Рыжее пятно

Мои надежды на счастливую дальнейшую жизнь рухнули в далёких 89-ых годах. Это был тяжёлый период для многих людей во время перестройки: рабочих мест было крайне мало, а кто умудрился сохранить своё место на работе, работали за гроши или за продукты. Дети ходили в обносках своих старших братьев и сестёр. Приходилось лезть из кожи вон, чтобы поддерживать хорошие оценки в школе и выполнять большую часть работы по дому, тем самым чуть-чуть облегчив и без того тяжёлый рабочие дни родителей. В моей семье произошло горе: родители развелись. Я осталась с отцом в селе, а старший брат с матерью уехал жить в город. Время от времени они приезжали, но отец и мать не разговаривали, скорее пытались донести до нас, что несмотря на их разногласия, мы с братом должны поддерживать связь. В один из таких дней, я убиралась в гостиной, подметала и убирала пыль со шкафов. Единственное, что меня успокаивало после восьмичасовой учёбы — это уборка. Многие считали меня «девочкой с причудами», ибо в возрасте пятнадцати лет я особо не интересовалась танцами, на которые девушки моего возраста ходили каждую субботу, и мне не были особо интересны парни. Всё чего я хотела — это с отличием окончить школу, поступить в кондитерский колледж в Петербург и пойти работать через пару лет на кондитерскую фабрику в родном городе. После отправилась во двор. — Интересно, почему меня считают странной? Что плохого в том, что я не хочу ходить на дискотеки и общаться с мальчиками? — вполголоса произнесла я. Буквально через мгновение услышала то, как кто-то тяжело и протяжно вздохнул. Высыпав остатки зерна в корыто, куры с цыплятами тут же налетели и начали клевать. Поставив вёдро рядом с бочкой, наполненной до краёв водой, и обернулась в сторону недовольных хныканий. Оказалось, что соседка Наташа всё это время наблюдала за мной, к тому же слышала мои разговоры с самой собой. Девушка покачала головой, оперлась руками об еле стоящую деревянную калитку, подняла на меня тёмно-карие глаза и устало пролепетала: — Почему тебя считают странной? Да потому, что ты ведёшь себя не так, как ведут себя девчонки во дворе. Лиза, тебе пятнадцать лет. Через пару месяцев стукнет шестнадцать, а ты просиживаешься дома с этими курами и с грязной тряпкой в зубах. — Взгляд Наташи становился жёстче, раньше никогда её такой не видела. Тёмные тонкие брови сведены у переносицы, на лбу появлялись заметные горизонтальные линии, а слегка покрасневшие щёки измазаны сажей, словно она чистила трубу на крыше. — Когда ты собираешься начать жить в своё удовольствие? Неужели она так сильно злилась и беспокоилась за меня из-за того, что я не выходила из дома? Я могла лишь смотреть себе под ноги. Сложно было подобрать слова. Эту соседку было невозможно в чём-либо убедить, и вряд ли она бы смогла меня понять. С самого детства я любила тишину. Лучшим времяпровождением для меня было чтение книг или же оказание помощи по дому. Пожалуй, уж лучше я поеду в поле и порву надоедливую берёзку с красным корнем на картофельном огороде, нежели буду тереться об людей в душном помещении, где громко играла музыка и бил запах алкоголя в нос. — Лиза, будь проще, — сказала Наташа. Грязные пальцы коснулись крючка на калитке. Небольшое девичье тельце пятилось вперёд, когда дверь распахнулась перед ней. Она прошла ко мне, положила руку на лопатки и подтолкнула, чтобы я сделала пару шагов. Поддавшись действиям соседки, неуверенно шаркаю ногами и уселась на шаткую скамью. Ладони упёрлись об твёрдую светлую поверхность, тяжело выдохнула запрокинув голову и глядя на чистое голубое небо, где не было ни единого облака. Странно, только утром брели тучи, а сейчас их нет. По новостям обещали, что сегодня будет дождь. — Тебе меня не понять. Сколько себя помню, я никогда не любила находиться в шумных компаниях, — с каждым последующим словом мой голос становился всё тише и тише. Не подумайте обо мне плохо, просто для меня лучше находиться в компании одного или нескольких людей. Только так могу чувствовать себя комфортно и, самое главное, умиротворенно. — Тогда как ты собираешься учиться в городе? Там вот будет куда хуже, чем в нашем захолустье. — Наташа откинулась, соприкоснулась спиной с позеленевшими листьями дикого винограда, плетущегося за забором. — Ну же, Лиз, давай развеемся! Сегодня как раз суббота. — Я подавилась собственными слюнями, когда соседка нарушила тишину и ударила меня кулаком по плечу. Строго посмотрев на темноволосую, она продолжила говорить с умоляющими очами: — Всего один раз. Мой взгляд был прикован к ней. Как бы я хотела быть более раскрепощенной, быть более общительной, хотя бы быть на долю процентов похожей на неё. Где-то в глубине души я желала пойти на дискотеку, возможно, выпить спиртные напитки и попробовать заговорить с парнем. Отвернулась и посмотрела в сторону домашней скотины, цветущего огорода и своего обшарпанного дома, который необходимо было побелить на днях. И я сдалась. — Ладно-ладно.

***

Стрелки часов пробили: «20:01», — буквально через минут 10-15 соседка Наташа должна прийти за мной, и мы вместе отправимся на дискотеку. Я чувствовала, как сердце колотилось в бешеном ритме, невзирая на то, что ещё не вошла в помещение и даже не покинула территорию дома. Это показалось мне чем-то странным. Как будто должно было что-то случиться. Усевшись на старый диван и облокотившись об спинку, где в том или ином месте торчали пружины, я протяжно вздохнула, дабы привести сердцебиение в норму. Где-то глубоко в подсознании начали всплывать различные ситуации и сценарии, которые могли произойти за предстоящий вечер: подвыпившие парни начинают драку за какую-то «красавицу» из техникума, ибо с ней начали кокетничать приезжие. А может, кто-то решит, что я косо и с презрением на них смотрю, и начнут ко мне лезть. Вдруг кто-то будет настаивать на том, чтобы я выпила стакан водки или самогона… Этого я боялась. Страшно идти на танцы, хотя, я должна была расслабиться, потому что меня сопровождала Наташа. Но почему, зная это, у меня не получалось успокоиться? — Куда намуливалась? — бритоголовый, зашедший в комнату, был ошеломлен внешним видом сестры. — На дискотеку, — коротко ответила и мягко улыбнулась. — Ты ж не ходишь на них, — недоуменно произнёс Зима. — Наташка позвала. Будь моя воля, я бы и шагу туда не ступила. — со вздохом прославила, и тут же хитро глянула на брата. Моя реакция была вполне объяснима: стоило только упомянуть в его присутствии имя «Наташа», как он за считанные секунды менял своё мнение. — С кем-то ещё идёте? Люба там или Алиса, — данный вопрос показался мне некой защитой, поскольку парень быстренько пытался перевести тему с соседки на что-то иное. — Скорее всего вдвоём. Раздался глухой стук кулака об дверь и девичий голос: «Лиза, выходи!». Подорвавшись с места, я тут же побежала к выходу и выглянула в окно. Убедившись, что помимо Наташи никого рядом не было, я неуверенно выползла из дома и показалась во всей красе. Натянув на себя почти новые чёрные балетки с заострённым носом и на небольшом каблучке, я спускалась с порога и сделала несколько шагов в сторону знакомой. Тёмные глаза соседки округлились, зрачки стали шире, а челюсть отвисла. Я позаимствовала у матери выходную одежду, — это было бархатное нежно-голубое платье с треугольным вырезом на груди и еле закрывающее колени. Смущал лишь один момент: вырез на левой стороне, который доходил до середины ляжек. В этом наряде ощущала я себя не совсем комфортно, но оно придало мне немного уверенности. Огненно-рыжий оттенок волос всегда выделялся из толпы — оно казалось неряшливым пятном художника среди чёрной и белой акварели на холсте. Слегка накрученные локоны падали каскадом на худые плечи. Передние пряди спадали на лицо, потому машинально убрала их за ушко, чтобы они не лезли в глаза. Также одолжив у матери косметичку, я подкрасила ресницы «плевалкой», которая состояла из кусочка гуталина и мини-щеточки, — это оказалось тяжкой работой, ибо таким ранее никогда не занималась. Вот с тенями дело обстояло куда легче, я предпочла бежевые и коричневые тени, поскольку остальные цвета были чересчур яркими. С горем пополам решилась накрасить губы красной помадой, собственно говоря, ничего другого не было, даже просто блеска не нашла. — Признаю: ты меня удивила, — Наташа усмехнулась. Кисть руки легла на оголённое бедро, голова склонилась ближе к правому плечу, словно пыталась до конца обработать информацию глазами. — Почему раньше его не носила? — Это не моё платье, а матери, — ответила коротко я. — Ну, что ж, тогда нам пора идти, — голос соседки прозвучал твёрдо и решительно, словно она не собиралась отступать от поставленной цели. Я лишь издала нервный смешок и последовала за ней.

***

В зале звучала музыка, гости группировались в компании, образуя круги, объединенные энергией двадцати и более человек. Местонахождение в этой обстановке вызывало дискомфорт, словно все глаза обращены на меня, несмотря на невероятность этой мысли. Беззвучно скрестила руки, локти нервно потёрла, страх зацепить кого-то волновал. Парни, вроде бы, девушек не трогают – улицы свои законы имеют. Однако, знала, что брат без раздумий в дело мог вмешаться, а если ещё кто-то из его друзей узнает — начнется настоящая бойня. Лучше укромное место найду, в сторонке от глаз и проблем. Мерцающие фигуры манили меня к стоящим в ряд стульям. Наташа, скрытая в давящей компании девочек, исчезла из моего взгляда. Она, вероятно, уже утонула в бескрайних беседах. Не беспокоясь о ней, я приблизилась к стульям, замечая каждое их изгибание. Духота в зале шептала мне о прошедших моментах, а свет ламп танцевал на их изысканных формах. С каждым шагом в прошлое, я погружалась в атмосферу, где мгновения расцветали как цветы в саду воспоминаний. Взгляд проникал в детали, словно раскрывая страницы старинной книги. Шорох прошедших мгновений сливался с музыкой вечера. Сесть явно не представлялось возможным - меня увлекли к центру зала с неудержимой энергией. Следуя за девушкой, в пылу веселья, шагала я, то и дело спотыкаясь. Взгляд, ошарашенный, устремлён на Наташу, она, в полном пламени своего разгара, вибрируя бёдрами, метко дирижировала моими руками, таща их в ритме танца. Центр зала превращался в вихрь, в котором каждое движение было неповторимым шедевром. Музыка, словно волшебный напиток, наполняла пространство вокруг нас, заставляя сердце биться в унисон с ритмом. Взаимодействие с Наташей становилось своеобразным диалогом без слов, где каждое телодвижение рассказывало историю радости и свободы. В зал вошли знакомые лица — участники группировки «Универсам». Они казались непривычными для танцев, словно дети, впервые оказавшиеся на танцполе. Счастьем и разгорячённостью они наполнили помещение, двигаясь к нам с уверенностью. Зима и Турбо привлекли внимание, создавая приятное ощущение. В момент, когда Зима заметил меня, на лице его промелькнула улыбка. Турбо поддержал его, добавив атмосферы радушия, беззаветного веселья и тут двинулся в нашу сторону. — И что это за девушки здесь одни стоят? — спросил Вова, оказавшими между мной и Наташей. Я, словно язык проглотив, стояла неподвижно. Не помнила толком старшего из группировки, кого звали "Адидас". Но что удивительного? Видела его лишь издали, в уважении к уличным традициям. Тем не менее, он узнал меня, встречая улыбкой. В моем взгляде зацепился кто-то ещё — парень в узорчатой шапке визор. Стоял скромно, наблюдая. Глаза мои тщетно пронзал людской поток, устремившись к невидимому силуэту. Недоумение мгновенно сжимало сердце, окутывая волнами тайны. Взгляды наши встретились, словно танец света и тени. Яркость мгновения раскрывала детали его облика — загадочность, влажность глаз. Всё вокруг теряло остроту, лишь он оставался в фокусе, словно произведение искусства, мимолётно замирающего. «Кто он?» — вопрос, который медленно рос в уме, ибо он выглядел чужаком в этой компании. Среди множества лиц его присутствие было загадкой, о которой ничего не знаешь, но которая привлекает внимание, создавая интригу...