Рыжее пятно

Продолжался молчаливый поход по снежным улицам. Сквозь щели одежды проникал холод, остужая тело. Андрей, поглощённый своими мыслями, не обращал внимания на окружающий мир, пока Лиза не привлекла его внимание. Девушка, выходя из замкнутости, приподняла голову. Её глаза встретили медленно падающие снежинки. Несмотря на мороз и предательский северный ветер, она вытащила из карманов потрескавшиеся руки. Пальцы, окрашенные холодом в яркий красный цвет, выглядели хрупкими, однако она протянула их вперёд. Снежинки ложились на ладони и тут же таяли от тепла кожи. Мгновение покоя в серой реальности... Пальто, едва замечая, как Лиза открывала свои руки для прикосновения к зимней красоте, замедлил шаги. Взгляд его устремился на местами грязный снег, где каждый хрустальный кристалл был наполнен жизнью. Ему не приходилось часто находить нечто большее в простых моментах, но сейчас что-то в улыбке Лизы и её восторге вызвало странные чувства. Выйдя на открытую местность, особа обнаружила заснеженные поля и заброшенные дома, ведь это окраина города. Снег скрипел под ботинками, создавая мелодичный аккомпанемент к их шагам. Блуждали среди деревьев, украшенных белоснежными нарядами. Она заметила, что Андрей, шагая рядом, старательно соблюдал расстояние. Она подумала, что, возможно, ему неудобно в её присутствии, с Маратом было бы проще. — В «Универсам» давно вступил? — Лиза перебила молчание, скрестив руки за спиной. Андрей, как и многие подростки своего возраста, казался абсолютно обычным парнем. В его повседневной рутине не было ничего, что могло бы выделить его из толпы. На дискотеке или здесь — не выделялся. Носил стандартную одежду, в которой трудно было угадать какие-либо предпочтения или особенности стиля. Его прическа тоже не привлекала внимания — простая и аккуратная. Наверное, и на уроках он не выделялся сверхмерной учебной активностью, не поднимал руку каждый раз, как это делают отличники. В общении с одноклассниками он был, скорее всего, скромным и спокойным парнем, не стремившимся быть в центре внимания. Возможно, его голос не звучал слишком громко, и в разговорах он предпочитал невыразительные фразы. Его интересы не выделялись из общепринятого стандарта для подростка. Может быть, он увлекался каким-то обыденным хобби, но никаких экстравагантных увлечений, которые могли бы привлечь внимание, в нём не было. При первом взгляде на Андрея невозможно было бы выделить его из толпы обычных подростков. Никаких ярко выраженных особенностей, ни внешних, ни в поведении, не выдавало его как нечто уникальное среди сверстников. — Недели три, — произнёс он, голова опущена. — И тебе нравится это? — Лиза продолжила разговор, ловко заправляя волосы обратно в шапку, чтобы они не мешали. — Ну, разборки постоянные... Парень углубляясь в раздумья, и лишь через несколько секунд неохотно поднял глаза. Заметив, что они уже почти подошли к заброшенному заводу, его взгляд остановился на ржавых стенах и кое-где оторванные окна, лежащие на земле. — Ну, неплохо в целом, — Андрей ответил сухо. — Из какой школы? — Не здешняя, с села приехала, — Лиза подошла чуть ближе к одной из проломленных стен, просовывая голову внутрь с интересом. — Живу отдельно от Зимы из-за родительских разногласий. Он настороженно следовал за девушкой, чувствуя при соприкосновении со старым кирпичом прохладу. Лиза, вглядываясь в каждый уголок, обнаруживая паутины, тяжелого запаха старины и множества пыльных летучих частиц, медленно падающих с потолка. Она не могла устоять перед соблазном рассмотреть каждую деталь этого места, словно пытаясь разглядеть всё сквозь разбитые окна и треснутые стены. Пальто, в то время как его внимание поглощала окружающая обстановка, почувствовал, как под ногами скрипели деревянные лаги. Ощущал, как воздух пропитан запахом гнили и старого металла, будто сам завод вздыхал под тяжестью забвения. Проходя мимо огромных машин, которые когда-то звучали монотонным гулом производства, Лиза задумчиво осматривала ржавчиной покрытые детали. — Ты знаешь, что здесь было раньше? Эти стальные гиганты, когда-то создававшие продукцию и радость трудового творчества, теперь молчали. — Мясокомбинат. Под конец шестидесятых закрыли из-за дефицита мяса, — спокойно проговорил Андрей, внимательно следя за каждым движением спутницы, чьи руки легко скользили по поверхности пыльной и покрытой снегом техники, вышедшей из строя. Наконец, заметив отсутствие у Лизы перчаток, а также узнав мужскую шапку на её голове, нацепленную Зимой раннее, мгновенно извлёк свою пару из кармана. Совершил несколько шагов, протягивая тёплое укрытие мёрзлым пальцам. И сказал: — Возьми. Рыжеволосая взглянула на перчатки в руках Андрея. Легкая дрожь скользнула по коже. В момент встречи взглядов почувствовала себя неловко от того, что доставляло дискомфорт союзнику своего брата. Медленно взяла их. — Тебе не будет самому холодно? — Не будет, — коротко ответил. Андрей, проникнув сквозь проломленную стену, встретил территорию, где громоздились громадные трубы. Щурясь, он искал знаки друзей за стальным лабиринтом цехов, но их не было. Шорохи со второго этажа заброшенного цеха взлетели в воздух, нарушая молчание окружающей тишины. Неряшливая фигура медленно двигалась, спотыкаясь о выступы. Булькающий монолог неизвестного звучал приглушенно. Лиза фиксировала свой взгляд на распахнутой двери сверху, из-за которой легкий мрак поглощал все очертания. Осторожно опускаясь на корточки, нащупала металлическую палку и поднялась. Андрей, мгновенно оценив ситуацию, схватил ту за локоть и уволок в сторону открытой комнаты. Шагая аккуратно среди осколков и шуршащего мусора, они оба притаились у стены. Выглядывая из укрытия, универсам стремился выяснить, кто был таинственным человеком. Напряженно наблюдая, он ощущал, как время замедлилось, а вокруг царила волнующая атмосфера. Внезапно они услышали приглушенные шаги, и в комнату вошёл загадочный силуэт. Чуть приглядевшись, Андрей спросил: — Марат? — Ух ты ж, блять!

***

На следующий день.

— Со следующей недели Лиза начнёт ходить в школу №11, — говорил лысый парень, перебирая карты и подкинув козырную даму. — Чересчур близко к «Хади Такташ». Турбо, взяв карты в руки. Он метнул бросок в сторону Зимы, дав ему понять, что игра только начиналась, и он не собирается проигрывать. Зима ответил вызывающим смехом, не оставляя надежды на победу. Марат, устроившись в полуразвалившемся кресле, заложил руки за голову. — Разве она не должна была вернуться в свою деревню? — поинтересовался брат Адидаса. — Должна была, но родители считают, что образование в городе даст ей больше перспектив, — пояснил Зима, аккуратно раскладывая карты перед собой. — Интересно, что её переезд совпадал со странным поведением у «Хади Такташ», — подметил Марат. — Равиль не стал бы просто так увиливать и создать стычки. Его старшие загасили бы сразу за такие проделки. — Провоцировал он, — вставил Валера, рассматривая каждую подкинутую карту. Парочка козырей лежали в его руках, готовые расправиться с картами противника в нужный момент. Затем, с мастерским жестом, кинул их на стол. — Со стороны это было хорошо видно. — Может, ему действительно Лиза понравилась, — произнёс Андрей, который сейчас стоял и наливал остывшую кипячёную воду в кружку, затем сделал пару глотков. — Нельзя, — откликнулся Зима, сплюнув, словно выражая отвращение. Карты легли на стол; на этот раз игра отошла на второй план после заявления Зимы. — Право не имеет. Марат молча опустил голову, предвидя, что следующие моменты будут нелёгкими. — Тебе, как скорлупе, такие слова на первый раз прощаются. Но на будущее запомни: наши сестры, наши девочки — Универсамовские. На них никто не имеет права бычиться. Нравятся ли они или нет, нас это не волнует, уяснил? — заявил Зима, чуть качнувшись вперёд, давая понять, насколько серьёзной была нынешняя ситуация. — Только наши пацаны могут с ними двигаться. — Успокойся, Зима, — отозвался Турбо. — Хрен знает этого Исакова. Вдруг реально втрескался. — Не хватало, чтобы Лиза водилась с этими уродцами, — недовольно буркнул Зима, сев снова на табурет и сложил игральные карты в колоду. — Сам помнишь, что с сестрой Москвича стало. — Так с Разъезда были, нет? — Валера, исподтишка взглянул на собеседника. — Не. «Хади Такташ», Хапунья звали того пацана, — сказал Зима. Вопрос о «Хади Такташе», Хапунья, вырывал из прошлого какие-то тёмные воспоминания, что делали их сущность едва ли не легендарной в глазах молодого Андрея. Пальто стоял в стороне, не способно разгадать коды старших. Взгляд его блуждал от лица к лицу, пытаясь уловить суть рассказа. Марат, судя по всему, был знаком с упомянутыми именами. Волнение было заметно — он заёрзал, как удочка на леске, услышав эти клички. Турбо метнул взгляд вокруг, оценивая обстановку. В помещении витало напряжение, словно электричество перед грозой. Марат неуклюже тряс ногами, его взгляд беспокойно скользил по лицам собравшихся. — Не знаешь об этой ситуации? — спросил Турбо. Андрей на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Нет. — Ну слушай тогда, — произнес Турбо, опуская руку на спину стула и приглашая Андрея присоединиться. — Года три назад в наших рядах был Москвич, неплохой пацан, ну это так, к слову. Сестра его Алиса начала общаться с Хапунья из «Хади Такташ». Нормально всё было, шло хорошо. Спустя два или три месяца, не помню точно... — запнулся, чувствуя тяжесть слов на кончике языка. Но, вместо того чтобы рассеять неловкость, рука его нашла утешение во внутреннем кармане куртки. Нащупал помятую пачку сигарет. Не раздумывая, извлёк её, ощутив хрупкость бумаги под пальцами. С умелой небрежностью зацепил кончик фильтра зубами. И вот пламя спички превратило сигарету в медленный факел. Первый затяг был не только актом курения, но и ритуалом восстановления равновесия. Дым обволакивал. В этом мгновении нашёл спокойствие, которого ему так не хватало. — Двадцать пятый квартал знаешь? — продолжил Турбо. — Знаю, — ответил Пальто. — Хапунья завёл Алису туда и со своими дружками поочередно её... — Язык Турбо колебался, не решаясь описать подробности произошедшего, однако в глазах читалось нечто не очень приятное. — По кругу девочку пустили. — А Москвич что? — Светловолосый, показавший интерес к увлекательному рассказу, задал вопрос. — Разбираться хотел пойти. А Кощей подстелился быстренько под старших в «Хади Такташ» и замял ситуацию. Короче, как таковой, запрещено об этом говорить, не упоминай нигде об этом, — продолжил Зима. — Я б его на месте закапал за сестру, — прокомментировал Андрей, наконец полностью выслушав историю. Его слова о желании защитить сестру дали понять, что в этой компании существует свой внутренний моральный кодекс, и нарушение его недопустимо. — Вот и я о том же.

***

Несколько часов спустя

Поднимаясь по лестнице, Зима ощущал тяжесть на душе, каждая ступенька напоминала ему о трудных отношениях с матерью. Его шаги были неторопливыми, как будто боялся встречи с бурей эмоций, которая могла его ожидать. Перед входом в квартиру замедлил шаги. Сомнения мелькали в глазах и вошёл внутрь. Дверь за ним закрылась, оставив его наедине с собой и воспоминаниями, тяжело лежащими на его плечах. Пальцы легко скользили по металлическим петлям на молнии, и он приподнял её к лицу. Запах сигарет ворвался в его ноздри, несущий в себе нечто привычное, но в то же время далекое и отчуждённое. Лиза вышла в коридор. Её мрачный взгляд и предостерегающая скованность предвестие того, что его визит не сулил ничего хорошего. Она приблизилась, настороженно смотря в глаза брату: — Лишнего ничего не говори, мама не в настроении. Сняв куртку и шапку, он сложил их на стуле. Проходя по коридору, не мог не заметить тот момент, когда взгляд матери пересекся с его. В тёмных глазах мелькнула тень недопонимания, а возможно, и грусти. На кухне, где когда-то плавали ароматы еды и звуки разговоров, сидела мать. В её глазах читались не только отвращение от встречи, но и что-то более сложное — тень тайных раздумий. Молчание звучало громче слов, и парень понимал, что каждый момент этой встречи может стать переломным. С матерью было не самое легкое общение. Проблемы, как камни, лежали на их пути, и они старались обходить их, не наступая на острые края неразрешенных конфликтов. — От тебя опять сигаретами несёт, — в полупьяном состоянии произнесла женщина. Зима замер, понимая, что всё началось сначала. Каждый божий день одно и то же: пьяная мать и упрёки, перерастающие в скандалы. Он молча подошёл к шкафчику и достал оттуда кружку, в которую налил чай из небольшого чайничка. — Я не курю, отец тоже, даже дед твой не курит, — настырно продолжала мать, явно пытаясь надавить на сына своими словами. — В кого ты такой, а? — чуть повысив тон, сказала тёмноволосая, поднимая стеклянные глаза. — Может, твой Валерка тебя научил или как там его? Парень смотрел вниз, не желая начинать диалог с матерью. Лишь поставил кружку с горячим чаем на стол, подул и сделал небольшой глоток, чуть не поперхнувшись из-за её крика. Под гневными словами матери Зима старался сохранить спокойствие. Его взгляд упал на обои на стене, которые он многократно рассматривал в подобных ситуациях. — Ты думаешь, я не знаю, как ты там проводишь свои ночи? — продолжала она. — Валерка, да? Ты даже не можешь выбрать нормального человека, — говорила мать, касаясь самых болезненных мест. — Если меня не ценишь, подумай хотя бы об отце! Что он бы про тебя подумал! Не сын, а позорище! Слушал, чувствуя, как каждое слово падало на него валуном. Его пальцы сжимали край кружки, словно это был единственный шанс уцелеть в этом хаосе. — Мам, пожалуйста, — тихо прошептал Зима, однако его слова затонули в море её возмущения. В ответ последовала лишь насмешливая ухмылка, — его слабость приносила ей удовлетворение. — Чего ты там мямлишь?! — Резко хлопнула ладонями по столу. — Чего мямлишь, я спрашиваю!? Ответить нахрен что-ли?! А как орать на всю улицу: «СОСАТЬ ЧУШПАНЫ!», так голос сразу прорезается! Зима поднялся и направился в комнату, где находилась Лиза. — Ну, давай, пиздуй! Беги от своей матери, невоспитанная сволочь!