Снег

Сегодня целый день идет снег, Он падает тихо кружась. Ты помнишь, тогда тоже все было засыпано снегом? Это был снег нашей встречи. Он лежал перед нами белый-белый, как чистый лист бумаги, И мне казалось, что мы напишем на этом листе повесть нашей любви.

      Альберу открыл глаза, ощущая лёгкость в каждой клеточке тела. Он проснулся позже обычного, растягивая блаженные минуты сонной неги. Сегодня у него был выходной, поэтому мужчина позволил себе небольшую роскошь: задержаться в кровати ещё на пару минут.       Кейла в комнате уже не было. Кроссман даже не заметил, как он ушёл, хотя обычно ранние подъёмы и завтрак в постель были именно его обязанностью.       С кухни доносились голоса вместе с запахом выпечки, яблок и корицы. Альберу расплылся в немного дурацкой влюблённой улыбке, чувствуя как нежность и тепло наполняют всё его существо. Выпечку любимого мужчина обожал безумно, а если к готовке подключались ещё и дети, вкус становился настолько божественным, что словами этого выразить было просто невозможно. И не важно, что Альберу пару раз чувствовал, как на зубах скрипит яичная скорлупа, или соли было настолько много, что вогнать в рот хотя бы кусочек стоило просто титанических усилий.       Возле двери послышался топот маленьких ножек, а затем голос младшего из детей — Раона:       — Папа Кейл, можно я разбужу папу Беру?       — Нельзя, папа Беру всю неделю пахал, как проклятый, дайте ему отоспаться.       Голос Кейла был спокойный и мягкий, в нём не было напускного равнодушия, с которым мужчина общался с посторонними. Так он говорил только с домочадцами.       — Хорошо, — на удивление быстро согласился мальчуган. — Тогда, когда он проснётся, мы поедем за костюмом на новый год. Я хочу быть драконом! Чёрным!       — Как пожелаете, только потише, не нужно так кричать, — быстро согласился Хенитьюс, который в принципе очень редко отказывал детям. — Но только если папа встанет сам, а не от ваших криков.       — Прости… — потупил взгляд Раон, шаркнув ножкой.       Альберу тихо хмыкнул, ощущая внезапный прилив нежности. Прямо сейчас ему хотелось пойти к ним, обнять своего любимого мужчину, поцеловать в лоб каждого из непосед и просто насладиться семейным уютом, о котором он из-за завалов на работе успел немного подзабыть.       Ведомый этими чувствами, Кроссман встал с кровати, натянул домашнюю изрисованную фломастерами футболку и свободные шорты и направился в сторону ванной, почти бесшумно ступая по квартире.       Мужчина ослепительно улыбнулся своему отражению в зеркале, чувствуя на душе такую лёгкость, что, казалось, кто-то просто-напросто надул то ли в животе, то ли в груди воздушный шарик. Сейчас Альберу любил весь мир, даже тупоголовых подчинённых, из-за которых последние дни не мог ни поесть, ни поспать нормально.       Приведя себя в порядок, Кроссман пошёл в сторону так манящей его кухни. Переступив порог комнаты, мужчина тут же был захвачен в плен двумя шумными мальчишками, которые наперебой что-то кричали. Красавица-дочурка Он лишь хихикнула, глядя на эту картину, отрываясь от телефона. Очевидно, она даже не думала о том, чтобы помочь отцу, вся в Кейла.       Сам же Кейл, до этого стоявший лицом к плите, обернулся на шум и, увидев своего спящего красавца на ногах, подошёл ближе, откладывая прихватки на ближайший стул.       — Опять ты напялил эту позорную футболку, — с наигранным отвращением фыркнул Хенитьюс, забавно морща нос, как всегда делал, когда был чем-то недоволен. — Давно уже выкинуть пора.       — Я тоже тебя люблю, дорогой, — усмехнулся Альберу, заключая мужчину в объятия, оставляя на губах нежный поцелуй, покрывая точно такими же его щёки и лоб.       — Фу…       — Бе!       Тут же скривились мальчишки, наконец отлипая от ног Беру. Кроссману очень нравилось, что в семейном кругу его аристократическое имя сокращается до простого и очень домашнего. Он не мог сказать, что именно в этом такого особенного, но каждый раз чувствовал тепло, когда кто-то называл его «Беру».       — Ничего не «фу», — отозвался Кейл, ловко выворачиваясь из кольца рук своего мужчины, напоследок целуя в нос. — Вот встретите человека, которого полюбите, будите и обнимать его, и целовать.       Он тихо хихикала, глядя на то, как братья смешно морщат носы, смеясь и передразнивая друг друга.       — Тогда я полюблю кого-то, как папа Беру, и он будет покупать мне всё, что я захочу, — заявил Раон, вызывая у всех улыбки.       Альберу искренне наслаждался этой тёплой семейной идиллией, наливая себе чай. За неделю кофе уже успело поднадоесть. Оставалось только сгрести Кейла в охапку, усадить на колени и долго-долго обнимать и целовать, слушая его тихое бурчание.       Кроссман никогда не считал себя сентиментальным человеком, но с Хенитьюсом и детьми неожиданно открывал в себе нежность, заботливость, любовь к выпечке, да и просто любовь, которая была настолько огромна, что казалось настоящим чудом то, как тщательно она пряталась в недрах его души.       Мужчина вынырнул из своих мыслей, когда его возлюбленный поставил перед ним блюдце с только-только испеченным пирогом. Запах яблок, корицы и еле уловимых ноток кофе уже давно стал привычным и родным, прочно ассоциируясь с домом, где всегда ждут.       — Давайте уже поедем в магазин? Папа ведь уже проснулся, — вспомнил Раон, пачкая своё детское личико сладким соком яблок. — Вы же купите мне костюм дракона? Только чур чёрного!       — Мне кажется, или у нас последнюю неделю утро начинается с «вы же купите мне…»? Может быть и ты мне что-нибудь купишь? — Альберу хитро прищурился, глядя, как на лице четырёхлетнего мальчика появляется смятение и недоумение. — Давай ты купишь нам с папой машину?       Кейл, до этого не сильно заинтересованный в чём-то, помимо своего чая, с любопытством поглядывал то на ребёнка, то на мужчину, ожидая реакции.       — Нет, сначала вы купите мне костюм, — наконец сказал Раон, хмуро глядя на Кроссмана.       — Хорошо, я куплю тебе костюм дракона, тогда ты купишь нам машину, договорились?       Мальчик забавно нахмурил бровки, обдумывая предложение. Уже вся семья ждала его ответа.       — Хорошо, — в конце концов кивнул ребёнок, спрыгивая со стула и подходя к Кейлу. — Папа Кейл, можешь дать мне немного денег? Я куплю папе Беру машину, а то у него нет денег, и он просит у меня.       Хенитьюсу стоило огромных усилий не рассмеяться, как это уже сделали Он, Хон и Альберу. Мужчина посадил сына на колени, гладя по макушке. Он где-то вычитал, что для детей такие проявления заботы важны при формировании личности, поэтому пытался применять в жизни. Поначалу было неловко, но вскоре он привык.       — Думаю, папа Беру сам вполне сможет купить себе машину, если она ему понадобится, — сказал Кейл, вытирая лицо ребёнка салфетками.       — А как же мой костюм? — спросил Раон, глядя на папу своими большими голубыми глазами.       — Я тебе и просто так его куплю, — заверил сынишку Альберу, ласково взъерошив его волосы.       — Честно-честно?       — Честно-честно, — уверенно сказал мужчина. — Помимо костюма нам что ещё надо купить?       — Всем троим нужны зимние куртки и ботинки. Раону ещё шарф, чтобы лицо не мёрзло. Он шапку… — начал перечислять Кейл, но его перебила девочка.       — Ну пап… Зачем мне шапка? Наушников вполне достаточно.       — Хаа… Мы же уже это обсуждали, — Хенитьюс чуть не хлопнул себя по лбу от безысходности. — Наушники наушниками, но шапку ты всё равно будешь носить, это не обсуждается. Не хватало ещё заболеть.       — Да шапки эти ваши выглядят ужасно, — Он закатила глаза, всем видом выражая своё недовольство.       — Мне зачитать лекцию о том, какие шапки будут популярны этой зимой? — приподнял бровь мужчина. Он правда не хотел ругаться с дочерью, но позволить ей ходить без шапки не мог. — Не заставляй меня поступать как Эрухабен-ним.       Кейл на собственном опыте знал, что такое — ходить по морозу без шапки и потом несколько месяцев проваляться в постели с высокой температурой и больным горлом. Он уже несколько раз проклял переходный возраст и все его «подарочки» в виде попыток оспорить любое его решение. Хенитьюс не старался как-то ограничивать детей в их желаниях, но во всём, что касалось здоровья, был непреклонен. Альберу в свою очередь время от времени напоминал ему, что за собственным здоровьем тоже нужно следить, а не бегать под осенним дождём без зонта.       — Так… мальчишкам ещё варежки нужны… — вспоминал Кейл. — А, ну и тебе обувь нормальную купить. А то каждый раз приходишь домой и носом хлюпаешь. Иначе будут тебя чаем с лимоном отпаивать.       — Хорошо, — кивнул блондин. В вопросах касаемо детей он предпочитал прислушиваться к возлюбленному. — К твоим родителям будем заезжать?       — Надо бы, — задумался Кейл. — Там как раз Басен с учёбы приехал, да и Лили звала Он в гости.       — Да! Давайте поедем! — тут же оживилась девочка, чуть не подскакивая со стула.       — Да, мы тоже хотим к бабушке с дедушкой, — в один голос заявили мальчишки.       — Значит, сначала едем, покупаем одежду, потом заскочим к бабушке и дедушке, — вынес вердикт Кейл. — Доедайте, руки мойте и марш одеваться.       Выпроводив детей из кухни, красноволосый приземлился на колени своего мужчины, обвивая шею руками. Альберу тихо хмыкнул, видя на лице Хенитьюса невозмутимость, и предательскую красноту на ушах, выдающую его с потрохами.       Кроссман до сих пор удивлялся, насколько тактильным и в то же время неловким может быть этот свиду холодный и неприступный человек. Несмотря на внешнее безразличие, Кейл любил прикосновения: часто обнимал и гладил по головам своих детей, целовал самого Альберу и при любом удобном случае брал его за руку своей вечно холодной рукой с таким видом, словно в этом не было ничего особенного.       — Если ты не избавишься от этой позорной футболки, я украду твою карточку, — прошептал красноволосый, хитро прищурив глаза.       — Но это ведь подарок от наших детей, — в который раз возразил мужчина, желая подольше сохранить напоминание о собственном дне рождения, впервые отмеченном в кругу настоящей семьи.       — Беру, твои деньги уже у меня, — обманчиво ласково протянул Кейл, демонстрируя банковскую карту Кроссмана. — С твоего дня рождения осталось много фотографий, если заморочиться, можно будет собрать целый фотоальбом.       — Кейл, давай я просто не буду её надевать?       Да, немного глупо и по-детски, но Альберу очень трепетно относился к подаркам от детей или от самого Хенитьюса. У него на полках в спальне был аккуратно расставлен каждый, из когда-либо подаренных ему открыточек, бумажных поделок, книг и всего остального. Кроссман не нуждался в деньгах и мог бы позволить себе любую вещь, которую бы только пожелал, но эти подарки были ценнее всего, что он получал. Они хранили воспоминания, которыми Альберу так дорожил.       Кейл в шутку называл его барахольщиком, мальчишки с любопытством разглядывали эту своеобразную коллекцию, тихонько посмеиваясь над причудой папы.       — Делай, что хочешь, но постарайся, чтобы я её больше не видел, — фыркнул Кейл, закатив глаза.       — Спасибо, любимый, — излишне приторно поблагодарил Альберу, зарываясь носом в волосы своего возлюбленного.       — Прекрати, — Хенитьюс легонько похлопал Кроссмана по щеке, призывая отстраниться. — Нам тоже нужно переодеться.       — Как скажете, мой господин, — усмехнулся Альберу.       Кейл ничего не ответил, только встал со стула, направляясь в спальню. Быстро допив чай, Кроссман поспешил следом за ним. Некрасиво заставлять детей ждать.       Спустя несколько часов семейство Кроссман-Хенитьюс, как для себя обозначил их странноватую, но всё же семью Альберу, наконец закончили свой марш бросок по торговому центру. Прогулка далась тяжело всем без исключения.Куртки выбирали с боем, под непрекращаемое щебетание Раона про драконов, костюм, чёрный цвет и что-то ещё, что все благополучно пропустили мимо ушей.       Пока Кейл с Он в который раз спорили о необходимости ношения шапки, Альберу с мальчиками выбрали красивые шарфы и варежки. Хону купили ещё книжку про ядовитые растения. Кроссман даже знать не хотел, откуда в этом ребёнке такая тяга к ядам и дегустации комнатных цветов.       Встретились они с Кейлом около кассы. Кроссман сразу заметил довольную собой Он и полностью истощенного Хенитьюса, злой взгляд которого словно говорил: «В следующий раз ты пойдёшь выбирать с ней эту чёртову шапку!»       Было принять решение сделать небольшой перерыв и перекусить, но и здесь не обошлось без подводных камней: уже изрядно подуставший, но не получивший желаемого Раон вдруг ни с того, ни с сего разревелся, вынуждая красноволосого взять его на руки.       Альберу, на которого скинули все пакеты и двух старших детей, краем глаза заметил пиццерию и предложил перекусить здесь. Все четверо, включая Кейла и Раона, выразили явное согласие. Голубоглазый, до этого хнычащий мальчишка вмиг заулыбался и стал тараторить о том, что хочет клубничный коктейль и большую пиццу, на несколько мгновений шокируя обоих родителей внезапной сменой настроения.       И вот всё семейство погрузило свои покупки в машину. Оставалось только дождаться Альберу, который ненадолго задержался в магазине. Кейл был уже уставший, как собака, и мечтал сейчас вернуться домой, завернуться в пуховое одеяло и не вылезать из него весь вечер и, в идеале, половину следующего дня.       — Папа, папа! Смотри! Снег идёт! — закричал одетый в новую курточку и ботиночки Хон.       Кейл поднял глаза к небу, и ему на лицо приземлилось несколько крупных хлопьев снега. У выхода из магазина показалась фигура Альберу. Хенитьюс вспомнил, что именно здесь они совершенно случайно познакомились несколько лет назад. На лице мужчины появились легкая счастливая улыбка, и он поглубже засунул нос в шарф, подаренный Кроссманом то ли на Новый Год, то ли на День Всех Влюбленных, он уже и не помнил точно.       Альберу почти добежал до них, снова без шапки, с раскрасневшимися щеками и улыбкой до ушей. Он нёс два стаканчика горячего кофе, того самого, который Кейл безумно любил.       — А ведь когда мы познакомились, тоже шел снег, ты помнишь? — чуть отдышавшись спросил Альберу с глупой улыбкой на лице, и Кейл не сомневался в том, что у него самого она точно такая же.

А снег лежит, как и тогда белый-белый, как чистый лист бумаги.

И я хочу, чтобы мы вновь брели по огромному городу вдвоем,

И чтобы этот волшебный снег не стал бы снегом нашей разлуки.