Всего лишь друзья

В последнее время всё это кажется не столько сексом, сколько средством достижения цели. Воздух в его комнате холодный, не смотря на конденсат на окне, из-за этого пот на коже больше похож на иней. Единственное теплое место на его теле - там, где Мисаки беспощадно впивалась в его плечо зубами, чтобы не шуметь. Но даже укусы быстро проходят. Не двигаясь, Шиничиро смотрит в другую сторону кровати, наблюдая, как она встаёт и потягивается. Шиничиро понятия не имеет, как Мисаки после близости сохраняет такую эмоциональную дистанцию, как она это делает? Раньше после этого Мисаки целовала его, если ему везло и они оставались допоздна, шепчась в темноте. Она считала веснушки на его плечах, а сейчас они даже не посмотрят друг другу в лицо. Он не уверен, что чувствует по этому поводу. Грусть, наверно?... Его тело - утешение, к которому Мисаки возвращается из раза в раз, когда ей разбивают сердце. И раньше её тело принадлежало Шиничиро. Они делили постель в отместку за неудачные романы. Что начиналось как очень пьяный, очень импульсивный секс, между друзьями после того, как они жаловались на трудности свиданий, теперь стало рутиной. Он пробовал каждую частичку Мисаки на вкус слишком много раз, чтобы сосчитать. Шиничиро знал все способы заставить её кричать. Каждая впадинка, изгиб, шрам и родинка на твоём теле хранится в его памяти. А его - в её. Мисаки столько известно о нём, но она не знает что творится у него на уме. Шиничиро не винит её, но уверен, что она специально игнорирует такие моменты. Может, она слишком устала , чтобы уделять внимание таким мелочам, которых он так жаждет. Возможно, он хотел бы спросить ее об этом, хотел бы чтобы Мисаки выглядела шокированной и настаивала на том, что это неправда. Но он не предпочел бы не сталкиваться с тем, что вы говорите, что это действительно так. Однако, если Шиничиро не перестанет молчать, то будет не лучше. Хотя его голос выдает его, тихий и неуверенный, но все же он спрашивает: - Мы всё ещё друзья? - Звучит так же пафосно, как он надеялся, что не будет. - Да - Отвечает Мисаки, все так же ходы по комнате и ища раскиданную одежду. - Ты не видел мои носки? Полностью проигнорировав уязвимость Шиничиро в этот момент, её легкомыслие заставляет смеяться. Горько - вот, что чувствует он по этому поводу. - Нет. - говорит он. Шиничиро смотрит, как Мисаки надевает трусики, думает обо всем, от чего отказался бы, чтобы став свидетелем этого несколько лет назад. Когда Мисаки стягиваешь его рубашку через голову, от него не ускользает тот факт, что она не сняла лифчик. Они все ещё друзья, сказала Мисаки. Она все ещё захочет быть его другом, когда найдёт парня? Он захочет? В любом случае было бы больно. Вы оба хорошо притворяетесь, что в повседневной жизни вы просто друзья, но Шиничиро солгал бы, сказав что его это не беспокоит. А Мисаки бы беспокоило если у него появилась девушка? На самом деле, он никогда об этом не думал, наеврное это какое-то подсознательное чувство самосохранения. Мисаки подходит к нему и нежно целует в щеку, отстраняясь мокрыми от слез губами. - Увидимся позже, Шин. Когда она выходит за дверь, то задаётся вопросом, почему не осталась с ним? Почему не осталась поговорить? Почему не осталась с ним на немного, как обычно проведя руками по плечам, чтобы не заставлять его думать, что все настолько плохо, как кажется? Однако вместо этого он ничего не говорит, ждёт когда она уйдет, прислушиваясь к щелчку входной двери. Затем садится и вздыхает, потирая синеющий синяк на шее, который оставила она. Одевается в одиночестве, в комнате, где простыни все ещё скручены её руками, сжимающихся в экстазе. А воздух достаточно холодный, чтобы заморозить влагу на его щеках. У него теперь даже есть описание его чувств, но он не может заставить себя произнести это, поэтому просто одевается в одиночестве, говоря, что утром будет чувствовать себя лучше. Что в следующий раз все будет по-другому, ведь всегда есть следующий раз. Но впервые эта мысль ужалила. Блять. Ему нужна сигарета.