Крылья юга

      Я лазил по библиотеке герцога весь следующий день, пока вечером не появился её хозяин. Его Светлость были не в духе, наорали на какую-то служанку и заперлись у себя в кабинете. А вечером, когда совсем стемнело, маг разделывал кольторону — магическую зверушку — химеру с головой ящерицы, телом птицы и облезлыми собачьими лапами. Хвоста у плешивой зверушки не было, зато был куцый гребень, который, по словам Его Светлости, свидетельствовал о родстве зверушки с рептилоидами.       Зверушка скулила сквозь стиснутые ремнём зубы, теряла сознание, отчего маг злился и пинал меня острым носом сапога по лодыжке.       — Шевелись, нелюдь! Нашатырь, живее. Тварь должна быть в сознании, иначе ничего не получится!       Чего ждал маг, мне было непонятно. Все твари, нелюди и животные погибали на этом столе, сколько бы я ни держал их в сознании. Его Светлость тем временем перестал обкалывать позвоночник зверюшки и стал сливать собранное красноватое вещество в пробирку. Он часто это делал. Собирал костный мозг у разных видов и вкалывал испытуемым полукровкам, применяя какое-то зелье и заклинание.       Герцог смешал какое-то вещество с костным мозгом и стал наблюдать изменения в микроскоп. Это сложное устройство делали гномы, стоило оно дорого, и повторить его в Империи Людей не мог никто.       Я уже подготовил коробку для пробирки с мозгом и мусорку для выбрасывания образца, когда герцог повёл себя необычно. Он поднял голову, задышав чаще, посмотрел на меня немного невменяемым взглядом и снова приник к трубочке окуляра, вновь подкрутил винты и снова отстранился. Потом ошарашенно усмехнулся и стал истерично подхихикивать.       Следуя инстинкту, я отодвинулся от явно сходящего с ума мага и вернул мусорку на место.       — Да, да. Сегодня она не понадобится… — махнул рукой чем-то довольный герцог. Он тряхнул золотистыми локонами, возвёл глаза к потолку и с какой-то мечтательной улыбкой сказал: — Ну, наконец-то! Теперь можно отказаться от этой дряни! — и снова тихо засмеялся. — Я буду вечен. Я буду вечен! — закричал он. — Всемогущий Алдо тау’Хорес!       Косясь на мага, я осторожно обошёл его по дуге с другой стороны стола и стал убирать тварюшку в мешок для трупов. Собрал инструменты, колбы, в которых варилось зелье, отправил всё это в мойку, потом стал прибирать рабочий стол.       И всё это под довольные возгласы и восхваления Его Светлостью самого себя.       — Ты ведь даже не понимаешь, да? Да и откуда тебе понять, тупое животное. Это прорыв! Я гений! Понимаешь? Двадцать лет! Двадцать лет я служу этим напыщенным ублюдкам, привожу им рабов, трачу на них свои деньги, армию кидаю на Пустоши. Я потерял два отряда! А всё ради чего?       Я навострил уши. Мне всегда было интересно, зачем герцог проводит опыты и для чего происходят жертвоприношения раз в сезон. Один раз в середине сезона герцог отправлял купленных рабов, как он говорил, церкви. Я догадывался, что те проходили тот жуткий ритуал. Но для чего они погибали? И что получал взамен герцог?       Меркантильный маг не мог просто так тратить столько сил, денег и времени на щедрое подношение церкви. У него была цель, я чуял. То ли своим договором фамильяра, то ли просто чутьём каким-то, но я знал — неспроста!       Но белобрысый гад меня разочаровал. Маг покачал головой, снова оглядел потолок с мечтательным лицом.       — Ещё надо будет всё проверить, но я уже понял принцип. Всё-таки Ш.А.Д. был прав, ответ кроется в генах рептилоидов. Жаль, что на наших границах таких почти не встретить, — Его Светлость удручённо вздохнул и сообщил: — Завтра пойдём к Вельгору. Оденься нормально и возьми большемерную сумку. И тварей остальных в зверинце подготовь для транспортировки — ну в клетки эти, переносные которые. Понял?       Я низко поклонился, принимая приказ, и продолжил убираться, пока за удаляющимися шагами герцога не хлопнула дверь.       После ухода мага я тоже был взбудоражен. Отчасти из-за отката его же эмоций, било его довольство по мозгам, аки кирпич, конкретно и наверняка. Однако сквозь эмоции, затухающие при удалении Его Светлости, я ощущал беспокойство. Сосало под ложечкой. Мерзко так. Кажется, похожее чувство меня тревожило за день до нападения людей Шольта на Ленгри. Хотя я любую победу мага воспринимал как собственный провал.       Но важно другое. Всё это время, кроме душераздирающего скулежа кольтороны, меня беспокоила близость тоннеля. Буквально за этой дверью — холл подвала, где каменная дверь прикрывает сквозной тоннель, ведущий за город. И там, в полумраке с одним маленьким магическим светлячком и корзинкой с лекарствами и едой лежит мой спасённый вредный знакомый.