И вдруг…

Достоевский всем сердцем ненавидел всё тут. И "родное" село, и гнилых людей тут, и ежевыходные пьянки — всё. Но что говорит отец, держа хотевшего убежать в лес сына? — Да достало меня, что ты вечно от семьи отстраняешься. Идёшь сегодня со мной, это не обсуждается! Ну и кто Фёдор таков, чтобы перечить отцу, который уже слегка навеселе? Никто, вот именно. Из-за чего брюнет показательно вздыхает и идёт переодевать рубашку на "парадную". Как же его всё уже раздражает… А у их соседей — такая же ситуация. Только уже мать выгоняет Николая полотенцем из дома с заявлением "чтобы без девушки в дом не возвращался!!" В этом вонючем сельском клубе — душно. Тут воняет сигаретами и алкоголем. Достоевский на дух не переносит подобной смеси, от чего старался держаться у двери. Странная музыка била по ушам, от чего Федя всякий раз дергался и шипел, как самый настоящий кот. И зачем, зачем его сюда пихнули… А Гоголь как-то немного неловко подходит знакомиться к девушкам, дабы хоть кого-то просто показать и всё, вернуться и отдохнуть, но они хихикают и отворачиваются, стайкой отходя. Совсем отчаявшись, тот хотел уже было выйти и просто проветриться, но вдруг столкнулся с кем-то в дверях. Как показалось в отсутствии света, это была девушка. Причём довольно милая — бледная, брюнетка, с короткими волосами… Гоголь улыбнулся, но затем спохватился и начал рассыпаться в извинениях: — Ой, извините меня пожалуйста, не заметил такую красивую девочку. Фёдор же непонимающе посмотрел на парня, на длинную белую косичку, затем на свой "прикид", а потом ударил незнакомца по плечу. Довели беднягу. — У вас где глаза? Где вы во мне девушку нашли? У самого же волосы длиннее. — Ой… Так сильно Гоголь никогда не терялся. — Вставай, что ойкаешь. Коля засуетился и смог встать, помогая встать и новому знакомому. — Может тогда пойдём погуляем? Я вот как раз собирался, а ты у двери стоял. — Окей, — мрачно буркнул Достоевский, выходя из душного помещения и отряхиваясь. Гоголь же следует за парнем, отмечая, что тот реально милый. Но они вместе падают на лавку недалеко от "клуба", а затем Николай интересуется: — Вижу по тебе, что не хочешь здесь находиться. Чего тебя сюда запихнули? — Девушка отцу понадобилась. А у тебя что? — Фёдор уже заинтересовался своим партнером по несчастью. — "Чтобы без девушки домой не возвращался", бубубу. Не хочу никого видеть. Все девушки — пустышки какие-то… — Согласен. Читаешь? — Спрашиваешь! Чехов? — Чехов. Антон Павлович. — Антон Павлович. — Под Чайковского? — Петра Ильича. Колыбельная? — Неа, времена года, июль. За час-полтора они успели переобсуждать добрую такую часть русских писателей и поэтов, попробовать перечислить произведения, где никто не умер, напеть пару очень известных музыкальных произведений, да и в принципе неплохо так сдружиться. Фёдор даже не заметил, как ему стало комфортно тут сидеть, устроившись на плече у блондина и что-то уже бормоча оттуда. — Брр… Холодно так стало.. Ты же Коля? — Опа, угадал. А тебя зовут…? — Федя. Дай кофту. Пожалуйста. Гоголь смеётся и накидывает на Достоевского кофту, после чего прижимает немножко к себе. И в правду, Фёдор холодный, как снег. — Ну ты и ледышка! Пошли ко мне. Только притворись девушкой, пожалуйста. — Если бы я умел… Ну я подумаю. — Хорошо!) Но всё-таки Достоевский, скрепя сердце, согласился, на что Гоголь откуда-то достал помаду и карандаш для глаз. Тут Фёдор шарахнулся, но его всё же удержали. — Ты сам согласился, Феденька). — Бебебе. Не соглашался на помаду. Но кто его слушал? Коля снял крышечку и начал осторожно подводить губы Фёдора, который очень сильно хотел наругаться. Но не ругался. Потому что перекрашивать это всё ещё хуже, чем подводка глаз. И к несчастью, у Феди задёргался глаз. — Ну не нервничай ты так!! Не режу же тебя! — Ты режешь мои честь и достоинство! Но глаза подведены, а Гоголь шутит что-то наподобие "ты ещё больше на девушку похож". На что получает пинок ногой по заднице. Но они черт знает как доходят до дома Коли, где мать всплескивает руками и удивленно лепечет, принимая новую "гостью": — Ах, присаживайся-присаживайся, девочка. Небось, силой привёл тебя мой Коленька? Он ведь такой прохвост, прямо жуть. Как тебя зовут, милая? Николай за спиной матери знаками просит говорить чуть-чуть выше, на что Федя очень сильно хочет ударить парня. — Да нет, — голос у Феди так долго не продержится, — Я сама подошла. И я Феодора. — Какое имечко красивое! А ты сама! Какая смелая девочка, Коля, держи ее руками и ногами, раз она такая прелесть. Вот я с твоим отцом тоже первая знакомилась. Он ещё так стушевался, стоял, смущенный, а я с ним пыталась заговорить… Ох, ну что это я, идите к Коленьке, развлекитесь там. Хотя стой, поцелуй девочку при маме. Она подталкивала Федю, который молился уже неизвестно какой раз, к резко побледневшему Коле. — Ну мам! Это личное! — начинает ломать театр Гоголь. — Быстро я сказала. Молодость хотя бы вспомню. Фёдор немного нервно сглатывает, но берет дело в свои руки: он подходит на шажок ближе, хватается за плечи блондина, почему-то он казался ещё выше, чем обычно, привстает на носочки и быстро чмокает его в щеку, покрываясь румянцем. На щеке отпечатывается яркий след алой помады, а Гоголь показательно обнимает Достоевского за шею, думая, сколько же денег он потратит на книги теперь… — Ну какая же ты всё-таки смелая девочка, Феденька! Или как тебя ласково звать? Ой, ну всё, идите к Коленьке, я пойду… Женщина уходит, а у Фёдора дергается глаз. И как только дверь захлопнулась, на след с поцелуем прилетает смачная пощечина. — Я теперь посмешищем стану, ты хотя бы об этом думаешь?! — Ай! Но в любом случае у меня отговорка есть!! Что ты городская девушка и временно тут была!! — Смотри мне. Достоевский снимает с себя Колину олимпийку и немножко расстегивает рубашку, вздыхая. А Николай робко подходит к Феде. — Душно тут. — А знаешь… — смущенно лепечет Гоголь, — А мне понравилось. — Ну хорошо. Наклонись и закрой глаза. Он мягко усмехается, целуя блондина и во вторую щечку, а затем отходит на шаг назад. — Ладно, пойду я уже. Завтра в три дня жду у старой груши. — Я приду! — С тебя сборник Есенина. — Без проблем. Они обнялись на прощание, затем стёрли с Достоевского весь макияж, Коля проводил того домой и вновь обнял. Дома Фёдора "допрашивали" по поводу той блондинки, с которой тот обнялся. А Николай дома улыбался так широко, что уголки губ заболели. Всё-таки идея погулять с прекрасной "девочкой" ему очень понравилось. А в душах двоих остались максимально тёплые воспоминания этого вечера. Ну и ванильные, розовые надежды на будущее.