-короны, красовалась золотая диадема с высокими острыми концами и узорами, напоминающие виноградные лозы, на которой красовались три бриллианта. Эфирная грива была собрана в длинный пышный хвост, развевающийся на ветру, вдоль которого шли золотые украшения, свисающие с цепочек, и тёмно-красные ленты.              Дэйбрейкер была грациозна, а новое платье ещё больше подчёркивало её величественный образ. Если раньше в своих привычных доспехах она выглядела как грозный воин, то сейчас любой бы непременно сказал, что перед ним — истинная правительница этих земель. Так считала и Миррор, которая не могла оторвать от её образа сверкающие от восторга глаза.              — Вы выглядите просто… Невероятно красиво! — восторженно сказала она.              — Это я и так знаю, — фыркнула Дэйбрейкер, перестав позировать и поставив копыто с цокотом обратно на пол. — Я спрашивала про то, подойдёт ли этот образ для выхода на публику.              — Несомненно! Вы выглядите в нём не так воинственно… Несмотря на то, что на нём всё ещё имеются элементы лат. Но даже так такого роскошного наряда я даже у принцессы Селестии не видела!              — Что ж, это уже хоть что-то, — Дэйбрейкер сделала неглубокий вдох. Несмотря на то, что её до сих пор одолевало волнение, она держалась всё так же статно и величественно. — Тогда можем начинать.              Миррор знаком копыта передала двум горничным, что они свободны, и те сразу же вышли из комнаты, а затем кивком приказала одному из гвардейцев на балконе, что всё было готово. Тот в ответ кивнул и махнул копытом куда-то в воздух наружу, подавая знак.              Прозвучали фанфары, с высоких шпилей и крыш домов взлетели стаи птиц, с неба стали рассыпаться жёлтые и оранжевые лепестки огнецветов. Вся толпа замолкла и стала смотреть на балкон, с трепетом ожидая выхода их нового правителя. И долго им ждать не пришлось. Уже через мгновение гвардейцы на балконе, расступившись, дали проход белоснежному аликорну, что вышла из тени на яркий свет. Под триумфальные звуки Дэйбрейкер с высоко поднятой головой смотрела на толпу пони, у которых на лицах появлялись разные эмоции: от удивления и восторга до непонимания и трепета. Но все они продолжали молча наблюдать, с любопытством ожидая, что же будет дальше.              «Так много пони…» — раздумывала Дэйбрейкер.              Наверное, впервые за очень долгое время она чувствовала волнение сродни количеству направленных на неё глаз, словно оценивающих каждое её действие. И почему вдруг? Дэйбрейкер ещё никогда не чувствовала себя так глупо. Может, потому, что это был ключевой момент не только в её жизни, но и в жизнях многих других? Потому что это изменит ход истории? Пройдёт пару мгновений, и теперь только от неё будет зависеть судьба целой страны с сотнями тысяч жизней. И она видела, как пони выжидали, надеясь, что их новый правитель окажется таким же благородным и мудрым, как и принцесса Селестия. Но Дэйбрейкер стремилась стать лучше, — лучше дневной сестры во всём.              «С каких слов начала бы говорить Селестия?..»              «Наверняка со слов: „Мои маленькие пони…“» — поделилась мыслями Найтмер.              «Из моих уст это будет звучать глупо, устрашающе…»              «А что бы стала тогда говорить ты, Дэйбрейкер?»              Недолго думая, Дэйбрейкер набрала грудью побольше воздуха и, высоко распахнув крылья, чтобы их видела вся толпа, воспользовалась королевским гласом:              — Мои храбрые пони! — её голос эхом расходился по всей округе, и даже пони из домов возле площади могли её слышать, лишь выглянув в окно, а радио, стоявшее рядом, с шипением передавало каждое её слово, каждый её тон, каждое её настроение в самые дальние уголки Эквестрии. — Настал тот час, когда Эквестрия восстанет из пепла и воспрянет вновь. Все вы станете свидетелями процветания нашей славной страны. Будьте уверены, любой враг, посягнувший на эти земли, встретится с моим яростным пламенем! Склонитесь предо мной, храбрые пони, ибо я — ваша защитница, ибо я — ваша мать, ибо я — ваша надежда. Идите рядом со мной, и тогда вместе мы создадим лучшее место на всём Эквусе!              Ликования не было, пони не знали, как им нужно реагировать, но словно колосья под сильным ветром, они всё же склонились. Никто не был против или попросту боялся что-либо высказать. Её полный власти голос, её величественный вид заставил всех пони убедиться в том, что перед ними стоит аликорн — их истинный правитель. Как же им ослушаться того, за кем они шли целыми поколениями? Она была их спасением, их надеждой в это тяжёлое время. И когда все пони на площади склонились, на площади наступила тишина.              Под балконом перед толпой стояла гвардия в парадной одежде, грифоны справа и малая часть танцующих-в-ночи с другой стороны. Вскоре прозвучала труба, а после неё грубый голос Армор Брайта, стоявшего во главе парада, громко объявил:              — Да взойдёт солнце над Эквестрийской Империей. Да здравствует Императрица Дэйбрейкер!