он не такой

не раз Романов слышал о том, какой Михаил Юрьевич жестокий и бессердечный. но каждый раз лишь улыбался, зная, что его Миша — совершенно другой человек. «он жестокий! как ты этого не понимаешь?» — города почти срываясь на крик, обсуждая Столицу России. а Саша вспоминает вечера после работы. когда приходя домой, Миша выключал «жестокость» и окутывал любовью младшего, с ног до головы. все те нежные касания, объятия и горячие поцелуи, которых так сильно не хватало весь день, а может даже и неделю, Михаил получал мгновенно и отдавал с еще большей любовью обратно. он обнимет за талию со спины — прижимает максимально близко, чтобы чувствовать каждой клеточкой тело любимого мужа, у которого в этот момент, по спине пробегает тайфун мурашек. поцелует изящную, лебединую шею — оставляя новые бутоны любви, что после придется так тщательно скрывать. обнимет так, что на душе расцветает спокойствие и растекается тепло от данной близости. поцелует родные губы, да так нежно, так горячо, что ноги слабеют, а голова начинает кружиться, как после нескольких бокалов дорогого вина. «у него нет сердца! это самый бессердечный человек за всю мою жизнь!» — твердил из раза в раз Великий Новгород. а Саша знает, что сердце есть и оно самое прекрасное на свете. ведь он слышал, «трогал» и даже заставляет это сердце биться чаще. какой любимый звук у Романова? конечно же, биение сердца — духовного сердца России. когда после работы, он укладывается на сильную грудь Михаила и наслаждается спокойным стуком. что словно колыбельная — заставляет закрыть глаза и медленно проваливаться в сон. но так же это биение может сводить с ума, в самые интимные моменты их жизни. кладя руку на сердце Москвы, во время соития, Питер наслаждается этим суматошным стуком. ведь именно он заставляет этот орган биться так часто. он трогал сердце. Московский сам его отдал. оно было местами разбито, в трещинах и еле билось. но Саша смог всё исправить. он бережно его хранит и каждый день любовью кормит, а каждую рану залечивает и не дает появляться новым. «ты видел его? он злой такой, я к нему даже подойти боюсь» — сказал Владивосток. а Саша улыбнувшись, заходит в кабинет под номером 1147. Миша и правда злой, как будто на иголках сидит. орёт на кого-то в трубку, стучит ладонью по столу, а брови сводит к переносице. но как только, в его поле зрения попадает Питер, он тут же сбрасывает трубку, желая «хорошего дня» и руки в стороны разводит — прося о скорейшей помощи. Романов подходит ближе, а Москва подскакивает и крепко-крепко обнимает любимого. просто объятия, без слов — в полной тишине. в такие моменты, Столица получает запас энергии и хорошего настроения до конца рабочего дня, а Сашка радуется, что такими простыми действиями может успокоить эту злюку. «Михаил Юрьевич - холодный человек» — услышал краем уха Санкт-Петербург, проходя мимо холла в офисе. Саша тогда даже на мгновение застыл и задумался. Миша же теплый словно печка. во всех смыслах. у Москвы всегда руки тёплые, в отличие от Романова, у которого руки словно лёд в водах бурной Невы. и брюнет обожает это волшебное тепло, исходящее от мужа, обожает согреваться и нежится в нём. любит когда Миша переплетает их руки, нежно поглаживая большим пальцем, дабы согреть эти льдинки поскорее. любит перед сном прижать ноги к Московскому, а после чувствовать табун мурашек, что пробежались по спине. любит когда блондин подставляет под его ступни, свои, чтобы ноги не мерзли на холодном полу. так же Михаил теплый в плане чувств. все те слова поддержки. теплые и крепкие объятия после долгой разлуки. нежный взгляд, что из раза в раз ловит на себе Романов. да даже обычная забота, в виде сваренного утром чая, коротких смс: «ты поел?», уходом во время мигреней или боли в пояснице. приглашение в театр, ресторан или кино. всё это словно лучик теплого солнца, что пробивается сквозь серые и густые тучи. всё это разливается каким-то тёплым и щемящем в груди чувством. «Миш, ну не будь ты таким равнодушным» — просит Смоленск. а Саша улыбается, стоя за дверью и подслушивая разговоры, хоть и знает — это полная бескультурщина. Москва — это самый любвеобильный человек, которого Саша только знает. он так страстно любит одного-единственного Романова, что никто ему больше не нужен. как и самому Питеру, ему кроме Москвы — больше никто не нужен. а Миша так сильно заинтересован в их совместном счастье, что иногда кажется — он готов отказаться от статуса Столицы. он замечает каждый взгляд, вздох, касание и действие. Московский безупречно знает Сашу. от и до. знает наизусть, что означает каждое действие, знает как нужно действовать и что нужно предпринять. «боже… почему он такой гордый?» — фыркает Тверь выходя из кабинета Столицы. серьезно? Миша? и гордый? что за чушь? Москва же такой кроткий, уступает во многом ради мужа, готов на всё. он готов лишний раз промолчать и смириться, особенно в ссорах. даже когда он прав на все 100%. Миша не хочет сделать больно, ведь знает, что язык у него бывает очень грубым. Столица хочет в кино, а Саша в театр — они идут в театр, и пусть Михаил заснет во время выступления, но главное, что возлюбленный доволен. пойти гулять в -15 по ночной Москве или остаться дома и посмотреть сопливую драму? сопливая драма и нежные объятия. Московский не во всем уступает, да и Саша не хочет, чтобы они делали только то, что хочет он. но блондин считает, что лучше быть «под каблуком», чем его любимый будет страдать от отношений. «он мне мстит до сих пор» — в который раз жалуется Екатеринбург. нет, тут уж Саша спорить не может. моментами Московский перебарщивает по отношению к коллегам, но ему он никогда не мстил, за отобранное звание Столицы. Миша мстит Романову по своему. много нудил и читал нотации? вытрахает из него все обиды и всю злость. Питер оставил царапины от ногтей, во время соития, на спине и плечах? пару засосов и «долг» отдан. специально мучает Москву всю неделю, отправляя интимные фото или голосовые? медленный темп и долгие прелюдия — отличная «месть» за содеянное. Москва — не такой. он не такой, каким его считают коллеги и иностранные гости. но с его любимым мужем — он совершенно другой человек и об этом знает только Романов. это останется их маленькой тайной, до конца их существования.