Молоко с мёдом

Солнце разгорается в самом зените, питая землю своим теплом. Кажется, что можно глазами узреть, как вековые ели тянутся своими ветками к живительным лучам. И в этом природном дыхании, движении вверх чувствуется жизнь, особая энергия, наполняющая силой. Красновласый отшельник довольно вдохнул многообразный аромат леса, запечатлевший в себе каждого своего обитателя, каждое растущее, ползущее, спящее и мёртвое существо. Словно зверь, на один только запах, мужчина пробирается сквозь дебри. Он никогда не запоминал дорог, но хорошо помнил ощущения от каждого своего пути. Может поэтому тропы под его ногами никогда не путались, а лесная нечисть спешила обходить незваного гостя стороной - всё равно не обвертишь. Где-то неподалёку послышалось мяуканье, и знахарь резко свернул в сторону знакомого звука, раздвигая руками ветви кустарников, из-за которых вскоре показалась старенькая изба. У самого порога сидел большой рыжий кот и смотрел на человека так, будто ждал его всё это время. Довольно прищурив янтарные глаза зверь махнул хвостом, как бы приглашая в гости. Благодарно улыбнувшись и отвесив приветственный поклон, человек произнёс некогда шуточное, но с годами обретшее почти ритуальное значение зазывание: - Коляда-коляда, отворяй ворота! Брусья избы тихо затрещали в ответ и через мгновение тяжёлая дубовая дверь открылась, пуская путника внутрь. Запах сушёных трав, ягод и земли почти сразу окутал вошедшего. Знахарь ощущал в этом что-то родное для себя, что успокаивало и притягивало. - Зачем пожаловал? - Со стороны печи послышался хриплый женский голос, и по его тону было заметно, что хозяйка явно не была рада гостям. Но мужчина и бровью не повёл, только добродушно улыбнулся и на колени присел, чтобы почесать вошедшего следом кота за ушком. - Так тебя, мать, проведать, - знахарь поднялся с колен и подошёл ближе к печи, - узнать, как поживаешь. А то что-то ни слуху от тебя, ни духу. Занавесь, закрывающая спальное место, колыхнулась, и за ней раздалось недовольное цоканье: - Мать тебе - Сыра Земля, гусляр несчастный, - выдохнула хозяйка. - И ты мне, давай, не бреши. Бес мой, негодник, к тебе прибегал поди? Просил за меня? - Да что же, - знахарь в ответ невинно хлопает красно-рыжими ресницами, - разве я не могу к тебе без гонца явиться? У Вария и других забот много, стал бы он... Занавесь резко одёрнулась в сторону и из-за неё, хмурясь, выглянула молодая ведунья. Она внимательно посмотрела в глаза гостя, на свете солнца отливающие цветом спелой рябины, а "гусляр" даже и не подумал отвести взгляд. Только губы растянул в добродушной улыбке: - Что высматриваешь, Николяда? - Вижу, что Варий к тебе идти побоялся, - фыркнула рыжая ведьма и удобнее расположилась на подушках. - Весточку только послал, а так... Николь прерывается громким кашлем, и улыбка спадает с лица гостя. Он с самого начала почувствовал, что с подругой его творится что-то неладное, а теперь же взору открылась и болезненная худоба, и пылающий нездоровый румянец, резко контрастировавший с бледной кожей. Жизнь, игравшая всем своим красочным многообразием в лесу и на полянах, внутри еловых стен будто бы увядала, оставляя после себя странную тяжесть на сердце. - Это где же ты хворь такую подцепила? - Знахарь хмурится, кладёт суму на дубовый стол и вынимает из неё мешочки, расшитые различными орнаментами. Николяда, наблюдая за этим действом, только хмыкнула в ответ: - Отчитываться перед тобой не обязана. - Николь.. - Может меня вообще, - девушка обиженно отвернулась к стенке, - проклял кто-то или порчу наслал. А ты сразу "подцепила"! Цепляют репейник в волоса, а "добрейшими" языками мир полнится знаешь ли. - Да вас, сударушка, сколько ни проклинай - всё как с гуся вода, - беззлобно усмехнулся знахарь, по-хозяйски расставляя на столе глиняные плошки, - чай не первый год знакомы. Видал я, как проклинающих тебя под берёзами выворачивало. - Не только под берёзами, - ведунья лукаво улыбнулась, скрестив руки на груди, но обернуться к гостю не спешила, - и не только выворачивало. - Да, - кивает отшельник, выудив из сумы крынку, - потому и диву даюсь, что тебя так скосило. - Ой, не такая я уж и хворая! - Николь подрывается с перины, но тело, как назло, накрыло резкой болью, словно кто-то невидимый решил прокрутить в обратную сторону все кости разом, и чародейка, не сдержав тихого стона, села обратно. - Не помру, так здоровее буду. Гусляр раздосадованно покачал головой: - Нет, так дело не пойдёт. Налив из крынки парного молока в три плошки мужчина поставил одну на подоконник, на который сразу же запрыгнул рыжий кот, принимаясь довольно лакать угощение; в другую сверху насыпал немного пшеницы и поставил в полупустой подпечник, получив одобрительный кивок от хозяйки: - Ну молодец, всех домашних тварей уважил. - А как иначе..- хмыкает гость, - Сейчас ещё одну уважу и хорошо будет. Под внимательным взором девичьих глаз знахарь добавил в третий сосуд по щепотке пахнущих трав из мешочков и вылил немного мёда из принесённого с собой походного бочоночка. Николяда с наслаждением вдохнула распространяющийся по дому сладостно-пряный аромат и чуть не замурчала в унисон со своим пушистым собратом по рыжести. Получать вкусные гостинцы всё-таки очень приятно. - Так, - закончив с приготовлением отшельник изучающе посмотрел на подругу, - а чем хвораешь-то? - Да всем понемногу. - тяжело выдохнула девушка, понимая, что от разговора ей всё-таки не отвязаться, - Я с деревни хворь уводила, а там, ты знаешь, сбор разнообразнейший. Разозлил видать народ духа какого...вот и получили. Гусляр удивлённо моргает: уж не сама ли ведьма постоянно твердила ему о том, что людей жалеть не нужно и они должны самостоятельно нести воздаяния за свои поступки? Куда в этот раз пропала привычная холодность к роду человеческому? Озвучивать эти вопросы отшельник не решился, потому, поднеся плошку почти вплотную к губам, принялся читать заговор. Николяда никогда не признавалась и, вероятно, не признается в открытую, как её восхищали моменты, когда ведун использовал свои силы. Они, как и их хозяин, всегда источали что-то неосязаемое, светлое и тёплое, к чему хотелось тянуться всему живому. Николь такого дать не могла. Если её друга можно было сравнить с солнцем, питающим своей энергией, то сама чародейка металась из крайности в крайность: она являла собой либо неподвижные ледяные озёрные воды, скрывающие в себе мировую тьму и первородный хаос, либо всепоглощающее дикое пламя. -...так было, есть, и пребудет впредь! - Окончив ритуал знахарь протягивает плошку хозяйке и та с благодарностью принимает целебное угощение. Девушка не может скрыть улыбку, почувствовав жар, исходящий от глиняной посуды, как будто её только недавно из печи вытащили, и крепче сжимает плошку в холодных ладонях. - Не в обиду скажу, Николь, - спокойно произнёс мужчина, присаживаясь на хозяйскую лавку, - Но работу ты взяла очень серьёзную и опасную. Болезни целой деревни в одиночку не уводят, а ты их ещё и на себя взяла. Могла бы меня с собой позвать для надёжности. - А ты тогда за травами в горы ушёл, - ведунья принюхалась и отпила немного молока. - И пока я бы тебя ждала - там бы все того...ну, ты понял. Травы, кстати, хорошие собрал, не зря ходил. - Почему тогда Куромаку о помощи не попросила? Он бы тебе не отказал. - Маковка-то? - Николяда грустно усмехнулась. - Кончился бы он после первой же избы. Он у тебя умный, славный, но к таким испытаниям не готов ещё. А хоронить учеников твоих я не хочу, им ещё столько жизни предстоит... Николь тяжело вздыхает и между чародеями повисает гнетущее молчание. Девушка сказала правду, и мужчина прекрасно её понимал, однако же досада от этого меньше не становилось. - Ты совсем себя не бережёшь, - отшельник решает первым прервать тишину, - Так ведь и на тот свет недолго попасть. Рыжая ведьма неожиданно смягчилась и на её лице появилась еле-заметная улыбка. - Дак я уже одной ногой там, яхонтовый мой, - Отмахнулась Николь, - что со мной станется? И всё же, несмотря на беспечный тон подруги, мужчина продолжает смотреть на неё с какой-то странной тоской и досадой, отчего ведунья опускает взгляд на плошку с молоком, ощущая укол совести. Но не за свои поступки, нет. Если бы у чародейки была возможность вернуться в тот самый день, сохранив знание о последствиях - она бы не изменила своего решения. Просто сейчас врать и себе, и другу о том, что всё хорошо, стало отчего-то слишком тяжко. - Ты не серчай на меня, друже, - виновато шепчет Николяда, и знахарь сразу изменился в лице, уловив смену настроения, - Я сама не думала, что так получится. Я, право, сперва даже идти-то никуда не хотела, но, - девушка делает рваный вдох, силясь сдержать подступающие слёзы, - ко мне дети пришли. Сквозь лес шли, представляешь? - Николь жмурится от накатывающих волна за волной малоприятных воспоминаний, - Здесь же волки, змеи, нечисть на каждом шагу! А им уже нечего терять было, три дня жизни оставалось от силы. Отшельник замечает, как начинают дрожать тонкие плечи, скрытые широкими рукавами белой рубахи, и чувствует, как болезненно начинает сжиматься сердце. Он ещё ни разу не видел свою подругу такой всецело сопереживающей, открытой и разбитой. Но не жалел о том, что начал этот разговор. - Я не могла отказать. И ждать тоже не могла, - ведунья чувствует как дрожь в теле начинает отражаться на голосе, а щёки горят пуще прежнего, но говорить не прекращает, - Я бы, знаешь, половину деревенских гнить оставила, но там так вышло...что либо всех, либо никого. Мне самой страшно было, веришь? Выкупить у смерти столько жизней...я первый день даже подняться не могла, хорошо хоть Варий был рядом...Те дети, - Николь всхлипнула, - Я н-не хотела чтобы о-они...они ни в чём не виноваты. И мать их ни в чём не виновата, но мне бы не дали только их забрать. Мне п-пришлось... Гусляр сам не замечает, как срывается с места и, в пару движений встав на залавок у печи, накрывает ладонями девичьи руки, что до побеления в костяшках сжимают несчастную плошку, которая чудом не даёт трещину. - По́лно тебе, Николюшка, - почти умоляюще шепчет знахарь, заглядывая в блестящие от слёз глаза, напоминающие два ярко горящих уголька, - Ты всё сделала верно. Прости мою грубость, я слишком испугался за тебя. Мне не стоило так давить. Чародейка мотает головой и, поджав губы, утыкается лицом в дружеское плечо, пропитывая льняную ткань слезами. Мужчина больше ничего не говорит, только осторожно поглаживает ведьму по рукам и прислушивается к её дыханию. В какой-то момент знахарь подумал, что было бы славно, если бы Николь так постепенно и уснула, а он бы похозяйничал немного, приготовил бы съестного. Но ведунья, только почувствовав как мысли постепенно развеиваются, заставила себя отстраниться и высвободить руки, чтобы вытереть рукавом рубахи веснушчатые щёки. Отшельник легко спрыгнул на пол и вернул себе привычное спокойное и добродушное выражение лица. Судя по всему всё, что было возможно, он уже сделал, а значит можно было складывать травы обратно в суму и возвращаться к себе... - Друже, - тихо позвала Николяда, понимая настрой гусляра, и тот сразу обернулся, вызывая у девушки непроизвольную улыбку, - мне что-то сбитня захотелось...а ты как раз мёду принёс. Сделаешь нам по кружечке? - Не в службу, а в дружбу! - знахарь радостно улыбается, - Всё, что твоей душеньке угодно.