Прикосновения из-за прекрасного.

Войтех вопросительно поднимает брови. Уставшая Ич-чан выглядит очень непривычно. Он ещё не видел её такой - обычно женщина всегда строго держит себя. И, судя по всему, она не заметила его. Иначе совершенно точно он бы не смог лицезреть её такой. Он чуть усмехается и только теперь стучит по приоткрытой двери, сразу делая шаг внутрь. Она резко выпрямляет спину, возвращает себе обычное выражение лица. Он грустно, будто бы обиженно вздыхает, но пожимает плечами на немой вопрос прекрасной леди и направляется к её столу. Она провожает его суровым взглядом и хмурится, когда он кладёт очередные документы перед ней. Войтех упирается локтями в стол и слегка наклоняется, обеспокоенно заглядывая в её глаза. Она недовольно кривит губы, понимая, что от его глаз ничего не скрылось, и ведёт плечом. Мужчина кладёт ладонь себе на щёку и вопрошающе приподнимает уголки бровей. Она оценивающе осматривает его и, откладывая документы, встаёт из-за стола, снимает корсет на ходу и кладёт его на краюшек. Её кивок - его идея. Он проводит рукой чуть вниз по лицу и закрывает ею губы, расплывшиеся в улыбке. Так даже лучше.~ Ичиджику идёт дальше, к дивану, и расстёгивает рубашку. Войтех спрашивает, нужна ли ей помощь, и женщина недовольно цокает, махнув на него рукой. Он разворачивается за ней и следует по пятам, принимая протянутую блузку и убирая её подальше. Она ложится, вытягиваясь, и прикрывает глаза в ожидании, подкладывает руки под голову. Он жадно разглядывает её, но когда слышит раздражённое мычание, приходит в себя и, аккуратно упираясь в уже не чужую спину, перекидывает одну ногу через женские бёдра, удобно устраиваясь на них. Интересно, она не хотела помять свою рубашку или хотела сделать удобнее ему? Войтех сжимает губы в тонкую линию, размеренно дыша, и тянуще медленно проводит пальцами вверх по оси позвоночника, останавливаясь около основания шеи. Он скользит вбок, к лопаткам, и, достигнув их, нежно, но ощутимо надавливает. Он обхватывает её плечи, будто бы стыдливо спрятанные под лямками, и сжимает, вкладывая больше силы, чем до этого. Он чувствует, как она расслабляется под его руками всё сильнее, и прикусывает губу изнутри. А ведь дверь даже не закрыта, любой может войти… Улыбка, отразившаяся на его лице, дрожит, а глаза горят, изучая все видимые изгибы её тела. Он повторяет это пару раз, прежде чем становится несколько грубее: прячет ладони в кулаки и приминает её кожу выступающими костяшками. Ичиджику выдыхает и тихо, но блаженно мычит. Войтеху будто выбивает весь воздух из лёгких. Голова идёт кругом, и ему кажется на мгновение, что он падает. Даже подрагивающими руками, он плавно спускается к её локтям, без слов прося поднять голову, покоящуюся на столь желанных им предплечьях. Он идёт дальше, когда она позволяет ему, и, дойдя до её кистей, перехватывает за запястья одной рукой, второй свободно возвращаясь назад, еле ощутимо ведя ногтями. Она резко вскидывает голову, непонимающе глядя на всплывшую перед её глазами картину. А потом цедит сквозь зубы его имя. Но так она часто делает. А фамилию... Михэицэ упирается лбом меж её лопаток, закрывая рот рукой и прикусывая ногти под корень. Она говорит что-то ещё, но он не слышит. Просто не понимает. Он кипит внутри и снаружи. Он ощущает её каждым клочочком своей кожи. Но не так, как хотел бы. Михэицэ упирается коленом меж её ног, сжимая её бёдра своими, в диван. Он ложится на неё почти всем телом, прижимаясь. Она возмущается ещё больше, даже немного повышает голос, но он всё ещё не может воспринимать слова. Хотя эти её рычащие нотки так прекрасны… Он снова слышит своё имя и наконец замечает, что его рука находится в "непозволительной" зоне. Ведь он разминал ей плечи, а сейчас сминает её великолепную ляжку. Войтех извиняется одними губами, самозабвенно улыбается и грубовато ведёт вверх, запоминая очертания её тела, на пару секунд останавливается перед строгим бюстгальтером. Он слышит её раздражённый вздох, полный ярости и брезгливости. Войтех почти возмущён такой неприязнью к себе. Он едва, но возмутительно бесцеремонно проскальзывает пальцами под резинку её белья, вульгарно сжимая руку. Она клянётся, что убьёт его. А он, будто бы в насмешку, припадает губами к её спине — чуть выше застёжки, находящейся не по середине — и слишком нежно для такой наглости целует. Приоткрывает рот и слегка прикусывает место поцелуя. Ич-чан свирепо шикает, но, кажется, даже не на него, и дёргает плечом, пытаясь скинуть неприятно щекочущие волосы мужчины. Он медленно поднимает взгляд на дверь, улыбается одними глазами, приподнимается сам, позволяя себе покрыть поцелуями и женскую шею, и резко вскакивает с дивана, игриво бросая бесстыжий комплимент, после чего поспешно ретируется, пока его прекрасная Ич-чан сама не встала, чтобы исполнить своё обещание.